Картер: охота на охотника

Вынырнув без единого всплеска и шороха, Картер завертел головой по сторонам, осматривая обрывистые берега карьера. Спецназовцев нигде не было, а через пару минут наверху хлопнули дверцы и взревел двигатель. Похоже все складывалось по плану: сержант со своими головорезами заглотил наживку и свалил восвояси докладывать, что задержанный был застрелен при попытке к бегству. Впрочем, следовало учитывать возможность засады: в коррумпированных глазах сержанта так и маячила звериная хитрость, а потому Картер не торопился покидать карьер. Присмотрев поблизости торчащую из земляной насыпи корягу, он осторожно подплыл к ней и, ловко отталкиваясь от скользкого берега, притаился под этой ненадежной защитой. Он выжидал, когда оставленные в засаде автоматчики, если они есть, потеряют терпение и уйдут. Плавать в наручниках оказалось делом весьма непростым — был момент, когда Картер испугался, что утонет здесь, как слепой котенок в ведре. Но годы тренировок не пропали даром — он не утонул и теперь сидел, спрятавшись под корягой, как какой-нибудь рак. «Мда уж, — подумалось ему. — Даже в нашем учебном центре ни одна светлая голова не додумалась до того, чтобы ввести в программу обучения плавание в наручниках. Надо будет обязательно ввести подобное, как выберусь из этого дерьма. Уверен, Стоунбридж бы справилась с этим на раз-два». В левом боку ощущалось противное жжение. Рана была несерьезной: пуля прошла по касательной, вспоров мягкие ткани, но потеря крови — тоже не самая приятная вещь, тем более что в здешней воде стопроцентно резвится целая орда всяких бацилл и бактерий. Поблагодарив судьбу, что в лондонских водах не водятся пираньи, Картер сплюнул и полез на берег. Как оказалось, это тоже было очень непросто. Откос карьера оказался слишком крутым и скользким, и до его верхнего края от поверхности воды было не меньше пяти метров. Несколько раз Картер срывался и с плеском падал в воду, увлекая за собой огромные комья грязи. Он обломал ногти и несколько раз довольно неприятно приложился лицом, не успев защитить его скованными руками. После каждого падения ему приходилось выбирать для восхождения новое место: стекавшая с его одежды вода делала и без только скользкий склон совершенно непригодным для подъема. Один раз перед тем, как упасть, он ухитрился выворотить из склона огроменный ком грязи, и тот, конечно же, свалился ему прямо на голову, едва не довершив то, что не смог сделать усатый сержант Филлипс. На то, чтобы выбраться из карьера, у Картера ушел почти час, но в конце концов ему удалось вытянуться во весь рост на самом краю ямы. За прошедшее время он очень устал, но отдыхать было некогда: с минуты на минуту сюда должна была понаехать целая куча народу, дабы выудить из мрачных глубин карьера его бренную тушку и приобщить ее к материалам следствия. Поднявшись, Картер первым делом осмотрелся. Идти на шоссе было глупой идеей: пока он будет дожидаться на обочине дурака, который рискнет в таком виде посадить его в свою машину, его сто раз успеют подобрать люди в форме и подшить к делу. Уж что-что, а дыроколы калибра 5.56 у них всегда при себе. В противоположной стороне где-то у самого горизонта белели корпуса новостроек — один из дальник форпостов Лондона. Картер повернулся спиной к шоссе, несколько раз протяжно вздохнул, восстанавливая дыхание, и рысью побежал в сторону столицы. Он мог бы бежать так сколько угодно, но до новостроек оказалось всего километров шесть-семь, и вскоре Картер уже беседовал с водителем одинокого такси, решившего сделать себе небольшой перерыв. Проходившие мимо Картера люди бросали на него испуганные взгляды и торопились поскорее миновать странного мужика в рваном, перепачканном камуфляже. Впрочем, их испуг не знал бы границ, увидь они наручники и пропитанный кровью бок куртки. Но Картер предусмотрительно укрыл бок локтем, а