Картер: охота на охотника

Обзавестись новой машиной оказалось действительно не так уж и сложно. Багряно-красный «Порш» жены О’Данната был припаркован на последнем этаже платной автостоянки. Картер с хозяйским видом подошел к автомобилю, попутно нащупывая в кармане куртки ключи. Он так и остался в камуфляже и спортивных кроссовках: на переодевание не было времени, а теперь уже просто не во что и негде, но Картера это не смущало. Само собой, одетый в камуфляж человек выделяется на фоне городской толпы, но не так сильно, как это было еще пару лет назад. Временами даже кажется, что не меньше половины населения страны — это спецназовцы. Особенно когда садишься в электричку в разгар рыбного сезона. Даже если бы на Картере был бронежилет, в текущее время и то вряд ли кто-нибудь обратил бы на это внимание. Разве что удивился бы, почему в бронежилете — и без автомата. Да что там! Лондонцев уже и танками не удивишь, не говоря о БТР-ах и бронеавтомобилях. Разумеется, хорошего в этом для страны было мало, но в данном случае подобное положение вещей играло Картеру на руку. Он завел двигатель, и бросил взгляд на индикатор бензобака. Тот был заправлен почти полностью, что избавляло от необходимости искать заправку, но вот кардан довольно неприятно постукивал. «Ух и жук ты, полковничек! — с усмешкой подумал Картер. — Решил за мой счет починить женушкину тележку к ее приезду. Ладно, выживу — починю, даже освежитель воздуха повешу за свои кровные». Мужчина не спеша пробирался по запутанным лабиринтам улочек и переулков, под стук кардана и размеренное, почти не слышное жужжание двигателя, и в который раз уже прокручивая в мозгу текущую ситуацию. Сандерс, дуралей, поспешил, выскочив со своим недвусмысленным предложением. Более чем вероятно, что на него давит сверху Бишоп, всегда привыкший разбираться с проблемами чужими руками. "Генерал мне не нравился еще до того, как забрал у меня Уолкера с Салливаном. И Ольстерскую войну он просрал самым благополучным образом. Интересно только, от общей своей бездарности, или в силу конкретных причин? Незаконных причин, подпадающих под статьи «измена Родине», «коррупция в особо крупных размерах» и «злоупотребление служебным положением». И не перечень ли этих самых причин вез Уинтер прямиком к Адамсу? Ставлю голову на отсечение, что так оно и было. Тогда становится понятно, отчего этот клоповник так рьяно зашевелился. Настолько активно, что Бишоп аж ошалел, и его приказы заставили Сандерса напрочь позабыть об осторожности. Ну, теперь у него два выхода: заставить меня взяться за предложенное им дело, или вывести меня из игры. Первый выход, само собой, выгоднее: и дело будет сделано, и я повязан намертво, даже слова не пророню. Вот он на меня и давит". Картер так сильно задумался, что даже не сразу заметил красный сигнал светофора впереди, едва успев затормозить перед самой зеброй. Сжимая руль до побелевших костяшек пальцев, Картер размял шею, глубоко выдохнул и почувствовал, что ему очень сильно хочется курить. «А ведь сильно Сандерс давит, даже чересчур сильно. Это все равно, что убеждать ребенка не воровать из буфета, пользуясь при этом бензопилой. Вот так, без любезностей, взяли и убили старика. На что они вообще рассчитывали? Что я испугаюсь? Вот если бы они до Либермана добрались… да даже если бы и до Стоунбридж, то я бы еще подумал. Хотя, с хрена ли им добираться до Стоунбридж? Она мне — даже не родня. Так… подчиненный. У меня что, подчиненных мало? А Либерман? Всего лишь антиквар, у которого я иногда покупаю всякую чепуху. Они в самом деле думают, что я готов стать чьей-то пешкой из-за своих принципов защищать других? По-сути, так оно и есть, процентов на сорок. Но они не могут этого знать, а поэтому скорее всего попробовали наудачу. И все-таки спасибо Джеймсу, что согласился приставить пару человек проследить за моей семьей. Хоть в таком деле он бы мне и так ни за что не отказал, но… все равно спасибо». Когда на светофоре загорелся зеленый