Твой лик среди невзгод

Кровных коней запрягайте в дровни!

Графские вина пейте из луж!

Единодержцы штыков и душ!

Распродавайте — на вес — часовни,

Монастыри — с молотка — на слом,

Рвитесь на лошади в Божий дом!

Перепивайтесь кровавым пойлом!

Стойла — в соборы! Соборы — в стойла!

В чёртову дюжину — календарь!

Нас под рогожу за слово: царь!

Единодержцы грошей и часа!

На куполах вымещайте злость!

Распродавая нас всех на мясо,

Раб худородный увидит — Расу:

Чёрная кость — белую кость.

Серый Петроград не радовал обитателей яркими красками лета. Не смотря на конец августа, листья желтели и падали, будто бы уже разгар осени. Даже желтевшие листья не придавали красочности месту, оно было само по себе ужасно серым и тусклым. В один из августовских дней по парку не спешно проходился Есенин со своей новой пассией. И месяца не прошло как Сергей был уже женат на Зинаиде Райх, его гулящая натура требовала хлеба и зрелищ, нескончаемой страсти и…алкоголизм в дальнейшем. Новая обожательница была миниатюрной танцовщицей, напоминавшую ту самую, которая встречается в музыкальных шкатулках Царской России и только у богатых особ. Такая прыгунья радовала Есенина уже третий день, она так прыгает, и не только на сцене. Они ходили, шутили, смеялись, как приличный из приличных джентльменов, молодой человек покупал путане безделушки, духи и всё прочее и это только за три дня. Серый август так же не радовал Пастернака, который прибывал в гостях своих знакомых в Петрограде, сидел у окна, вертя в руках перьевую ручку, которую подарили ему на день рождения. Он притупил взгляд на фонарный столб. По неволе ему вспомнился Блок с его «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека». По иронии рядом с фонарем действительно стоял павильон аптеки, который недавно открылся. На витрине красовалась яркая, зелёная брошюра на которой было выведено «Цирюльникъ», что казалось весьма интересным для аптеки. В Большом театре собирался народ. Сегодня в репертуаре был «Гамлет». Вся интеллигенция и те, кто был подобию ему, гулким шумом беседовали в фойе. Конечно же, темой для обсуждения всё так же был непорядок в стране, вандализм от последователей марксизма и судьба императорской семьи. Сергей сидел на бельэтаже во второй ложе. Он закинул ногу на ногу и с интересом ждал, когда начнётся спектакль, где танцует его пассия, пока благоверная жёнушка была в Одессе. Позже к нему присоединился его приятель Мариенгоф, который принёс цветы по заказу его друга. Во время всего действа, приятели перешёптывались не по делу, но меж тем, Сергей не забывал поглядывать на ножки своей благоверной. На те же ножки поглядывали Маяковский с не его Лиличкой, которая так хотела побывать на Гамлете в первых рядах. Как почтенному, ему удалось достать билеты, чтобы лицезреть актерскую игру вблизи. Глаза плутовки блестели от актеров, которых она лицезрела. В голове Владимира всплывала последующая сцена после театра, ох, как же он жаждал этого всем нутром. Каждый раз как первый раз. А потом на кухню… Вечером того же дня Борис прогуливался по парку с его хорошей знакомой. Со стороны они казались парой, но нет, всего лишь иллюзия. Они неспешно шагали по тропинкам, иногда останавливаясь на скамейках, чтобы девушка отдохнула от своих жмущих туфель. Кожаные были новые и неудивительно, что они жали ноги. Разносится и нормально будет. - Это нелепица, Борис Леонидович. Как только после этого его не повязали-то - Уже всё равно, что там. Не понятно, что творится вокруг. Тяжелые времена настали,- он приподнял руку,- Даже сейчас. Мы сидим под черёмухой и это выдают листья. А до этого были ягоды в это время. И тут встает вопрос - Голод. Людям необходимо запасаться едой, пока есть возможность. Зимой никто ничего не вырастит, а так в каморке будут стоять склянки с вареньем из черемухи. Если оно ещё и забродит, то бедолаги будут этим питаться и пьянеть. В худшем случае отравятся и умрут. - И это говорит о