Искусство вечной вражды

      Ли Юйхэн с трудом осознавал где он находится и что именно происходит. Потолок, который он видел, когда удавалось открыть глаза, не выглядел знакомым. Последнее, что он помнил отчётливо — его подняли на руки. Дальше была только боль, боль и снова боль. И голос, грубоватый и слегка насмешливый.       Ну и пусть. Разве он заслуживает иного отношения? Он отступник. Воспользовался своим служебным положением, действовал на эмоциях и вынес несправедливый приговор. Позволил использовать себя дважды. Наивный глупец, решивший, что в свои ничтожные три сотни с небольшим лет спрособен переиграть тех, кто живёт в десятки раз дольше него самого. Он получил по заслугам…       И всё же, даже ненависть к самому себе не помогала справиться с болью, буквально разрывающей изнутри. — Что… ты… собираешься сделать?       Спросил, чтобы сказать хоть что-то. Отвлечься от боли. — Уверен, что хочешь это знать?       Ли Юйхэн не был уверен ни в чём. Вполне вероятно, что именно его загадочный «спаситель» и натравил на него тварь хаоса. Тот достаточно силён. Чтобы пребывать в мире людей — нужно запечатать часть меридианов. Цинь Яньван не сделал этого в нужном количестве. Может позволить себе нарушить правила, а значит — далеко не последний в Срединном Мире Тьмы человек.       Он бы подумал об этом, будь ему чуть менее безразлична собственная судьба. — Для начала, попробую собрать кости на руке, — тёмный бог всё же пустился в объяснения. — Будет больно. Я знаешь ли, не лекарь, чтобы повсюду таскать с собой снадобья и противоядия. Если Хайци успеет притащиться сюда вовремя, тебе повезёт чуть больше. — Хайци? — Ты его не знаешь. — Тёмный бог? — Демон. Угробил сразу четверых императоров ещё при жизни. Славный малый.       Ли Юйхэн скривился. Не то от боли, не то от услышанного откровения. — Зачем? — Что? — Зачем это тебе? — Ты уже спрашивал. И я тебе ответил: я так хочу. — Руководствуешься только своими желаниями? — Всегда, — тёмный бог ухмыльнулся, придвигаясь ближе. — Всё, хватит болтать, ты мне мешаешь. — Ты спросил моё имя, но не назвал своё. — Цинь Яньван. — Я не слышал о тебе прежде… — Спросишь у своих небесных дружков, если не сдохнешь. Всё, хватит любопытства, господин Бывший Небесный Советник. Ты и без того меня бесишь! — Я не просил тебя спасать меня… — Да ты, видать, любитель поваляться в луже собственной крови?.. Извини, что помешал.       На долю мяо Ли Юйхэн испугался, что тот снова уйдет. Чувствовал себя жалким и отвратительным, но не хотел оставаться в одиночестве. И медленно умирать — тоже не хотел. Цинь Яньван, кем бы он ни был, был прав. Никто не станет его искать. Разве что из желания добить.       Но на этот раз Цинь Яньван не ушёл. Более того, оказался у Ли Юйхэна за спиной. Теперь он почти полулежал у тёмного бога на руках. — Что… ты… делаешь? — Если я не буду тебя держать, то ты сломаешь себе ещё что-нибудь. Мне оно надо? — Я умею держать себя в руках. — Да неужели? Часто доводилось собирать осколки костей без снадобья? Может, сам справишься?       Ли Юйхэна передёрнуло. В его нынешнем положении это было особенно неприятно. Тёмный бог прекрасно ощутил его страх. — То-то же, вот и лежи спокойно. Отвернись, закрой глаза. И не мешай.       Бывший Небесный Советник послушно выполнил просьбу. Другого выхода у него всё равно нет. Он мечтал лишь о том, чтобы потерять сознание от боли и не доставлять извергу лишнее удовольствие. Не чувствовать, не существовать… но даже собственное тело, не желало проявить к нему хоть каплю милосердия… «Хочешь, чтобы у меня кровь из ушей пошла от твоих стонов? Надо было всё-таки бросить тебя подыхать…» — Цинь Яньван злился.       