свет, Картер тут же выкрутил руль, выезжая на одну из боковых улиц. Одной рукой он рулил, а второй сбивал сигаретный пепел в открытое окно машины. «А может, они и не специально Макдональда убили. Просто когда его обрабатывали, какой-то кретин перестарался. Много ли старику надо? Кости дряхлые, хрупкие, сердце опять-таки. Ударь чуть посильнее — и все. А может… это был кто-то другой? Кто-то, кто ездит на «Мини Купере» лимонного цвета? Кто-то, кому я как раз накануне дал адрес и телефон Макдональда? И кто, между прочим, относится к ирландцам, мягко говоря, с предубеждением. А еще этот кто-то — бывший парашютист. Само по себе это ни о чем не говорит. Сломать шею можно и поскользнувшись на листке бумаги, но все эти факты вместе как-то сами собой складываются в цельную картинку. Только что же он машину свою там и бросил? Испугался и сбежал, не разбирая дороги? Бред же полный. Парашютист, ветеран, кавалер какого-то там ордена — и испугался? А может, это его спугнули? И если да — то кто? Убийство произошло, вроде бы, то ли ночью, то ли поздним вечером, так что случайный посетитель исключается. А старик всегда закрывался ровно в девять вечера. Из чего следует, что какой-нибудь незнакомый старику киллер просто так в магазин попасть не мог — не впустил бы его Макдональд, а он был еще старой закалки. Пришлось бы двери ломать. О’Даннат говорил что-нибудь про выломанные двери? А Беккет? Нихрена они про двери не говорили. Что же это получается? Кто мог туда войти после закрытия, не ломая двери? Знакомый — раз. Мордовороты Беккета в полицейской форме — два». В открытое окно внезапно подул противный холодный ветер, отчего Картер выругался, а затем выбросил наполовину докуренную сигарету и закрыл окно. «А мог ли Макдональд впустить знакомого другого знакомого, тобишь меня? Вполне себе мог, особенно при наличии заранее оговоренной встречи по телефону. Номерок Макдональда я своему парашютисту, кстати, тоже давал. Хм… Что-то очень много стрелок сходится на этом Кэррингтоне. Хотя, врываться к нему в хату и укладывать харей в пол, наверное, еще рановато. Все это может оказаться просто глупым совпадением, умноженным на мой инстинкт самосохранения, требующий найти настоящего убийцу, а не то мне самому кранты. Доводилось мне встречать людей, утверждавших что совпадений не бывает. И все они были просто самонадеянными дураками. Все бывает: и совпадения, и судьба, она же карма… Только в данном случае совпадений как-то уж слишком дохрена. Словно стоит целая толпа людей и показывает пальцами — вот, мол, настоящий злодей. Никогда не доверял мнению большинства…» Однако как ни хотел Картер этого отрицать, он признавал, что Кэррингтон сейчас — его единственная зацепка. «Он — мой шанс на то, что хотя бы официальный закон от меня отстанет. Этого Кэррингтона нужно найти как можно скорее. Как это сделать? Элементарно, Ватсон. Вы встречаете его на улице и спрашиваете: «Это не вы, случаем, убили букиниста?». Смешно. И почему я встречаю его на улице? Да потому что не знаю, где он живет. Или знаю? Что-то такое он упоминал… Хвалил очень свое местожительство. Перешел дорогу — и в парке. И опять-таки, зоопарк рядом. А еще он хвастался своим американским брезентом, который купил в «Теско» неподалеку от дома. Итого, для триангуляции мы имеем неплохие вводные: парк, зоопарк и торговый центр. Выходит, что шанс встретить гражданина Кэррингтона на улице все-таки есть. Но что с того? Начни я приставать к нему с наводящими вопросами — он тут же насторожится. Если, конечно, это он старика прищучил. А если он ни при чем, и все это — домыслы, клевета на честного, пускай и националистически настроенного человека? Хорошо бы, кабы так, да что-то не верится!» Спустя битый час Картер, наконец, выбрался из переплетения городских дорог. Путь ему предстоял через пол-Лондона, мимо Кингс-Кросс и штаб-квартиры МИ-Шесть — прямиком на «эм-четвертое» шоссе, отыскивать пресловутый торговый центр. Но едва подумав о «Теско», Картеру в голову