Сладкое желание

— Доброе утро, миссис Кан. — Я криво улыбнулась своей учительнице, когда та проходила мимо, на этот раз даже не пытаясь скрыть свое отвращение к ней. Учительница открыла рот, чтобы ответить, но вместо слов вырвался тяжелый вздох. Потому что она рухнула на пол. Споткнулась о носок моего ботинка. Конечно, это была чистая случайность. — Как вы могли так упасть на ровном месте? — Я выдохнула, притворяясь обеспокоенной, и протянула руку, чтобы помочь ей подняться. — Вам нужно быть осторожнее, миссис Кан~ Миссис Кан, недовольная, уже собиралась взяться за мою руку, но я резко отдернула ее и со всей силы пнула ее ногой в бедро, так что она упала на пол. — Ой, что это со мной? — охнула я, с трудом сдерживая смех. — Мне так жаль! — Ты... ты за это заплатишь! — прошипела миссис Кан, но она не смогла выразить свой гнев в полной силе, потому что в этот момент из-за угла появилась группа громко болтающих учеников. — Конечно, — беззаботно ответила я, сцепив руки за спиной и отвернувшись от нее. Да, я определенно заплачу за это... в фантазиях миссис Кан. Я ждала этого момента веками. Моего последнего дня в этой школе. Дня, когда я наконец-то смогу делать все, что захочу, не задумываясь о последствиях. Мое настроение было выше Эвереста, и не только потому, что сейчас я вела себя как полная мразь, а скорее потому, что... моя игра с Винтер закончилась. И я выиграла. И что еще лучше, так это место, где я получила свой приз. Церковь... Никогда не было так приятно грешить. Никогда не было так приятно стоять на коленях. Я хихикнула, вспоминая, и с довольным выражением лица открыла дверь в комнату для репетиций. Интересно, как Винтер будет вести себя после этого? Засмущается ли она и мило покраснеет? Приложит ли она все усилия, чтобы сделать вид, будто я не видела, какой мокрой и уязвимой она была? Однако как только я переступила порог комнаты, мой взгляд упал на НЕГО, и улыбка быстро исчезла. — Что ты здесь делаешь? — грубо спросила я, закрывая за собой дверь. Боже, как забавно было наблюдать за тем, как выражение их лиц сменилось на изумленное — Винтер и мистера Чхве, нашего учителя фортепиано. — Эм... Я пришел проверить, как вы с Винтер справляетесь с подготовкой к конкурсу, — ответил он, недоумевая. Хаха, очевидно, он не ожидал, что я буду разговаривать с ним в таком невежливом тоне, но, в общем, он это заслужил. — Разве Винтер не сказала тебе? Конечно, она мне не сказала. Подозреваю, что специально. — А, ладно, — протянула я, хотя меня это не устраивало. Однако чем быстрее он услышит, как мы играем, тем быстрее свалит отсюда. Оставит нас с Винтер наедине. Я бросила сумку и верхнюю одежду на стул, села за пианино и сразу же начала играть, не предупредив Винтер и не разогреваясь. Последнее мне и не требовалось, потому что мне и так было жарко. Кроме того, Винтер была такой занудой, настаивая на том, чтобы играть каждую часть снова и снова без перерыва, что казалось, я запомню это произведение на всю оставшуюся жизнь. Винтер это не смутило, и она присоединилась в нужный момент. Болезненно раздражающая мелодия заполнила комнату, и я постаралась отстраниться и не обращать внимания на звук. Иначе у меня возникло бы желание разбить пианино на кусочки. Когда мы закончили, учитель захлопал в ладоши и воскликнул: — Это было потрясающе, девочки, я не ошибся в вас. Особенно, Винтер, когда ты начала играть, мое сердце замерло, и я уверен, что судьи почувствуют то же самое. После небольшой паузы он перевел дыхание и продолжил: — ...