Картер: охота на охотника

— Козел ты, Картер! — выпалил О’Даннат, спрятав руку в карман после рукопожатия. Ему хотелось за что-нибудь схватиться, только он не знал за что именно: за сердце, или за пистолет. — Самая настоящая сволочь! Негодяй! Скотина! Неужели нельзя обойтись без спецэффектов, фокусник ты хренов?! — Капель успокоительных дать? — спросил Миллер. — У меня имеется… как раз для подобных случаев. — А что, твои подчиненные часто воскресают из мертвых? — огрызнулся О’Даннат. Картер тем временем обернулся к «Леннону» и помахал ему рукой. — Еще раз спасибо вам за все. Теперь вам лучше всего уехать. — Ну вот, — расстроенно сказал «Леннон». — Как всегда, все заканчивается на самом интересном месте. — Уверяю вас, ничего интересного нам не предстоит, — утешил его Картер, — Все те же выпущенные кишки и сломанные черепушки. Сплошная проза жизни. — Вы уверены, что помощь вам точно больше не нужна? — Точно. Я теперь под охраной двух полковников, так что все в порядке. «Леннон» издал какой-то утробный звук, отдаленно похожий на свист, и развернув свою машину, поспешил выехать на улицу и скрыться за поворотом. — А это еще что за фуфел? — спросил О’Даннат, глядя вслед удаляющемуся «Рено». — Да так, один хороший парень, — Картер улыбнулся. — Философ с автостоянки, где теперь работает Каннингем. С одинаковым изяществом вскрывает наручники без ключа и штопает пулевые ранения. А балаболит как — заслушаешься. Не то что ты, Джеймс. — Ладно, это все — напускное, — мудро подметил Миллер, видя как у О’Данната опять начинают злобно раздуваться ноздри и играть желваки. — Ты лучше расскажи, как вернулся с того света. А то ты так себя ведешь, что вот-вот — и полковник еще какую-нибудь машину расстреляет. — А что, одну он уже расстрелял? — Да. Когда узнал, что тебя убили. — А что за машина? — Бирюзовый «Пежо». — Ах, этот! Ну, туда ему и дорога. Честно говоря, Джеймс, не ожидал от тебя такого перфоманса. — Ты — не единственный, кто имеет право нарушать протоколы ради «высшей цели», — буркнул немного успокоившийся О’Даннат. — Расскажи, как ты смог уцелеть? — Да ерунда полнейшая, — махнул рукой Картер. — Ну стреляли, да не попали… вернее сказать, не совсем попали. — Ты ранен? — Лучше будет сказать «оцарапан». И сильно рассержен. Ну, это не считая того что я чуть было не утонул и весь извалялся в грязи. — А сюда ты на кой приперся? Тянет на место преступления? Кстати, Кэррингтона ты застрелил? — За кого ты меня принимаешь?! Сержант его застрелил, усатый такой спецназовец. Сказал, что шотландец. — Филлипс, — прошипел Миллер. — Ну и гнида… — Не спорю. А сюда я пришел за машиной. У меня там и телефон остался, и колеса мне не помешают. И в конце-концов, не могу же я просто так взять и бросить машину госпожи полковницы! — Пустозвон. — О’Даннат прикрыл глаза и раздраженно покачал головой. — Трепач. Будь это моя машина, а не жены — хрен бы ты о ней вспомнил. — Слушай, капитан, — встрял Миллер. — Мы тут с полковником все головы ломаем: как это ты ухитрился тетрадь в почтовый ящик сунуть? — Повтори еще раз, — сказал Картер. — Какую тетрадь? В какой ящик? Что-то вы мне не то шьете, господин начальник. — Ну как же, вот эту самую тетрадочку, — сказал Миллер, после чего достал из-под куртки смятую вдвое зеленую тетрадь. — И бумажку с номером О’Данната. — Не валяй дурака, Картер, — попросил и сам О’Даннат. — Номер записан твоей рукой. — Так… — протянул Картер, раздумывая. Секунд через десять он хлопнул себя по лбу. — Вот умница! Догадалась, значит… а тебе, получается, — Картер повернулся к Джеймсу, — кто-то позвонил. — Ну да. Та самая бабка, которую ты про Кэррингтона расспрашивал. — Как же, помню. Прекраснейшая бабулька. — Так что ты с тетрадью сделал-то? — Я передал ее Уорд. Это вдова… — Знаем мы, чья она вдова. Дальше рассказывай! — Тетрадь наказал передать лично в руки Миллеру, а тебе, Джеймс, попросил позвонить и рассказать, что и как, если я вдруг сгину. А этот ваш Филлипс ее возьми и сцапай. Я уж думал, плакала тетрадка. Ай да девушка! Кстати, что с ней? — Существует протокол допроса Уорд, в котором черным по белому написано, что ты был подельником Кэррингтона, и ты же пристрелил его из «Кольта», не поделив с ним прелестей этой самой Уорд. Протокол она не подписала и сама куда-то запропастилась — ни дома ее нет, ни у матери. — А кто проводил допрос? — Приятель твой, Беккет. — Мда уж. — Картер почесал затылок. — А дело-то говном воняет, полковники. Уорд держат сейчас где-то и скорее всего выбивают показания. Они столько дров наломали, что она теперь — их единственная надежда. У нее, вроде бы, еще и сын был. Он где сейчас? — У ее матери, где-то в Кентербери, — ответил Миллер. — А вообще… стой! Погоди капитан. Ты что, думаешь… — Не думаю, блять, а знаю! Точный адрес есть?! — Нет, но сейчас узнаем. Пока Миллер пытался дозвониться кому-то по мобильному, О’Даннат все причитал: — Вот же черт знает что. Жена из отпуска вернется, а я — в морге. Что я ей скажу? — Умнее всего будет промолчать, — задумчиво произнес Миллер. Выждав еще пару секунд, его лицо деловито озарилось, и он сказал: — Пресли, ты? Миллер беспокоит… Слушай, Билли, нужно срочно узнать адрес матери Кэрол Уорд. Да, по делу Картера и Кэррингтона… Сделаешь? Великолепно, я перезвоню минут через пять. Большое спасибо, Билл. Действуй. Только… сам понимаешь — никому. Да, это все. — Айда в Кентербери, полковники? — с