Он и сам толком не понимал, на что именно. Быть может, на осколки костей, скользившие под пальцами, а может, на судорожно выгибающееся тело, которое приходилось удерживать одной рукой.       Повреждения были серьёзными. Перебитая кость разорвала плоть и кожу, образовав открытую рану длиной в пару цуней.       Ли Юйхэн ещё и упирался острым коленом ему в бедро. Костлявый, тощий, упрямый. Бесит. — Терпи, я почти закончил…       Цинь Яньван не умел утешать, да и не собирался. Он и без того тут проявляет величайшее милосердие, собирая этого надоедливого небесного чиновника по частям. «А это только одна рука… чтоб тебя гуи сожрали. Где там носит этого Хайци?»       Цинь Яньван кое-как закончил. Наложил тугую повязку на перелом. Человека, конечно, такое бы не особо спасло, но этот — не человек. Справится. — Вот теперь закончил.       Тёмный бог оглядел собственные пальцы, перепачканные в крови. Хотел привычно облизать, но вспомнил про отравление, не стал. Просто вытер о простыню.       Ли Юйхэн не двинулся с места. В уголках сомкнутых век блестела влага. Он шумно дышал, стараясь унять дрожь в теле.       Цинь Яньван понял, что пялится на эту картину уже несколько мяо к ряду и обозлился. Вот этого ещё не хватало. — Не трать силы, — получилось как-то устало и раздражённо. — Что? — Ты тратишь духовную энергию, чтобы скрыть то, что чувствуешь, а там и так мало осталось.       Ли Юйхэн не поддавался. Только плотнее стиснул зубы и отвернулся в сторону. — Упрямый, как баран, — выдохнул тёмный бог.       Так дело не пойдёт. Если этот упрямец продолжит в том же духе, то у него не останется энергии, чтобы сражаться с последствиями яда. В этом случае отравление разыграется в полную силу до прихода Хайци. «И что мне с этим делать?»       Проклиная себя самыми последними словами, Цинь Яньван осторожно погладил Ли Юйхэна по слипшимся от грязи и крови волосам. Тот, в свою очередь, дёрнулся так, будто его только что ударили на отмашь. Зашипел. Очевидно: потревожил какую-то из бесчисленных ран. — Лежи спокойно, — тёмный бог снова терял терпение. — Что ты нервный такой? Я же тебя не убивать собрался. — Ты собирался… — Что? — Тварь хаоса… — Я похож на того, кто мог бы это сделать? — Разве нет? — Если я бы хотел тебя добить, я бы не церемонился и добил сразу. — Думаешь… поверю на слово? — Да плевать я хотел, на то, во что ты там веришь. — Хам. — Серьёзно? Ты лежишь у меня на руках и обвиняешь меня в попытке тебя убить, но хам — я?       Цинь Яньван рассмеялся злым, нездоровым смехом, запрокидывая голову назад. Пожалуй, он ещё никогда не был в более абсурдной ситуации. Может, стоило чаще прислушиваться к Тао Хэ? — Со второй рукой будет проще, там хотя бы кость целая. — Не надо… — Так оставить? Мясо клочьями?       Цинь Яньван провоцировал, выводил на эмоции. В чём в чём, а в этом он точно мастер. — Прекрати! — Что? Говорю как есть. Или предлагаешь мне продолжить любоваться твоими костями? — Замолчи! — С чего бы? Ты сам предложил оставить, как есть. Или, всё же, вылечить? — Не трогай меня! — Могу уйти хоть сейчас. — . . . — Молчание — знак согласия? — Нет. — Тогда, в чём дело? — Не в этом. — А в чём? — Мне больно! Я не могу больше! — последние слова Ли Юйхэн почти выкрикнул срывающимся голосом.       Цинь Яньван удовлетворённо ухмыльнулся. — Вот теперь мы заговорили. Мог бы сразу так и сказать. — Издеваешься? — Для твоего же блага. Я же сказал тебе не тратить силы. В твоём состоянии яд твари хаоса довольно опасен. — Что мне делать? — Ничего. Просто закрой глаза и лежи спокойно, — Цинь Яньван снова провёл рукой по волосам небожителя. — Видишь, я не делаю тебе больно.       