и Карина, твоя безэмоциональная игра стала намного лучше, я по правде говоря, не думал, что для тебя есть надежда. Ты отлично дополняешь игру Винтер. Это заставило меня нахмуриться. Почему он говорит так, будто Винтер — главная солистка, а я — всего лишь ее аккомпанемент? Это действительно раздражало. Он повторял эту фразу снова и снова как попугай. И я больше не могла это терпеть — сегодня я могу позволить себе не терпеть ничего, что меня раздражает. — Это все, что ты хотел сказать? — Я повернулась к нему лицом, глядя прямо в его бесстыжие глаза. — Нет, я… — Он не успел договорить, потому что я встала из-за пианино и с размаху врезала ему кулаком в лицо, не целясь куда-то конкретно. Его лицо исказилось от боли, и он закрыл нос ладонью, пытаясь остановить кровь, хлынувшую из правой ноздри. — Мисс Ю! — сердито прорычал он. — МиСс Ю, КаРиНа Ю… — Я передразнила, чувствуя прилив удовлетворения. — Ты должен был следить за своими словами, гребаный ублюдок. — А ты должна знать, что я доложу об этом! — Доложишь? — фыркнула я, облокотившись на подоконник и скрестив руки на груди. — Ты собираешься доложить о том, как ты домогался меня, а я пыталась защититься? — Ты прекрасно понимаешь, что это наглая ложь! — А? Как это может быть ложью? Винтер, ты же все видела, правда? — На моем лице появилось плаксивое выражение. — Как учитель начал лапать мою грудь... и... Я всхлипнула, выдавливая одинокую слезинку, а Винтер просто сидела молча и неподвижно, ее рот широко раскрылся, когда она наблюдала за всем происходящим. Расстегнув пару пуговиц на блузке, я продолжала преувеличенно притворно плакать. — Ты чудовище! Как ты мог...? — истерично кричала я, искренне жалея, что в комнате была установлена звукоизоляция. Счастливчик мистер Чхве. Глаза учителя наполнились неимоверной паникой или яростью? Его руки сжались в кулаки. Давай, ударь меня, и тебе конец. Он сделал шаг в мою сторону, но в этот момент вмешалась Винтер. Она закрыла мне рот ладонью, не давая вырваться крику, и посмотрела на учителя взглядом, полным извинений. От этого взгляда мне стало тошно. — Мистер Чхве, я думаю, вам лучше уйти, — тихо сказала она. Похоже, он понял всю серьезность ситуации и пришел к выводу, что ему действительно лучше уйти. Он бросил на меня еще один ядовитый взгляд, прежде чем выйти из комнаты. Как только за ним закрылась дверь, я рассмеялась. Громко. Как будто в меня вселился демон. Почему я чувствовала себя такой довольной? Я понятия не имела и просто сползла по стене, задыхаясь от недостатка кислорода, который теряла во время непрерывного смеха. Непонятная эйфория затуманила мой разум. — Карина! Почему ты ведешь себя так в школе? — Винтер вцепилась в мои плечи. — Что тебе сделал этот бедный учитель? Я открыла глаза и увидела Винтер, сидящую передо мной на корточках. Прислонившись головой к стене, я устало ответила: — Поверь мне, он заслужил это, чертов страус. Я слишком долго терпела его. — Чем он это заслужил? — Винтер тяжело вздохнула. — А что, если он снимет нас с конкурса? — Не волнуйся, этого никогда не случится, ему тоже выгодна наша победа. — Невероятно, — выдохнула Винтер. Только теперь, когда мысли прояснились, я заметила кое-что необычное. — Милый шарфик. — Ухватившись за кончик, я легко стянула его с шеи Винтер и, прежде чем она успела что-либо предпринять, обернула бледно-голубую ткань вокруг своей шеи. — Верни! — Пока она безуспешно пыталась отобрать его у меня, я не могла оторвать глаз от ее шеи. Должно быть, это больно... — Вау! — Я легонько провела кончиками пальцев по засосам и заметному следу от укуса. Не ожидала, что на это будет... ...