Картер: охота на охотника

Полковник Джеймс О’Даннат так заработался, что и не сразу заметил, что уже довольно поздно. Обычно его об этом предупреждает майор Стэнли Мейсер — адъютант полковника и заодно его заместитель, но сейчас О’Даннат был не на базе в Херефорде, а в региональном штабе в Лондоне. Дымя сигарой, полковник допивал уже двенадцатую за сегодняшний день кружку кофе, сидя за заваленным бумагами столом. Курируемое лично им служебное расследование зашло в тупик. Единственный человек, способный пролить хоть какой-то свет на загадочные обстоятельства смерти лейтенанта Уинтера, его бывший командир и теперь уже бывший депутат Парламента генерал-майор Адамс был убит минувшей ночью у себя в загородном доме. Официальная версия гласит, что он покончил с собой, пустив пулю в висок, но О’Даннат никогда бы в это не поверил. Похоже, что тот, кто хотел убрать генерала с помощью Картера — смог выкрутиться и обойтись без его услуг. Подумав о Картере, полковник испытал очередной приступ головной боли и затушил сигару. Опять этот чертов идиот куда-то запропастился, целые сутки не отвечая на звонки. Само собой, ему не позавидуешь, ведь теперь на него шьют уже не один труп, а целых восемнадцать, но позвонить-то можно было! Сиди тут, беспокойся о нем… Тяжело выдохнув и закатив таблетку парацетамола, О’Даннат откинулся в кресле и на пару секунд позволил себе прикрыть глаза. Перед ним на столе лежала целая груда выпотрошенных личных дел его подчиненных. Все-таки найти крысу в собственном полку оказалось не так просто, как ему казалось. Тот, кто сливал недоброжелателям информацию о Картере — действовал очень умело, не оставив за собой практически никаких следов. Рядовой и сержантский состав О’Даннат сразу исключил — у простой солдатни банально не было доступа к столь секретным данным. Когда полковник протянул руку к очередному документу — на самом краю рабочего стола зазвонил его мобильный телефон. Чертыхнувшись, О’Даннат от неожиданности дернул ладонью, и случайно задел груду папок и файлов перед собой. Та опрокинулась и хаотично разлетелась по доброй половине кабинета. — Да еб твою мать! — выругался полковник в сердцах. Плюнув на документы и схватив мобильник, он увидел, что звонили с незнакомого номера. Едва сдержавшись, чтобы не заорать, он все же нашел в себе силы ответить учтиво. — Слушаю! — Вы — О’Даннат? — спросил чей-то, судя по всему старушечий голос. Полковник почувствовал, как в нем закипает бешенство. Ну конечно! Само собой, это был Картер со своими тупорылыми, совершенно неуместными розыгрышами — с какой стати ему стала бы звонить какая-то старуха? «Ну и сволочь же!» — подумал полковник, все же нашедший в себе ответить: — Да, О’Даннат. — Полковник? — Полковник, полковник. Не генерал еще. — А зовут как? — Джеймсом зовут. Слушай сюда, Эдвард, когда я до тебя доберусь — я тебе ствол от «Браунинга» так глубоко в задницу запихаю, что аж изо рта торчать будет! — Не знаю я никаких Эдвардов, сынок! — отрезал старушечий голос, и О’Даннат подумал, что Картер при всем своем чудачестве прекрасно имитирует чужую речь. — Ты лучше ответь: ты в полиции служишь, или как? — Что за херню ты порешь… — полковник устало помассировал виски. — Картер, немедленно прекрати клоунаду! — Да ты пьян что ли, милок? — удивилась старуха. — Что ты меня все время с каким-то мужиком путаешь? И, гадаю я, уж не с тем ли самым, которого давеча у нас в подъезде арестовали? — ЧТО?! — вскрикнул О’Даннат, резко вскочив с кресла. — Кого арестовали? Кто говорит? Откуда у вас мой телефон?! — Ты не части, сынок. Ты мне доложи сперва, по какому ведомству служишь? — не отставала дотошная старуха. — По полицейской части или по какой другой? — Ну… вроде того, — уклончиво ответил О’Даннат, решив посмотреть, что из этого выйдет — препираться со старухой было явно бесполезно. — Значит, не по полицейской, — с непонятным полковнику удовлетворением констатировала старуха. — Ты, сынок, не