Видел бы его сейчас Тао Хэ! Сидит тут, как последний идиот, и утешает небесного чиновника. А зачем, спрашивается? Ах да, он, кажется, собирался использовать его в своих целях…       Ли Юйхэн к его удивлению притих. Не то недавняя выходка его утомила, не то боль от лечения перелома поутихла.       Поджимал губы. Тяжело дышал. Невольно вздрагивал от каждого прикосновения, но, всё же, старался прислушаться и сделать то, что ему говорят. — Теперь ты дашь мне продолжить? — . . . — Что? Я и так с тобой осторожничаю. Всё, хватит на меня вот так смотреть. Я тебе не нянька! Закрой глаза. Или хочешь насладиться зрелищем? Нет? Правильно. Вот и лежи, как велено! «Куда подевался треклятый Хайци?!»       Сколько раз Ли Юйхэн мечтал ощутить хоть каплю сочуствия. Но он не умел выражать своих чувств, а окружащие не утруждали себя тем, чтобы выйти за рамки официальной любезности. Невероятный талант, но на редкость тяжёлый, скверный характер. В нежной юности эти слова глубоко ранили его. Однако со временем он привык, научился носить и это клеймо с гордостью. Даже названный брат никогда не был с ним нежен…       Был ли тот хоть когда-то искренен с ним? Или же вся его благосклонность была лишь маской? Теперь уже не узнать. Названный брат казнён с его собственной подачи. Самое страшное то, что Ли Юйхэн поступил бы точно так же, будь ему дан ещё один шанс. Ненавидел себя за преступление, но не раскаивался. Он окончательно запутался в собственных чувствах.       Жалел себя и презирал одновременно. Не верил ни единому слову Цинь Яньвана, но в то же время не сопротивлялся. Если его чувствам суждено стать игрушкой для чудовищ темноты — пусть так. Ему всё равно. Он слишком устал разбираться в этом...       О ранах Ли Юйхэн тоже старался не думать. Прекрасно знал, что Цинь Яньван собирается сделать. Слёзы сами собой стекали по щекам, точно принадлежали кому-то другому. Ли Юйхэн чувствовал, что на чужом чёрном ханьфу образовалось внушительных размеров мокрое пятно. Ткань пахла кровью, пылью и чем-то до одури приторным. «Будто кто-то устроил резню в лавке со сладостями», — подумалось Ли Юйхэну.       Боли было так много, что он уже толком не различал, что именно с ним делают. Старался дышать ровно, это успокаивало, пусть и дышать ему было вовсе не обязательно. Дёрнулся только тогда, когда почувствовал резкий запах свежей крови. Не своей. Чужой. Тёмной. — Цинь Яньван? — Слушаю тебя. — Что ты творишь? — На что похоже? — Тёмный ритуал? — Я же говорил, что не привык таскать с собой снадобья. А то, что нашлось у людишек, тебе явно не особо поможет. Соответственно, ничего лучше моей крови у нас тут нет. — Но… — Что, «но»? Боишься, что запятнаю твою белоснежную репутацию? — Я не знал… что тёмная энергия может лечить… — А ты думал, что в тёмном мире все только и делают, что убивают друг друга с утра до вечера? А раненых просто добивают на месте? — . . . — Ненавижу! — Кого? — Ваше паскудное небесное племя… Ты можешь не вертеться, а? Потом разглядывать будешь.       Ли Юйхэн решил, что лучше и в самом деле промолчать. Прислушивался к ощущениям. Тёмная энергия медленно проникала в каждый цунь его тела. Она не была враждебной, скорее, просто чужеродной. А ещё очень горячей, будто к ране приложили тысячелетний лёд. — Холодная… — Уж какая есть. — У тебя… холодная кровь? — Вроде того. Потерпишь. — Это… почти не больно… — Ну тогда лежи и получай удовольствие. Пока можешь. — Снова констатируешь факты? — А ты догадливый.       На какое-то время они снова замолчали. Цинь Яньван сосредоточенно перевязывал его руку, а Ли Юйхэн лежал, устало прикрыв глаза. — Ты следил за мной? — из уст небесного чиновника разлился ленивый вопрос. Лежал, по-прежнему не поднимая головы.       