так приятно смотреть. — Когда ты собираешься извиниться за это? — Винтер прекратила свои действия и уставилась на меня. — Сразу после того, как ты извинишься за это. — Я подняла ладонь, украшенную четырьмя бордовыми полумесяцами, к ее лицу. Извинения? Вообще-то мне они не были нужны. Я не жаловалась на то, что сделала со мной Винтер. Мне это понравилось, и, кроме того, я могла легко спрятать раны под длинными рукавами пиджака. Винтер, напротив, отвернулась. Я ухмыльнулась, похоже, это вызвало у нее воспоминания. — Как насчет того, чтобы принести друг другу приятные извинения? — Я приблизилась к ней, вдыхая ее приятный запах. — Карина... От моего взгляда не ускользнуло, как кожа Винтер, особенно вокруг ее ушей, постепенно становилась ярко-красной. — Тебе... тебе же понравилось чувствовать мой язык у себя между ног, да? — прохрипела я. Мои руки покинули ее шею и проскользнули дальше в блузку, зацепившись пальцами за бретельку лифчика. — Нет, — пробормотала Винтер, покраснев еще сильнее и уставившись в пол. Было так приятно наблюдать за ее смущением. — Но ты не остановила меня? — Я просто... — Наслаждалась этим. — Моя рука опустилась так глубоко, как позволяла ткань блузки. И я почувствовала неровное биение ее сердца. — Нет. — Винтер, вероятно, изо всех сил пыталась убедить себя в том, что это правда, но ей явно не удавалось скрыть реакцию своего тела. — Да, — твердо сказала я. — Нет. — Да. — Нет. — Винтер продолжала отрицать то, что и так было очевидным. — Да. — Да. Да. Мне понравилось, и что? — Она схватила мою руку и выдернула ее из своей блузки. — Ты так хороша в этом, потому что ты... шлюха! С моих губ сорвался громкий выдох. — Но кто же тогда ты, если занимаешься сексом со шлюхой? Винтер отвернулась, прикусив нижнюю губу. — Прости, я не хотела… — сказала она, и в ее голосе прозвучало сожаление. — Знаешь, я ненавижу извинения — это всего лишь слова, а я предпочитаю действия. — Я поднялась на колени, положил руку на изгиб ее талии и притянула ее ближе. Губы коснулись нежной кожи ее шеи. На этот раз, учитывая, что на ней и так было слишком много следов, я старалась быть нежной, однако было очень трудно контролировать себя, когда она была такой приятной под моим языком. — Скажи, что ты хочешь этого, — прошептала я, слегка покусывая мочку ее уха. Мое собственное сердце сбилось с привычного ритма в предвкушении, я надеялась услышать да. — К-Карина, скоро начнутся занятия. — Ты уверена? Это твой последний шанс. Наш последний шанс... — Уверена, — неуверенно ответила Винтер. Она быстро поднялась с пола и отвернулась от меня. Она начала поправлять одежду, и я тоже поднялась на ноги. Достав из сумки свои духи, я распылила их на шарф Винтер. Я подошла сзади, стянула шарф со своей шеи и надела его ей обратно на шею. Как бы мне не хотелось оставить его себе, я также не хотела, чтобы кто-то увидел на ней мои следы. Они были только для меня. — Что ты наделала? — Винтер тут же поднесла ткань к носу, вдыхая. — Это чтобы ты думала обо мне во время занятий, — рассмеялась я. У нее нет другого выбора, кроме как носить этот шарф. И я уже уверена, что будет очень весело наблюдать за тем, как ей будет тяжело сосредоточиться на словах учителя. Она будет сосредоточена только на мне. Весь день.