притворным задором спросил Картер, прыгая за руль «Порша». Едва все расселись, как машина рванула с места с совершенно неподобающей для ее возраста и класса стремительностью, натужно грохоча двигателем и барабаня карданом. — Вот уж не думал, что эта телега может так бежать, — сказал О’Даннат, стараясь игнорировать неприятный стук из-под пола кабины. — Расскажу жене — не поверит. — Поверит, — сказал Картер, лихо проскочив на красный свет. — Только на твоем месте я бы не рассказывал. Миллер тем временем снова позвонил в управление и записал в блокнот адрес и телефон матери Кэрол Уорд. Прервав связь с подчиненным, он тут же набрал номер и самой матери. Трубку долго не поднимали, но в конце концов заспанный женский голос ответил: — Слушаю. — Прошу прощения за столь поздний звонок, — начал говорить Миллер. — Но я бы не звонил, если бы дело не касалось вашей дочери. Я — подполковник Миллер из уголовного розыска. Кэрол не у вас? У меня возникли к ней вопросы, а ее телефон не отвечает. — Нет… — женщина замешкалась. — Нет, ее здесь не было. Может, она у кого-то из своих подруг? — Еще раз прошу прощения, но что насчет ее сына? — Шеймус? Да, он у меня. Спит сейчас. Послушайте, а в чем, собственно… — Никому не открывайте дверь. Никому, вы меня поняли? Даже мне. У нас есть все основания полагать, что вашу дочь удерживают с целью получения от нее ложных показаний. Вашему внуку и вам грозит опасность. Поэтому никому, повторяю, никому не открывайте дверь. Когда ситуация изменится — я вам перезвоню. Вы все поняли? — Да, я поняла вас. После этого Миллер положил трубку. — Сильная женщина, — сказал он с уважением. — Просто кремень. Ни истерик, ни расспросов. — Дочка вся в мать, — подметил Картер. — До сих пор диву даюсь, как она их с тетрадью провела. Жаль только, что она этому Беккету протокол не подписала. Он-то про тетрадь не знал, так что протоколу этому грош — цена. Смело могла подписать. — Экий ты умный, детектив хренов, — проворчал Миллер. — А знаешь, что случилось бы дальше? Они бы ее раз — и в дамки. Зачем им лишний свидетель? Попала под машину, виновник с места происшествия скрылся — и концы в воду. — Твоя правда. А вообще, надо нам искать Кэрол, полковники. Надо вообще со всей этой канителью закругляться. Простите за выражение, настоебенило уже. — Закруглиться будет непросто, — подал голос О’Даннат. — Ты про Адамса в курсе? — В курсе. Мне Филлипс намеренно телек врубил и дал послушать, чтобы я понял, на каком свете нахожусь. Блять, ну и бред же! Кто-то из вас поверил в то, что генерал шлепнул сам себя? — Убийство чистой воды, — отрезал Миллер. — Согласен, — поддержал его О’Даннат. — С учетом того, что мы знаем, это кристально ясно, что Адамса убрал Бишоп. — Филлипс, балда, считал, что я уже одной рукой в могиле… тьфу ты, ногой то есть. Хотел намекнуть мне, что мои услуги ни Сандерсу, ни Бишопу больше не нужны. — Кхм, в чем-то он был прав, — сказал О’Даннат. — Ты теперь — призовая дичь. Они теперь ни спать, ни есть не будут, пока тебя не замочат. — Так ведь замочили уже, сколько можно-то? — Сколько нужно — столько и можно. Они мигом разберутся, что к чему, если уже не разобрались. — Похоже, что еще не разобрались, — вставил Миллер. — Мне бы сообщили, случись сподвижки. Пресли мне только что сказал, что дальнейшие поиски тела в карьере отложили до утра. — Получается, до утра я — человек-невидимка? — обрадованно констатировал Картер. — Этим надо воспользоваться. А мать Уорд надо просто спрятать — не дежурить же у нее под дверью круглыми сутками. — Мысль здравая, — сказал Миллер. — Надо только придумать, где прятать. — Придумаем, — пообещал Картер. Какое-то время все трое молчали. О’Даннат закурил и предложил по сигарете остальным. Чтобы было не так тоскливо, Миллер оживил магнитолу, и теперь оттуда доносился ненавязчивый джаз. — К слову, — сказал вдруг Картер, — я все думаю про Уинтера. — И что ты про него думаешь? — поинтересовался О’Даннат. — Теперь я более чем уверен, что он вез Адамсу что-то очень важное, какую-то улику против Бишопа. — Похоже на то, да что толку с этого? Уинтер убит, улика — пропала. Вероятнее всего, что Бишоп уже наложил на нее лапу. — В свете последних событий это вызывает сомнения, — возразил Картер. — Сдается мне, Адамс был убит именно потому что Бишоп не нашел то, что вез Уинтер, и решил, что посылка уже у него. — А может, она и была у него? — предположил О’Даннат. — Может, он придерживал полученную информацию, торговался? Ну, пускай и не торговался, а выжидал удобного момента, чтобы нанести удар наверняка. Или Уинтер просто зашвырнул бандероль куда-нибудь подальше, в какое-нибудь болото или чью-то пиз… — Все может быть. Но есть еще один вариант, самый маловероятный, но в то же время самый неочевидный для Бишопа и его прихвостня Сандерса. Ты ведь знаешь, Джеймс, что мы с Уинтером какое-то время работали вместе. — В Багдаде, — уточнил О’Даннат. — Именно. Так вот, парень он был способный и талантливый и очень мне понравился. Ну, я его кое-чему и научил — так, маленькие хитрости, секреты домохозяйки. Ты знаешь, что у меня в «Чероки» есть тайник? — Откуда мне это знать? — Ну, теперь знаешь. Как-нибудь на досуге я тебе разрешу его поискать и ставлю свой израильский бронежилет против твоего «Файв-Севена», что ты его не найдешь. — Не нужен мне твой бронежилет! — отчаянно замахал рукой О’Даннат. — Лучше бы честно признался, что