Это было странно. Лежать вот так, уперевшись лбом в плечо совершенно незнакомого человека, но и сил двинуться с места не было. — За тобой? Нет. Просто у меня хорошая сеть осведомителей. — Однако тебе явно известно о том, кто я… — Просто привык смотреть дальше своего носа. Вам, небожителям, этого не понять. К тому же, сплетни у вас хуже заразы. Моим людям даже работать особенно не приходится. — У тебя… есть свои люди на небесах? — У меня есть люди везде, где мне это нужно, господин Бывший Небесный Советник.       Цинь Яньван улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы с чуть заострёнными выступающими клыками. Язвительный, самоуверенный, себе на уме — типичный представитель нижнего мира во всей красе. — Кто ты такой? — Я уже назвал тебе своё имя. Разве этого не достаточно? Я — это я. Остальное узнаешь сам, если захочешь.       Ли Юйхэн снова прикусил язык. Удача сегодня явно не на его стороне. Чувствовал себя проигравшим. Злился.       О том, чтобы пытаться медитировать, даже и думать было нечего. Энергии едва хватало на то, чтобы он мог лежать и разговаривать. Голова кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Вероятно, у него начинался жар. Ли Юйхэн почувствовал, что дрожит. — Что… происходит? — Яд начинает действовать, — Цинь Яньван говорил буднично, почти равнодушно. — Это только начало. — Это должно меня утешить? — Кто сказал, что я собирался тебя утешать? — Хам. — Повторяешься, господин Бывший Небесный Советник.       Если бы не боль, Ли Юйхэн неприменно бы его ударил. Руки так и чесались сбить спесь с этого наглеца. Что он там о себе возомнил, чтобы так с ним обращаться? Кто он вообще такой и какого гуя ему нужно?       Вопросов было больше, чем ответов. Точнее, ответов у Ли Юйхэна не было совсем. Какое-то внутреннее чутьё подсказывало ему, что избавиться от нового знакомого будет не так-то просто. Такие, как Цинь Яньван, никогда и ничего не делают просто так. А уж тем более по доброте душевной или из милосердия.       Молчание напрягало. Чтобы хоть чем-то занять себя в процессе томительного ожидания, он разглядывал пальцы, медленно распутывающие его волосы. На одной руке обыкновенные человеческие ногти, на другой — длинные и чёрные, куда больше походящие на когти. Явно представление в его честь. Уровень сил Цинь Яньвана прекрасно позволял тому контролировать собственный облик.       Дрожь всё усиливалась. К тому моменту, когда дверь с грохотом отворилась, Ли Юйхэна трясло в лихорадке.       Дверь, что была напротив кровати ранее, кстати, тоже отсутствовала. «Магический портал» — констатировал небесный чиновник. — Мой господин!       Мужчина в белых одеждах опустился на одно колено и слегка склонил голову. Демон... Довольно высокого ранга. Самого Ли Юйхэна он окинул крайне недобрым взглядом, но ничего не сказал. — Хайци, принёс то, что я просил?       Цинь Яньван оставался совершенно невозмутимым. Судя по всему, ситуация его забавляла. — Да, господин… — Давай сюда. — Господин, — осторожно начал Хайци. — Это… — Советник Императора Центральных Срединных Небес, точнее бывший советник. Ты об этом хотел спросить?       Хайци переминался с ноги на ногу. Судя по всему, побаивался спорить с начальством, но вместе с тем и промолчать не мог. — Он… — Будем считать, что он у меня в плену.       Ли Юйхэн едва не задохнулся от возмущения. Он уже открыл рот, чтобы возразить, но Цинь Яньван довольно резко дёрнул его за руку. Кажется, тот намекает, что молчать сейчас в его же интересах. — Давай сюда противоядие. Я справлюсь сам. А ты займись целебным отваром. Кухню найдёшь. Лу Яо ещё не передал отчёт?       