Все ее жены

После того, как было объявлено о большой свадьбе по всем традициям как «в старые добрые времена», в Мире стали официально публиковать новости о подготовке к торжеству. Невесты с показным волнением готовились «подняться на небеса», их называли счастливейшими девушками поколения, их обсуждали, а все как-то причастные к ним гордились какой-то долей знакомства. А что касается Ахассун, то она не вынесла позора разбитых надежд и сошла с ума, отказавшись принимать мир, в котором ее отвергли, в котором ее прямая лестница к успеху закончилась тупиком, мир, где ее ожидает унижение простой жизни и вечная зависть к кузине Юми. Проблему усугубляло то, что Ахассун с сестрой и кузинами вечно высмеивали беззлобную и доверчивую Юмаран. Даже призрачная возможность выпросить для Ахассун место в качестве наложницы самого низкого ранга не была спасением для ее рассудка. Ведь тогда зависть будет жечь ее намного сильнее. Она опозорила род Исина своим безумием, ведь было известно, что неустойчивая нервная система только у стада и представляет собой то же уродство, только не всегда и не сразу заметное. В один день к ней пришли и «подарили милосердие». Нельзя сказать, чтобы это было насилие, она ведь сама не понимала, что с ней делают, да и если бы понимала, то могла бы сама желать оборвать страдания. За секунду потерпеть навечно крах всей своей жизни — кто бы оправился? Юмаран ничего не знала про это, ей не стоило волноваться. Вообще, об Ахассун забыли, как будто ее никогда и не было. Ее даже не похоронили в саду официально, просто зарыли ночью в том месте, где закапывают умерших сторожевых собак. Надо заметить, что Исина придерживались традиции хоронить умерших в саду, как было заведено в древние времена на Ковчеге. Мертвые отдавали свои силы почве, та — растениям, а они — живым. На Ковчеге было экстремально тесно и кладбища или склепы были немыслимы. Биомасса должна была быть переработана на благо Общины, глупо ее терять, выбрасывая или кремируя труп. Тем более тогда никто не знал, сколько продлится их скитание по бескрайней пустоте. Матушки тайком шептали Юми, чтобы она никого из других советчиков не слушала, а в первую очередь берегла себя. Сама невеста уже не понимала решительно ничего от лавины советов. Ее вызывали то на собрание старейшин рода, то в кабинеты к разным важным дамам с высокими должностями, где на нее изливался как водопад бесконечный поток слов. Их было много и они были не все понятны, а часто противоречили друг другу. Она кивала, кивала, но все никак не могла понять, что в итоге от нее требуется: если то, то сделать, вот то, но если будет это, то тогда нужно вот это. Каждый раз ей объясняли, что самое главное это что-то такое, что она слышала впервые. «Самого главного» становилось все больше и больше до полного непонимания что же ей делать: ни в коем случае никогда в жизни нельзя перечить императору, идти на конфликт с императрицей может быть крайне опасно, нельзя уступать другим женам, они прямо заинтересованы тебя оклеветать, подставить, запутать, спровоцировать, чтобы выставить себя жертвами, а тебя — преступницей, никогда нельзя просить императора, это унизительно для нашего рода и оскорбляет Ее Величество, подрывая ее  власть, лесть императору покажет тебя лживой, соглашаясь на все покажешься неинтересной, при дворе с избытком подхалимов, показать верность нужно на деле, не думай, что усердие в словах кого-то обманет…  Юми становилось страшно, а не радостно от приближающейся свадьбы. В Шепот луны пришел циклон и струи дождя хлестали в узкое окно покоев Балих. Грозы и бури не тревожили ее, жилые комнаты находились глубоко в толще скалы, и только узкие проемы окон вели наружу. Впрочем, окно все равно было вмуровано в камень и не могло открываться. Она старалась насладиться видом своей бушующей родины перед тем, как навсегда ее покинуть. Такова ее доля — всю жизнь ждать и все же дождаться. Впрочем, это лучше, чем не дождаться вовсе. Балих слышала, что невестой не стала Ахассун, на которую она собирала досье. Между его страницами она сушила лепестки привезенных с материка цветов. Для этого досье и сгодится в итоге. Она села на подоконник обхватив колени руками и смотрела, как могучий ветер гонит серые волны. Ни матери, ни старейшины ее не тревожили. В ее силы верили, молча и с достоинством верили, что генетическое мастерство рода и долгие годы обучения не напрасны. Теперь уже ничего не поделаешь. Императоры мелькали перед Бази, а те берегли свой цветочек. Хочется верить, что не зря, что теперь-то она исполнит свое предназначение. А оно будет нелегким. Из официальной версии биографии Шамиран Балих выбрала самые подозрительные и противоречивые эпизоды. Так как все таки она попала в Мир? В какую его часть? Под каким именем росла? Что стало с родительницей? Жажда знаний была для Балих как голод, который нужно утолять всю жизнь каждый день. Конечно же вспоминать подобное для Шамиран неприятно, но это не оправдание. Та, кто прожила там всю жизнь, испытала более неприятные ощущения и потому воспоминание о жизни для нее обыденность. Они скрывают что-то с Шамиран вместе — как и откуда Шушан Хава привела неприметную девушку в поместье своего скромного рода. Там, где должно быть скупое и простое объяснение, в биографии были глупые романтические образы для скучающих бездельников. Балих должна узнать, что они скрывают, чтобы быть готовой к любым неожиданностям. Ее долг — быть лучше других, чтобы сделать невозможное. Пускай другие выбрали путь слепого доверия, ее путь иной. Балих окинула взглядом свою комнату, заполненную поделками, рисунками, книгами, письмами, памятными подарками. Все это она должна оставить, чтобы в элегантном платье взойти на борт корабля и улететь. Но мысли увлекли ее обратно. Если ей прямо запретят интересоваться этим вопросом, то она поймет, что все подозрения обоснованы. Агум сразу не расскажет ей, что собирается делать, но что же делать самой Балих, если род внезапно прикажет ей… о, Матери, даже думать о таком страшно. Но нужно. А вот Априм ничего не боялась и ни о чем не жалела. Она сидела в спальне рвала, ломала и выбрасывала вещи, чтобы они никому не достались после нее — пускай заслужат сами. Будет даже лучше, если она продвинется по статусу, ее теперь будут ценить. Ее должность невесты не была вечной, как у Балих, она сама заняла ее не так уж давно, и ее могли также сместить, отдав кому-то получше. Но счастливая звезда засияла над ней — Шушан из мелкого рода Хава именно сейчас нашла императора и женой станет все же Априм, а не кто-то из ее младших сводных сестер. Теперь она точно нужна матери и будет упиваться тем, как ей дают указания, а Априм будет ставить условия, привлекать к себе внимание, рассказывать о себе. И все будут ждать, что она им сообщит, ждать, и думать только о ней — вот смешно! Скоро за ней прилетит корабль и унесет ее высоко-высоко, выше чем Башня. Она всю жизнь привыкала, что этаж это самое важное в жизни, а теперь будет смотреть сверху даже на Башню. Адаб велик, без сомнения, он хорошо ночью виден с орбиты. А в центре святящегося пятна — сможет ли она разглядеть свой бывший дом? Она не знает свою мать-родительницу, а Ияр знает и ненавидит и будет торжествовать над ней. Она оденется лучше нее и будет выглядеть роскошно и величественно… Априм взглянула в окно. Прощай, Адаб, прощай великий город! Будет не хватать гулянок с приближенными, взоров, внимания, острой как нож зависти. Даже самые богатые и приближенные к Заккур люди чувствуют пропасть, разделяющую их и Априм, и этим чувством она упивалась, словно прекрасным вином. Пускай весь город смотрит, как она улетит, как останется только след корабля серебристой полоской, пускай будут завидовать, гордиться, сплетничать! И даже не важно, что император к ней холодна, это все пока не важно. Априм решит эту проблему, она родилась, чтобы дерзать, ее выбрали из множества и ей повезло — разве можно опускать руки при таком блестящем начале? Предисловие ее жизни заканчивается, начинается настоящая первая глава! Шимун распоряжалась свадьбой, вела переговоры с послами родов невест, постоянно получала доклады министра двора Натот, но больше всего ей нравилось подначивать жену. После страшной новости та стала отстраненной и ожесточенной. Если раньше она пряталась от жизни в депрессии, то теперь ненавидела ее и хотела мести. Чувствовалось, что в ней выросла внутренняя сила, но полная слепой ярости, а не расчетливого коварства, как подобает ее высокому статусу. Чтобы снять напряжение она в очередной раз начала ехидно подначивать лжесупругу, когда посетила покои Талиты: - У тебя предсвадебный мандраж? Не переживай, такое у всех бывает. Только не надо становиться сбежавшей невестой, это очень не солидно для твоего титула. Поверь, твои невесты переживают не меньше твоего. - Нет, моею подругу убили! Шимун поняла, что шутка была глупа: - Расслабься и успокойся. Пока нет сих стороны действий, нет возможности их обнаружить. Ну, обнаружить так, чтобы получить официальный повод действовать. Более того, они могут открыто подтвердить свою вину в смерти Пианхи — для них это и не преступление даже, а так, пустяк. - А что будет держать меня здесь, если всех моих близких и так убьют?! Вопрос поразил Шимун в самое слабое место. Действительно, ни власть, ни богатство, ни жены не интересуют Талиту, Дворец ей противен, единственное, чем ее удалось заинтересовать это безопасность семьи Керма. Она начала судорожно оправдываться: - Не хорони живых раньше времени, это разные ведомства и разные дела. Ничего им не грозит, успокойся. - Я хочу сбежать из этого гадюшника навсегда! Прикажу не следовать за