Сладкое желание

Пронзительный звук будильника разбудил Винтер. Уже? — подумала она, неохотно протирая глаза. Голова просто раскалывалась на кусочки — она совершенно не выспалась. Времени на сон у нее и так было немного, ведь половину ночи она провела за учебой. Но даже в оставшееся время мозг никак не мог отключиться, чтобы отдохнуть. Все благодаря Карине, которая не прекращала ворочаться, разговаривать и стонать во сне. Винтер даже не хотела представлять себе содержание ее снов. Только под утро ей удалось ненадолго задремать. Головная боль и головокружение усилились, и в этот момент Винтер ужасно захотелось выбросить Карину из окна в качестве расплаты. Она не представляла, как теперь будет функционировать в школе, и даже цистерна кофе тут не поможет. Впустить Карину в свой дом было ужасной ошибкой. Во всем было виновато ее слишком доброе сердце. Несмотря на все старания мыслить рационально, чувства взяли верх. А она ненавидела чувства. Ненавидела, когда внутри нее разгоралась война. Сердце говорило: а что, если в такую погоду с ней случится что-то плохое? Тогда это будет твоя вина. Что тебе стоит пустить ее к себе всего на одну ночь? Мозг же категорически возражал: какое тебе дело до нее? Умрет, так умрет. Забудь о ней и возвращайся к учебе. Карина нарушала ее внутренний покой, заставляла думать о ней все чаще и чаще. Винтер даже не заметила, как Карина поглотила все ее мысли, не заметила, как начала беспокоиться о ней. Беспокоиться о том, что она страдает. Винтер умела это скрывать, но если бы представилась возможность, она бы помогла. Хорошо, что такая возможность вряд ли появиться, — прокомментировал ее мозг. Это неважно, ты можешь просто поддержать ее, — слезно ответило сердце. Заткнитесь вы оба, — приказала Винтер. Она вообще не хотела об этом думать. Потому что это всегда напоминало ей об отце Карины. Даже одного взгляда на него было достаточно, чтобы по позвоночнику побежали мурашки. Вся его аура была пугающей. А его голос был самым отталкивающим звуком, возможно, даже хуже, чем утренний будильник. В тот момент Винтер была настолько ошеломлена, что не сразу заметила резкую перемену в поведении Карины. Трудно было поверить, что Карина может быть такой. С тихим и робким голосом, страхом в глазах. Может быть, если бы она уделила этим мыслям больше внимания, пазл сложился бы, но она, наоборот, старалась забыть этот момент. Ей всегда казалось, что она стала свидетелем того, чего не должна была. И Винтер не любила такую Карину. Даже больше, чем ее обычное поведение. Потому что тогда ей хотелось утешить ее, прижать к себе, как котенка, которого пытались разорвать собаки. Но она не должна была делать этого ни при каких обстоятельствах. Это не мое дело, еще раз напомнила себе Винтер и потянулась к тумбочке, где всегда хранила таблетки от головной боли. Она положила две в рот и проглотила. Тридцать минут, и, возможно, она почувствует себя нормальным человеком, а не зомби. Винтер приподнялась в постели, и ее взгляд упал на... Карина! Когда она успела оказаться так близко к ней? Ведь Винтер старалась расположить матрас как можно дальше. Вот почему ей всю ночь казалось, что ее дыхание как-то слишком близко, слишком громко! Винтер сморщила нос. Карина спала небрежно, словно пятилетний ребенок. Одеяло откинуто в сторону, тело вытянуто, как у кошки, руки над головой. Щеки Винтер начали гореть, это было неловко. Из-за позы Карины ее футболка задралась, обнажив живот... и нижнюю часть груди. Винтер отвела взгляд. Отдавая Карине свою старую одежду, Винтер хотела заставить ее чувствовать себя неловко, но вместо этого это чувство настигло ее саму. Она снова посмотрела на Карину. Во сне и без макияжа Карина выглядела такой невинной и безмятежной, словно ухоженный породистый котенок стоимостью десять миллионов вон. Хватит хватит! Она даже не симпатичная! Она ужасно уродлива, а ее лицо словно