серчай, что я тебя от дел отрываю. Сдается мне, что у меня для тебя бандероль имеется. — Подождите, Христа ради! — взмолился вконец сбитый с толку О’Даннат. — С кем я говорю? Откуда вам известен номер моего телефона? — Звать меня Линда. Линда Чемберс. Для тебя — миссис Чемберс. — Кто вы? — Старушка я, сынок. Пенсионерка. А с телефончиком твоим вот что вышло: решила я вечерком почтовый ящик проверить, авось не пришли ли «Тайны Голливуда» — есть такой журнальчик, я его выписываю. Журнала не оказалось, зато было кое-что другое. Неужто, думаю, бандероль? И откуда бы это в моем ящике бандероли взяться? О’Даннат открыл было рот, но смирился и решил дослушать до конца. — Вынимаю я эту бандероль, — продолжала между тем болтливая старушенция, — а это и не бандероль вовсе, а тетрадка. Зеленая такая, толстая, с футболистами — не твоя, часом? — Кхм… не припомню, если честно, — признался полковник. — Ай молодец, что не врешь! — похвалила бабка. — Это я тебя так проверяла. Так вот, взяла я эту, значится, тетрадь, а из нее какая-то бумажка выпала. А на бумажке — номерок твой, и все про тебя написано: полковник, мол, Джеймс О’Даннат. Ктой-то, думаю, хулиганствует? Так бы и выбросила, да тут вспомнила, какие страсти днем были! Калоша старая, чуть было важную бумагу не выкинула! — Так что у вас днем случилось-то? — О-о-о, сынок! И драка была, и стрельба! Мужика какого-то повязали — в камуфляже весь, пятнами и в ботинках высоких. Деваху еще забрали незнакомую — красивая деваха, только рожа разбитая, да одежда мятая. А сосед с пятого этажа, который на желтой машине, тот и вовсе убитый, «скорая» увезла. — Так… — протянул О’Даннат, рухнув обратно в кресло. Похоже, что Картер снова наломал дров, и на сей раз его таки сцапали. Рэмбо долбанный… — А в тетрадь вы заглядывали? Что в ней записано? — А как же, сынок! Да, любопытная я, есть у меня такой грешок, ну и заглянула. А там и нет ничего, только одна-единственная страничка исписана. Фамилии какие-то, адреса, а напротив них — крестики какие-то… А фамилии уж больно не наши: Галахер, О’Доннелл, Макдональд какой-то… Наших-то твое всего: Уорд Майкл да этот твой Картер. Или это не тот? — Да тот… наверное. — Верно, что тот. Вот против него крестика-то и нету. — А можно вас попросить эти самые крестики посчитать, если не трудно? — Да что ж тут трудного-то? Да уж, посчитала. Восемнадцать крестиков всего. — Вот дьявол… Спасибо, миссис Чемберс, вы мне оказали огромную услугу. Только вы вот что, вы тетрадочку эту никому не показывайте. Я завтра утром приеду и заберу ее. Договорились? — Да ну, хоть щас приезжай. — А не поздно ли уже? Почти полночь ведь… — Тю! Ничего не поздно, сынок! Сон у меня ж какой, стариковский-то. Спать не сплю, в телек пялюсь. Конечно, по ночам и срамоту не грешатся крутить, но мне-то что, хоть поглазеть могу. А то ведь меня, старую, кроме телевизора и погреть некому. Узнав адрес миссис Чемберс, О’Даннат устремился к выходу из кабинета. Выйдя на парковку и усевшись за руль своего штабного автомобиля, он первым же делом набрал служебный номер Миллера. Телефон молчал. Полковник взглянул на часы, хлопнул себя по лбу и набрал уже домашний номер. Миллер поднял трубку быстро, словно сам все это время сидел с мобильником в руке и ждал звонка. — Здравствуйте, подполковник. О’Даннат вас беспокоит. — Добрый вечер, хотя лучше сказать «доброй ночи». Что это вам не спится? — Есть новости по делу Картера. — Кхм… — недовольно протянул Миллер, выждав небольшую паузу. — Это теперь не ко мне. Меня отстранили от расследования. — Это мне и так известно. И все же… — Вы не дослушали, полковник. На меня давеча донос составили: якобы я и взятки беру, за деньги людей вывожу из-под следствия… ну, в общем, все, что в таких случаях пишут. Сами же, небось, и сочинили, мерзавцы. Так что теперь уже на меня заведено служебное расследование, и идет оно, должен признаться, как по маслу. Не сегодня-завтра — и сяду… Так а что там с