мной! Не искать! Это будет приказом! А тебе прикажу никому не говорить и что-то солгать! — она зло посмотрела на Шимун, — и вот посмотрим, как ты выкрутишься. - Когда приказ не ясен я поступлю исходя из традиций под свою ответственность, даже если это будет стоить мне жизни, — без тени серьезности ответила она Талите. - Дрянь, ты знаешь, что я тебя не казню… - Хочешь мести, проведи хорошо свадьбу, чтобы перетянуть новую родню на свою сторону. - Почему бы этой родне не подгадить мне прямо сейчас? - Я приложила все усилия в последнее время, чтобы этого не случилось. Не бери в голову, тебе не нравятся такие объяснения. - Зная тебя, это наверняка какая-то неизвестная мне традиция, практика, правило, без сомнения, подлое, но ты будешь утверждать, что такова природа вещей. - Отрадно, дорогая моя, что мы достигли такой степени понимания в браке, — все же начала иронизировать Шимун. На самом деле Шимун солгала послам Бази и Заккур, что продает эксклюзивное право стать матерью. А если они откажутся, то его получит кто-то другой. Друг друга они ненавидели еще больше, чем Шимун, поэтому пообещали подумать. На самом деле она вообще не представляла, что кто-то ей станет. Но, с другой стороны, ее никто не поймает на нарушении обещания. Ведь точных сроков она не гарантировала, поэтому никто не упрекнет, что предпочтение было отдано другой. А для Исина это будет еще и соблюдением обещанного им равенства. Талите внезапно стало казаться, что те идеи свободы людей, которые казались ей очевидными в школе, стали вдруг непонятными. Какую свободу должны получить те люди, кто смахнул Пианхи, словно соринку? Как мир будет существовать, если никто за нее не отомстит и никто ее не остановит? Старые Боги учили мести и жизни в клане — сражаться за клан, рожать детей, умирать за их будущее. Как человек может быть свободен в этом жестоком мире, если его не защитит кто-то? Раньше ей казалось, что все люди объединятся и создадут мир, где их свобода будет защищена, но теперь было непонятно как это произойдет. Ничего конкретного. Вот есть Дворец и его бюрократия — они реальны и ощутимы. Вот есть произвол матрон, их генетически улучшенные, невероятно умные псы, их «охотники» на людей, их огромные, внешне не совсем человечные гвардейцы. Есть приближенные, которые за вполне реальные подачки служат матронам — еда, деньги, кров, лекарства, продление жизни и молодости. Но как будет выглядеть свобода людей? Как люди соберутся вместе? Как решать общие проблемы и как они обеспечат воплощение своим решениям? Талита не знала, не понимала. Цель, столь яркая прежде, оказалась как линия горизонта — она ее видит, но понятия не имеет, как ее достичь. Власть матрон — это данность. Они подкупили всех богатых и влиятельных людей Мира. Они собирают информацию, они упреждают угрозы, они разобщают и противопоставляют людей друг другу. Они свободно передвигаются на большие расстояния и концентрируют свои небольшие силы в нужном месте. Люди Мира разделены старыми обидами, а не сплочены общей проблемой. Каждый радостно готов выиграть за счет другого, к радости матрон. Это и есть «свобода» в представлении матрон — свобода служить им и за заслуги получить подачки. Так должны поощряться заслуженные, это создает стимул для развития, а «ленивые» и «глупые» ничего не получат, это и будет им наказанием. Золотой порядок называет всех недовольных просто алчными неудачниками, которые честным трудом не заслужили милостей и хотят отнять чужое.  Вот только в Золотом порядке быть «неудачниками» обречено абсолютное большинство. Матроны не раскрывали секретов биотехнологий, не стремились к просвещению Мира, им вполне был достаточен Дольмун. Им нужна была пропасть между ними и людьми. Сидя на вершине они не давали никому на нее забраться, называя это справедливым. Их превосходство не стимулировало людей подражать, потому что все возможности для подражания тщательно пресекались: образование под контролем матрон и никогда не касается их тайн, технологии доступны только им, все влиятельные люди либо подкуплены «милостями» либо теряют влияние. Всякое обогащение и благополучие происходит только от подчинения матронам, любые источники пресекаются. И если кто-то откажется подчиняться Золотому порядку, то на его место быстро найдутся десять желающих здоровья и продления жизни. Они творили произвол при попустительстве матрон, которые формально Миром никогда не правили и никакой ответственности не несли. Приобрести богатство и сохранить его можно было только в условиях лояльности, иначе начинались проблемы. Люди и есть первые враги сами себе, без их покорности ничтожное число благородных не смогли бы ими править. Еще один день прошел, приблизив дату свадьбы. Обычно в браке жена переходя в другой род брала с собой личные вещи, но в случае Дворца это считалось и службой одновременно. Поэтому новые жены оставляли все вещи дома, не брали с собой прислугу, даже если служанка была им ближе матерей и оставив все дома красиво и эффектно улетали «на небо». О, сколько было связано с этим романтических историй! Если девушки Мира мечтали о красивом браке с матроной, чтобы жить долго и в роскоши, то благородные девушки мечтали улететь с Мира на орбиту, даже если это и были настолько знатные рода, что у них были целые дворцы, возвышающиеся над стадом. Дворец был окутан ореолом романтики — император, она такая важная и серьезная, она может осыпать дарами, она может сделать тебя любимой женой, ты можешь родить ей любимую дочь… все это было сказкой, мечтой. планета даже жителям дворцов казался уделом посредственностей, а Нефритовый Дворец — величайшим успехом в жизни. И каждая в Мире тайно мечтала — вот меня кто-то бы заметил, вот бы оценил мою душу, мой богатый внутренний мир, я же не такая, как все, посмотри же на меня! Все эти уборщицы, посудомойки, крестьянки, мелкие клерки, горничные, в грязной и пропитанной потом одежде, которым нужно после тяжелой работы ее стирать, чтобы выглядеть опрятно, нужно напрягаться всю жизнь без перспектив что-то изменить. Все эти провинциальные благородные девушки со своим скучным образованием, унылой службой, книгами и перепиской, ежедневным единообразным поддержанием Золотого порядка, интригами на службе, сплетнями и клеветой, в убогих грязных городишках, с завистью даже к высокопоставленным приближенным, которые по доходам и по положению перед влиятельными домами превосходят этих девушек со всей их пустой знатностью. Но для «рожденных под светом звезд» все люди были на одно лицо. Они их просто не могли различить несмотря на все преимущества благородных в быстроте и объеме памяти. Для них это было непосильно и потому глупое занятие, словно рассматривать мешок зерен, пытаясь увидеть индивидуальность в каждом. Даже многие благородные казались постоянным жителям Дворца лишь чуть-чуть лучше простых людей. Кто это? Из какого рода? Чьи родственники? Кому они служат? Ах, а они кому служат? В Золотом порядке все кому-то служат, все кого-то попирают, и только император является рабыней без конкретной хозяйки — ее обязанности как золотые кандалы тяжелые и солидные, но они есть. Ее положение это продолжение рабства всех остальных, только ей полагается иное содержание. Император может получить любую девушку планеты, абсолютно любую, но для той, кто сидела на троне это не имела никакого смысла. Все одинаковые — ради чего выбирать хоть немного менее годных? Для императора проблема выбора заключалась в его широте. Император могла сотворить чудо для мечтательной девицы, но для императора это было глупо, пресно, безвкусно. Как выпить стакан воды. Как ни бояться надвигающейся беды, она от этого не отступит. Свадьба близилась, Талита успокаивала себя каждый раз, что еще много времени осталось, но каждый раз его оставалось все меньше, а ее ложь себе - все безумнее. Впрочем, теперь она больше жаждала, когда заговорщики покажут себя, чтобы упиться местью, чего бы это не стоило. Шимун даже немного нравился такой подход — яростная император на троне устрашает врагов. Ярость иррациональна, но она создаст иррациональный страх. Лучше уж пускай Шамиран прослывает кровожадным тираном, чем мягкотелой. Но заговорщики молчали, чем больше пугали императрицу. Молчание было не просто пугающим, а даже давящим. Может быть они будут действовать наверняка и ультиматум выдвинут настолько весомые фигуры, что не останется ни единого шанса? Может быть дискредитация Шамиран будет сопровождаться покушением, чтобы два злодеяния усилили друг друга? Но с другой стороны, свадьбы близились без происшествий и для Шимун это было прибытием в тихую гавань. Новые жены это и новые проблемы и новые возможности. Их можно подкупить по сходной цене, запугать и шантажировать при возможности, а уж ее влияние на Ша… т.