жалко «Файв-Севен». — Хорошо! Да, мне жалко его! Только при чем тут вообще Уинтер?! — А при том, что я ему этот тайничок показал. И научил, как его правильно оборудовать. — Ты думаешь… что груз все еще может быть в его машине? — Именно, мой недогадливый Ватсон! — Картер одобрительно хлопнул в ладоши. — Но машины-то все равно нет. — Знаешь, я когда сегодня принимал грязевую ванну в карьере, мне в башку пришла одна мысля. То есть мыслей было — хоть жопой жуй, но они к делу не относятся. Так вот: а нет ли поблизости от генеральского дома какого-нибудь озера или на худой конец реки? — Болото там есть. — От дороги далеко? — Дорога насыпная, прямо сквозь болото. Постой, постой… — Вот же скотина головастая! — восхищенно произнес Миллер. — Наконец-то хоть кто-то оценил меня по достоинству, — скромно сказал Картер. Он свернул в едва освещенный двор, резко снизив скорость, и осторожно повел машину по разбитому, корявому асфальту, вместе с полковниками старательно вглядываясь в таблички на дверях подъездов. — Можете не портить глаза, — сказал вдруг Миллер. — Они уже здесь. После этого он указал на стоявшую через три подъезда полицейский «Форд». Кабина была пуста. *** Капитан Беккет пребывал в очень скверном настроении. Полученный по телефону нагоняй не способствовал улучшению его душевного состояния, которое и без того было паршивым. В этом вонючем деле с самого начала все пошло наперекосяк. Дался хозяину этот Картер! Не тронь дерьмо — не придется морщиться. А многоуважаемый мистер Сандерс влез в это дерьмо по самые уши. Поперся к Картеру сам, привык, что перед ним все на задних лапках ходят — как же, хозяин ведь! А теперь, небось, обгадился с головы до ног. А крайний кто? Разумеется, Беккет! Наворотили, наследили, насрали во всех углах, а Беккету разгребать. Ублюдки! Нашли молодого — песни петь. И Уорд эта, стерва конченая, уперлась, как баран, самосвалом не сдвинешь. Теперь ей, увы, одна дорога — вслед за Картером. Она, дура такая, молчать не станет, ума у нее на это не хватит. Не дело, а какая-то скотобойня: ни одного живого человека, сплошные трупы — и потерпевшие, и обвиняемые, и свидетели. Интересно, а генеральному прокурору понравится? Он-то, кажется, у Сандерса зарплату не получает. «И что же это получается? Если все фигуранты дела сдохли, с кого станут спрашивать? — подумав об этом, Беккета передернуло. — Меня и будут спрашивать. Все ниточки ко мне ведут. И как эти самые ниточки проще всего обрезать? Ну-ка, кто с трех раз угадает? Правильно, мальчик, на тебе леденец за сообразительность! Замочить нахуй капитана Беккета, вот и все! Погиб, мол, при исполнении…» Откинувшись в кресле, Беккет достал из кармана пачку сигарет и трясущимися руками попытался закурить. Палец то и дело срывался с кресала. Подкурить удалось только с пятого раза. «И главное, ничего ведь не сделаешь! Уорд и ту забрали. Сам же и отправил к хозяину на дачу — таков был приказ. Сам-то Сандерс, небось, шастает где-нибудь по своим хозяйским делам, а дела у него такие, что лучше и не знать. Впрочем, о последнем его деле теперь вся страна трубит. Где это видано, чтобы генерал армии самоубийство совершил? Ну, пока что я ему еще, допустим, нужен. Уорд молчит, Картера не нашли — ни живого, ни мертвого, так что со мной еще работать и работать. И работать надо хорошо — авось пронесет. Как же эту Уорд прижать, чтобы протокол подписала? Сандерса до утра не будет, а его изуверы без него Уорд и пальцем не тронут: любит хозяин при таких процедурах лично присутствовать… А время ведь идет. То, что труп Картера не нашли — это огромнейшая проблема. Филлипс этот — дегенерат, он Картера в деле толком не видел… хотя, похоже, и вышло у них там что-то, о чем сержант помалкивает. Стесняется, видать, гнида. И то, что он Картера пристрелил — вилами по воде писано. Трупа ведь нет!» Капитан выругался, раздавил в переполненной пепельнице окурок и взялся за мобильник. Был один вариант, как разговорить Уорд: у нее ведь сын мелкий еще остался. Беккет набрал номер и стал ждать, слушая длинные гудки. Опять эти мудозвоны на Гринвиче баб приходуют… *** Милтон и Эванс вовсе не снимали баб, а на Гринвич еще даже не заезжали, хотя в их культурной программе такой пункт значился. Собственно, они туда и собирались, но им пришлось задержаться, когда они проезжали по одной из пустых «боковых» улиц и увидели бирюзового цвета «Пежо», протаранивший бетономешалку. Водитель хоть и был живой, но он был без сознания, а его лицо было разбито в мясо — видать, он здорово приложился головой о руль во время столкновения. Левое колесо было почему-то спущено. Милтону было не с руки тут задерживаться, а потому он набрал номер своего сослуживца, крупно ему задолжавшего, и любезно попросил оформить ДТП вместо него. Когда они вновь тронулись и собирались выезжать на главный проспект, на телефон Милтона кто-то позвонил. — Ну что, сволочи, снова шлюх трахаете? — как всегда спросил Беккет. — Никоим разом! — обиделся Милтон. — Тут ДТП какое-то случилось, мы и остановились, чтобы оформить. — Черт с ним, я поручу это кому-нибудь другому. Для вас есть дело. Поедете в Кентербери, — Беккет продиктовал адрес, — заберете пацана Уорд, он там с бабкой живет. Старухе скажете… а хотя, к черту. Со старухой говорить будет бесполезно. В общем, их обоих заберете и отвезете — сам знаешь куда. Напарник твой как, доверять ему можно? — Не