перевернутый Шалтай-Болтай, Винтер пыталась убедить себя, ей хотелось вынуть глазные яблоки и выбросить их, чтобы никогда больше не видеть Карину и чтобы незваные мысли не смели посещать ее разум. Чтобы избавиться от неловкости, Винтер свесилась с кровати, намереваясь поправить футболку Карины. Она протянула руку и ухватилась за край, но, поскольку таблетка еще не начала действовать, Винтер почувствовала новый внезапный приступ головокружения. И потеряла равновесие. Она приземлилась прямо на Карину. Та мгновенно проснулась и издала слабый писк. Мило — мысль возникла в ее разуме и Винтер тут же посадила ее за решетку и крепко закрыла на замок. Определенно она не могла позволить подобным мыслям возникать, когда лицо Карины находилось в дюйме от ее собственного, и не только лицо — она чувствовала жар ее тела и каждый медленный вдох и выдох. Сонно моргая, Карина смотрела на Винтер сквозь полуприкрытые глаза. Только сейчас Винтер поняла... Где случайно оказалась ее рука. Что приятная мягкость под ее ладонью на самом деле была грудью Карины! Винтер смущенно попыталась исправить ситуацию. Может быть, Карина, которая все еще была наполовину во сне, не заметила этого. — Знаешь, мне трудно дышать, но я не против, — пробормотала Карина, разрушив все надежды Винтер, и ловко взяла ее за запястье. — Могла бы сразу сказать, что у тебя сомнофилия. Рука Карины накрыла руку Винтер и сжала ее собственную грудь. Ладонью она почувствовала затвердевший сосок. Винтер была уверена, что ее лицо сейчас краснее томатного сока. — Я разрешаю тебе делать со мной все, что захочешь, — прошептала Карина, обхватывая ногами и руками тело Винтер, обнимая ее как подушку. Язык Карины заскользил по шее Винтер, оставляя влажный след. Когда ее рот добрался до уха, она прикусила мочку. — Хватит! Ты должна уйти сейчас же, моя мама скоро вернется с работы, — прошипела Винтер, пытаясь вырваться из объятий Карины. Откуда у нее столько сил? Карина и глазом не повела на слова Винтер и продолжила свое сексуальное домогательство. Так Винтер называла это в своих мыслях. — Я буду вынуждена применить силу, если ты меня не отпустишь! — предупредила Винтер, одновременно уворачиваясь от языка Карины. — Давай, ударь меня, накажи за то, что я тебя не слушаюсь, — хихикнула Карина, поддаваясь бедрами вперед и трясь о Винтер, из ее уст вырвался развратный стон. Сумасшедшая извращенка! — со злостью подумала Винтер. Она уловила момент, когда Карина на секунду закрыла глаза и ослабила хватку, а затем так сильно, как только могла, ущипнула ее за бока. Карина дернулась и расцепила ноги, Винтер скатилась с нее. Карина начала ныть о том, как это было больно и жестоко. Винтер лишь закатила глаза: она должна быть благодарна за ее терпение. Если Карина страдает дома, это не значит, что она может заставлять страдать Винтер. — Твоя одежда в ванной уже высохла, переодевайся и уходи, — холодно сказала Винтер, вставая с пола. — Хорошо, — подозрительно быстро согласилась Карина, и при этом таким послушным тоном. И подозрение закралось в голову Винтер не без оснований, потому что Карина не сделала того, что ей было сказано. Вместо этого она начала снимать с себя футболку, под которой ничего не было, прямо на глазах у Винтер. — Боже... мне так жарко. — Она демонстративно обмахнула лицо рукой. Винтер старалась не пялиться на нее. Второй раз Карина принудительно заставляла ее наблюдать за своим обнаженным видом, и второй раз Винтер приходилось изо всех сил делать вид, что ее это нисколько не волнует, хотя ее сердце громко стучало. Было ли это смущение или просто тело Карины действительно было горячим? В конце концов, она не могла полностью игнорировать влечение к женскому телу, особенно когда это тело было определенно в ее вкусе. — Ой, тебе некомфортно?... — Карина хихикнула. — Расслабься, мы же обе девушки~ НУ ВСЁ. Винтер грубо схватила ее за руку, намереваясь