е. на Талиту дает ей огромное и нечестное преимущество перед их наивными амбициями. Во Внутреннем Дворце было 6 отдельных больших покоев помимо покоев правящей четы. Обычно их получали жены с самым высоким статусом. Знатность рода примерно означала статус, который можно было ожидать его дочери. Это объяснялось якобы тем, что девушки должны получить обращение не хуже, чем в материнском доме, а обратное будет сочтено оскорблением. Но на само деле не все невесты были избалованными принцессами, были рода, которые держали дочерей в скромности, были те, кто становился невестой внезапно. Дарование покоев означало милость императора и неофициально обозначало, что дочь их владелицы можно рассматривать как возможную наследницу. Таким образом, статус можно было просто измерить площадью жилья и числом прислуги. Поскольку знатные рода имели больше шанс выдать свою дочь пораньше и требовать для нее покои побольше, то влияние рода постепенно превращалось во власть . Для простых жен нужно было достаточно долго быть в милости императора, чтобы получить череду повышений и свой личный дворец. С другой стороны, чтобы его получить, он не должен быть занят достаточно знатными женами. А лишить кого-то покоев было наказанием и весьма тяжелым, проще было игнорировать жену, чем пойти на открытый конфликт с ее родом. Иногда приходилось в качестве компенсации брать из рода еще одну девушку, чтобы свести конфликт всего лишь к личным противоречиям, исключив политические. Шимун легко распорядилась жильем, объявив, что это воля жены. Никто не сомневался, что императрица не станет открыто перечить императору и ее распоряжения согласованы. Но на самом деле Талита ничего не знала ни про статус, ни про 6 покоев, ни про их предоставление. - Еще одна отвратительная традиции, — хмыкнула Талита. Накануне свадьбы они сидели в ее покоях и пили. Причем тут девушка вызвалась сама, видимо, от стресса, вызванного надвигающимися событиями. - Ты опять начинаешь ругать то, что не создала и не понимаешь, — Шимун жестикулировала бокалом сидя на полу рядом с кушеткой. - Хорошо, что это предстоит не мне, — Талита сказала это про ритуал приема в семью новых жен старшей женой, которой в данном случае была императрица. - Да, это — не тебе. Знакомство старшей жены с новыми женами и наложницами это залог цивилизованных отношений взрослых людей. - Это унизительно. Даже не то что твой супруг изменяет тебе с другой, а даже то, что об этом знает каждая собака и тебя заставляют с ней знакомиться. А еще ты говорила, что тебя можно заставить быть свахой и проводить отбор наложниц. - Такова человеческая природа. То что Мир скован ханжеской религиозной моралью с нелепыми запретами ее не отменяет, — они впервые были наедине так раскованы и честны друг с другом. - У одной жены природа тратить целое состояние на бесконечный поток новых подстилок, а у всех остальных — хранить ей верность и ждать внимания? — Талита подняла кубок изображая недоумение. - Ну, я же не буду рожать все потомство, чтобы выбор наследника был достойным. Пускай этим займутся другие, некоторые только на это и годны, — она усмехнулась, подразумевая кого-то, -кроме того, потомство должно быть генетически разнообразным, чтобы выбор был шире. - Да я не об этом! Я тебя знаю, ты не лжешь, а уводишь разговор в сторону, отказываясь обсуждать неудобные вопросы. Почему один человек имеет право развлекаться, а другой — терпеть? - Неравенство людей это тоже человеческая природа. - Как вы называете Золотой порядок правильным — я вообще не понимаю! - Он соответствует природе человека и если его разрушить, то… - Он же установится сам по себе — в чем проблема, зачем его хранить? - Чтобы спасти общество от потрясений. Неравенство будет всегда и всегда будет неравный брак. Всегда будут девушки согласные вступить в него и всегда будут желающие стать старшей женой, чтобы возвыситься над остальными. От того, что ты запретишь такие браки ничего не изменится. Важные матроны все равно не будут посвящать себя одной жене, как бы ты не мечтала, такова человеческая природа. Только делать будут это в обход закона, со скандалами и нецивилизованно. - Но другие же несчастны! Каждая мечтает быть единственной и живет в обществе, где это невозможно. - Ну так ты не женись на императоре, это огромная честь. Все понимают для чего это нужно, случайных людей здесь не бывает. Да и к тому же это пока ты им не задурила голову своими сказками. Их обучали с детства, что это нормально, а потому у них нет страданий от невозможных амбиций, а только радость от заслуженных успехов. - Они имеют право на счастье и свободный выбор. - Они на золотом блюде получили все в жизни, а теперь отрабатывают это несложным трудом. Посмотри правде в глаза — выбор есть у тех, кто просто никому не нужен, живет в грязи и надрывается от непосильного труда. Только они-то не очень счастливы. Если дать благородным матронам такую свободу, то все их состояния быстро распылятся. Влиятельные и богатые рода существует благодаря цепи хороших браков.  - Ну, и хорошо, в чем печаль-то? — опять начала Талита свою, хорошо знакомую Шимун, тему. - Если одни матери воспитают дочерей в таком духе, то другие все же в ином и все равно будут те, кто пускают деньги по ветру и те, кто передает семейные традиции бережливости и рационального ведения дел. Да и согласись, тебе же не нужно, чтобы благородные перестали жить родами и матриархат был разрушен? Тебе же нужно намного большее? - Не скрою. Ты меня знаешь, -она довольно ухмыльнулась и сделала глоток. - Твои мечты это иллюзия, это желаемое тобой нарушение логики и человеческой природы. Ты хочешь разрушить то, что существует, чтобы построить невозможно. А все вернется на круги своя, причем станет только хуже в остальном. Ну, будет кто-то заводить любовницу на работе, чтобы изменять было удобнее — вот вся твоя попытка принести какую-то там «гармонию». - Но обществу по крайней мере нужен правильный идеал. - А это ты будешь решать, какой правильный? Каждый человек считает, какой правильный сам, своей жизнью, зачем ты тут нужна? - Нужно установить законы, которые… Супруга однако возмутилась, впервые за беседу: - Не будут исполняться? А еще дай, угадаю — внедрить в школьную систему пропаганду твоих взглядов и следить, чтобы книжки не печатали неправильные? - Потому что они вредят обществу. - Нет, это твои взгляды вредят обществу, заставляя людей стесняться своих естественных желаний, делая их несчастными, не давая возможности создать большую семью, воспитывая других в нетерпимости к ним, непонимании, неуважении к их личности. Все что ты хочешь, это подчинить людей себе под благовидным, но глупым предлогом заботы о них. - Как можешь заметить, к власти я не стремлюсь. У меня же есть все возможности для этого, большие, чем у кого бы то ни было в мире. - Ладно, не ты, но те, кто выдумал подобные сказки. Якобы они знают, как осчастливить человечество, но для этого им нужна всего-то лишь власть над ним. - А вы и есть те люди, которые это выполнили, у вас есть безраздельная власть. Беседа супругов, возможно, скатилась бы в ссору, если бы они не пили. Но узнать к чему все идет уже было нельзя — служанка позвала Шимун для торжественных встреч с новыми женами. Императрица встала, почтительно поклонилась перед супругой (а на самом деле для того, чтобы видела служанка) и заметила на прощанье: - То что я выпила сочтут радостью от такого счастливого события. Советую тебе завтра не пить, ведь мне с ними только разговаривать, а тебе… — в ее глазах блеснула ирония и Шимун удалилась. А Талита осталась думать о том, что следующая ночь будет для нее брачной. Для демонстрации власти и богатства невест прилетал забирать «на небо» специальный свадебный корабль, используемый только для этой цели. Нынешняя свадьба была очень специфичной — и отсутствие предыдущих жен и детей у вошедшей на трон Шамиран, и отсутствие  императорской матери (из-за чего Шимун была самой главной во Внутреннем Дворце), и отсутствие родственников императора, которые обычно выполняли некоторые церемониальные функции. Для невест ожидание корабля было и счастливым и тягостным. С одной стороны о таком браке мечтают почти все девушки, с другой стороны полная смена обстановки и окружения, страх ответственности, возможность войти в историю. Поскольку жили они в разных частях Мира, каждой корабль прилетел утром по местному времени, чтобы доставить ее во Дворец. Юмаран в белом простом изящном и на самом деле неудобном платье сидела одна в комнате и не могла поверить, что это происходит с ней. Да, именно с ней, как будто она спит. Так странно. До этого было все же ощущение, что это понарошку. Ее всего-то позвали выйти вместе с Ахассун и сестрами для церемонии смотрин. Она была рада — это ведь такой важный момент, она даже как бы поучаствует в историческом событии, один раз в жизни увидит императора и не издалека, а вблизи. Потом сама не поняла, что произошло, ее ведь просто так позвали, не для этого, Шамиран ведь шла прямо к Ахассун. Все казалось недоразумением, которое старшие скоро поправят, ведь не может же так быть, чтобы Юми… бедняжка Юми, как же ты влипла! Уж лучше бы это была не ты, как же ты останешься без бабушек, матушек и сестрицы? Может есть еще какой-то способ все исправить? Когда проснулась Балих, она не стала изводить себя по пустякам. Зная, что все приготовлено заранее, она вышла на террасу, чтобы посмотреть на море далеко внизу. Ей надо всего-то одеться в легкое изящное платье и сесть в кресло. Ничего сложного. Волноваться глупо, ничего не изменишь, да и ничего страшного ведь не происходит. Она будет выглядеть спокойной, а потому элегантной. Она будет на своем законном месте и это поймут все. Уж она-то не будет бояться за свое положение, в отличие от некоторых… Скоро весь дом Бази будет собран на верху скалы — на посадочной площадке, на террасе, на балконах, на крышах. Под солнцем и ветром все, абсолютно все, соберутся, чтобы попрощаться с ней. Будут нарядные одежды, флаги, речи — все это не для нее на самом деле. Это для доверчивых и покорных, кто верит лжи, пугается угроз, чей разум слеп. Она должна сыграть свою роль: рыдать навзрыд от счастья брака и горя расставания, переломить любимую флейту как знак того, что ничего нельзя взять в новый дом и ничего уже не будет как прежде, произнести краткие сбивчивые и очень трогательные слова, придуманные очень давно. Матриарх будет выглядеть строгой и пафосной, а она — чистой, наивной и искренней. Так и было задумано, это подчеркнет, что она не инструмент в руках Агум и ее доверенных лиц, а самостоятельный человек, волею судеб ввергнутый в политику. Некоторым хочется верить в сказку — и для них ее сочинили. Интересно, поверит ли в нее император или ее отговорит императрица? Сама Балих умела перед зеркалом принимать вид напуганной девочки, жаждущей защиты и готовой за нее благодарить. Она была уверена, что если ее оставить одну в любом городе Мира, она сама сможет без проблем добраться до Дворца, пользуясь только даром убеждения, без угроз и обещаний награды.  