том, что нам так же не повезло. Людям больше не нужны мысли, им сейчас не до того - И только мы питаемся чернилами и бумагой - Как прискорбно, - заметил Пастернак После этой фразы мимо молодых людей прошла группа большевиков. Тут и крестьянину было ясно, что эта компания пролетариата дикие животные, шумно что-то обсуждающая. Те бурно беседовали о Петрограде и о том, что же там будет. От любопытства девушка пригрела уши, делая вид, что это её никак не касается и ей вообще все равно. Всё что было выпалено одним из работяг напоминало ей ересь от испорченного боярышника в вишнёвом чеховском саду. Более того, всё зрелище, со стороны лучше бы казалось спорами о литературных жанрах, о том что акмеисты и модернисты бездари, а символисты и вовсе со своими образами застыли. Проходя мимо колон Большого театра, пара увидела неработающий фонтан и то, что возле него происходит дебош. Нет, это не было чем-то удивительным для Петрограда или даже Москвы, это обычное дело среди сброда, который напился до синевы и выясняет отношения там, где не стоило бы. Долго за этим наблюдать не пришлось: народная милиция разнимала гуляк, голдящих во всё горло, повязала и отправила в повозку. Борис отметил для себя, как быстро рушится этот мир и дело даже не в пьющих людях, а на кого похожи они. В Москве несколько дней было не спокойно. Вообще здесь было не спокойно с момента появления временного правительства, да и в целом с начала Первой Мировой Войны. Но это были особенные дни суматохи, где люди, если так можно назвать приверженцев большевиков, зверели и вели себя вульгарно по отношению к интеллигированным снобам. Все эти странные дни Марина сидела у себя дома и работа над новым сборником. Отпуск отпуском, но творчество не жалует к себе ленивых. Желтоватые плотные страницы складывались в папку, Цветаева хотела их пустить на переплет, но отказалась от этой мысли. Потёртая кожаная папка лежала на краю резного стола, рядом с ней красовалась мраморная пепельница, а на одном из бортиков тлела сигарета. Пепел сыпался в саму ёмкость, напоминая движения песочных часов, только сигарета могла измерять не только само время, но и здоровье курильщика. Пока руки перебирали листы, а глаза текст, внимание зацепило следующее письмо, которое было адресовано ей от Сафо. От его вида брови поднялись домиком, ведь Марина была уверена, что избавилась от всего, что связывало её и эту выскочку, чтобы лишний раз не тревожиться ветреной натуре. Перечитав данное сокровенное послание, та сделала затяжку, пустила дым на письмена. Со стороны казалось, что она была Гусеницей, которая пускала дым из чубука кальяна, безразлично смотрела на происходящее и вяло отвечала, делая колкие замечания. Подставив сигарету к уголку листа, тот моментально начал тлеть, пламя расползалось по всему листу рыжей дорожкой, оставляя за собой чёрный след. 26 октября Ахматова явилась в Москву по приглашению Раневской, которая в это время гастролировала в Большом театре. На днях должен была состояться новая постановка, которая по мнению её создателя, должна произвести фурор. Именно от такого описания Анна рассмеялась, глядя как Фаина кривилась, создавая образ главного. Они сидели за столиком одного из заведений центра города. Место было не так богато обставлено, но на вид приятно. Своей простотой он привлекал людей, но некоторые особы, конечно же высказывались на этот счёт. - Я когда в Москву приезжаю, то стараюсь всегда сюда зайти. Желательно с утра - И почему же? – отпив чай поинтересовалась Горенко - Тут своя пекарня. Выпечка свежая. Здешние круассаны ничем не отличаются от французских! - Ну, уж дудки, Инна, - махнула рукой Анна - Да говорю тебе! – привстала подруга Девушка вышла из-за стола и вернулась через минуту с тарелкой этих круассанов. Горенко смотрела на них скептически, хотя осознавала, что в пекарне мог работать просто французский пекарь и ничего такого в этом не было. Попробовав булочку и приятно удивилась, что