переживайте, кэп. Не выдаст. А что случилось-то? — Лучше не спрашивай, крепче спать будешь. Только заруби на носу, что от итогов этой поездки зависит целостность ваших шкур. — Мартин… — Не «Мартин», а капитан Беккет, мудак! Все, болтать некогда. Тут или грудь в крестах, или голова в кустах. Действуй! После этого Беккет сбросил звонок. Милтон проворчал сквозь зубы. — Чего там, Стив? — спросил Эванс. — Ну хоть ты мне мозг не еби! — рявкнул Милтон. — В Кентербери едем! — Ого. Далекова-то будет… И что мы там забыли? — Дело делать будем. И если ты, Фрэнки, хоть пикнешь кому-нибудь… — Ну что ты сегодня как с цепи сорвался? — не выдержал Эванс. — Я же всегда… — Всегда — это одно, а сегодня, брат, совсем другое… Хоть бросай все и беги без оглядки, вот честное слово. Только ведь найдут, падлы. — Да ты чего, в самом деле-то? — Ради Бога, завали ебало. И без тебя хуево! В молчании они добрались до Кентербери и, немного поплутав в незнакомом районе, отыскали нужный номер дома. Это была длинная девятиэтажка подъездов на десять. Нужная им квартира расположилась в седьмом подъезде. Эванс заглушил мотор и вслед за Милтоном вылез из машины, терзаемый беспокойством — что-то уж больно нервным стал Милтон после звонка Беккета, обычно такой веселый и снисходительно-доброжелательный. Подумав о веселом Милтоне, Эванс вспомнил и Камиллу с Гринвича. Правда, она была в Лондоне, а они — аж в самом Кентербери, у черта на рогах. Лифт не работал. Милтон сплюнул — конечно, так и должно было случиться. Уж если что-то одно пошло по женскому детородному органу, то и все остальное, по всем законам физики, должно пойти туда же. Поднимаясь по ступенькам, Милтон покосился на своего напарника и задумался. Вот к примеру он сам, уважаемый своими коллегами и начальством офицер. Пришел ведь в полицию дурак дураком, еще хуже этого самого Эванса. Думал тогда: в полиции будет служить, да не где-нибудь, а в столице! Мирных граждан от всякой падали защищать, а они ему за это — почет и уважение. Правда, понабравшись опыта, он стал замечать, что эти самые мирные граждане на тебя волком смотрят, так прямо в глазищах их и читаешь: козел ты, негодяй, бобби продажный… Спасибо Беккету, тот Милтона приметил, просветил и наставил на путь истинный. Лейтенантом он тогда был, да видать, таким ушлым он уродился — быстро службу свою понял. Вот только законтачился тот в последнее время с каким-то тузом немаленьким. Оно, с одной стороны, вроде бы и ничего: бабки тот платит исправно, причем бабки немалые. Но вот дела были уж какие-то слишком рискованные. И чем дальше — тем хуже. Раньше как-то проще было, спокойнее что-ли. Старуха, которую вместе с пацаном было велено доставить на одну интересную лондонскую дачу, жила на шестом этаже. Это уже было не по правилам мироздания: почему не на девятом? Если уж выдалось такое сучье дежурство, то могла бы и вовсе на крыше жить, как какой-нибудь Карлсон. Вполне могла бы, да вот случилось так, что на шестом… Милтон позвонил в квартиру, немного подождал и позвонил еще пару раз. Никакой реакции. Тогда Милтон надавил на звонок и не отпускал. Даже на лестничной клетке было слышно, как надрывается в квартире трель. Спустя минуту наконец-то щелкнул замок: у старухи не выдержали нервы. — Кто там? — послышалось из-за двери. — Вам письмо! — брякнул Милтон. — Так бросили бы в почтовый ящик, чего трезвоните? — Откройте, — уже более настойчиво сказал Милтон. — Полиция! — Не открою, — заявила старуха. — Приходите с утра. И перестаньте звонить, вы внука моего разбудили. — Получено донесение, что в вашей квартире скрывается разыскиваемый преступник. Немедленно откройте, иначе мы будем вынуждены ломать дверь. — Идите проспитесь! Если вы сейчас же не уйдете, то я сама позвоню в полицию! — Вы что, с ума сошли?! — озверел Милтон. — Мы и есть полиция! — Вот и отлично, — отрезала старуха. — встретитесь со своими. Не скучно будет на площадке стоять. Так мне звонить? — Убью блядину, — прошипел сквозь зубы Милтон. — У меня прекрасный слух, молодой человек! Вы понапрасну теряете время. Убирайтесь вон, пока я в самом деле не вызвала полицию! — Хорошо, будь по вашему. Мы уходим. — нарочисто миролюбиво сказал Милтон и, осененный идеей, спросил. — У вас какой номер квартиры? — Пятидесятый, и вам это хорошо известно. — Вот же дьявол! — воскликнул Милтон. — Прошу прощения, ошибочка вышла! Темновато тут у вас. Нам Сорок шестая нужна! Извиняюсь, спите спокойно! На это старуха ничего не ответила. — Ну, тварь, я тебе это припомню, — пробормотал Милтон, отойдя от двери. — Я тебе устрою ночь длинных ножей! — Может, действительно дверь выломаем? — предложил Эванс. — Тише ты, голова! Весь подъезд на ноги поднимем. Не она, так кто-нибудь другой в полицию позвонит. — Так мы же сами — полицейские. — Долбаеб ты, бля, а не полицейский. Ты хоть представляешь, чем мы с тобой сейчас занимаемся? — И чем же? Ты бы сказал сначала, а потом уже обзывался. — Пацана мы должны взять. Похитить, врубаешься? И бабку эту тоже. Полиция… и не делай мне такие обиженные глаза, блять. Взялся за дело — не ной. — Так я разве… ладно, что нам делать? — Муравью хуй приделать. Пошли к машине. Подождем чуток, чтобы успокоилась, и снова попробуем, по-тихому. Спускаясь по ступенькам, Милтон стал насвистывать, как делал всегда, когда приходилось что-то обдумывать. Сейчас он припоминал конфигурацию замочной скважины на двери старухи. Замки