вашим Картером? — Картера арестовали сегодня днем. Вместе с ним взяли какую-то молодую женщину. Взяли их на квартире настоящего убийцы — того самого, что владел желтым «Мини-Купером». Преступник убит. Кто его убил — неизвестно. Может Картер, а может кто-то другой. — А откуда вам известно, что убитый — тот самый маньяк? — Есть его записи… точнее, список жертв. Кстати, Картер тоже в этом списке фигурирует. — Всюду он влезет, этот ваш Картер, — проворчал Миллер. — Список этот у вас? — Я сейчас за ним поеду. А еще я подумал, не захотите ли вы составить мне компанию? — Черт… трясина какая-то. Ничего не пойму. — Извините, но некогда объяснять. Все, что знаю — расскажу по дороге. Так как? — Провались оно все пропадом! Заезжай за мной. Я им покажу, где раки зимуют! Адрес знаешь? Вот и прекрасно, жду. Миллер ждал О’Данната на крыльце своего дома. Тот с трудом узнал подполковника в спортивных штанах и легкой ветровке. Он уселся в припаркованный рядом автомобиль и первым делом закурил. — Дела — хреновей некуда, Джеймс. У меня в Скотланд-Ярде еще остались верные ребята. Пока тебя дожидался — я им и позвонил, а они мне все последние сводки рассказали. Полный отчет предоставили. Выглядит все следующим образом. Миллер помолчал, глубоко затягиваясь сигаретой. — Официальная версия такова: Картер работал с Кэррингтоном на пару, с тем самым жмуриком убитым. Мочили они, значит, этих ирландцев, а сегодня… точнее, уже вчера заманили на квартиру Кэррингтона некую Кэрол Уорд — вдову одного из убитых. Кэррингтон наплел ей по телефону что-то насчет ее мужа — якобы что-то про него знает. Эта дура со всех ног помчалась к нему и попадает как курица в ощип. В общем, по рабочей версии, решили они ее трахнуть, да Картер где-то задержался и пришел, когда Кэррингтон уже взял ее в оборот. Во время якобы возникшей ссоры Картер завалил Кэррингтона из своего «Кольта». И ствол, и пуля приобщены к делу, тут вроде бы все чисто. — Кто сочинил эту хуйню? — спросил О’Даннат. — Допрос Уорд проводил капитан Беккет. Вот только странность какая-то выходит: протокол допроса есть, но она его не подписала. Беккет заявляет, что у нее, дескать, истерика началась, пришлось отпустить домой. И вот что еще страннее: звонил мой человек к ней на дом — нет там никого. У матери ее тоже нет. Сынишка у нее там, а она не появлялась. — Ну и дерьмище… — Это, полковник, еще не дерьмище. Ты дальше слушай! Картера упаковал спецназ прямо на месте преступления с пистолетом в руке. По их словам, он оказал вооруженное сопротивление. — Много трупов? — Ни одного. Ну, не считая Кэррингтона. — Ну а с самим Картером что? Дальше рассказывай! — Дальше? — Миллер покачал головой, снова глубоко затягиваясь. На выдохе он сказал: — Что же дальше… Эдвард Картер был убит при попытке к бегству. Полковник О’Даннат ударил по тормозам так, что машину развернуло поперек улицы, а Миллер едва не пробил головой стекло. — Только ты давай, того… без истерик, — сказал наконец Миллер. — Может, мне за руль сесть? О’Даннат вместо ответа развернул руль, и вывел машину в нормальное положение. — Где тело? — Ищут. — Блять! — с искренним облегчением выругался О’Даннат. — Напугал ты меня, Джон! Ну и шутки у тебя… — А ты оптимист. — Да нет, просто я знаю Картера. Только почему эти долбаебы так уверены, что он убит, если тело все еще ищут? — Есть тут за городом, совсем недалеко, карьер один. Ты и сам знать должен. — Ого! Вот это крюк они сделали! — Не спорю. Вроде проучить его опера хотели — поцарапал он там кого-то при задержании, что ли. — Мда уж. Одни сволочи на улицах к прохожим пристают, а другие такие же за ними бегают. — Ну, ты не очень-то… — Миллер недовольно взглянул на О’Данната. — Не все же у нас такие. — Может быть, и не все. Ладно, говори дальше. — Вывели они Картера из фургона, а он их растолкал — и наутек. Ну, спецназовцы его и срезали. Упал в карьер, а там глубина метров двадцать, не меньше… да и вода мутная. Сразу тело и не