подруга была права. Более того, Анна только такие пробовала лишь в одном кафе, когда познакомилась с Модильяни. Тёмноволосая решила, что должна принести булочки Марине, которая навряд-ли пробовала их. Поэт стояла у дверей своей подруги примерно в четыре часа дня. Ей открыла служанка, которую тут же отправили домой, когда хозяйка узнала какие гости к ней пожаловали. Бумажный пакет гостья оставила на столовом столе и села рядом с ним на отодвинутый стул. Ей всё казалось странным здесь, будто что-то изменилось, но вот что, Анна не могла понять. Тягость за её плечами не покидало с момента приезда в Москву. - Вы, наверное, устали, Анна Андреевна,- предположила Цветаева на вид своей Музы - Всё как-то странно…необычно. У меня такое ощущение, что я что-то забыла дома, но не могу понять что. - А это имеет какой-то вес сейчас? - Честно, я не знаю. В вечерней Москве люди носились, сносили милицейских на вокзалах. Толпа неслась в город, будто бы являлось последним спасением. Белых уже повязывали революционеры, как дикие гиены, окружали толпой, били палками. На окраинах было спокойно, но весь центр стоял в облаке недоумения о происходящем. В дверь послышался тяжёлый стук. Марина открыла. На пороге стоял растерянный Борис, который вернулся только что с Петрограда. Он бешенными глазами смотрел на свою подругу, которая удивленно на него глядела. - Что произошло? Почему без предупреждения? Обычно, ты предупреждаешь о своём визите,- отчитала Марина парня - Марина Ивановна, нет времени меня отчитывать. Я только что вернулся со столицы. - И что же там в столице?- спросила Цветаева глядя на друга вопросительно - Бунт подняли. Власть окончательно свергли. Говорят, что всему виной большевики. - И вы полагаете, что они и до Москвы дойдут со своим инакомыслием? - Оно и без того здесь было. Боюсь, что обернется это всё бедой и лучше уходить сейчас, пока есть возможность. - Так может их подавят? Не впервой такому поведению видать земле - Монархию хотят окончательно свергнуть, Марина! Мы же не французы! В этот момент раздалось громкое ржание лошадей и глухой звук. В далеки слышались выстрелы и шум народа, что-то бьющееся и разрушающееся. Большевики как звери проходились по живому, как пламя по лесу. Толпа красногвардейцев проходилась по улицам города с поднятым знамя и с возгласами, воодушевляя других пойти за ними как за светлым будущим. От подобного зрелища перехватывало дух у присутствующих в доме. Суматошно, поэтесса стала бегать от окна к окну и закрывать вид на происходящее шторой, где-то даже закрывая окна. - М-марина, успокойся. Они не доберутся до нас! – начала успокаивать Ахматова - Мне очень хочется в это верить. Через неделю революционеры добрались и до Москвы. Для москвичей это была потеря. Несмотря на то, что большевики прекращали Первую Мировую Войну при своей власти, в городах начиналась Гражданская война. Москвичи упорно отбивались от непрошенных гостей. Было много раненых. Были потери. Кто-то продолжал оставаться до последнего, кто-то покидал город. Вагоны поездов были переполнены беглецами, багажом, зверинцем и надеждой. На протяжении этих дней троица сидела в доме и лишний раз не высовывалась. Служанка, которая должна была посещать поэтессу каждый день была отпущена, лишь бы чужие люди не посещали лишний раз дом. Лучшим решением было покинуть страну, нежели ехать в Сибирь. Не разумно быть там где ты не был, особенно в тяжёлое время. По темну вернулся Борис, который украдкой оглядывался, будто боялся, что могут заметить. - Я достал три билета на поезд. У нас есть час, чтобы добраться до вокзала. Ближайшая остановка в Праге. Берите всё по минимуму. Я не думаю, что это надолго. С разочарованием в глазах, дамы начали собирать саквояж. Решили, что он будет один на двоих, ведь Акума как- то и не раздумывала, что поедет и застрянет здесь надолго. Спокойствие покойника невозможно было держать, внутри поглощал животных страх, что ты можешь в любой