скованные кисти зажал между колен в просительном полупоклоне застыв перед окном такси. — Мужик, иди-ка ты к черту, — ответил водитель, не желая даже смотреть на стоявшего перед ним оборванца. — Ты себя в зеркало видел? Ну как я тебя в машину пущу? Ты же мне весь салон изговняешь, неделю потом отмывать придется, если не месяц. Бухать, знаешь ли, надо в меру. Пропащее это дело — по канавам валяться, да еще среди бела дня. На автобусе езжай, остановка во-о-он там. — Слушай, приятель, — проникновенно сказал Картер. — Я тебе заплачу, сколько скажешь. Ну, сам подумай — куда мне с этим в автобус? И он показал таксисту свои руки. — Во бля! — ошарашенно присвистнул тот. — Нихера же себе! Ты откуда сбежал? Если тебя легавые ищут, то тем более не сдался ты мне! — Да какие легавые! — Картер попытался отмахнуться. — Это я с друзьями на ящик водки поспорил, что в наручниках под водой две минуты просижу. Ну, бахнули немного до этого, отрицать не стану… — И где же твои друзья? — поинтересовался таксист. Он уже предвкушал, как вечером расскажет коллегам по работе этот анекдот. После смены в гараже чего только не услышишь, но это, похоже, было что-то новенькое. — Или ты один нырял, для тренировки? — Да какая, нахрен, тренировка? Зассали они, сволочи. Под водой, сам понимаешь, время не засечешь. Сидел, пока воздуха хватало, как вынырнул — их и след простыл. Слиняли! Подумали, наверное, что утонул. Пока из карьера выбрался, вымарался весь, как свинья. — Так ты в карьер нырял? Ну, мужик, яйца у тебя стальные! Деньги-то есть у тебя? — Тут, в кармане. Только мокрые они, скорее всего. Ты возьми сразу, сколько надо, а то мне не дотянуться, сам видишь. — Да и плевать, что мокрые, — сказал таксист, запуская руку в карман картеровых штанов и извлекая слипшуюся пачку купюр. Он отлепил от пачки несколько бумажек, затем немного подумал и вернул несколько штук на место обратно в пачку. — Мокрое высохнет. Затем таксист кивнул в сторону окровавленной бочины куртки и спросил: — А это тоже твои друзья постарались? — Та не. Арматурина там торчала, я и зацепился за нее, когда пытался вылезти и навернулся. — Эх, ладно. Садись. Куда поедем-то? Картер назвал адрес. — Дело, конечно, твое, — сказал таксист, выруливая на проспект, — но я бы таким друзьям рожи поразбивал. Выловил бы по одному и в параше утопил. — Даже не сомневайся! — охотно согласился Картер. — Хотя, с другой стороны, а что с них возьмешь? Пьяные же все в сиську. Сам был не лучше. Этот карьер — похлеще любого вытрезвителя. — Это уж точно. И как ты оттуда вылез? Да еще и в наручниках… — И не говори, брат. Сам диву даюсь. — Мда… жить захочешь — откуда угодно вылезешь. Через какое-то время такси подъехало к стоянке, на которой работал Каннингем, и где Картер оставил свой «Чероки». По просьбе Картера таксист подъехал к самому шлагбауму стоянки и сигналил до тех пор, пока к машине не подбежал охранник. Картер сразу заметил, что это был не Каннингем. Во-первых, тот никак не мог бегать из-за травмированной ноги. Во-вторых, он был здоровенным негром, а этот был белым и немного щуплым. Также у этого были длинные волосы и круглые очки, отчего он был очень похож на Джона Леннона. Одет он был соответственно: узковатые серые джинсы и черно-белая куртка. — Эй, ты че, совсем охренел? — заорал «Леннон» на таксиста. — Куда ты прешь?! Это платная стоянка, а не таксопарк! — Извините! Это я его попросил! — крикнул Картер, высунувшись в окно. — Каннингем на месте? — Каннингем сменился, будет только послезавтра… А вы, случаем, не Картер? — Он самый. А что? — Дэниел сказал, чтобы я помог, если вам чего понадобится. Есть проблемы? — Не без этого. — ответил Картер, а затем повернулся к таксисту. — Спасибо, шеф! — Без проблем. Будь здоров, и не забудь напинать своим дружкам по мордам! — посоветовал таксист, отъезжая от стоянки. Он был рад, несмотря на