там, судя по всему, стояли стандартные. Это было хорошо, потому что существенно упрощали дело. Не зря же он всегда возил с собой целую коллекцию разнокалиберных отмычек во время дежурства? А на крайний случай в багажнике лежала монтировка. За время службы Милтону довелось вскрыть множество запертых квартир и ни разу не пришлось вышибать дверь плечом или ногой, тем более что это только в голливудских боевиках так срабатывало. Эванс же, слыша посвитывание товарища, успокоился. Раз Милтон свистит, значит все хорошо. Стивен — очень умный, он непременно что-нибудь придумает! Так они дошли до первого этажа. Однако совершенно внезапно на встречу обоим полицейским вдруг вышел какой-то немолодой мужик в спортивной одежде. Он преградил Милтону дорогу и сочувственно спросил: — Что, чуваки, не солоно хлебавши? — Ты еще кто такой? — спросил Милтон, нависая над мужиком своими девяносто тремя килограммами веса. — Руки за голову, лицом к стене! Нисколько не испугавшись, мужик запустил руку во внутренний карман ветровки и вынул оттуда какую-то зеленую книжечку в раскрытом виде. — Подполковник Миллер, Скотланд-Ярд. — Э-э-э… — неоднозначно протянул Эванс, почти физически уменьшаясь в размерах. Тем временем в подъезд зашел еще один мужик — помоложе первого, с плешью на голове и точеными усами, и тоже представился: — Полковник О’Даннат, Специальная Авиадесантная Служба. Пока Эванс едва сдерживался, чтобы не рухнуть в обморок, Милтон с тоской вспомнил про оставленные в машине MP5. Видимо, решил он, инструкции и наставления все-таки пишут умные люди. Не стоило подниматься наверх без автоматов, да и зачем они были нужны? Не со старухой же воевать… Оба полковника на первый взгляд были совершенно безоружны, и Милтон решил идти напролом. Но едва он потянул руку к кобуре, как позади раздался спокойный, даже язвительный голос: — Но но! Даже не думай. Как по команде, Милтон и Эванс обернулись. С площадки второго этажа к ним неторопливо спускался еще один мужик. От полковников он отличался разве что берцами явно армейского образца. — Эдвард Картер, — представился он. — Пенсионер. При одном лишь взгляде на этого пенсионера охота драться полностью отпала. Было совершенно непонятно, откуда он взялся — когда они проходили через площадку второго этажа, там никого не было. И что-то подсказывало Милтону, что это был тот самый тип, давеча размазавший у себя дома по стенам Беккета с целым нарядом. Те до сих пор не поймут, как так вышло, что один-единственный мужик размотал толпу здоровых лбов, а Берни Хиггенс так и вовсе загремел в травматологию с переломом обеих ног… — Все, бойцы, — сказал «пенсионер», — вы свое отвоевали. Сдаем оружие в порядке очереди. Милтон оглянулся на полковников, и у тех, словно по мановению волшебной палочки, уже было по пистолету — у Миллера родимый «Глок», а у сасовца что-то большое и серебристое, явно заграничного происхождения. Протяжно выдохнув, Милтон расстегнул кобуру. Полковники синхронно подняли свои пушки. Картер разоружил незадачливых полицейских, также отобрав у них и рации, и погнал их на выход, словно двух отбившихся от стада овец. Когда Милтон по приказу своего конвоира открыл машину, еще теплившаяся в нем надежда моментально погалса: ушлые полковники первыми нырнули в салон, и теперь у каждого из них было по автомату. — Ну что, защитник общества? — сказал пенсионер. — Звони хозяину, отчитывайся. Делать было нечего, и Милтон набрал номер, поставив звонок на громкую связь. Для пущего убеждения на них теперь смотрели дула собственных автоматов. Милтон понимал, что их с Эвансом песня была спета, и теперь от них уже ничего не зависит. — Ну наконец-то, — без предисловий сказал Беккет. — Как идет ход работы? MP5 по-дружески кивнул Милтону, подмигнув своим черным глазом, и тот со всей бодростью, на какую был способен, отрапортовал: — Все путем, Мартин. Только что спустились. Посылку упаковали и даже завернули в подарочную обертку. Сейчас поедем обратно. — Что-то у вас в машине тихо, — сказал подозрительный Беккет. — Да пришлось им пасти заткнуть тряпками, — сказал Милтон, разглядывая свои дальнейшие перспективы в нацеленном на его голову дуле автоматного ствола. — Уж очень бабка боевой оказалась. — Помнишь, куда везти? — Помню. — Ну и молодчина! Отвезете — и свободны. Можете потом с чистой совестью ехать на Гринвич, ебать во все щели свою Камиллу. Милтон сбросил звонок. — Вот ведь гнида этот Беккет! — прорычал подполковник Миллер. — Живьем закопаю гада! — В общем, то что это Беккет вас сюда послал — очевидно, как божий день, — сказал Картер. — Теперь скажите, где он держит Уорд? — Кого? — не понял Милтон. — Уорд. Кэрол Уорд. Не прикидывайся шлангом, нам некогда с вами возиться. — Да не знаю я никакой Кэрол Уорд! — Может, и не знаешь. А куда вы пленников должны были доставить? — Да каких, на хрен, пленников? Чего вы пристали? Мы на службе, до вас еще не дошло? Вас за такое самоуправство в тюрьму посадят! Нападение на сотрудников полиции при исполнении! Милтон вдруг резко замолчал, потому что Картер схватил его за кончик носа, крепко сжал и стал прокручивать по часовой стрелке. — Вот эти два джентльмена тебя сейчас расстреляют при исполнении, обезьяна в погонах, — пообещал Картер. — Только сначала я тебе нос свинчу. А, может, и не только нос. Я-то не при исполнении, могу и поразвлечься. Понял? — Да! — гнусаво выдавил Милтон, и его нос тут же