момент умереть, попав под горячую руку красногвардейцев. Либо ты с ними соглашаешься, либо умираешь со всеми. Кто-то спокойно реагирует на то, чтобы куда-то переехать, путешествовать по миру. И эти троя тоже любили путешествовать. Но только у них всегда был дом по возвращению. А теперь и его может и не быть. А ведь даже кто-то и не путешествует, бояться покинуть родное гнездо, бояться, что никогда не вернётся. И здесь тоже самое. Берешь и будто предаешь свой родной дом, где у тебя есть друзья, родственники, твоё любимое место и любимый тобою человек. От такой мысли невольно и плакать начнёшь, когда душащая тебя бездействие в данной ситуации поглощает, потому что ты бессилен что-либо делать. Нет, можно и остаться. Наблюдать за всем происходящим, смотреть на ту трагедию, которая происходит на улице и в твоей душе. Когда весь внутренний мир, внутренняя душевная равновесия просто разрушается, даже не смея перевалить на какую-то из чаш, потому что и смысла в этом, когда нет такой меры в которую бы она смогла поместиться. По вечерним улицам троица добралась на вокзал у которого толпились люди. Милиционеры не успевали сортировать людей из-за огромного напора. Всего несколько минут понадобилось, чтобы оказаться на пироне поэтам. Все волнительно сажались в поезд. Было озвучено предупреждении о скором отбытии. - Надеюсь, что мы скоро вернёмся обратно, - тоскливо промолвила Цветаева,- Будь бы моя воля, не уехала бы - Я понимаю, что ты чувствуешь, Марина, но это необходимо нам. Кто знает этих полоумных Очередное ржание лошадей послышалось на пироне. Люди разошлись в стороны от вида большевиков, которые повязывали людей и совершенно не всех подряд. Один из служащих подошёл к поэту. - Вы Борис Леонидович Пастернак? – спросил усатый мужчина - Да, я. А что произошло? Что-то не так?- в недоумении спросил парень - Пройдёмте. Есть разговор. - Но мне совершенно некогда! Поезд уже отходит, куда я с вами? - Пройдёмте, сударь! С двух сторон подошли подручные и повели поэта. Тот лишь успел крикнуть: - Я быстро, Марин! Я сейчас вернусь И они скрылись в людской волне. Старшая подхватила младшую. Они быстро пошли к своему вагону. Люди толпились, мешкались, ругались. Акума посмотрела в сторону куда увели Пастернака. Ей не хотелось, чтобы Борис остался здесь. Лучше она останется, чем он. Парень явно позаботился бы лучше, чем она, которая даже толком чай не может, а тут в другое место, без знакомых лиц и денег. Марина зашла в вагон, нашла купе и сразу же скинула саквояж в угол. Она обернулась и увидела, что нет Анны. Тем временем поэт стояла и ждала Бориса, который уже несся со всех ног от погони за ним. Хотели его повязать с остальной интеллигенцией. Не смогли. Девушка махнула рукой, поэт запрыгнул в отходящий поезд. В проеме возилась коротковолосая, которая не понимала, почему нет Ахматовой, которая с ней была каких-то две минуты назад. Железный конь набирал скорость. Крестьяне в бегу запрыгивали в открытые проемы, чтобы быстрее уехать, поэт тоже бежала. - Протяни руку, она должна с нами быть, Боря!- вопила Марина позади парня - Анна Андреевна, хватайтесь! Ещё немного! – кричал парень бегущей Ахматовой Девушка добежала до парня и взяла его за руку. Было хотел к себе потянуть, но рука резко выскользнула и его рук, будто оттолкнула от себя. Она больше не пыталась. Не могла. На всё что хватило, только на фразу: - Не оставляй ее, Борис Леонидович! И она перестала бежать. В серых глазах отражался уходящий поезд, её надежда. В один момент будто треснуло стекло. Звон в ушах пронзил голову. На какое-то мгновение ничего не было слышно, только видно, как её подруга сопротивляется парню и истошно кричит, заливаясь горькими слезами. Анна и сама плакала, но только в душе. На бесчувственных глазах появились отблески слёз, которые аккуратной дорожкой потекли по её щекам. Только сейчас она почувствовала, что что-то надломилось у неё в душе, будто что-то значимое для неё самой.