найдешь. Я понимаю, Джеймс, тебе в это верить не хочется, и мне тоже. Да ведь спецы тоже не дети — постояли, проверили. Не вынырнул он. — С землей сравняю выродков… — угрюмо пообещал О’Даннат. — А я тебе в этом помогу. Эх, где мои годы! Кстати, ты заметил, что за нами хвост? — Где? — В пиз… — Миллер поморщился. — Эх ты, разведка! Бирюзовый «Пежо» видишь? Как привязанный, мать его. О’Даннат внимательно всмотрелся в зеркало заднего вида. — Сука! Опять эта мразь! Круглые сутки пасут, твари! Он вдавил педаль газа, разгоняя автомобиль до совершенно невообразимой скорости. — Э-э-э! — заорал Миллер. — Подожди! Так ты от них не оторвешься! — Закрой рот и держись крепче, — ответил О’Даннат, держа руль правой рукой, а левой нашаривая где-то под лацканом пиджака. Наконец он нашел искомое, и Миллер увидел, как полковник выудил из наплечной кобуры большой и серебристый «Файв-Севен». — Сядь за руль! — крикнул он Миллеру, а сам вновь ударил по тормозам, только на этот раз со всем знанием дела и ситуации. Уши резанул противный визг покрышек, и едва машина остановилась, Миллер пересел за руль, а О’Даннат выпрыгнул на улицу. Бирюзовый «Пежо» несся прямо на них. Обхватив обеими руками «Файв-Севен», словно на стрельбище, полковник встал в полный рост прямо посреди улицы и менее чем за пару секунд всадил две пули сначала в радиатор, а затем в левое колесо «Пежо». Заверещав, автомобиль резко занесло в сторону. Не в силах справиться с управлением, водитель мог лишь панически закрыть голову руками перед тем, как ставшее неконтролируемым авто врезалось в припаркованную на обочине бетономешалку. — Гони! — закричал О’Даннат, падая на переднее сиденье своей машины, заодно пряча на ходу пистолет обратно в кобуру. Взревел двигатель, и Миллер пулей вывел их на центральный проспект. Оглянувшись назад, О’Даннат еще раз убедился, что с погоней покончено. — Ну ты и Рэмбо, мать твою… — ошарашенно выдохнул Миллер. — Посреди улицы пальбу устроить. — Во-первых, они меня уже порядком доконали, а сейчас у нас в принципе нет права позволить кому-либо пасти нас. Во-вторых, когда я совершал этот маневр — я уже успел прикинуть риски, и к нашему везению улица оказалась полностью пуста. Я ведь не настолько идиот, чтобы устраивать перестрелку на оживленном трафике. В-третьих, что бы там Картер ни трепал языком, а навык не пропьешь. Мой рекорд по стрельбе из пистолетов во всем полку уже лет эдак шесть никто побить не может. — Вас послушаешь, так у вас там не служба, а сказка! — мечтательно произнес Миллер. — Никакие законы вам не писаны: хочешь стреляй, хочешь — морды бей… А может и мне стоит к вам в САС записаться? — Ну, это дело такое. В Картера, как ты говоришь, тоже не простые патрульные стреляли. — И то правда… Слушай, ты правда считаешь, что он жив? — Я… — О’Даннат замялся. — Я… не знаю. Просто надеюсь. И буду надеяться до тех пор, пока своими глазами труп не увижу. И действовать буду соответственно. — Кремень ты. Из таких, как вы с Картером — гвозди бы делать. — Просто работа такая, — отмахнулся О’Даннат. — Ты представь себе такую ситуацию: вот захватили террористы заложников. Никто не знает, ни где они, ни что с ними, и верней всего, что их просто отвели в какой-нибудь подвал и перестреляли, потому как ни слуху от них, ни духу. Террористы молчат, ничего не требуют и вообще исчезли с горизонта. И что прикажешь — рукой на них махнуть? — Ну, это совершенно другое дело. Совсем все не так. — Ну и что, что не так? Ты знаешь, сколько раз мы Картера хоронили? — Могу представить. Если судить по его таланту впутываться в разное говно, то частенько, наверное. И да, кстати: объясни толком, куда мы едем и что это за история с дневником Кэррингтона? — Да не дневник это, а скорее черный список, и то, что он принадлежал Кэррингтону, еще придется доказывать. После этого О’Даннат передал Миллеру свой разговор с миссис Чемберс. — Сообразительная старушенция! — восхищенно сказал тот, выслушав историю