***

День конкурса двух фортепиано. Комната ожидания. Винтер продолжала сгибать и разгибать пальцы, используя специальный тренажер для разминки пальцев, и одновременно гипнотизировала нотные листы, как будто она еще не вбила каждую ноту в свой мозг. Этот низкий клацающий звук тренажера действовал мне на нервы, но я ничего не говорила, потому что вдруг стала слишком тактичной — напряжение Винтер было заметно даже мне. Я же, напротив, чувствовала себя прекрасно, развалившись на небольшом диванчике и периодически задремывая. Ожидание было самой утомительной и скучной частью фортепианных конкурсов. И это безделье заставляло меня думать о том, что я сделаю после выступления. Обрету свободу. Пока все шло по плану, но я не могла отделаться от ощущения, что отец уже обо всем знает. Это заставляло мое сердце биться быстрее, и не в хорошем смысле. Одна мысль о том, что у меня ничего не получится... Возможно, мне следовало тщательнее продумать каждую часть своего плана, чтобы быть уверенной в нем на сто процентов, вместо того чтобы думать, как соблазнить Винтер. Но в данный момент я ничего уже не могла исправить. К тому же, как я могла сожалеть об этом? Я никогда больше не увижу ее, но воспоминания о том, что произошло в церкви, всегда будут занимать особое место в моем памяти. — Что с твоими руками? — неожиданно спросила Винтер. Я не заметила, как она отложила в сторону тренажер и теперь внимательно наблюдала за мной, точнее, за моими руками. Я тоже посмотрела вниз: одна рука лежала у меня на коленях, другая — на подлокотнике. Они обе мелко дрожали. Что за... Но я никогда не нервничала перед выступлениями? Да, потому что причина не в нем! — Что с ними? — спросила я, прикидываясь дурочкой, и сцепила руки. Хотя я не знала зачем соврала, скрывать это было бессмысленно. — Вытяни их вперед, — потребовала Винтер. Я проигнорировала ее, потому что мне не понравился тон ее голоса. — Карина! — твердо сказала она, и я знала, что она не отстанет, пока я не сделаю то, что она сказала. Демонстративно выдохнув, я выпрямила спину и вытянула обе руки. Блять. Все гораздо хуже, чем я ожидала. Они не просто слегка дрожали, они тряслись так сильно, словно я была наркоманом, переживающим ломку. — Только не говори, что ты нервничаешь — ты не можешь! — воскликнула Винтер. — У тебя есть успокоительное? — Нет, а если бы и были, я бы не стала принимать их прямо перед выступлением, они замедляют все твои реакции и делают тебя тупой. Мне они никогда не были нужны, и всегда было забавно наблюдать, как другие пианисты глотают их как воду и все равно лажают на сцене. Сейчас мне это смешным уже не казалось. — Как ты собираешься играть? Ты специально пытаешься все испортить? Да, я специально заставляю свои руки дрожать, Винтер. В такие моменты, когда она была такой раздражающей, мне хотелось просто заткнуть ее... поцелуем. Винтер резко встала со своего места и начала рыться в сумке. — Из-за тебя успокоительные нужны теперь мне. — Она вытащила телефон и некоторое время молча смотрела в него. — Тут недалеко есть аптека, у меня еще есть время. — Ты серьезно? Мы должны были выступать буквально через пятнадцать минут, но она все равно направилась к двери. — Винтер! — окликнула я ее. — Что? — раздраженно спросила она, видимо, ей не терпелось сожрать таблетку, хотя от этого она почувствовала бы себя только хуже. Я встала и потащила ее прочь от двери, что было нелегко, так как она упорно пыталась сопротивляться и кричала, обвиняя меня во всем. Опустившись на диван, я притянула Винтер к себе на колени, крепко обняла ее сзади и почувствовала, как напряжена она была. Это было гораздо хуже, чем мои дрожащие руки. — Давай посидим так немного? — Я положила голову на ее шею. Она заерзала, но я не позволила ей встать. — Пожалуйста, — мягко сказала я, — таблетке нужно тридцать минут, чтобы подействовать, у тебя все равно не будет времени, забудь про это. Винтер лишь скрестила руки на груди с мрачным видом. — Ты можешь дышать вместе со мной? — Я прижалась ближе, чтобы почувствовать ее дыхание. Она опустила голову, распущенные волосы упали ей на лицо. Я начала глубоко вдыхать, наполняя легкие до предела и задерживая воздух на несколько секунд, а затем медленно выпуская