также полезли и картины всяких «Бургер Кингов», «KFC» и прочих забегаловок. Пускай Картер и презирал фаст-фуд, но его желудок предательски заурчал, намекая, что было бы неплохо и пообедать. Мужчина загнал «Порш» на стоянку рядом с каким-то рестораном, на входе в который стоял огромный, выкрашенный в золото пластиковый дракон. На вывеске было написано пародирующим корейскую каллиграфию шрифтом «Японская кухня». Это вызвало в Картере чувство испанского стыда — наверняка дизайном занимался какой-нибудь недалекий обыватель, не видевший ничего предосудительного в использовании столь чуждых друг другу символов. Впрочем, внутри ресторан оказался вполне сносным: красивая, незагаженная мебель и приятный интерьер с обилием бумажных ширм и свисавших с потолка цветочных горшков. Едва присев за стол, к Картеру тут же подошла смуглая, узкоглазая официантка — наверняка вьетнамка или филиппинка, и протянула ему меню. Не имея желания тратить время на размышления, вкуснее ли суши с угрем будет чем суши с тунцом, глаза Картера скользнули по цене. «Ну нихера себе, сорок фунтов за жалкий рис с рыбой! Да за эти деньги можно целый взвод солдат весь месяц кормить! Нет, я бы еще понял, если бы эти «суши» были приготовлены шеф-поваром, за произведение кулинарного искусства не стыдно и сотню заплатить. Но я сомневаюсь, что у них тут работает Гордон Рамзи или кто-нибудь его калибра. Эх, вот она, популистская глобализация!» Картер никогда не был скупердяем, но трата денег на откровенное дерьмо, пускай и завернутое в стильный азиатский флер, его неприятно огорчила. Уже совсем в скором времени, вооружившись вилкой, он принялся поглощать, как про себя это назвал, «порезанную дольками рисовую колбасу». Почему именно вилкой? Эта мимикрирующая под японскую кухню тошниловка не была достойна его умения пользоваться палочками, а есть руками, когда прямо перед лицом лежат столовые приборы — удел быдла. Когда Картер в очередной раз закинул в рот кусок рыбно-рисовой массы, кто-то ненавязчиво, даже деликатно дернул за рукав куртки. Обернувшись, он встретился глазами с молодым парнем лет восемнадцати, сидевшим за соседним столиком. — Извините, пожалуйста, — неловко сказал парень, — но я подумал, что будет лучше, если вы спрячете пистолет. Он у вас из-под куртки торчит. Это — не мое дело, конечно, но я жду девушку… «Во балда! — подумал Картер. — Экая вышла неловкость… А если бы это был какой-нибудь коп или кто похуже? Ствол-то зарегестрирован, но размахивать своими документами мне не с руки сейчас. Вооружен и очень опасен. «Вонтэд энд армэд». Ай-яй-яй…» — Сердечно благодарю вас, — ответил Картер парню, одергивая куртку. — Все в полном порядке, я — не бандит. — А я ничего подобного и не имел ввиду. Просто у меня свидание, а она… — Не утруждайтесь. Еще раз спасибо, что напомнили! Как можно скорее расправившись с обедом, Картер расплатился и покинул ресторан. Настроение, итак бывшее в шатком положении, теперь было окончательно испорчено. Тот факт, что он позволил себе столь идиотский и очевидный для любого встречного прокол, совершенно не добавлял уверенности. «Вот и увлекся логическими построениями и напрочь забыл об осторожности». Внезапно, Картер почувствовал себя одиноким и всеми покинутым. Это было совершенно новое для него ощущение, и он с интересом прислушался к самому себе. Да, ему часто приходилось действовать в одиночку, подвергаясь при этом гораздо большей опасности, нежели сейчас. Пустыни, горы и джунгли жестоки, и спрятаться там не так просто, как иногда кажется некоторым диванным стратегам и теоретикам с бутылкой пива. А в чем сейчас проблема? Вокруг — Лондон, многомиллионный людской муравейник, в котором ничего не стоит затеряться без следа. Нырнул в толпу — и с концами. Выследить в городе человека, который знает, что за ним охотятся, и который от этой охоты выучен прятаться — не так-то просто. «В этом и весь фокус, — подумал Картер. — Слишком много вокруг людей. Это создает иллюзию принадлежности