испачканный салон. С этого ныряльщика он поимел столько, что и за три дня не заработаешь, да и история хороша — мужики в гараже оборжутся. Да и потом, как ни крути, а человека выручил. — Сдается мне, что вы не с пешей прогулки по Пикадилли, — сказал «Леннон», критически осмотрев Картера с ног до головы. — Проблемы — налицо! — Да вы не переживайте, — сказал ему Картер. — Я сейчас уйду. Мне бы только наручники распилить. — Да зачем ведь пилить? — воодушевленно спросил «Леннон». — Пошли, щас в два счета снимем! Пройдя в сторожку и усадив Картера на табурет, «Леннон» тут же вооружился гнутой проволокой и принялся колдовать над наручниками. Несмотря на образ простофили и недалекого неформала, руки у него росли из правильного места, и уже через пару минут Картер с облегчением растирал запястья. — Вот и все! — обрадованно сказал «Леннон», положив отмычку на стол. — Дело мастера боится. А теперь, давайте я осмотрю ваш бок. — Не утруждайтесь, — уклончиво отказался Картер. — Там не более чем простая царапина. До свадьбы заживет. Вы и так уже мне очень помогли. — И теперь вы, конечно же, отправитесь дальше сражаться за правое дело? — иронично полюбопытствовал «Леннон». Он определенно начинал нравиться Картеру. — С чего это вы взяли, что я с кем-то сражаюсь, да еще и за правое дело? — Видок у вас такой… невинно убиенного, но благополучно воскресшего борца за все хорошее против всего плохого. — В самом деле? Тогда мне, похоже, действительно следует сначала привести себя в порядок. — Не кокетничайте. Вы и без меня прекрасно знаете, как выглядите. В таком виде вы и шага за эту стоянку не сделаете, как вас вновь поймают и бросят туда, откуда вы вылезли. — Боже, должен вам признаться, — не сдержавшись сказал Картер. — Вы мне чертовски нравитесь! — Хах! Удивили! Я многим, знаете ли, нравлюсь, — скромно признался «Леннон». — Однако, справедливости ради, многим я и не нравлюсь, по тем же причинам. Из чего можно сделать вывод, что мир далек от совершенства… Кстати, позвольте поинтересоваться, только не обижайтесь. Вы не гей? Нет? Вот и отлично, гомосексуалам я почему-то как раз не нравлюсь, впрочем, это чувство взаимно. Мы с ними друг другу взаимно не нравимся, и это, черт возьми, просто прекрасно! — Изволите объяснить, почему? — живо спросил Картер. — Браки между мужчинами во всех смыслах бесплодны, а я намерен подарить миру гения! Вы уже подарили миру гения? Нет? А почему? Что значит — недосуг? Мир без гениев блекл и тосклив, и в этой серости бытия плодятся недоумки, которые надевают людям наручники, стреляют в них из пистолетов и бросают их в антисанитарную грязную воду. А еще смеют заявлять, что только геи ходят с длинными волосами, тьфу. — Не могу с вами не согласиться. — Вот! Давно пора вывести всех на чистую воду! Кстати, должен вам сообщить, что я уже закончил. Хотя будь я вами — я бы все равно сходил к врачу, на всякий случай. Во время этого беспочвенного и странного разговора новый знакомый Картера, несмотря на протесты последнего, успел обработать тому рану йодом, приложить какую-то мазь, накрыть марлей и заклеить пластырем. Картер подвигал рукой, повращав ею в плечевом суставе. Повязка мешала, но не слишком. — Не советую шевелить рукой сверх необходимого, — посоветовал «Леннон». — Моя мама, к слову, всю жизнь проработала медсестрой в госпитале. Она так насмотрелась на всякие травмы, что до смерти боялась оставлять меня одного. Так что вместо детского сада она таскала меня к себе на работу. Не подумайте, что я хвастаюсь, но к восьми годам я мог смело претендовать на диплом медсестры… то есть, пардон, медбрата. — Дайте угадаю, вы учились на медицинском? — Что? Да ни в коем случае! В золотом детстве я сполна насмотрелся на выпущенные кишки и открытые переломы на всю оставшуюся жизнь. Поступил на художественный. — Ого! — восхитился Картер. — Вот вам и «ого». Коньяка не