его. Обычно это помогало мне справиться с раздражением и гневом, когда я не могла выплеснуть его на других людей. Но, возможно, это поможет справиться и с волнением. Я продолжала делать это, замечая, что Винтер подстроилась под мой ритм. Удивительно, но это было приятно. Просто дышать вместе и ничего не говорить. Чувствовать тепло ее тела и биение ее сердца, которое словно сливалось с моим собственным. Веки естественно опустились, и я полностью сосредоточилась на дыхании, позволяя своему телу расслабиться. Кажется, я даже начала погружаться в дремоту, но тут Винтер накрыла мои руки, плотно обхватывающие ее талию, своими и разжала их. Заглянув через ее плечо, я увидела, что она осматривает мои руки — они больше не дрожали. — Спасибо. — Переплетя наши пальцы, я удовлетворенно улыбнулась. В конце концов, настойчивость всегда побеждает — Винтер больше не могла сопротивляться мне. — Теперь мне лучше. — Но ведь конкурс для тебя не важен, — задумчиво произнесла она, — с чего бы тебе нервничать? Я могла бы солгать, и варианты уже вертелись у меня в голове, но... — Это не из-за конкурса, это из-за... других вещей, — честно сказала я. — Других вещей? — Прости, это секрет. — Ладно, не то, чтобы мне было интересно. — Она расцепила наши пальцы. — Тогда хорошо. — Я успела оставить короткий поцелуй на ее челюсти, прежде чем она резко встала. И как раз в этот момент в комнату ожидания вошел координатор, а за ним еще несколько пианистов, которые закончили свое выступление. Пришла наша очередь. Наконец-то. — Пойдем. — Крепко взяв ее за руку, мы последовали за координатором. Однако чем ближе мы подходили к сцене, тем медленнее становились шаги Винтер. Я почувствовала, как ее руки вспотели. Когда я обернулась, Винтер отвела взгляд и вырвала свою руку из моей, чтобы затем вытереть ее о юбку. — Эй... все будет отлично, — подбодрила я. Хотя было так странно произносить эти слова, будто бы я пыталась говорить на иностранном языке, который никогда не учила. — Просто не думай, что твоя жизнь зависит от этого конкурса... просто представь, что ты играешь только для меня. — Что за совет, — пробормотала Винтер, но я заметила, как уголки ее рта приподнялись. Это заставило меня тоже улыбнуться.

***

— Спасибо, что не подвела меня, — тихо сказала Винтер, когда наше выступление закончилось и мы возвращались в комнату ожидания по пустому коридору. На ее губах играла легкая улыбка. И хотя я понимала, как трудно ей было сказать мне именно эти слова, я не могла удержаться от ухмылки. — Не за что... но как я могла тебя подвести, если моя игра всегда была безупречной? — Заткнись. — Винтер закатила глаза, ускорив шаг и обойдя меня. — Твоя игра тоже была безупречной, — сказала я искренне, ведь это была правда. — Никогда не переставай играть, и ты знаешь произведение, которое ты написала, продолжай в том же духе. Винтер остановилась и медленно повернулась ко мне, изогнув бровь. — Так странно... почему ты это говоришь? Вместо ответа я прижала ее к ближайшей стене. И прежде чем Винтер успела что-то сказать, мои губы нашли ее. Они слились в безудержном поцелуе. Мой язык старательно исследовал ее внутренности, чтобы вкус надолго остался у меня во рту. Винтер ответила, сначала нерешительно и немного робко, но потом ее рука легла мне на шею, а другая накрыла мою щеку. С ее губ сорвался едва слышный стон, от которого мой живот напрягся от удовольствия. Когда я отстранилась, мы обе задыхались. Между нашими телами по-прежнему не было свободного пространства. Поднеся руку к ее лицу, я провела ею по ее волосам. Мне нравилось видеть Винтер с распущенными волосами, и я хотела побыть в этом моменте подольше. Ее глаза были широко открыты, и в них было что-то, ожидание... чего-то определенного. В глубине моего сознания, казалось, был ответ, но я знала, что не могу произнести его. — Винтер, — почти прошептала я, и она моргнула, медленно, словно в замедленной съемке. — Я не останусь на церемонию награждения. — Почему? — спросила она, недоумевая. — Мне нужно идти. — Я в последний раз поцеловала уголок ее рта. — Прощай навсегда, Винтер. — Что... Но я уже бежала по коридору, и расстояние между нами стремительно увеличивалось. — Карина! — крикнула она мне вслед. Я не обернулась.