к какой-то группе, все время хочется с кем-то поделиться, переложить часть своего груза на чужие плечи, да просто поговорить, в конце-концов. В повседневной жизни то, что до тебя никому нет дела, воспринимается как должное — у тебя есть твой дом, твои книги, твои друзья… твои метательные ножи, наконец. Или, например, твоя машина. Отбери у обывателя все это, и что ему останется? И плевать на то, что в условных горах он может неделями жить на полном самообеспечении и до бесконечности дурачить бородатых восточных крестьян, просто так пасущих овец, и невзначай таскающих на плече лучшее оружие отечественного и зарубежного производства. А в городе ему, бедолаге, и заночевать-то негде… даже на вокзалах завели моду — пускать в зал ожидания только по билетам. А если еще направить по его следам ищеек, да расставить на каждом шагу растяжки и капканы… Только и останется, что дать ему немного свободы, и глядишь, он уже твой — бери его хоть голыми руками. А вот меня не надо будет ловить — я сам приду. Но как бы им всем об этом очень сильно не пожалеть». Картеру внезапно захотелось позвонить О’Даннату, но он все-таки решил подождать — сказать ему было пока что нечего, а если бы у полковника появилось что-нибудь новое, тот сам бы позвонил. Поэтому Картер был вынужден решительно выкинуть из головы мрачные мысли и кратчайшим из известных ему путей отправиться в Илинг — входящий в лондонскую агломерацию городок, в котором предположительно и жил Алекс Кэррингтон. Спустя какое-то время Картер припарковался напротив «Теско», оказавшегося полноценным торговым центром в несколько этажей. Район был и вправду довольно уютный, несмотря на грохочущее неподалеку широкополосное шоссе. Совсем рядом буйно зеленел парк, да и стройные ряды многоэтажных жилых домов буквально утопали в растительности. Растущую в городской среде флору Картер не только любил, но и безгранично, искренне уважал за неистребимую жизнестойкость, позволявшую ей расти, зеленеть и плодоносить в совершенно немыслимых, казалось бы, условиях. Картер закурил и откинулся на спинку кресла, сетуя на то что в такой, казалось бы дорогой и роскошной машине как «Порш», как впрочем и во всех немецких автомобилях, совершенно некуда вытянуть ноги. Но повод для радости можно было найти и здесь: все-таки «Порш» — не танк. Картер внимательно наблюдал за районом предполагаемого обитания бывшего офицера ВДВ, а ныне обыкновенного рыболова — Алекса Кэррингтона. На улице уже вечерело. Вожделенный Кэррингтон упорно не появлялся на горизонте ни за рулем своего лимонного «Купера», ни в пешем строю. Картера это не смущало — он и не надеялся заарканить добычу так скоро, правда очень хотелось спать. Когда наручные часы перевалили за полночь, Картер решил, что на сегодня с него хватит. В конце концов, если это действительно Кэррингтон убил деда, с его стороны было бы вполне логичным решением на несколько дней затаиться в своем логове и посмотреть, что будет. Или вообще на время исчезнуть из города. «Ага, свинтить на рыбалку. На кемпинг. Если и завтра не объявится — поеду на озеро. Будет у нас мужской пикник». Он заехал в круглосуточный супермаркет и купил недорогую бутылку водки, после чего без происшествий добрался до автомобильной стоянки, на которой остался его осиротевший «Чероки». Дежуривший на посту охраны Каннингем, казалось, совсем не удивился возвращению капитана. Он кивнул на стоявший в углу его сторожки деревянный топчан, выстланный какими-то тряпками. — Ночуйте, кэп. Какие могут быть вопросы? Таким образом, за проведенным впоследствии разговором между двумя, еще совсем недавно полноценными коллегами, вся водка была выпита, закуска съедена, сигареты выкурены, и Картер улегся на топчан. Это было не самое удобное ложе на свете, но уже через минуту мужчина спал сном невинного младенца, вызывая тем самым острую зависть Каннингема, вынужденного бдить по двум веским причинам: во-первых, это была его работа, а во-вторых, единственное спальное место