Эликсир бессмертия

Цай Линь вернулся в комнату и рухнул на постель. Всё его тело было потным и чесалось, но даже этот дискомфорт не мог заставить нищего подняться на ноги и пойти помыться. Виной тому была усталость и отчасти лень. Если же говорить начистоту, то большую роль сыграло то, что, будучи бездомным, он привык к грязи и уже не обращал на неё внимания. В конце концов, юноша только два дня как поселился в борделе. До этого же многие годы его жилищем были сырые пещеры, а верными друзьями — обитающие там крысы и летучие мыши. — Жаль, мои соседи не изменились, но хоть кормят досыта, так что можно и потерпеть. Внезапно дверь в комнату открылась и с грохотом ударилась о стену, грозясь развалиться на части. — Цай Линь! Громогласный рёв Юн Гуанмина достиг ушей бродяги, и тот, поморщившись, вяло пробормотал себе под нос: — Я передумал, верните мне мои пещеры. Дух в один миг оказался перед кроватью. Схватив несчастного за одежду, лис встряхнул его, но из-за разницы в росте со стороны это «ужасающее во всех смыслах нападение» выглядело как попытка пса тянуть вола за хвост. — Цай Линь, что значили твои проклятые слова? Я не хули-цзин?! Молодой человек, от которого требовали немедленного ответа и чьё лицо то и дело ударялось о подушку, отпихнул духа. Его мало волновало, сделает ли он больно Юн Гуанмину, куда важнее было то, что лис перешёл черту и начал раздражать своим поведением. — Сначала прекрати вопить и закрой дверь. Присев, юноша поправил распахнувшийся ворот одежд и внимательно проследил за тем, как взволнованный красавец спешно выполняет его поручение. Когда дело было сделано, и дух с выражением крайнего нетерпения вновь оказался рядом, Цай Линь хмыкнул. Ему действительно было интересно, как Юн Гуанмин воспримет то, что он собирался сказать: сможет ли он так легко забыть годы, проведённые во власти заблуждения или же станет отрицать услышанное? А вдруг красавец вообще выберет что-то другое? Признаться честно, подобное немало бы озадачило юношу. Впрочем, он не видел смысла и дальше строить предположения и анализировать ситуацию, ведь разгадка была совсем рядом. Ему оставалось только приложить совсем немного усилий, а после всецело насладиться полученным в итоге результатом. — Тебя никогда не привлекала луна? Услышав вопрос, Юн Гуанмин с недоумением посмотрел на Цай Линя. Затронутая юношей тема была совсем не тем, о чем он хотел поговорить. Но сейчас не красавец устанавливал правила, поэтому дух с едва скрываемым раздражением пробормотал: — Да, она прекрасна, и от неё невозможно отвести взгляд, но разве это имеет какое-то отношение ко мне? Скажи уже, почему мне не нужно питаться как хули-цзин? Я не оборотень? Тогда откуда уши и хвост? Меня прокляли? А может… — Небеса, ты такой нетерпеливый! — закатив глаза, нищий поднялся на ноги и, грубо схватив лиса за плечи, потянул его к окну. — Будь добр, слушай меня и не задавай лишних вопросов. Стоило мужчинам оказаться на месте, как горячий ветер опалил их своим дыханием. Привыкший к подобному Цай Линь даже не заметил зноя, но вот красавцу вдруг стало не по себе. Чувствуя, как нагретый за день воздух обжигает лёгкие, Юн Гуанмин поморщился: в горле пересохло, и он с трудом мог вздохнуть. Раздосадованный этим моментом, дух на долю секунды отвлёкся от основной темы и вдруг недовольно прохрипел: — Почему с каждым днём становится всё жарче? Ещё немного, и я вместе с одеждой сниму с себя и шкуру! Цай Линь внезапно замер. Его руки на плечах Юн Гуанмина вдруг сжались, причиняя последнему боль. Духу даже показалось, что ещё немного, и чужие пальцы сломают его ключицы. Однако