Балих отвернулась от парапета. Она сможет заменить и императрицу, если император внемлет голосу разума. Она выиграет в любом соревновании у Шимун, она всегда будет на шаг впереди, если та не устроит подлость, чтобы сохранить свое положение. Впереди открылась дверь, служанка пришла позвать ее переодеться. Да, Балих пора переодеваться для своей роли, представление скоро начнется. Примерно в это время Шимун готовилась к встрече с «младшей сестрой», как обычно называют жен с более низким статусом. Она совсем не помнила Юмаран со смотрин, т.е. свой названной функции они не выполнили. Нужно начать путь к тому, чтобы подступиться к ней, понять ее слабые стороны и на что она способна.  Невесту встретили придворные, поскольку родственников Шамиран уже давно не было. Она была уже одна, без поддержки рода и поэтому Шимун сочла, что это хороший момент для встречи. Юмаран предложили передохнуть в гостевых покоях Внешнего Дворца, куда устремилась императрица.  Невеста думала, что это прислуга зовет ее к долгожданной церемонии, но на самом деле еще не прибыла Балих и до этого было много времени. В дверь вошла сама императрица Шимун, про которую в Гнезде лебедя так много говорили. Сначала сокрушались, что титул достался ей, выскочке, которая достойна только прислуживать большим домам, таким как Исина. Уж ей-то было достаточно сказать «спасибо» и начать выбор невесты из достойного рода. Потом все шептались, что это по ее наущению вывели шесть невест, чтобы император не выбрала Ахассун. С этой стороны Юмаран должна была быть очень благодарна императрице, но она больше боялась перемен, так что внутренне была раздражена на нее. Более того, даже сочувствовала Ахассун, которая кузине вряд ли посочувствовала бы. Придумать, что она ничем не обязана Шимун, раз та не по договору или доброте сделала такое, Юмаран не смогла бы. Так что ее неприязнь была импульсивной, а не расчетливой. Юмаран спешно встала, чтобы поклониться, как того требует этикет. Императрица однако прошла без прислуги, виднеющейся в дверном проеме, и поспешила, как дверь закрылась, обнять невесту. Этим она ввергла ее в растерянность: - Здравствуй, когда мы наедине, не надо формальностей. Мы с твоими обо всем договорились, тебе разве не сказали? — Шимун задала вопрос не отпуская плечи невесты. Юмаран стала лихорадочно вспоминать, о чем же ей говорили матери, бабушки, старейшины, советники дома. Ей стало страшно, что она что-то не поняла, забыла, пропустила мимо ушей, потому что голова шла кругом.  - Договорились… - Да, не бойся, никто тебя не тронет в этом Дворце, моя дорогая. Я поговорила с женой, тебе не грозит абсолютно ничего и никогда, — Шимун так нежно улыбнулась, что было непонятно, как ее представляли коварной интриганкой. - Я только хотела спросить, — начала робко она, — а можно ли как-то… - Нет, это будет означать, что воля императора Шамиран подвергается сомнению, а на этом стоит Золотой порядок, — без угроз оборвала ее Шимун. Но от таких слов Юмаран испугалась — как императрица могла узнать про ее сокровенную мечту помочь кузине? Не навлечет ли она бед на себя и на свой род такими глупыми вопросами? Думает, что добрая, а на самом деле глупая и лезет поперек всех. - Простите, я не хотела, я только не знала, что… — она сбилась, потому что в голове вертелась только что-то еще более глупое, а Шимун ее оборвала: - Только если все будут следовать своему пути, Золотой порядок будет незыблем. Но ты не переживай, твои старшие хорошо позаботились о тебе, — императрица дружески потрясла ее плечи и села в кресло. Юмаран это не успокоило, ведь обещание ей давала та самая алчная выскочка, которая ложью и лестью втерлась в доверие императору и, играя на ее чувстве благодарности, лишила ее выбора. Наверное тогда Шимун намекала, что за т.н. «чудесное спасение» ее нужно так «наградить». Но титул императрицы это не брошка, им не награждают, его нужно заслужить. Ах, если бы Шимун (или как ее там в девичестве) попыталась бы соревноваться с достойными соперниками… в число которых сама Юми, разумеется, не входила, но она бы страстно болела за кузину. Ах, как же роковое стечение обстоятельств определило историю! Ах, если бы в тот момент ее кто-то остановил! Невеста не могла найти себе места и от возмущения и от страха сказать все это в лицо императрице. Сама Шимун понимала, что такие как Исина будут всегда смотреть на нее как на грязь. И Юмаран была не из тех, кто умеет скрывать свои мысли. Не забывай, кто ты есть — ведь остальные никогда не забудут. Не будут они восхищаться ее достижениями, они назовут их кражей и будут стараться очернить и занять ее место. Особенно нелепо, когда ее смеет критиковать какая-то неженка из дворца. Чтобы ее скрытно унизить Шимун добавила: - Такова Ее воля. Ты же не из числа тех, кто подрывает Золотой порядок? А ведь такие существуют, они хотят помешать свадьбе, чтобы устроить хаос. Если ты увидишь какие-то признаки заговора, то немедленно сообщи мне. Шимун врала налету, но ей самой уже начинало казаться, что она говорит правду. Невесту смутило только то, что сообщать нужно Шимун, которая могла быть заинтересована в дискредитации невест: - А могу я увидеть Ее Величество? - Ну, разве тебя не учили, что до свадьбы все должны быть равны в знакомстве с Ней? Это правило не распространяется на меня. До Юми дошло, как тут все устроено — Шимун является лишним посредником между императором и двором, скрывая, искажая, приписывая информацию для своей выгоды. Сейчас она не пускает ее к императору прикрываясь одним правилом, а потом будет делать то же самое, но прикрываясь каким-то другим. Юмаран поняла, что должна любым путем прорваться к Шамиран и объяснить Ей положение дел. Вот только легче от этого ей не стало, поскольку как достичь цели в абсолютно чужом окружении было ей непонятно. Чтобы не тянуть паузу при таком, казалось бы очевидном вопросе, она пошла на попятную: - Простите, старшая сестра, я не знала, что до начала церемонии так далеко. Но сама невеста затаила обиду — вот и попробуй тут быть честной, если честность дает возможность присваивать твои заслуги и улучшать свое положение, да и кому дает! Если спросить Исина, то подрывает порядок и несет хаос именно Шимун. - Ну, вот и хорошо, хоть я пока тебе еще и не «старшая сестра», но для тебя я не буду формальной. Шимун поняла, что самый главный вопрос она ей не задаст — что задумали Исина и готова ли Юмаран проигнорировать их волю в обмен на свою карьеру во Дворце. Невеста просто не знает планов, чтобы их не разболтать. А вот подчиняться Шимун она не готова, для этого нужна Талита… которая не говорит на одном с Юмаран языке! Кто должен быть переводчиком, если ей невеста не доверяет? Юми же ничего не поняла про какие силы могут помешать свадьбе, если ни Шимун. Хотя с другой стороны она же подстроила ее свадьбу, так зачем же ей теперь мешать? Ох, бедная Юми совсем запуталась без старших! Потом Шимун задала невесте традиционные вопросы о роли жен во Дворце, о идеалах брака, о семье и дочерях. Сама императрица никогда не старалась учить скучные теории, чтобы понять, насколько они хорошо известны невесте, ей было больше интересно отношение к ним Юмаран. Та показала себя прилежной ученицей, отвечая без запинки выученные в юности тексты. Императрица узнала в порядке слов общий для всех учебник. Это означало, что текст не был запомнен по смыслу и пересказан своими словами, он был выучен именно наизусть, без изучения комментариев авторитетных Матерей и разбора задач. Они сводились к сложным жизненным ситуациям, когда любое решение противоречило правилам. Значит, Юмаран не учили управлять людьми, она предназначалась для династического брака с не очень важным домом, где нет иерархии жен. Ее официальная генеалогия  указывала, что ее мать была по статусу младше матери Ахассун. И все это последствия безразличия Талиты! Страшно представить, какие повороты судьбы ждут их в дальнейшем. Шимун, не попрощавшись, покинула Юмаран, сославшись на свадебные хлопоты. Однако невесте императрица оставила одну свою служанку , чтобы помочь привести себя в порядок и выполнять указания, если на то возникнет необходимость. А на самом деле — чтобы караулить. Служанка должна была только передавать приказы невесты другим слугам, сама ее никогда не покидая. Настоящей причиной окончания беседы была Балих, которая должна была уже находиться в пути из дома. Ни одна из невест не покидала материнский дом на космическом корабле. Это были очень необычные ощущения для всех — перегрузка, вид на дом, сначала крошечный как пуговка на полу, а потом — как еле видное зернышко. Облака расстилались далеко внизу, как ковер, и каждое из них было как маленькая часть его узора. Между ними проглядывали целые города, все, что каждая из них видела за всю жизнь можно было окинуть одним взглядом. Балих увидела через некоторое время все море, которое казалось ей всю жизнь бесконечным, а теперь оказалось просто частью Мира между двумя континентами. В голову закралась мысль — а могла ли она читая книги у себя дома познать через них весь Мир? Или это глупые теории? Назидательные сказки вместо истории, статьи ученых дам, написанные для