затолкнуть в ванную, с глаз долой. Но как только она открыла дверь, ее глаза чуть не выкатились из глазниц. Сердцебиение стало еще громче. И как же ей теперь хотелось, чтобы причиной этого были выходки Карины. Давясь воздухом, Винтер промямлила: — Мама? Мама Винтер стояла перед входом в ее комнату, ее рука зависла в воздухе, словно она собиралась постучать. — Винтер. — Ее взгляд скользнул мимо Винтер и остановился на ком-то позади нее, а точнее на Карине, которая стояла практически голая! На грани обморока Винтер не знала, что делать и как все это объяснить. Ей просто хотелось раствориться в воздухе. — О, доброе утро, миссис Ким, — жизнерадостно прощебетала Карина, совершенно невозмутимая ситуацией. — Доброе утро. — Миссис Ким улыбнулась, а затем повернулась к Винтер, которая была настолько белой, как только что выпавший снег в горах. — Винтер, не хочешь нас представить? Нет! Она не хочет никого представлять. Как это вообще с ней случилось? Она словно попала в дешевую комедию. Вот только для нее это было похоже на ужасы. — Эээ... это Карина... э... моя однокл... — дрожащим голосом начала Винтер, но Карина перебила ее. — Я ее подруга, приятно познакомиться. — Карина поклонилась, и, слава богу, к этому моменту она снова надела футболку. — Подруга? — недоверчиво спросила миссис Ким, и Винтер заметила, как она оглядела Карину с ног до головы, а Карина ухмыльнулась и вернула ей взгляд, словно наслаждаясь вниманием. Что это вообще было?! Никогда прежде Винтер не испытывала столько разнообразных и сильных эмоций за какие-то пять минут. — Мам, я могу объяснить, — сказала Винтер, стараясь держать голос под контролем. — Карине просто негде было переночевать... и... в комнате было слишком жарко, поэтому... Она понимала, насколько нелепо звучат ее слова, особенно если учесть, что в комнате было довольно прохладно. Чтобы сэкономить, они никогда не включали отопление на полную мощность.

***

— Хм, она хорошенькая, — задумчиво протянула мама Винтер, когда Карина наконец скрылась в ванной, и они спустились на кухню. Винтер пробормотала в ответ что-то невразумительное. Во-первых, она не собиралась обсуждать Карину с мамой, а во-вторых, ее беспокоило то, что она не могла понять, злится она или нет. Обычно она всегда оставалась спокойной, и не было ни одного случая, когда бы она накричала на Винтер. Но, с другой стороны, Винтер никогда раньше не делала ничего подобного. Неужели это будет их первая ссора? Винтер этого не хотелось. Она села за стол, а ее мама начала готовить завтрак. Она включила мультиварку, чтобы разогреть рис, и разбила на сковороде яйцо, после чего медленно повернулась к Винтер. — Меня расстраивает то, что ты мне врешь, — с грустью сказала ее мама. — Я не вру! — воскликнула Винтер, и ей стало стыдно: она не хотела лгать, Карина ее вынудила. Это она во всем виновата, Винтер хотелось крикнуть. — Ты только что сделала это снова. — Мам, я не знаю, как объяснить, но, пожалуйста, поверь мне, это не то, что ты думаешь. — Хорошо, тебе не нужно ничего объяснять, просто расскажи все как есть. Винтер судорожно вздохнула: как она могла рассказать об этом, не разрушив их отношения? — Винтер, я не против, если тебе нравятся девушки, я не буду тебя за это ругать. — Миссис Ким подошла к Винтер и ободряюще положила руку ей на плечо. — Просто скажи мне, ты с ней встречаешься? — Нет! — Тогда что это было? Я сказала, что не буду тебя ругать, но если это был секс на одну ночь, то я прочитаю тебе лекцию. Ты знаешь, что можно заразиться венерическим заболеванием даже во время лесбийского секса? — Я не спала с ней! — Винтер готова была расплакаться. — Винтер, хватит лгать! Я не смогла оплатить твою медицинскую страховку в этом месяце, поэтому я хочу, чтобы ты была осторожна... — Ладно, ладно, я все тебе расскажу когда Карина уйдет, — пролепетала Винтер, она опасалась, что Карина может подслушать их разговор.