прежде, чем это случилось, бродяга очень грязно выругался и ослабил хватку. — Какое тебе дело до погоды? Разве ты не хотел поскорее узнать о своей природе? Не отвлекайся! — стукнув невестку по макушке, нищий указал рукой на сияющий мягким светом серп луны и добавил: — Отбрось все мысли и просто смотри на неё Чувствуя исходящую от Цай Линя злость и не понимая её причину, дух невольно сделал шаг вперёд. Ему было некомфортно находиться так близко к этому человеку. Особенно сейчас, когда тот не канючил и не строил из себя добродушного дурака. Однако он всё же постарался взять себя в руки и послушно поднял глаза. Вот только старания Юн Гуанмина не принесли никаких результатов: если не считать того, что на небе не было ни облачка, то сегодняшний вечер ничем не отличался от сотен других, которые мужчина видел раньше. — И долго смотреть? — Делай что велено, иначе ударю. — Ты просто.! — возмутился Юн Гуанмин, но стоило ему почувствовать убийственный взгляд бродяги, как он тут же сдался. — Хорошо! Искренне надеясь, что этому ненормальному скоро наскучит, «хули-цзин» принялся ждать. Минуты шли, но практически ничего так и не поменялось. Изначально блёклое небо потемнело и стало иссиня-чёрным, а на нём, словно россыпь драгоценных камней, заблестели далёкие звёзды. Купаясь в их свете, дух ощутил, как напряжение стало покидать его тело. Невольно расслабившись и проникшись духом этой жаркой, но при этом спокойной ночи, Юн Гуанмин стал чувствовать сонливость. Его ресницы затрепетали и стали медленно опускаться, но прежде, чем лис успел закрыть глаза, кое-что произошло. Месяц в небе внезапно вспыхнул ослепительно ярким светом и, задрожав, исчез. В следующий момент прекрасный ночной пейзаж затопила тьма, и даже звёзды не могли рассеять её липкую черноту. Судорожно втянув в лёгкие побольше воздуха, «хули-цзин» ощутил, что тонет, и его сердце вдруг замерло от страха. Он не знал, что происходит, а потому собирался спросить об этом у единственного, кто хоть что-то понимал. Повернув голову, красавец открыл рот, но вместо слов из него вырвался жалобный всхлип и хриплый лай. — Ха, я так и думал. Горячие руки обхватили духа поперёк тела и потянули вверх, словно бесполезный мешок с хламом. Это было так унизительно, что Юн Гуанмин сразу же попытался вырваться. — Эй, хватит дёргаться! Лучше посмотри-ка на себя, разве так выглядят хули-цзин? Цай Линь без особого труда повернулся к медному зеркалу, и Юн Гуанмин увидел нечто поразительное. В руках нищего был не он сам, а большой белоснежный зверь. Внешне он напоминал странную помесь собаки и лисицы: морда была небольшой и вытянутой, а на голове торчком стояла пара треугольных ушей. Короткое тело покрывала густая шерсть. Что же действительно казалось необычным, так это длинные и стройные ноги. Из-за них зверь выглядел непропорциональным, но благодаря длинному хвосту это не так уж сильно бросалось в глаза. Извиваясь подобно текущей по равнине реке, он ниспадал на пол и будто не имел конца. Изумлённый из-за столь необычного зрелища дух ахнул и заметил, как создание в зеркале открыло пасть и одновременно с ним издало какой-то странный звук. — О-у-у? — Вижу, что ты до сих пор ничего не понял. Прискорбно. — опустив свою ношу на пол, Цай Линь посмотрел прямо в выразительные глаза духа и, не сдержавшись, ткнул пальцем прямо в прохладный влажный нос, — Зверушка на самом деле — ты. Забавно, да? Всё это время ты играл в хули-цзин и неосознанно подавлял свою сущность. Но, о чудо, стоило немного расслабиться и помедитировать, как она вылезла наружу! Обдумывая полученную информацию, Юн Гуанмин