таких же ученых, чтобы соискать ученую степень и быть принятой в их ряды… Все что она знает, это только то, что ничего на самом деле не знает. Ей надо держать глаза широко раскрытыми и быть готовой непредвзято рассуждать. Во-первых она должна разобраться с вопросом Агум — почему Исина придержали Ахассун, во-вторых — почему император не говорила на смотринах и выглядела такой недовольной и отстраненной. Планы невозможно составить на долгое время, но можно быстро менять их по ходу событий, для чего нужен отточенный разум. Общаться с Балих очень не хотелось, но было очень нужно. Большинство как людей, так и матрон ждали этих браков, чтобы поверить, что мир не рухнул и все будет как прежде. Они просто боялись понять, как ужасающе хрупок их мир. Всем кажется, что кто-то другой где-то там подумает и придумает, пока они не видят дальше своего носа и занимаются своими делами. Шимун знала, что невеста будет ее испытывать, но такова цена поддержки Бази. Они прислали соглядатая во Дворец и очень важно, чтобы ее доклад их успокоил. Шимун ни секунды не верила в честность Балих — уж больно та красиво все изображает, глупо не подозревать подвоха от такой матриарха как Агум. Невеста спокойно обернулась на звук открывающейся двери. Бояться во Дворце ей нечего, она не вздрогнула. Балих изящно встала и поклонилась. Видны были многие годы изучения этикета, каждое движение было отточенным. Это-то и раздражало Шимун, поскольку настолько усердные во внешнем люди могут так же усердно скрывать свои мысли и лгать.  - Долгих лет, здравия и процветания, Ваше Высочество! — это было правильное обращение, а не как торопилась Юмаран назвать ее «старшей сестрой». Между тем Шимун знала, что в этом обращении почтения меньше всего. Она используя свой статус ограничилась простым кивком в ответ, но после свадьбы у нее так уже не получится. Хотелось сказать какую-то гадость, но это нужно сделать величественно, как подобает ее статусу. Когда императрица села, Балих, используя ее краткое замешательство вызванное раздражением, захватила инициативу: - Хотя у Вас так много дел перед свадьбой Вашей супруги, осмелюсь спросить Вас о том, как продвигается ваша книга. - Книга продвигается неспешно, она должна быть назидательной для молодежи. Ведь без сомнений она станет очень известна. - Думая о этой чудесной истории, я все никак не могу понять некоторых вещей, — ответила Балих вежливо, но это было оскорблением. Все знали об огромном для невесте возрасте Балих и ее энциклопедическом образовании. Из ее уст такие слова звучали как обвинение императрицы и Дворца в неспособности составить связный непротиворечивый текст. - Книга продвигается неспешно, она должна быть назидательной для молодежи, — повторила Шимун невесте, словно дуре, не понимающей простых слова с первого раза. - Сможет ли она быть такой, если в ней есть непонятные места? - Для молодежи, — отрезала Шимун, намекнув на возраст невесты, — если книга будет подробна, как урок, то она будет скучна из-за лишних подробностей. - Но если… - Ты мне перечишь? - Я, как невеста хочу помочь Вам, если некоторые люди начнут сомневаться в Ваших словах. - Сомнения в словах императрицы лечат в одном ведомстве, — намекнула Шимун. - Я предлагаю Вам упредить их. Шимун задумалась. Чтобы Балих начала врать вместе с ней, а она сделает это усердно и тщательно, нужно, чтобы она знала, что скрывать, а значит Балих получит желаемое — часть биографии Талиты. Но Шимун отказалась торговаться: - Не понимаю, о чем ты говоришь. Балих поняла, что обсуждать с ней биографию Шамиран не будут, свое расследование ей вести не разрешат. Ее предложение было со скрытым гневом отвергнуто, но почему? Не потому ли, что ей нельзя знать, какие углы обходить? Или же Шимун хочет держать Шамиран под контролем, ревниво оберегая все контакты с ней? Это плохо вяжется с достоверными сведениями о синяках на лице императрицы. Но возможно она так властолюбива, что готова не обращать на это внимание. Та, которой не надо мелочей, хочет получить сразу все. Также вероятно императрица и не претендует на подробное объяснение «чудесных событий», обращаясь не к разуму читателей, а к их чувствам. Они получат красивую историю и ощущение, что теперь-то все на своих местах. Эти размышления быстро пронеслись в голове невесты и она решила пока пойти на попятную: - Я просто интересуюсь биографией Ее Величества, чтобы иметь возможность лучше ей служить.  - Не переживай так, я дам тебе возможность служить ей, не требуя столь глубоких познаний. Это опять звучало как оскорбление, потому что без глубоких познаний Балих была никем. У нее было легкое изящное телосложение, она умела играть на огромном числе инструментов и танцевать — вот такую участь готовит ей Шимун? Алчная выскочка из провинции, чудом достигшая положения и готовая всю жизнь цепляться за одну прошлую заслугу… Императрица словно прочитала эти мысли и добавила: - Во дворце главное — это гармония. Когда все едины, то порядок будет и в Общине Верных и в Мире. Эти слова значили, что императрица требует подчинения себе, поскольку Внутренним дворцом управляет она, но не императору. И почему она так уверена, что Шамиран полностью на ее стороне? Это блеф, чтобы напугать Балих? Император поддерживает баланс во Дворце, противопоставляя всех друг другу, создавая конкуренцию и стимулируя не почивать на ранее заслуженном месте. Почему сейчас должно быть не так? Шимун одновременно не хочет подпускать ее к Шамиран и одновременно полностью не боится за свое положение. Как будто любое поведение Балих не даст ей преимуществ. Но неужели она ценит Балих настолько низко? Презирает — да, это нормально, но чтобы считать, что Балих полностью лишена шансов укрепить свое положение — такого просто не может быть! Но почему же тогда не подпускает? Логика сыграла с Балих злую шутку. Она зашла в тупик в своих рассуждений, не понимая, где допустила ошибку. Между тем все противоречивые факты были установлены одинаково точно. Вся история Дворца не содержала подобных случаев и не было никакой пользы от ее изучения. Чтобы выгадать время она ответила: - Ваше Высочество воистину право. Шимун внутренне усмехнулась — ну, что, получила ты свое расследование? Заучка, начитавшаяся пыльных книжонок, ее образование поверхностно и не проникает в суть вещей. Потом они провели беседу на формальные темы. Каждая при этом обдумывала, что скрывает другая. Задавать вопросы как Юмаран о традиционном для Общины верных учении о браке и семье Шимун не стала — знала, что Балих знает его превосходно. Когда подобающее для знакомства время истекло, они расстались в тяжких раздумьях. Шимун еще до начала свадьбы хотелось напиться до забытья, настолько неприятен был этот день и столько неприятных событий он еще сулил. На вид жизнь Априм была идеальной, она умела показывать свое превосходство, чтобы ощутить страх или зависть окружающих, она умела выглядеть совершенной без пошлого самодовольства. Просто перед ними ступала богиня со сладкой улыбкой на устах. Она умела и любила наряжаться, поскольку каждый раз чувствовала, какой именно эффект производит на окружающих. Именно поэтому она любила спускаться из Башни в Адаб. Там у нее всегда было много восхищенных зрителей, а не презрительных взглядов ее родственников. Кукольно-прекрасное личико с выразительными глазами и узкой челюстью добавляло ей вид не взрослеющий вечной девочки, избалованной родителями. Никто бы не стал утверждать, что Априм хоть внешне, хоть внутренне соответствует титулу императрицы. Но она собиралась сидеть не по правую руку, а по левую от императора — там, где сидят фаворитки. Причем сидеть так, чтобы власть ее превосходила власть первой жены.  Небольшой ее тайной было то, что матриарх рода смотрела на нее не как все остальные, а как на грязь, запомнив ее имя только потому, что Априм была чем-то более выдающейся, чем, например, постоянно меняющиеся фаворитки Ияр. Их Ияр учила не жалеть, называла мясом для развлечений, живыми куклами, потому что матриарх ценила только генетически уникальных.  Априм не знала, как скучают ее новые враги, ожидая ее для начала свадьбы. Она долго говорила с Ияр наедине в ее величественном кабинете, напоминающем тронный зал. Это было не очень практично, но власть иррациональна. Та была в дорогом сложном платье с красным и черным узором, украшения на ней были массивными. Это была память о скромном детстве, которое Ияр теперь компенсировала, показывая, кто в Башне хозяин. Сидя с бокалом вина матриарх раздавала указания: - Не занимайся этими ничтожествами, иди к цели. Только император источник власти, а потому только ее расположение дарует власть. Не ссорься с ними и ничего не доказывай. Априм хотела спросить, как же это сделать, если она не смогла завязать беседу во время трапезы и в музее, но Ияр имела привычку говорить, не давая времени другим сделать замечания или выразить свое мнение. Априм это всегда раздражало, она колебалась между тем, чтобы считать матриарха злой и глупой в разных сочетаниях. Каких-либо чувств к биологической матери она никогда не ощущала, думая о ней прежде всего как о матриархе. Ияр тем временем продолжала: - При первом знакомстве не выделяйся, наш род и так дал тебе преимущество. Время поставит тебя на свое место, нужно только не противится естественному ходу вещей. Ты сама почувствуешь что и когда сделать, чтобы привлечь Ее внимание. Рано или поздно она позовет тебя, чтобы ты исцелила ее печали, смыв их как  смывает пыль теплый дождь. Ты дашь ей силы бороться и жить дальше, ты дашь ей счастье, гармонию быть самой собой. С тобой все будет легко и естественно. Априм в ответ хотела сломать матриарху горло, но