Он говорил скороговоркой, почти не делая паузы. Видимо привык, что разбирать смысл его слов — забота других, а не его самого. — Он ещё не вернулся, мой господин. — Передай ему, чтобы притащился сюда, как закончит. С отчётом. — Да, господин. Что-то ещё? — Тао Хэ пока ни слова. — Как пожелаете, господин Градоначальник.       Слух Ли Юйхэна зацепился за обращение. Большинство тёмных богов проживали кланами и носили соответствующие титулы. То, что Хайци назвал Цинь Яньвана градоначальником, указывало на то, что тот, скорее всего, принадлежит к изгоям и одиночкам. Из тех, кто предпочитает управлять делами единолично в окружении демонов и нечисти. Вроде разбойничих атаманов у людей. Большинство из них слыли конченными безумцами, не считавшимися ни с кем и ни с чем…       Хайци ещё раз поклонился и вышел в коридор, напоследок окинув Ли Юйхэна недоверчивым взглядом. — Я… ему не нравлюсь… — Ещё бы ты ему нравился, — Цинь Яньван оскалился. — И я… тебе не пленник!       Ли Юйхэн закашлялся, пачкая чужие одежды кровью. — Хочешь догнать Хайци и поведать ему об этом? Валяй, только не думаю, что он оценит.       Цинь Яньван аккуратно сгрузил его на гору подушек. Стало холодно. «Но... ведь, у него же холодная кровь, как он?..»       Да, ему прекрасно известно о том, что тёмные боги высокого ранга способны менять температуру собственной крови. Делать её тёплой, даже горячей, но… это не происходит по воле случая. Значит, Цинь Яньван делал это нарочно? — Что ты чувствуешь?       Вопрос был совершенно не своевременным. Ли Юйхэну потребовалось несколько мяо, чтобы он понял, о чём его спрашивают. — Боль, жар, холод… всё вместе? Я не знаю… — Отлично. — Отлично? — Яд ещё не подействовал в полную силу. Значит, этого должно хватить, — Цинь Яньван постучал длинными ногтями по нефритовой шкатулке. — Знаешь, как работают противоядия? — Знаю.       Ли Юйхэн поморщился, протягивая тёмному богу правую руку. Обычно он лечил себя сам, наглухо заперевшись в своём Павильоне Вечной Весны. Даже своих немногочисленных слуг, которых можно пересчитать по пальцам одной руки, и тех выставлял за дверь. Теперь же он чувствовал себя уязвимо и поделать с этим ничего не мог.       Молча следил за тем, как тёмный бог достаёт из шкатулки золотую колбу с длинной иглой. Жидкость внутри особого доверия не внушала. Впрочем, как и всё вокруг. — Будет не особенно приятно, — «заботливо» предупредил Цинь Яньван. «Не особенно приятно» скорее тянуло на «нестерпимо больно». Ли Юйхэн прикусил губу до крови, когда длинная игла медленно вошла в плоть. Всё внутри горело так, будто по венам заструился жидкий огонь…       Кажется, он, всё же, потерял сознание. Когда он снова открыл глаза, на руке чуть ниже локтя красовалась свежая повязка. А ещё он больше не чувствовал холода. Ли Юйхэн неловко повернулся, пытаясь разобраться, что происходит. Во-первых, его укрыли одеялом. Во-вторых, он снова лежал на уже знакомой чёрной ткани чужого ханьфу. — Ты… всё ещё здесь? — Как видишь. — Что теперь? — Ничего. Лежи. Противоядие скоро подействует, а Хайци принесет отвар. В любом случае. В ближайшие несколько дней ты из этой кровати не встанешь. — Угроза? — Констатация факта. — А ты… — Я никуда не ухожу. Ты же об этом хотел спросить? — . . .       Хотел. Хотя и не признался бы в этом даже самому себе. Ли Юйхэн всегда переносил свои невзгоды один, не нуждался ни в чьей жалости, не просил о помощи. Да, за последние месяцы он потерял всё, а теперь и вовсе едва не умер, но это ещё не значит, что… — Спи. Я разбужу тебя когда Хайци вернется. «Это... ещё ничего не значит».       В который раз сам себе вторил Ли Юйхэн...