в сторожке занял Картер. *** Утром Картер вновь прибыл на свой наблюдательный пост. Небо затянуло свинцовыми тучами, и падавший сверху мелкий дождь ухудшал видимость. Было решено пока что не форсировать события, и постараться выследить Кэррингтона путем пассивного наблюдения: что-то подсказывало ему, что визит к рыбаку-книголюбу на дом мало что даст. В самом деле, что ему можно было сказать? Но уже к полудню деятельная натура Картера начала бунтовать. Он теряет время, сидя здесь и глазея по сторонам, а между тем его ищут по всему Лондону. А вдруг все-таки Кэррингтон не преступник, а очередная жертва, намеченная людьми Сандерса? Если им было известно о Макдональде, то и о Кэррингтоне они могли знать, и стоявший в ту злополучную ночь «лимон» мог быть попыткой, во-первых, подставить следствию «запасного» подозреваемого, а во-вторых, выманить Картера из норы, если тот вдруг как-нибудь ускользнет от капитана Беккета. «Если так, то план их сработал на все сто, — думал Картер. — Вот он я, уже второй день сижу и жду, когда меня сцапают. А что, если Кэррингтон уже мертв? Или реально на рыбалку свалил?» После этого Картер взглянул в сторону супермаркета. «Ну в самом деле, не небесной же манной он там у себя питается? Ну, допустим, магазин — не самое важное, в магазин я и сам могу неделями не ходить, особенно когда чем-нибудь занят. Но что, если его просто нет дома. Что тогда? А тогда и будем смотреть. Тогда можно будет, к примеру, встретиться с Беккетом. В неофициальной дружеской обстановке. Или даже с самим Сандерсом. Но ладно, это все — действия на потом. Сейчас надо разбиться с Кэррингтоном. Или не надо? Тоже мне, самозванный сыщик, Шерлок Холмс. Тот как-то говорил, что сыщику нужно поставить себя на место преступника. Ну и что? Я не вижу ни одной действительно существенной причины, по которой Кэррингтон мог грохнуть Макдональда. Ненависть к ирландцам? Бабки? Чушь полнейшая». Таким образом Картер и раздумывал еще какое-то время, пока у него не зазвонил мобильник. Он поднял трубку, лишь запоздало подумав, что это может оказаться кто-нибудь из банды Сандерса, но тут же одернул себя от излишней паранойи: и телефон, и симка были любезно одолжены у Каннингема, имевшего несколько таких про запас, как раз для подобных случаев. Номер звонившего принадлежал О’Даннату, которому Картер еще утром отослал СМС с нового номера. — Где ты, черт побери?! — чуть ли не крича спросил полковник, едва Картер ответил на звонок. — Там, где и должен быть. Новости есть? — О-о-о, новости есть, дружище! Пиздец какие новости! — Картер понял, что раз О’Даннат переходит на ругань, то дело действительно серьезное. — В твоем деле появились новые обстоятельства. Обстоятельства такого рода, что ты признан террористом и объявлен в государственный розыск! Миллера отстранили от дела под каким-то клоунским предлогом, так что теперь все концы смотрят на тебя. — Не понял. Это на основании тех дурацких книг, что мне подложили дуболомы Беккета? — Не только. Дело в том, что ты теперь — опаснейший маньяк. — Снова не понял. Изволь объясниться. — Чтоб ты знал, сегодня меня, ебучего полковника, директора ебучей спецслужбы, допрашивали со всем пристрастием! Эти сволочи подозревают, что я могу знать, где ты скрываешься. — Но ты ведь не знаешь, где я. Волноваться не о чем. — Не волноваться, блять?! — вовсю заорал О’Даннат, уже нисколько не стесняясь. — А ты знаешь, что на тебя теперь шьют еще семнадцать трупов, не считая твоего Макдональда?! Услышав это, Картер присвистнул. — … Обнаружено массовое захоронение, — продолжил полковник, позволив себе несколько секунд отдышаться. — Семнадцать трупов, находящихся на разных стадиях разложения. Способ убийства везде одинаковый — свернутая шея. В точности, как у твоего деда-книжника. Часть убитых удалось опознать. Все они числятся в розыске как пропавшие без вести. Среди опознанных есть некто с фамилией Уорд. Он жил в двух шагах от тебя, напротив сквера с другой стороны. Дело — дрянь, Картер. Причем настолько дрянь, что я даже не знаю, что и посоветовать. — Подожди, полковник, не впадай в истерику. Где были обнаружены тела? — «Не впадай в истерику»… Слушай, а это точно не ты? — У тебя там совсем шифер от крыши отделился, Джеймс? Что за хуйню ты порешь? — Шифер от крыши? Сейчас и у тебя отделится. Помнишь озерцо, на которое ты меня в прошлом году возил порыбачить? — Уидмур — подсказал Картер, уже догадываясь что будет дальше. — Вот! Трупы упакованы в полиэтиленовую пленку, к ногам привязан груз. Два каких-то местных мудака глушили на этом озере рыбу. От взрыва груз как-то отвязался, или веревка лопнула… не знаю, я в эти детали не вникал. В общем, два тела всплыли. Егерь, прибежавший на взрыв, увидел это и вызвал… — Ладно, Джеймс, хватит. Я услышал достаточно. У меня тут появилось одно дело, я тебе потом перезвоню. — Что? Ты куда?! — еще больше встревожился О’Даннат. — Не мечи икру, полковник. Ты мне здорово помог, за мной бутылка бренди. — Погоди, что ты за… Но Картер уже отключил телефон. Все встало на свои места, и ждать было больше нечего. Да, все эти люди были бездушно убиты маньяком, и теперь Картер точно знал, как этого маньяка зовут. Он запер «Порш», и решительно направился к маячившим поблизости девятиэтажкам. Он уже не думал о том, что скажет Кэррингтону, когда тот откроет дверь. Теперь у него было, что сказать. Здания стояли в ряд, разделенные узкими проездами, которые вели в покрытые зеленью дворы. Как и предполагал Картер, даже дождь не смог согнать со двора целую ораву пенсионеров, беззаботно игравших в шахматы под стальным навесом беседки. — Добрый день, отцы! — поприветствовал Картер, подойдя к беседке и обратив на себя внимание стариков. — Вы мне не поможете приятеля разыскать? Его Алекс Кэррингтон зовут. Хромой такой мужичок, немного бородатый, на желтом «Купере» ездит. Где-то тут он должен жить, только не помню где именно. — А зачем он тебе понадобился? — с прищуром поинтересовался один из игравших в шахматы дедов, так и державший в воздухе белого ферзя. — Ты случаем не из этих? — Это из каких «этих»? — Да всякие тут ошиваются. Придут, поулыбаются, а потом у человека в доме одни стены голые остаются. — А… ну, что вы! Просто мы служили вместе. Встретились, выпили чекушку-другую, как заведено. Он меня к себе домой привел, посидели хорошо… А на следующее утро он мне такси вызвал. Только я у него свою записную книжку забыл, а без них я — как без рук, кхм. — И кем же работаешь? — не унимался пожилой шахматист. — Сантехник я, трубы чиню, — соврал Картер, не моргнув и глазом. — У меня в блокноте адреса всех моих заказчиков и клиентов. На месяц вперед заказов. И главное, помню, что где-то тут он живет, беседку вот эту помню, подземные гаражи… А номер дома, квартиру — вот хоть убейте, не могу вспомнить. Хотя… нет, вроде бы еще помню, что он на четвертом этаже жил! — На пятом, — внезапно сказала какая-то пожилая женщина, сидевшая на корточках неподалеку от шахматистов, и пересаживавшая цветы в клумбе. — Хорошо вы, мистер, посидели. Жена-то, наверное, наказала вас потом за пьянку? — Хех, да я и не женат вовсе, — ответил Картер с притворным смущением, но внезапно он услышал позади шум. Обернувшись, он увидел подъезжавшее к соседнему дому такси. Оно остановилось у первого со стороны Картера подъезда, высадило какую-то пассажирку и укатило, напоследок спугнув клаксоном перебегавшего дорогу рыжего кота. Пассажирка показалась Картеру знакомой. Где-то он уже видел эту стройную, спортивную фигуру и черные волосы. — Кхм, какая-то незнакомая дамочка приехала. — прокомментировала садовница. — Кстати, в том подъезде как раз ваш друг и живет. Первая квартира от лифта налево. А жениться вам все-таки надо. По вам видно, что возраст дает о себе знать. Что же вы, потом ведь поздно будет! — Спасибо вам огромное, — сказал Картер, и поспешил к подъезду, в который минуту назад вошла молодая женщина. Он торопился, потому что внезапно вспомнил, кто она такая.