сильнее или быстрее ее не была, так что это бы не удалось. Ее злило, что ее вырастили с одной определенной целью и эта цель оказалась для нее внезапно недостижимой, но матриарх просто выгоняет ее из Башни, потому что ничего иного сделать не хочет. Сватовство состоялось, неожиданные и неприятные обстоятельства общения с Шамиран уже ничего не изменят. Ияр просто делает вид, что ничего не произошло. Видимо, она приняла успокаивающую для себя версию, что та новость, которую принесла секретарь и есть причина странной отчужденности императора. Но сама Априм присутствовала в музее и ее чувства говорили обратное. Равнодушие Шамиран было скукой, а не напряженным ожиданием, ее раздражение началось потом, а до этого никак не проявляло себя. Априм поняла, что это было внезапным происшествием, но Ияр ничего о нем не сказала. Знала ли она что-то из других источников или нет, уже было не так важно. Ее отправляют вслепую разобраться на месте и действовать по обстоятельствам. Вместо того, чтобы быть самой счастливой невестой Мира, она уже готова уступить свое место какой-нибудь сестре и переехать в комнату на нижних этажах. Особенно Априм для себя отметила, как сжалась от инстинктивного страха Шимун. По движениям рук было видно, что она сдерживает желание закрыться руками, а не сложить их на груди, как при споре. Значит, Шамиран била жену. Образование и воспитание Априм не было связано с насилием. Ей очень не хотелось учиться терпеть побои, но Априм вообще не заинтересовалась бы такими мелочами, поэтому она про них не доложила. Общение с матриархом было подчиненно правилам этикета, Априм не могла вставить слово, пока ее прямо ни спросили: - Ты все поняла? Этот вопрос был вовсе не для того, чтобы узнать ответ, а для того, чтобы получить подтверждение покорности. Но Априм, чувствуя себя уже одой ногой на корабле, ответила очень просто: - Нет, — глядя на закипающую от злости матриарха она добавила, — вечером я буду равна тебе по статусу и в любом случае — буду уже не из твоего дома. - Сучка! Я тебя отзову! Охрана! — она ударила по  тревожной кнопке, — под арест посажу до конца дней!! - Не отзовешь, испугаешься скандала! — Априм злорадствовала пошло и гадко, впитывая ощущения Ияр. Ворвались защитники дома — четыре статные высокие широкоплечие девушки, но никакой угрозы от Априм, вошедшей сюда по приказу, они не увидели. Ияр вместо того, чтобы приказать передать невесту в дисциплинарный блок, где бы она сидела до установления наказания, закричала: - Вышвырните ее  отсюда! Априм гордо и игриво улыбнулась, выверенным движением повернулась к двери и вышла сама, гордо отмеряя шаги, словно шла она в «Звездной пыли» или в «Сиянии», или в «Огонь и золото», или в «Потоке». Оставалось всего ничего до прибытия корабля — только умыться и одеться в заранее приготовленное платье. Кого из сестер пошлют ее заменить? Чем это объяснят и какие пойдут слухи? Ияр, отправив менее готовую дочь, в совокупности с той невестой от рода Исина подарит тем самым корону Балих, потому что ее подготовке не будет равных. Поэтому Априм была спокойна. Ее не отправят вниз, где ей, благородной, дома приближенных будут затенять солнечный свет. Ее ждет очень сильный ветер на посадочной площадке, последний прощальный взгляд на Башню и... новая жизнь. Поскольку до Дольмуна лететь было неблизко, императрица вернулась к своей названной супруге. Боясь, что потом не хватит время на разговоры, она решила поделиться своими мыслями о неприятном для Талиты начале семейной жизни: - Запомни, ты не в Негаде, не в школе, не на улице с соседскими детьми. Юмаран хоть и воспитана в покорности старшим, в отличии от Ахассун, но это покорность Золотому порядку, фанатиком которого она является. Она подчинится любой твоей воле, пока считает, что это часть порядка. Ты никогда не сможешь объяснить ей кто ты на самом деле, поскольку для нее ты настоящая — воплощение зла. Балих намного умнее нас с тобой, она может понять про тебя слишком много. Она не отшатнется от отвращения, я вообще не знаю, испытывает ли она человеческие чувства на самом деле или тщательно их симулирует. Она может использовать это в своих интересах, не думай, что она бескорыстна. Скорее Юмаран, пока тебе верит, будет искать в тебе свою опору и надеться через безусловную покорность завоевать твое сердце. Априм согласится на все, что доставит тебе удовольствие, но она видит тебя насквозь, все твои ощущения. Ты не сможешь ее обмануть, ее эмпатия совершенна.  Талита была не на шутку перепугана, вся ее прежняя бравада ушла перед лицом реальной опасности. - Что же мне делать? — в ее интонации уже не было страха показаться слабой, потому что Шимун она боялась меньше других. - Мое мнение ты и так знаешь, — скупо ответила жена, — но поскольку ты его уже отвергла, то я могу тебе только предложить признаться, что ты не знаешь высокий язык, а потому просишь хранить твою тайну. Знакомство пройдет не очень удачно, а потому на остальное они могут пока не надеяться. - Но Балих — она же различает мои слова, я же не могу молчать… - Вот с ней поговори поподробнее, не спеша так, чтобы не надеялась на многое. Выгадаешь одну ночь. Шимун смотрела отстраненно в стену, как будто понимала тщетность всех этих попыток отсрочить проблемы на один день. Но уклоняться от воли своей госпожи она не могла, даже если та хваталась за соломинку. Талита это тоже понимала: - Знаешь, — начала она, подбирая слова, — а я могу… сказать им, что ты у меня… одна и слишком много для меня значишь? - Я бы зарыдала, если бы эти слова были бы правдой. Но я знаю, что ты меня винишь в своих проблемах, хотя я всего-то избавила тебя от других проблем, веря, что сделаю намного лучше. - Прекрати оправдываться. - Отвечу, что они не признают этого, хотя Юмаран умилится. Но это умиление только сделает тебя более привлекательной в ее глазах. Она захочет стать для тебя единственной, а не отдать мне. Балих подумает, что это очень красиво звучит. Априм, наоборот, не поймет, как можно отказаться от удовольствия и захочет сделать тебя такой, как принято у Заккур для матриарха. Боюсь, это будет стимулом тебя соблазнить, причем, она открыто заявит, что захочет тебя «освободить», приучив не сдерживаться. Она-то будет считать, что так приобретет на тебя влияние. - Но, если я так им скажу в итоге? - Они напишут письма родственникам. Все будут думать на меня. Опять ситуация будет конфликтной. Никто не потерпит, чтобы ее дочь отвергли полностью, а когда узнали, что отвергли всех — они этого тем более не потерпят. - А если придумать причины? - Ты все пытаешь выгадать денек-другой? Безопасность «твоих» обеспечит только твоя власть. А она продлится очень недолго. - Придумай, — сухо ответила Талита. - Я выполню любой твой приказ, — грустно ответила Шимун. - Ты кто такая?! Стража!! — гневно заорала императрица когда из корабля вышла… незнакомка в красном свадебном платье Заккур, — под охрану ее и кровь на проверку!! Правая и Левая в первую очередь стеной заслонили Шимун, а остальной почетный караул окружил девушку. Она без страха и с покорностью упала на колени, на вытянутых руках преподнося свиток с печатью. Шимун кивком головы приказа служанке его взять, после чего незнакомку увели а служанка развернула свиток перед своей госпожой. В нелепо витиеватом тексте Ияр Заккур объясняла, что ее дочь занемогла и не может быть достойной невестой, чем опозорит Дворец, императора и императрицу. Ияр клялась, что абсолютно ничем Джафит не уступит «ранее представленной невесте» (Шимун обратила внимание, что имя Априм ни разу не упоминалось). Похоже Ияр попала в точку — Талита действительно их не отличит. Интересно, если ей не сказать, она заметит ли разницу? Например, что у них там двойные имена, или что имя после свадьбы дают новое? Но что значит эта замена? Это оскорбление? Это следы заговора? Его отсутствия? Если это оскорбление, то пускай лучше стерпеть его и заключить брак, чем… что? Требовать соблюдения помолвки нет никакого смысла. Даже не понятно, выиграет ли Дворец и династия от того, что что поднимет скандал и добьется своего или лучше этот вопрос не тревожить вообще. Прослыть слабыми из-за такого жеста Ияр… ну, можно, но это не так страшно, как прослыть для императора Шамиран простой девушкой Талитой Керма. Если это заговор, то не ясно, в чем он проявляется. Заккур не отказывается от брака, ничего не требует и ничем не угрожает. Из письма создается впечатление, что они сами рады никогда не поднимать эту тему и забыть замену невест, как будто ее и не было вовсе. Годной для совершения покушения Джафит выглядит не более, чем кто-либо еще. К тому же не ясно, почему ее в таком случае не представили с самого начала, зачем так привлекать внимание к новой персоне. Она все же сейчас будет под «проверкой крови». Впрочем, визуально она на Заккур все равно похожа, так что нет сомнений, что ее происхождение будет подтверждено.  