до конца. — Были бы у меня все опера такими умными, бандюкам и прочему отребью не продохнуть бы было. Только чего же это она так полицию не любит? — Думаю, у нее есть свои причины. — Не иначе. Да и кто, если вдуматься, нас любит? — Ты еще поплачь, а я тебя пожалею. А ты мне ответь: кто, к примеру, любит золотарей? Ну ладно, сейчас их и в природе-то почти не осталось, но раньше ведь, еще буквально век назад без них обойтись просто невозможно было. И что, любил их кто-нибудь? На шею вешался? Да их десятой дорогой обходили. А почему? — И почему же? — спросил Миллер с притворством. — Запах. А они, между прочим, тем же, чем и ты, занимались — говно выгребали. А при такой работе попробуй не замараться… Вот вас и сторонятся из-за запаха. — Мда уж. Стройная теория. А я, выходит, ассенизатор и говновоз… А вот ответь мне, знаток истории ассенизаторского дела: случалось такое, чтобы золотарь сам в говно превратился? — Это от человека зависит. И потом, сам понимаешь, прогресс ведь! Все-таки с тех пор много лет прошло. Такой алхимией занимались, какая и не снилась современной науке. — Странно от тебя такие слова слышать. При твоей-то специальной специальности. — А ты думал, я по ночам листовки расклеиваю? «За Короля и Отечество»? Любое государство нуждается в профессиональных военных, и военные эти вовсе не обязаны быть идиотами. И вообще, давай лучше оставим эту тему. Что армия, что полиция, что спецназ, да вообще любая спецслужба — одного поля шишки, разве что методы разные. Можно сравнить их с инструментами вроде топора или скальпеля. Можно опухоль удалить, а можно и горло перерезать. — Твоя правда. Ну что, это тот двор? Миллер не стал сворачивать с улицы, чтобы не привлекать лишнего внимания. Полковники оставили машину на обочине и направились к жилому дому, рядом с которым был расположен маленький одноэтажный супермаркет. Проходя мимо парковки магазина, глаз О’Данната скользнул по одиноко припаркованному «Поршу» темно-красного цвета. У него мелькнуло смутное подозрение, но он решил проверить его после визита к миссис Чемберс. Поднявшись на второй этаж, они позвонили в дверь. Уже совсем скоро послышались шаркающие шаги, и знакомый О’Даннату по недавнему разговору голос спросил: — Кто? — Миссис Чемберс, это я, О’Даннат. Дверь немного приоткрылась, и было слышно как звякнула дверная цепочка. В щели появилось лицо обыкновенной старушки лет семидесяти в больших, толстых очках. — А ты документик-то покажи. — Это еще зачем? — Личность свою подтвердишь. О’Даннат от такого натурально растерялся. Паспорт он обычно с собой не носил, а показывать служебное удостоверение первой встречной бабке, мягко говоря, не хотелось. — Миссис Чемберс, да вы что? Мы же с вами час назад всего разговаривали! Я могу пересказать… — Пересказать… — язвительно передразнила старуха. — Ух, какой ушлый! Нынче все грамотные. Может, ты разговор подслушал? Я тебя впущу, а ты — раз мне по лбу. Тут я, дура старая, и двину коней. Нет, сынок, или показывай документы, или убирайся. — Я могу показать, — вклинился Миллер. — А это еще кто такой? — сурово спросила миссис Чемберс, сверля того взглядом. — А это еще один полковник, — сказал О’Даннат. — Точно легавый. — решительно заключила старуха. — Шли бы вы лучше отсюда… — Да за что же вы так полицию-то не любите? — с трудом сдерживая улыбку, спросил Миллер. — А за что вас, шакалов, любить? То штраф, то взашей, то на лапу ему дай… — Приторговываете, значит? Занимаетесь индивидуальным предпринимательством? — А это не твоего ума дело. Будь здоров, не кашляй! Старуха начала закрывать дверь. — Подождите! — взмолился О’Даннат, просовывая в щель свое служебное удостоверение. — Вот вам документ, читайте. — Специальная авиадесантная… Тьфу ты! Понапридумывают же сложных названий, балбесы! Не в силах оспорить это утверждение, О’Даннат лишь неопределенно пожал плечами. — А этого на кой приволок? — сурово спросила миссис Чемберс, указав на Миллера. — Мы