оказался на свободе. — Пой, — приказал Картер. Милтон осторожно пощупал распухший нос и несколько раз втянул воздух, словно проверяя, как тот работает. — Есть одна дача, — он стал рассказывать. — Адрес скажу, все скажу. Только вам там делать нечего. Это не дача, а самая настоящая цитадель. Сигнализация, забор бетонный в метра три… Охрана — не меньше взвода парашютистов красноберетных... как их там зовут, "багровые черти"? Так прямо в форме и стоят, с винтовками. Только они внутри все. Снаружи забор и ворота стальные… — Кому принадлежит дача? — Хер его знает, — сказал Милтон, продолжая хлюпать носом. — Бугор там живет большой. Кто именно — мне не докладывали. — Сандерс, не иначе. — полушепотом сказал О’Даннат, пока Миллер под диктовку Милтона записывал адрес. — Ладно, — сказал Картер, пряча бумажку с адресом в карман. — А теперь, служивые, слушай мой приказ: штаны долой! — Че? — не понял Милтон. — Зачем это? — Раздевайтесь, дружки! — ласково сказал Картер. — Я могу раздеть тебя сам, но неровен час — не сдержусь и бока намну. Так что вперед. Покажи дядям, какой ты умница и как хорошо умеешь танцевать стриптиз. Через пару минут багряный «Порш» выехал со двора, оставив позади тяжело осевший на спущенных шинах полицейский автомобиль. Капот был понят, и любой желающий мог без труда убедиться в том, что система зажигания была безнадежно сломана. Тот же желающий, загляни он в салон, не смог бы не заметить двух абсолютно голых мужчин, пристегнутых наручниками к рулю автомобиля. Из одежды на них были только полицейские фуражки. Желающих поглазеть на это диво пока не было ввиду ночного времени, но старший офицер Милтон, глядя на рулевой дисплей, ни капли не сомневался, что уже совсем скоро желающие появятся, причем в огромном количестве. *** — Я все никак не вкурю, на кой хрен ты их раздел? — недовольно пробурчал О’Даннат, ерзая на заднем сиденье: мешал упиравшийся стволом в ребра MP5. — Ребячество какое-то. Да и потом, как по мне, не стоит так унижать человеческое достоинство. — Во-первых, — неожиданно резко ответил Картер, не отрывая взгляда от дороги, — срал я на их человеческое достоинство. К слову, я очень сомневаюсь, что эти дауны его имеют или хотя бы знают, что это такое. А во-вторых, противника надобно всячески дразнить и выводить из душевного равновесия. Если его как следует взбесить, то есть шанс, что он потеряет голову и наделает ошибок. — Извините, что прерываю этот театр души, — встрял Миллер. — Но куда мы едем? Нам же, вроде как, совсем в другую сторону. — В другую сторону нам не надо, — отрезал Картер. — В другой стороне находится дача Сандерса, а нам троим там делать нечего. По-доброму нам туда не попасть, а устраивать штурм, убедившись что Уорд именно на этой даче, будет очень неразумно. Поедем-ка мы к Беккету, пока он домой не ушел. Я правильно еду, подполковник? — Пока правильно. Только дайте мне лично разобраться с этой гиеной. Я сам с ним потолкую. — Без проблем. Джеймс, — обратился Картер к О’Даннату, на сей раз даже удосужившись повернуть голову в его сторону. Тому очень не понравился его заговорщицкий взгляд. — Ты не в курсе, кто сегодня дежурит в казарме? — В какой казарме? — не понял полковник. — В казарме моего эскадрона, где же еще? У О’Данната округлились глаза, и он стал жадно хватать ртом воздух, не в силах что-либо ответить. Лишь спустя секунд десять он понял, что задумал Картер, и отрешенно заорал: — Ты рехнулся, Эдвард! Ты поехавший! Окончательно спятивший псих! Господи, что ты задумал?! — Не валяй дурака, Джеймс, ты же прекрасно знаешь, что я задумал, это видно по твоей реакции. Между прочим, это говорит еще и о том, что и ты задумал то же самое, только стесняешься в этом признаться. — Но это… — заныл опешивший О’Даннат. — Это просто неслыханно! За это нам всем в лучшем случае грозит трибунал! — Да неужели? — Картер рассмеялся. — А кто поднял по тревоге целый эскадрон, чтобы найти свою самую первую, горячо любимую машину? — Бля-я-ять… Это ведь было еще лет эдак пять назад! — смутился О’Даннат. — А-а-а, помнишь же! — весело сказал Картер, повернувшись к Миллеру. — Ведь как вышло, прикупил это однажды еще тогда майор О’Даннат новенький «Мерседес»… — Я тебя убью, сволочь! — пригрозил О’Даннат. — Ладно, ладно, — отмахнулся Миллер. — В общих чертах я и так уже все понял. — Ну а как же детали! — взмолился Картер. — Ах, ведь самое интересное и смешное кроется в деталях! — Подонок, — прошипел сквозь зубы О’Даннат. — Позвонить, что ли, Бишопу? — Позвони. Пускай послушает по телефону. Пусть знает, с каким орлом ему придется иметь дело! О’Даннат пробуравил Картера злым взглядом и обиженно отвернулся. — Ну брось ты, Джеймс. — миролюбиво сказал Картер. — Ну что ты, как маленький? Ну все, будь по твоему, я молчу. Ты бы хоть подполковника постеснялся. Слышишь? — Слышу, — спустя какое-то время откликнулся О’Даннат. — Я задумался просто. Давно я в деле не был. Прямо молодость вспоминается. Помнишь? — Помню. Ты мне уже тогда надоел своей уставщиной. — Ну, это еще хороший вопрос — кто кому надоел. Полковнику Фалькону, упокой Господь его душу, мы с тобой тогда надоели оба. — Да он этого и не скрывал, — вновь рассмеялся Картер. — Как это он нас тогда с тобой называл, Джеймс? — «Рыцари ржавого кинжала», «алкоголики в законе», «десантники хуевы»… всего и не упомнишь уже. — Слушай, может тебе вздремнуть стоило бы? — С чего это вдруг