Не видно, чтобы она сопротивлялась и провоцировала скандал. Все же новый человек без разрешения попала во Дворец — Шимун имеет право ее проверить. Значит Заккур признают это право за ней. Выходит, что это следы отсутствия заговора? Уж Ияр не такой человек, чтобы беречь одну свою дочь, жертвуя другой. И не потому, что не пожертвует никем, а потому, что пожертвует кем угодно. Значит ее не заботит шокирующий компромат на императора. Пока кровь Джафит проверяют, у Шимун будет время передохнуть и собраться с мыслями. Она не стала возвращаться во Внутренний дворец снова, а просто приказала занять одну из гостевых комнат. Не так давно Шушан Хава была бы в восторге от такой, но для императрицы тут было слишком бедно и просто — никаких драгоценностей в отделке, ни комплекса высоких комнат для всех мыслимых нужд, под рукой нет личной кухни и бара. В космосе пространство всегда было ограничено и потому простор был как для Заккур высота — болезненно-важный признак статуса. Община верных, пришедшая в Мир из бесконечной пустоты на сверхпереуплотнённом Ковчеге, всегда помнила, тот страх перед теснотой, когда спали по очереди, семью от оживленного коридора отделяла занавеска, помнила вечный запах толпы людей, очереди в туалет, частую смертную казнь, чтобы проредить плотную массу людей, помнила фанатичную веру даже не в лучшее завтра, а просто хотя бы в выживание  в ледяном безмолвии. Всех маловерных, нытиков и паникеров искореняли как заразу, чтобы спасти остальных. И при всем при этом, им нужен был приток свежей крови, им нужно было рожать, чтобы поддерживать число специалистов, а самое главное — чтобы улучшать и улучшать свои гены. Именно поэтому Дворец это орбитальный город и ничего нельзя просто перенести на поверхность планеты, поэтому личные покои императора и императрицы огромны и нельзя просто использовать общие помещения и для разных нужд. У каждой должно быть Именно поэтому Мир для Общины верных — это просто сказочное место, лучше которого ничего не может быть. Они перестали страдать и бояться, жить в агонии, проклиная каждый вздох. Шимун знала древнюю историю — очень давно, в своих истоках Общину создали Преподобные Матери, договорившись о равном участии. Но их наследники в неравной степени размножались и потому это «участие» раскололось на множество частей (среди которых Хава были песчинками). Все это произошло потому, что потеряв ограничение на рождаемость некоторые с упоением кинулись наращивать численность и так в это преуспели, что уже не могли остановиться. Простор Мира вскружил им голову, они потеряли своих генных инженеров, раскололись, расселились, перемешались. А такие как Исина, Бази, Заккур наоборот, окрепли, подмяли их под себя, продолжили улучшать свои гены, развивать школы генетического мастерства. Но для всех остался единым догмат контроля над рождаемостью: «участие» (Шимун никогда не понимала, почему это слово так звучит) дает старшим рода право решать, кто будет допущен к лабораториям для зачатия. Разница только в том, что большие дома контролировали свои лаборатории, а рода поменьше контролировали кого отправить в чужие лаборатории. Платой за услугу была служба. Появились целые роды, которые состояли из матрон, рожденных в долг под условием, что дочь будет служить, благодаря за свое рождение. Кто-то продавал свое «участие» в обмен на услуги лабораторий, в том числе по генетическому анализу  матерей и улучшению генов будущего ребенка. Со временем таких становилось все больше. Некоторые говорили, что это нехорошо и разрушает единство Общины верных. Другие говорили, что это естественный порядок вещей. Императорский род владел огромной долей «участия», окруженный такими вот подчиненными родами. Формально только размер «участия» отличал матрон друг от друга, но фактически они не могли объединиться, чтобы что-то противопоставить Дворцу.  Императоры просто скупали лояльность, окружили себя только теми, кто был готов принять их власть как абсолютную, несмотря на сомнения в ее необходимости. Кто-то вспоминал утерянное равенство, простоту нравов, а кто-то делал карьеру. От раскола Общину верных спасало ощущение угрозы со стороны «стада». Императоры паразитировали на этом страхе, навязывая свои услуги как координатора общих усилий. Разумеется, если деспотичную власть Дворца уничтожить, это не вернет равенство, а только власти станет побольше у больших домов — вот и все. Разумеется, они не хотят просто уравнять всех матрон, ведь тогда они потеряют свое преимущество в «участии», такое же по природе, как и преимущество императора. Они могут примкнуть к недовольным глупцам только для того, чтобы использовать их в своих целях, наградить самых полезных, но в первую очередь — самих себя, а всех остальных обманут под видом «компромисса». Философские размышления были прерваны докладом охраны, что незнакомка прошла анализ крови и действительно принадлежит к роду Заккур, все генетические маркеры соответствуют, в родстве с иными Заккур, гены которых были в распоряжении Дворца, она состоит, а печать и гербовая бумага соответствуют всем ранее присланным письмам. Шимун приказала звать ее пряма сюда, где она прилегла на кушетке в окружении своей вечной дюжины служанок. Таскать эту дюжину с собой было немного вульгарным символом власти и высокого статуса. Джафит зашла и поклонилась, удивленная тем, что императрица принимает ее в настолько неформальной обстановке. Ей, исходя из порядков Башни и нрава Ияр, казалось, что это будет какая-то важная комната с помостом и почти что троном на нем. А самой Шимун такое в голову не приходило — ее власть выражалась в другом. Например, в пренебрежительном отношении ко всем, кто был ниже ее по статусу, иначе говоря все человечество за вычетом разве только что жены. - Приветствую Ваше Величество, — вежливо начала Джафит. Ее самовлюбленность и тщеславие были намного глубже скрыты, чем у Априм, они были частью ее естества и питали самые невинные, казалось бы, мотивы. Поэтому ее слова звучали как искренние, хоть Шимун не сомневалась, что Заккур пришлют не наивную и не покорную девушку. - А почему тебя выбрали? Я не могу тебя вспомнить на смотринах. - Матриарх приняла такое решение, я же не могу знать. - Неужели… — Шимун решила миновать «нехорошее» имя и продолжила, — твоя сестра настолько сильно захворала?  Джафит вспомнила, как всех внезапно вызвали на самый верх Башни в большую гостиную, где до этого встречали Ее Величество и Ее Высочество. Тогда ей показалось странным, ведь никто не собирался чествовать Априм, ведь Ияр славилась своей деспотичностью и подавлением индивидуальности многочисленных жен, наложниц и дочерей. Правда оказалась еще хуже. Всех согнали срочно, кто в чем была, и заставили смотреть, как Априм стражи притащили вывернув руки так, что она стонала от боли уже при этом. Затем ее безобразно избили дамы из Дисциплинарной палаты. Уж лучше били бы стражи, те могли бы из жалости прибить и были сильнее, чтобы достичь этой цели. Никто ничего не объяснял. Ияр явилась во время истязания и внезапно бросила свой взгляд на… Джафит! Той было так страшно, что она чуть не убежала, хоть ни в чем и не была виновата. Матриарх энергичными шагами приблизилась к ней, а все спешно расступались на ее пути. Затем глава дома схватила Джафит за руку, больно впившись длинными ногтями, подняла ее вверх и объявила невестой дома. - Ой, она совсем плоха, последний раз, когда я ее видела, она не могла встать, — лукаво отвечала невеста. Императрица прикинула, что же такое могло случиться на самом деле, если только прямо сказанное так звучит. Но ей не было дела до судьбы одной из многочисленных дочерей Ияр и она сменила тему: - Ты, наверное удивилась, что тебе придется лететь? — вопрос подразумевал, готовили ли Джафит к ее участи. - Мои чувства не имеют значения, самое главное — это мои обязанности. - Так Ияр считает, что ты их сможешь исполнить? — усмехнулась Шимун. Действительно, Юмаран имеет классическое образование для девушки из богатого рода, а Балих — просто академическое. Но к чему готовила Ияр всех своих многочисленных дочерей? - Я не сомневаюсь в ее мудрости. Вообще для Джафит было странным, что кто-то называла матриарха просто по имени. Все Заккур не могли позволить себе такое по этикету — ни жены, ни наложницы, ни дочери. Но императрица может все, тем более в своем доме. Шимун распрямилась и присела на кушетку: - Тебе говорили о договоренности? — ответ на этот вопрос показал бы, когда Джафит выбрали. - Нет, Ваше Высочество. Простой ответ смутил Шимун — она действительно была настолько срочно выбрана, что ей не объяснили ее положения или Джафит зачем-то пытается в этом ее убедить?  - Твое право быть матерью куплено твоим родом, так что завидовать чужим беременностям ты не будешь. - Благодарю, Ваше Высочество. Шимун задумалась — уже лучше бы эта змея как Юмаран протаскивала свою родню или как Балих лезла с предложениями сотрудничества. А то во всем согласна и не имеет своего мнения. Даже Юмаран уж насколько покорна, но это не означает безынициативности. Из такой выйдет хороший подхалим. Ох, только эта дурочка мечтает льстить императору — наивная, пускай мечтает… Затем Шимун перевела беседу на стандартную тему идеалов семейной жизни и Джафит ее удивила — она начала говорить от себя, без следов влияния учебника: - Мой брак особенный, это служба не просто жене, а в целом Золотому порядку. Я ничтожна перед ним, а на императоре лежит тяжелейшая ноша. У меня нет личного мнения, а только мнение императора, у меня нет просьб, а только предложение служить императору, я не претендую на личные покои, а стараюсь ничем не омрачить ее лик, я буду счастлива не от рождения дочерей, а от Ее счастья. Если она захочет — я буду только наложницей до конца дней, я не буду жаловаться ни на что, чтобы не утруждать ее разбором жалоб. Если она не скажет — я не скажу даже про ее обещание. Ее слово принадлежит Ей, и Она может забрать его в любой момент. Любое Ее удовольствие для меня — на самом первом месте, и моя мечта - быть достойной Ее внимания. Шимун почувствовала было гнев от осознания такой конкуренции, но быстро остыла — никакой конкуренции ведь не существует, она же не думает головой, а поддается примитивным инстинктам. Она внутренне корила себя за несдержанность своих чувств, которая рискует когда-то превратиться в несдержанность жестов, слов, поступков. Однако она таких как Джафит внутренне глубочайше ненавидела и ее все же разрывало желание сделать ей гадость для острастки: - Спорим, она на тебя даже не взглянет? Вопрос огорошил невесту своей откровенностью и даже какой-то грубостью. Обычно соперничество было изящным, чтобы красота жены проявлялась даже в этом. Императрица не имеет следов какого-то косметического вмешательства, судя по ее лицу и фигуре, да это и не было никогда обязательным для ее титула. Но чтобы так открыто — это было неожиданным, поэтому она ответила уклончиво: - Я не могу спорить с Вашим Высочеством, — Джафит снова почтительно склонилась. - А я покажу тебе твое место, — Шимун встала с кушетки, думая перед кем же она начала играть свою нелепую роль грозной владычицы Внутреннего дворца? Перед малознакомой Заккур, пред слугами или перед самой собой?  