с ним вместе расследуем это дело. Он из уголовного розыска и хорошо знает Эдварда. — Это Картера твоего, что ли? Которого нынче забрали? — Его самого. — Друг детства, — вставил Миллер. — Не похож чего-то. — сказала старуха, еще раз досконально осмотрев подполковника. — Картер ваш помоложе будет. Ладно, заходите. Выпив по три стакана чаю с печеньем и трижды выслушав во всех подробностях историю пленения Картера, оба полковника наконец распрощались с миссис Чемберс и вышли на улицу. — Плохо, что пришлось ксивой светануть, — проворчал сквозь зубы О’Даннат. — Растреплет теперь по всему Лондону. — Не ссы в трусы, Джеймс Бонд, не растреплет. Бабка эта, наверное, поумнее нас с тобой будет. А с этой зеленой тетрадочкой мы кое-кому жопу ведь прищучим, по всем правилам науки. И как это твой Картер ухитрился ее в ящик почтовый запихать? Я вот все думаю про это и никак ума не приложу. Ну вот ты мне скажи — как? — Не знаю, от Картера любых чудес ожидать можно, — сказал О’Даннат, вспомнив что Эдвард, скорее всего, действительно погиб. В молчании они подошли к машине, но тут О’Даннат кивнул в сторону парковки и сказал: — Подожди. Надо кое-что проверить. — сказал тот, указав на припаркованный через дорогу «Порш» — Зачем? — Сдается мне, что это машина Картера. — Так у него же, насколько я помню, «Чероки», разве нет? — Я ему дал машину жены. От полиции скрываться. — Кхм… я бы не рискнул. — И я бы не рискнул, но ты и сам уже Картера знаешь. Он как никто другой мозги сношать… умеет. — О’Даннат хотел сначала сказать «умел», но осекся. Они перешли дорогу и приблизились к багряному «Поршу». — Так и есть. Моя машина. Попытавшись подергать ручку дверцы, О’Даннат понял, что та заперта. — Ну и что? — спросил Миллер. — Это лишний раз доказывает, что он здесь был. Так это мы и так знаем. — Надо съездить за ключами и отогнать машину в гараж, пока никто вопросы задавать не стал. Так что сон мне будет только сниться. В очередной раз бесцельно подергав ручку, мужчины не сразу заметили, что рядом с ними притормозил старый, немного проржавевший «Рено». Обернувшись, они заметили как из открытого окна высунулась чья-то голова и грозно спросила: — Эй, полковники, вы зачем это чужую машину лапаете?! *** Сержант спецназа Эндрю Филлипс мягко и даже грациозно выпрыгнул из фургона на раскисшую почву, поросшую редким бурьяном. Под ногами чавкало. «Ну и дерьмо,» — подумал он, привычно разглаживая густые усы. Двое автоматчиков неторопливо вылезли следом и присоединились к командиру. — Выводите его. — скомандовал сержант. В полукилометре шумело шоссе, обозначенное темной полосой деревьев. До самой дороги расстилался унылый пустырь, на котором даже сорняки росли неохотно. Когда-то очень давно он был весь изломан глубокими колеями тяжелых самосвалов, но дожди, снега и жара за столько лет разгладили землю, оставив на их месте лишь легкие неровности, похожие на небольшие ямки. В сторону шоссе от заброшенного карьера вела проселочная дорога, из-за дождей разбитая и представлявшая собой одно сплошное грязевое месиво. Чуть вдалеке, накренившись и почти по середину уйдя за насыпь, ржавел всеми забытый остов бульдозера. На сержанта Филлипса весь этот пейзаж нагонял беспредельную глухую тоску, и он не хотел задерживаться здесь больше чем нужно. Еще он напомнил себе, что по возвращению в управление надо будет заставить водителя тщательно помыть фургон. Тем временем спецназовцы вывели из машины задержанного. Этот человек больше не был нужен хозяину, и его предстояло вычеркнуть из всех списков. «Слишком близко они к нему стоят,» — подумал сержант. — «Как бы чего не вышло. Мужик, видать, бывалый, недаром хозяин на него глаз положил. Мда уж, и среди бывалых встречаются дураки. Как говорится, против лома нет приема». Картер вышел из фургона прямиком под серое небо. Спецназовцы маячили по бокам, тыча в спину стволы автоматов. Сержант стоял чуть поодаль, зевая и лениво разглядывая ландшафт, словно