такая забота? — А ты всегда, — улыбнулся Картер, — когда молодость вспоминаешь — сонным становишься. Может, все-таки приляжешь? Не в силах больше сдерживаться, Миллер громко заржал. Вместе с ним засмеялся и Картер. О’Даннат сначала надулся, затем подумал, и тоже засмеялся. *** Следуя указаниям Миллера, Картер отыскал полицейское управление, в котором предположительно окопался Беккет, и остановил машину на стоянке для служебного транспорта. — А птичка-то, похоже, упорхнула, — сказал Картер, окидывая взглядом погруженный во тьму фасад здания, на котором светилось лишь одно окно — там, по всей видимости, нес службу дежурный. — Вряд ли, — покачал головой Миллер. — У него сейчас пора горячая, время нереста. И потом, у него кабинет окнами во двор. — Все-то ты знаешь, — похвалил коллегу О’Даннат. — А я к этому шакалу давно присматриваюсь. Ну что, пошли? Или так и будем сидеть и яйца чесать? — Пошли, — согласился Картер. — Уже совсем скоро рассвет наступит, а у нас еще работы — конь не валялся. — А мне, между прочим, завтра на службу в полк возвращаться. — недовольно напомнил О’Даннат. — А что тебе не нравится? Ты действуешь в рамках служебного расследования, разве нет? — В общем-то… да. Только спать хочется очень. — Ты с этим потерпи. Вот приедем к Сандерсу, и сон как рукой снимет, — пообещал Картер. Троица поднялась по широким ступеням крыльца, и Миллер уверенно нажал на кнопку звонка. Звонить пришлось долго, но старания не пропали даром — за стеклянной дверью управления возник заспанный дежурный. Он подошел к двери вплотную и вопросительно уставился на ночных гостей. — Ну, полковники, — сказал Картер. — Представляйтесь. О’Даннат и Миллер достали свои удостоверения и прижали их к стеклу. Дежурный, прочитав их, как-то тоскливо осунулся и засуетился, отпирая замок. — И все-таки есть привилегии в бытии полковником, — мечтательно произнес Картер. — Капитан Беккет все еще здесь? — начальствующим тоном спросил Миллер. — Да вроде бы еще не уходил, — ответил дежурный. — Сейчас я позвоню ему по внутреннему… — Ишь ты, позвонит он! — сказал Миллер, пригрозив дежурному пальцем. — Даже не вздумай. Мы хотим лично побеседовать с капитаном. — А в чем, собственно, дело? — В том, сержант, — доверительно произнес Миллер. — Что Беккет ваш — шкура. И если ты с ним заодно, то лучше беги, пока мы с ним толковать будем. Потому что когда мы спустимся, будет уже поздно. — С чего это мне бежать? — испугался дежурный. — Вы это серьезно, господин подполковник? — Серьезней некуда. — Так может, вам помощь нужна? — Просто и впредь неси службу честно и забудь, что мы здесь были. — Так точно! — со всем присущим рвением отчеканил дежурный, и тут же поспешил скрыться в своей каморке. Поднявшись на третий этаж по лестнице, троица двинулась по длинному, тускло освещенному коридору. — Вот это я понимаю, три мушкетера наносят визит кардиналу, — хихикнул Картер. — А что, — оживился О’Даннат. — Очень похоже. Только вот Беккет на кардинала не очень тянет. — Лет эдак на пятнадцать строгача он тянет, — встрял Миллер. — А то и на все двадцать. — Полицейские подполковники начисто лишены чувства романтики. — печально констатировал Картер. Миллер оставил эту издевку без внимания, поскольку они уже пришли к капитанскому кабинету. Подполковник, не церемонясь, резко распахнул дверь и вошел вовнутрь. Картер и О’Даннат скромно держались позади. Копавшийся в сейфе Беккет вздрогнул и обернулся на шум. Увидев вошедших, он выругался, захлопнул сейф и выпрямился, глядя через плечи полковников на едва ли не во все тридцать два зуба улыбающегося Картера. — Будь здоров, Мартин, — дружелюбно поприветствовал Миллер. — Горишь на работе? — Честь имею, господин подполковник! Что это вы так поздно? И в такой странной компании… — Не строй целку, не поможет. И не лезь в стол — выстрелить все равно не успеешь. Беккет убрал руку из ящика стола и криво ухмыльнулся. — Что-то я вас не понимаю, господин подполковник. — Сейчас поймешь, шкура. Я тебе все очень доходчиво объясню. Только сначал ты мне скажешь, где потерпевшая Уорд. — Какая Уорд? Ах, та самая… Дома, наверное, где ей еще быть? — Брось, Беккет. Чтобы тебе было легче вспомнить, могу тебе сказать, что у нас имеется доказательство непричастности Картера к тем серийным убийствам. Кэррингтон, видишь ли, вел дневник, в который записывал имена и адреса намеченных жертв. Имя Картера там тоже упомянуто, тем более что почерк-то ведь тоже кэррингтоновский. Да и без того достаточно доказательств, что Картер тут не при чем. Так что все твои старания выбить из Уорд нужные тебе показания — мартышкин труд. Беккет на минуту задумался, но затем язвительно усмехнулся. — Чушь собачья. Даже если этот мифический дневник существует, из этого вовсе не следует, что Кэррингтон действовал в одиночку. И то, что имя Картера внесено в список — говорит лишь о давно назревавшем конфликте. Кэррингтон ведь и пытался его убить, это сказала Уорд. Так что Кэррингтона Картер пристрелил, возможно, в целях самозащиты… и должен сказать, правильно сделал, таких и нужно убивать. Но это не освобождает его от ответственности за ранее совершенные преступления. Та же Уорд дала показания, из которых прямо следует, что они оба были подельниками. Вместе с обнаруженными на квартире Картера уликами это доказывает его виновность. И я все никак не пойму, господин подполковник, как вы могли связаться с этим