Разумеется, невесту это ничуть не испугало и она воспринимала этот как блеф: - Как Вам будет угодно. А сама она думала, что место рядом с императором могут занимать только сильные и эта сила создает право. Шимун ничего ей не ответила, а только приказала привести себя в порядок и готовиться к скорому торжеству, после чего удалилась. Странная для Мира традиция отправлять невесту в одиночку родилась в древние времена на Ковчеге. Во-первых там не было никакой возможности кого-то отправлять, поскольку совершеннолетние сами решали куда уйти и с кем жить. Во-вторых там и идти-то было некуда, поскольку Ковчег был безобразно тесен и не так уж велик. Когда Община верных расселилась по планете и стала появляться собственность родов, то старшие начали заключать брачные договоры, поскольку собственником «участия» была именно матриарх рода, а ее родственники пользовались ее имуществом по ее разрешению. Но уже ненужный обычай закрепился и невеста как бы сама и как бы по своему выбору одна уходила туда, куда решили старейшины рода на закрытом совещании. По мере расселения благородных и развития их экономики это превратилось в комфортный перелет. Стать отступницей было просто немыслимо. Все старейшины всех родов берегли свою власть и всегда были едины в поддержании порядка, без согласия рода на брак другой род не мог принимать невесту, чтобы не потакать таким образом своим девушкам нарушать дисциплину. А если бы парочка сбежала, то их поставили бы вне закона и им осталось бы только податься к грязным дикарям Мира. А это было так противно и гадко, так опасно, да и еще лишало право на зачатие девочки.  Конечно же ходили панические слухи, что где-то пропала какая-то из генетических инженеров, что кто-то мог украсть по частям оборудование и скопить на целую лабораторию, чтобы начать производить зачатие вне Общины. Но никто из гончих никогда не находил никаких подтверждений этим слухам. Было просто невероятно, чтобы различные, никак не скоординированные друг с другом отступницы найдут друг друга, объединятся, переманят на свою сторону нужных матрон, ни разу не попавшись на глаза. И при этом ухитрятся как-то зарабатывать себе на жизнь, не привлекая внимания стада! Шимун повелела приготовить простой белый элегантный костюм для супруги, а сама выбрала себе невероятно дорогое платье, украшенное драгоценными камнями. Всю шею и  грудь украшало ожерелье — не какая-то ниточка с камушками, а целая мозаика, скрепленная белым золотом. Если император одевается скромно, как бы показывая, что никому не должна ничего доказывать и выше всех, то императрица обязана демонстрировать все богатство своей супруги. Чье-то более богатое одеяние является вызовом и «рожденные под светом звезд» его должны превзойти, подготовив госпоже еще более богатое, а иначе они будут опозорены. Это соревнование и привело к подобному наряду. Его пошили по «старым добрым» традициям и украсили бережно сохраненными камнями. Немало носивших такое платье теперь живут во Дворце навсегда забытыми вдовами. И платье и украшения были покрыты сияющими камнями абсолютной чистоты и идеальной формы. Где нужно для симметрии они были бескомпромиссно одинаковыми. Шимун стояла перед зеркалом. Счесть ее одеяние вульгарным было слишком сложно, настолько дорого и солидно она выглядела. Она рассматривала отражение и думала как могла дойти до такого — стать той самой пафосной модницей, которых презирала. А теперь ей надо заботится об имидже дома, показывать и доказывать власть и богатство, подчеркивать свое положение, словом, стать орудием политики. Она — богатая и властная в окружении верных слуг и, самое главное, в полном единомыслии со своей женой. Шимун должна помочь жене сделать то, что та не может, хоть бы она императрицу об этом и не просила. Однако истолковав общие указания и отсутствие ясных запретов в свою пользу, Шимун оставила себе весьма большой простор для усмотрения, что же считать благом своей «семьи». Этим она успокаивала свою совесть, хотя прислуге казалось, что госпожа недовольна платьем. Шимун вместо простоты против воли выбрала роскошь, а вместо честной службы — интриги и власть. Она печально вздохнула, чем напугала слуг. Они не знали, чем госпожа недовольна, а платье было идеально. Наступает самый опасный момент. Если бы Шимун подвернулся компромат на императора, то она бы угрожала разгласить его прямо на свадьбе, чтобы заставить выбирать: вызвать грандиозный скандал, либо согласиться на условия заговорщиков. По крайней мере она бы так сделала, это было бы самым выгодным вариантом: не дать времени на размышления, сопротивление и предложить прямо сейчас решить все проблемы и спасти свадьбу. Размышления в условиях стресса ограниченного времени поспособствуют принятию «правильного решения». Так что обращения кого-то из гостей стоит ждать в ближайшее время, о чем Талита не догадывается. Поскольку на свадьбу приглашаются не все дома, то скорее этим гостем будет одна из заговорщиков, представляющая незримую группу. Для таких официальных событий как свадьба Дворец использовал самые большие помещения: большая гостиная для встречи, тронный зал для церемонии и большая столовая для праздника. Только бедняки не имеют отдельной комнаты для таких нужд и совмещают тронный зал с гостиной, где потом накрывают столы, только бедняки не могут позволить малые, средние и большие гостиные комнаты и столовые для разных случаев, то теснясь в небольшой комнате, то встречая делегацию в неуютном большом зале. В малой гостиной невесты впервые могли увидеть друг друга. Юмаран воплощала себе кроткую красоту, верностью и трудолюбием, прокладывающую себе путь. Ее платье было подобно сковывающим ее строгим правилам. Она терпела его ради правил и ради блага будущей жены, показывая, как уважает этикет, как стремится поддержать высокий статус Шамиран, как будет прилежной женой, заслужит похвалу, будет украшением торжеств и парадного портрета. Хотя, конечно же, ей было страшновато столкнуться лицом к лицу с незнакомками и жить с ними с этого дня рядом. Балих была элегантна, утончена, загадочна, как горный пик, вершины которого нужно достигнуть. Все знали давно сложившуюся репутацию невесты из дома Бази — обширное образование, неистощимая фантазия, отточенные манеры, наблюдательность, острый ум. Она сидела спокойно, не пытаясь никому ничего доказать, и тем самым показывала свою уверенность в собственных силах. Ее платье было простым, но красивым благодаря плавным линиям и сочетанию цветов. Балих выглядела ценной, драгоценной, такую хочется приобрети для коллекции и с гордостью показывать, как сокровище. Это даже не гордячка, задирающая нос, с ней действительно боязно тягаться. Это-то и настраивало против нее других — она без сомнения возьмет в кулак весь Внутренний Дворец и министра двора. И будет управлять ими так, что поежатся Канцелярия и Секретариат. А точно перед ними не Априм Заккур другие невесты не поняли. Юмаран даже не обратила внимания, так была занята своей внешностью и свадебными переживаниями, а Балих не знала ее в такой степени, чтобы отличить от сводной сестры. При внешнем сходстве благодаря общей матери — Ияр — Априм и Джафит были совершенно разными людьми. Первая была подобно бушующему пламени, символу своего рода. Эмпатия давала ей яркие ощущения, которые она не блокировала, они увлекали ее, и она ими упивалась. Сестра наоборот, чувствовала психологическое напряжение как аромат духов, разделяя горьковато-пряный аромат и дымные нотки. Априм думала, что ее гены уникальны, однако Ияр постоянно заводила новых дочерей от новых жен, чтобы вывести потомство с необычными способностями. Естественно, мало кто об этом знал. Даже генетические инженеры дома были разделены на разные, не контактирующие друг с другом группы, и докладывали Ияр строго по отдельности. Джафит была способна затаится и выжидать, плыть по течению, если оно несет в нужную стороны, была способной быть мягкой, чтобы не сломаться. Но если Балих в совершенстве умела играть, манипулируя инстинктами, то Джафит не играла, она действительно чувствовала и показывала искренние чувства. Полностью лишенная лицедейства и неискренности она была создана для подчинения чужой воли. Заманивать и удерживать было для нее естественным, как инстинкт. Более того, ей бы даже понравилась жена, она испытывала бы к ней искреннюю симпатию, ревновала бы к другим. Это был неосознанный эгоизм, неосознанная жажда власти, осознаваемые как забота, защита, помощь. Поймать Джафит на вранье было невозможно, она искренне верила, что хочет всем добра, но окружающие ее не понимают. В воздухе весела тишина. Прислуга почтительно стояла у стен. Малая гостиная была невысока, ее освещала люстра в виде изящного чуть наклоненного светящегося овала. Все думали о своем, не желая тратить силы и время на бесполезные разговоры. У них теперь вся жизнь, чтобы познакомиться.