выбирая местечко для пикника. Все складывалось так, что эта остановка была последней. Дальше его везти не собирались. Впрочем, это было и так очевидно, раз надобность в нем отпала. Нашли, значит, другого исполнителя… А упрямцу, который слишком много знает, одна дорога — на Голгофу. Да и самому исполнителю, наверное, тоже. Это же сколько хлопот: сначала заплати ему, а потом бойся всю жизнь, что его поймают и расколят. Проще убрать от греха подальше. Жалко было, что сержант стоял далеко… Дернувшись, Картер наступил одному из спецназовцев на ногу, сильно толкнув его при этом плечом и тут же возвратным движением двинул его товарища локтем, целясь в печень. К сожалению, там оказалась керамическая пластина бронежилета, но спецназовец все равно отлетел в сторону и, поскользнувшись на глине, боком грохнулся в грязь. Картер метнулся за фургон, чтобы тот хотя бы на несколько секунд прикрыл его от автоматного огня. Но сержант почему-то молчал. Похоже было, что эта ситуация его искренне развлекала. В самом деле, кругом чистое поле, а у них три пистолета-пулемета против одного безоружного человека. Впрочем, это если не считать водителя. Картер в несколько огромных прыжков домчался до бульдозера и нырнул за него в ту самую секунду, когда по ржавой кабине с грохотом и лязгом затарабанили пули. Наручники безумно мешали, но это была объективная реальность, с которой пока что приходилось мириться. Как ни крути, а спецназовцы мешали гораздо сильнее. Бульдозер был превосходным укрытием и защищал от пуль на все сто процентов, но те трое тоже не стояли на месте — Картер услышал, как они, хлюпая грязью и матерясь, бежали к его укрытию. Бежали, похоже, те двое автоматчиков — сержант наслаждался спектаклем и считал беготню по раскисшей грязи не царским делом. Делать было нечего, а потому Картер и сам бросился бежать, до определенного момента прикрытый тушей бульдозера. До края огромного котлована оставалось всего несколько метров, когда грязь справа от него взметнулась фонтанчиками — он снова был на линии огня. Картеру пришлось резко вильнуть в сторону, и вторая очередь прошила грязь немного впереди и слева. По укоренившейся привычке спецназовцы экономили патроны. Пусти они одну длинную очередь слева направо — и все. Впрочем, рано или поздно они до этого додумаются… Картер выскочил на край карьера и замер — внизу на него смотрела непрозрачная гладь мутной, раскисшей воды. Сержант Филлипс без какой либо спешки поднял «Глок» в сторону беглеца. До него не больше двадцати метров, прямо как в тире. И бежал этот придурок прямиком к карьеру — поплавать захотел, не иначе. Вот он замер на краю четким силуэтом — прелесть, а не мишень. Ухмыльнувшись и сведя брови, сержант втопил спуск. В последний момент рука чуть-чуть дрогнула — был за ним такой грех, всегда он нажимал на крючок сильнее, чем следовало. Но тем не менее, пуля нашла своего адресата. Силуэт на фоне бледно-серого неба покачнулся и, сложившись пополам, исчез за краем обрыва. Два перемазанных грязью недоумка перешли с бега на шаг, остановившись на самом краю карьера и уставились вниз. «Совсем уже зажрались, уебки, — подумал сержант и сплюнул себе под ноги. — Обленились на королевских харчах». Затем он неторопливой походкой направился к ним, на ходу пряча пистолет обратно в кобуру. Поравнявшись с подчиненными, он взглянул вниз. По оранжевой поверхности воды медленно расходились круги. Пожав плечами, сержант расстегнул штаны и без какого-либо зазрения совести или стыда облегчился прямо в карьер. — То-то караси отожрутся, — сказал тот, застегивая обратно брюки. — Интересно, а какая тут глубина? — Хрен его знает, сэр. — пожал плечами спецназовец слева. — Метров двадцать, не меньше. — Заебутся доставать. — А зачем его доставать? Пускай себе плавает, рыбку кормит… — А что ты этим мудозвонам из прокуратуры предъявишь? Харю свою небритую? Ладно, хер с ним, поехали. Что так — что эдак, тут без акваланга не обойтись…