отребьем? Неужели вы ему поверили? Завтра Уорд подпишет свои показания, и вам все станет понятно. — Блестящая речь. Браво. — Миллер похлопал в ладоши. — Тебе бы прокурором работать, в судах выступать, а ты тут жопу греешь. Не подпишет Уорд показания, даже не надейся. А вот те два дурачка, которых ты послал в Кентербери, уже утром будут наперебой толкать целые горы весьма интересной информации. Тот, что постарше, может быть, и поломается для порядка, а вот молодой сразу же запоет. Беккет внезапно побледнел. Он затравленно забегал глазами по сторонам, все время натыкаясь на лыбящуюся физиономию Картера. Эта улыбка не сулила ничего хорошего. — Думай, Беккет, думай, — сказал Миллер. — Адрес дачи Сандерса нам твой Милтон уже дал. Не скажешь, где Уорд — сами найдем. Спасай положение, капитан. — Эх… уговорили. — просипел мигом присмиревший Беккет. — Пошло оно все на хер! Можете оформлять явку с повинной. — Некогда нам сейчас с тобой кубики собирать, — отмахнулся Миллер. — Сдадим тебя дежурному, посидишь до утра в обезьяннике и изложишь все в письменном виде. Повторяю вопрос еще раз: где держат Уорд? — На даче у Сандерса. Только ловить вам там нечего. — Это мы уже слышали. Хозяин там? — Нет. К утру будет. — Ладно, пошли, — скомандовал Миллер. Но тут внезапно вмешался Картер. — Не надо сажать капитана в камеру. Это всегда успеется. Он с нами поедет. — Куда это я поеду? — вскинулся Беккет. — К хозяину, куда же еще? Я думаю, он будет счастлив узнать, что ты самолично изловил Картера. — Не поеду. — по-детски уперся Беккет. — Лучше сразу пристрелите, но я туда — ни ногой! — Поедешь как миленький, — не отступал Картер. — Вопрос только в том, впустят нас в ворота или нам придется брать их штурмом. Если будем штурмовать, я понесу тебя вместо баллистического щита. Что думаешь о такой перспективе? Майором тебе уже все равно не стать, зато погибнешь по-геройски. Погиб при задержании особо опасного маньяка-преступника — гордо звучит, а? — Что ты опять задумал? — спросил О’Даннат, недоверчиво буравя взглядом Картера. — Всю жизнь одно и то же: «Что ты задумал, Картер, что ты задумал?». Я задумал спасти Уорд — нечего ей там сидеть. То, что им не удалось взять ее сына, лично для нее ничего не меняет. Все будет совершенно наоборот — как только Сандерс вернется, за нее возьмутся по-настоящему. — Она хоть красивая? — почему-то поинтересовался О’Даннат. — Весьма, должен я сказать! Не веришь мне — спроси у капитана, он не даст соврать. — Я мог бы и не спрашивать, но ты почему-то даже случайно с некрасивыми женщинами не знакомишься. — Это потому что все женщины априори красивы без исключения. — назидательно произнес Картер, для пущего драматизма подняв вверх палец. — Просто в моем присутствии их скрытая красота проявляется, расцветает и становится заметной… — Это все из-за контраста. — Может и так. Давай-ка ты лучше, полковник, позвонишь в казарму. О’Даннат устало выдохнул, достал мобильник и набрал номер. — Доброй ночи, полковник О’Даннат беспокоит. Тернер, это ты? И тебе того же. Слушай, Джейк, дело есть. Подними-ка по тревоге третий взвод… Надо, Джейк. А моего приказала тебе мало? Что значит «не могу»? Лейтенант, да как вы смеете?! — Подожди Джеймс, — мягко сказал Картер, отбирая у О’Данната трубку, — дай-ка я попробую. Полковник смиренно отдал телефон, пробурчав при этом «совсем от рук отбились, лентяи». — Здарова, Тернер! Это Картер. — Честь имею, капитан! — Джейк, у нас тут с полковником возникло одна проблема, своего рода недопонимание. Надо бы помочь. — Если надо — сделаем, капитан. Разрешите спросить, какого рода проблема? — Да ерунда, в общем-то. Хотим к товарищу в гости зайти, а он не пускает. Ты пришли кого-нибудь, если не трудно. — Роты хватит? — Джейк, я же не собираюсь захватывать власть в стране! Дюжины добровольцев вполне достаточно. — Куда прислать? Картер продиктовал адрес дачи Сандерса. — Только, Джейк, пускай они в гражданское приоденутся. Ни к чему нашу контору в это дело приплетать. Пулеметы, гранаты — это все пусть полежит до лучших времен. Пусть у каждого будет по пистолету и по паре магазинов. И да, пускай прямо к дому подъезжают, а подождут где-нибудь в сторонке. Я уже на месте дам вводную. — Так точно, капитан. Когда нужны люди? — Прямо сейчас. Большое спасибо, Джейк. — Не за что, капитан. Раз Служба зовет — грех не повиноваться. После этого Картер сбросил звонок. — Порядок, — сказал он. — Надо успеть до возращения Сандерса. К разговору с ним я еще не готов. Кстати, Беккет, раз уж мы теперь друзья и у нас взаимная любовь, может быть, ты просветишь нас насчет Уинтера? — Какого еще, нахрен, Уинтера? — не понял Беккет. — Того, который ехал к генерал-майору Адамсу, да так и не доехал. — Про него ничего не знаю, не моего уровня терки. Слышал только, что охотились за каким-то курьером. Машину искали недалеко от генеральского дома. — Нашли? — Нашли, — Беккет кивнул. — В болоте она утонула. Доставать не стали. Сказали, мол, там ей сподручнее находиться. Картер многозначительно посмотрел на обоих полковников. Миллер не удержался от ехидного хмыканья, а О’Даннат лишь пожал плечами: он и не такое видел и заодно привык к тому, что Картер редко ошибался. Конвоируя понурого Беккета, вся процессия покинула сначала кабинет, а затем и само полицейское управление. Сев в багряный «Порш», они направились прямиком к даче Сандерса. Впереди было еще много работы.