***

В такси я то и дело поглядывала на экран своего телефона. Хотя я уже зарегистрировалась на рейс онлайн, времени у меня оставалось совсем мало. Меньше часа, чтобы успеть заехать домой за вещами, а потом добраться до аэропорта. Снова взглянув на телефон, я чуть не упала в обморок, увидев множество пришедших сообщений. Казалось, что отец уже следует за мной по пятам. К счастью, это были всего лишь сообщения от Эри. Сначала я не хотела их читать и тем более отвечать, но потом решила, что это отвлечет меня немного. Я открыла мессенджер. Это было ошибкой. Потому что то, что я увидела, отвлекло меня, но в то же время заставило напрячься еще больше. В самых первых сообщениях она просто пожелала мне удачи перед выступлением, но в остальных… [ЭРИ]: КАРИНА, ЧТО ЭТО??? НА ШКОЛЬНОМ САЙТЕ, НА ВСЕОБЩЕМ ОБОЗРЕНИИ!!! *ссылка* КАРИНА ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ДЕЛАТЬ? ГДЕ ТЫ У ТЕБЯ В ПОРЯДКЕ?? Ногти впились в плоть моей ладони. ЮНА!!! — Черт, черт, черт, надо было убить эту суку! — пробормотала я и пнула сиденье перед собой. Наверное, это прозвучало слишком громко, потому что я заметила, как водитель уставился на меня через зеркало заднего вида. — Куда пялишься? — крикнула я, не в силах сдержаться. — Глаза на дорогу и прибавь скорость! Моя кровь кипела. Серьезно, сегодня все против меня. Стоп. Почему меня должно волновать это видео, когда я собиралась сбежать? Винтер, она не должна меня волновать. Но, возможно, это причинит ей боль... И что? Черт. Я начала печатать свой ответ.

[КАРИНА]:

Это все дела Юны.

Пожалуйста, присмотри за Винтер, она не виновата, как может показаться из видео, не позволяйте никому издеваться над ней.

Как только сообщение было прочитано, Эри тут же начала звонить мне, но я не собиралась отвечать и переключила телефон в авиарежим, потому что уже вышла из такси и мчалась к себе домой. Оказавшись в своей комнате, я скинула с себя всю одежду и переоделась в удобные черные спортивные штаны, толстовку и кроссовки. Затем достала из-под кровати рюкзак с самым необходимым, что собрала вчера. Остальное я куплю, когда окажусь в безопасном месте. Перекинув рюкзак через плечо, я надела кепку, надвинув ее на глаза, и вышла из комнаты. Мне нужно было завершить еще одно дело. Остановившись перед кабинетом отца, я достала из кармана ключ, который заранее украла у горничной. Вставив его в замочную скважину и повернув, я тихонько открыла дверь. Подойдя к сейфу, я быстро набрала код — наконец-то он пригодился. Погодите-ка... Разве это не дата рождения Тэмина? Это же просто совпадение, да? Но сейчас было не время думать об этом, поэтому я отбросила ненужные мысли и открыла сейф. Достав несколько пачек банкнот, я сунула их в рюкзак. На этом все. Но мой взгляд задержался на часах — любимых часах отца, ценной коллекционной вещи, которая стоила кучу денег. Даже если я продам их за полцены, то смогу скромно прожить на эти деньги несколько лет. Надев их на руку, я залюбовалась ими. Красивые. Нет. На самом деле они были уродливыми. Перед тем как окончательно покинуть кабинет отца, я не удержалась и смахнула все вещи с его стола, сорвала со стены иконы, бросила их на пол и растоптала своими массивными кроссовками. С довольной улыбкой я наблюдала, как они превращаются в осколки, становясь бесполезным хламом. Захлопнув за собой дверь отцовского кабинета, я уже собиралась навсегда покинуть родной дом, когда меня окликнул знакомый голос. На секунду мое дыхание остановилось. — Карина? Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть сейчас на конкурсе? Только этого не хватало. Я обернулась, встретившись взглядом со своей служанкой. — Не твое дело, старая карга, — грубо ответила я и собиралась продолжить свой путь, когда она странным голосом произнесла. — Подожди, Карина, я должна тебе кое-что сказать. Мне следовало бы проигнорировать ее, но, набрав в легкие больше воздуха, чем обычно, и шумно выдохнув, я все равно спросила, может, это действительно было что-то важное: — Что? — Что ты избалованная сучка! Тебе следовало быть со мной повежливее! — Она ухмыльнулась и помахала передо мной телефоном. — Потому что я только что сообщила твоему отцу, что ты внезапно вернулась домой и вломилась в его кабинет. Похоже, это мое проклятие. Нэнси, а теперь еще и она? Ладно, без паники, мой отец все равно не сможет добраться сюда за пять минут... — Далеко собралась? Голос позади меня заставил мое сердце упасть в пятки. — Нет, я просто… — В моем голосе звучал явный страх, и я ненавидела это. Неужели все было напрасно? Неужели я никогда не вырвусь из его лап? В таком случае... Я позабочусь о том, чтобы не одна я здесь страдала. Грубо схватив меня за руку, он буквально втащил меня в свой кабинет. Внезапно он отпустил меня, толкнув с такой силой, что я с размаху ударилась о стол. — Что это такое?! — гневно закричал он, увидев, в каком состоянии находится его кабинет, и что случилось с его драгоценными иконами. Он подошел ко мне, дрожа от ярости, и ударил по щеке. — Я должен был избавиться от тебя раньше. Я почувствовала, как горячая кровь прилила к нижней губе. — Неблагодарная сука, и это после всего, что я для тебя сделал? После того как я позволил тебе встречаться с моим сыном? — Он был так близко, что слюна из его рта попала мне на лицо. — Твоим сыном? — прохрипела я, избегая его взгляда. Неужели он совсем сошел с ума? Его отвратительный смех заполнил кабинет. — Ах да, ты же ничего не знаешь... На самом деле Тэмин — мой сын, — сказал он с гордостью в голосе. Тошнота подкатила к горлу. — Тэмин — мой брат? — Я не сумасшедший, чтобы нарушать правила священной Библии. — Его лицо скривилось от отвращения. — Это ты… не моя дочь. Слишком много мыслей затуманило мой разум, и вдруг стало не хватать кислорода для вдоха. — Я приемная? — в шоке спросила я, не в силах дождаться ответа, который объяснил бы всю мою жизнь. — О, если бы это было так, — фыркнул он, — но, к сожалению, нет. Ты просто мерзость, которую твоя распутная мамаша нагуляла на стороне. Но, в конце концов, я поступил правильно — наказал вас обоих. Твоя мать скоро подохнет в больнице, а тебя я прикончу здесь и сейчас. Кровь стучала в моей голове, мешая связно мыслить. Я хотела знать больше. Я, блять, хотела знать больше! Но, кажется, никогда не узнаю. — Это что… — Его взгляд остановился на моей руке, на часах, а затем переместился на открытый сейф. Его лицо исказилось еще больше, и он с силой сорвал часы с моего запястья. Через секунду слезы непроизвольно хлынули из моих глаз, когда он сжал мою ладонь в своей, да так крепко, что я услышала треск костей. Застыв, я не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Каждая клеточка моего тела наполнилась невыносимой болью. — Неужели ты думала, что я позволю тебе уйти с моими деньгами? — Он был неприятно близко. Я еще сильнее вжалась в стол. Под моей рукой оказался какой-то предмет, и я сжала его. Кажется, это был карандаш, или ручка, или канцелярский нож. Адреналин в крови не позволял мне подумать больше об этом. Либо я, либо он. Только один шанс. Пока он продолжал сжимать мою руку, я собрала все свои силы и загнала предмет прямо в его левый глаз. Теперь я видела, что это был канцелярский нож. Он тут же отшатнулся, ослабив хватку, и закричал. Так громко, что казалось у меня сейчас лопнут барабанные перепонки. Я взяла со стола пустой стеклянный стакан и швырнула в него. Он влетел ему в голову, разбившись на мелкие осколки, которые вонзились в кожу и заставили кровь стекать ручейком. Это было так приятно, и мне хотелось сделать с ним все то, что он делал со мной, заставить его молить о пощаде, но я не могла рисковать. Стиснув зубы и не обращая внимания на жгучую боль в руке, я выскочила из его кабинета, прошла по коридору и выбежала из дома. Когда я уже собиралась сесть в такси, то заметила, как к подъезду подъехала другая машина и из нее вышла высокая женщина в длинном пальто. Моя мать. Что она здесь делает? Мне хотелось выяснить это, но, проверив время, я поняла, что тогда не успею на свой рейс. В любом случае сейчас это было уже не важно.