хотите? — А закуски никакой нет? — Закуска — это одно, а я вас про коньяк спрашиваю. Еда подразумевается. — Если подразумевается, тогда и коньячку можно. В ближайшую минуту была сооружена «поляна». Сначала «Леннон» достал бутылку и два стакана, а следом за ней обнаружилась целая палка колбасы, два крутых яйца и два лаваша. — А чего это у вас всего по два? — спросил Картер после того, как опрокинул в себя полстакана. — Дуализм. Единство и борьба противоположностей. Инь и Янь, так сказать. — Какие уж тут противоположности? Обыкновенная закуска… — Ну не скажите. Лаваш большой, а яйцо — маленькое. Лаваш, как известно, сделан из пшеницы, то есть из травы. А яйцо — наоборот, почти курица, мясо. В это же время их, как вы справедливо заметили, объединяет и роднит то, что они являются закуской и через несколько минут сольются в экстазе в наших желудках, откуда и выйдут через некоторое время в виде однородного продукта… — А колбаса? — А вот это и есть тот самый однородный продукт! — Приятного аппетита, — сказал Картер, махнув очередную порцию коньяка. — Ах да, прошу прощения. Я и запамятовал, что вы выросли не в госпитале. — Не велика потеря, я и сам кишок и сломанных костей повидал предостаточно. — Судя по вашему виду и вашему взгляду, вы не лжете. Кто вы такой, любопытствовать не стану — все равно не скажете. Или скажете? — Не скажу. — усмехнулся Картер. — Ну естественно. «Чероки» под брезентом ваш? — Мой. — Всю жизнь мечтал иметь такого зверя. Дадите покататься? — Как-нибудь попозже. Сейчас это вредно для здоровья — могут по ошибке сунуть туда, откуда я вылез. — Ваша правда. Эх, мы уже треть бутылки оприходовали, а еще ни одного тоста не сделали. За что пить будем? — За чистую воду. — И чтобы без хлорки! *** Незадолго до наступления темноты «Леннон» куда-то быстро съездил на своем стареньком, потрепанном «Рено» и вернулся с гражданской одеждой для Картера: джинсами, футболкой и спортивной курткой. — Право, не знаю даже, как вас благодарить! — ухмыльнулся Картер. — Вы словно добрая фея! — Да ну, скажете тоже! Какая я фея? Просто когда человек нуждается в помощи, нужно или помогать до конца, или не браться за это дело вовсе. — Для художника и философа вы на удивление здраво рассуждаете. — Чего есть — того не отнять… Несмотря на возражения Картера, парень настоял на том, чтобы подвести того, куда он скажет. Дождавшись полуночи, они покинули стоянку. — Не боитесь, что в ваше отсутствие что-нибудь может произойти? — спросил Картер. — Нисколько не боюсь. Основная масса клиентов уже загнала своих мустангов в стойла, а остальные лишь под утро приедут. В крайнем случае, сами как-нибудь разберутся. Неподалеку от вокзала Кингс-Кросс они прокололи колесо и потеряли полчаса, потому что у «Леннона» была запаска, но не было домкрата. В конце концов они добрались до жилого дома почившего Кэррингтона, напротив которого Картер и оставил свою машину. Однако он еще издали заметил, что около «Порша» крутились какие-то непонятные люди. Картер уже было собрался дать своему добровольному помощнику команду проехать мимо, но тут ему на глаза попался припаркованный возле дома Кэррингтона служебный автомобиль О’Данната. Всмотревшись повнимательнее, Картер распознал и самого полковника среди тех двух маячивших фигур. — Давай к той машине, — сказал он «Леннону». Патлатый философ лихо развернулся посреди дороги и со скрипом затормозил напротив багряного «Порша». Теперь Картер узнал и второго человека — поначалу его сбили с толку спортивные штаны и ветровка. Но сейчас у него не оставалось никаких сомнений в этом, что это был ни кто иной как Миллер, подполковник Скотланд-Ярда. Интересно, какого черта он здесь забыл? Высунув голову в открытое окно и грозно прорычал: — Эй, полковники, вы зачем чужую машину лапаете? — Ого… — только и смог выдохнуть «Леннон». — Вот тебе и «ого», — передразнил его Картер.