постарался собрать вместе разбегающиеся в стороны лапы. Но незнакомое тело совершенно не слушалось его, и каждая попытка выглядела весьма жалко. Барахтаясь подобно змее, которой капризные Небеса вдруг даровали пару ног, дух то и дело слышал смешки и фырканье золотоволосого юноши, и это не улучшало его и без того плохое настроение. В итоге, потратив добрых пятнадцать минут на то, чтобы просто сесть, зверь перевёл взгляд налитых кровью глаз на слишком уж довольного нищего и низко зарычал. Пусть пока он не мог ходить или бегать, однако нога этого негодяя располагалась так близко, что при желании лис мог с лёгкостью укусить её. Бродяга не был дураком, да и к тому же всегда отличался наблюдательностью, поэтому, заметив недобрые намерения Юн Гуанмина, на всякий случай отодвинулся подальше. Вот только нищий не хотел выглядеть в чужих глазах трусом, а потому, замаскировав отступление, он потянулся к чайнику. Налив себе давно остывший чай, Цай Линь сделал большой глоток и, не замечая терпкого вяжущего послевкусия, заговорил: — Ты слышал что-нибудь о тяньгоу? Юн Гуанмин кивнул. Конечно же, он знал о небесной собаке, живущей на луне. В легендах говорилось, что этот зверь имел двойственную природу: являясь светлым духом, он был похож на белую лисицу и нёс спокойствие, благополучие и приумножал достаток, но когда тяньгоу выглядел как чёрный пёс, то он хотел только одного — сожрать солнце, повергнув мир в нескончаемый мрак. Без сомнения, дух прекрасно понимал, к чему клонил Цай Линь, задавая ему этот вопрос, но общих черт с хули-цзин у него было куда больше, чем с тяньгоу. Юн Гуанмина никогда не тянуло тащить в рот странные вещи, а ненависть, когда-то давно поглотившая его, не распространялась на всех людей. Она сводилась к определённым личностям. Только вот запертый в теле зверя, Юн Гуанмин не мог рассказать обо всём Цай Линю. Но как оказалось, тому было вовсе не интересно выслушивать историю его жизни. — Как же приятно вести беседу, когда ты не можешь отвечать и заваливать меня вопросами! — хмыкнув, юноша с довольным видом допил чай и, лениво щурясь, пустился в рассуждения: — Думаю, до того, как впервые побывать в постели с мужчиной, ты был очень плохим мальчиком, и это нормально, учитывая природу тяньгоу. Видишь ли, мало кто знает, но небесный пёс восприимчив к энергии ян. Если он поглощает её, то мы видим светлого духа, который может подавлять проклятия, а если нет, то… ха-ха, за тобой бы уже явилось Небесное воинство и посадило на цепь. Цай Линь замолчал и некоторое время просто крутил в тонких пальцах опустевшую чашу. Как же забавно получилось! Изначально он планировал использовать Юн Гуанмина, чтобы бороться с наложенным на него проклятием, но, как оказалось, юноша был слишком наивен — способности тяньгоу смогли лишь на короткое время подавить заклятье, и сейчас оно начало восстанавливаться. Это означало, что через день-два весь Облачный город познает агонию, которую низвергнет на него безжалостное солнце. Не сказать, что это сильно опечалило бы нищего, но всё-таки он не хотел вновь наблюдать страдания и гибель невинных людей. Они не должны были расплачиваться за дела давно сгнивших крыс, которые когда-то копошились в императорском дворце. — Что ж… — со стуком поставив на стол чашу, Цай Линь перевёл взгляд на притихшего Юн Гуанмина и поспешил развеять гнетущую атмосферу. — Не бойся, пока ты не сделаешь что-то по-настоящему плохое, Нефритовый Император даже не почешется. Владыка вообще очень интересная личность: когда у него от всей души просят помощи, он предпочитает не замечать молитв, но вот всякие мелочи и грешки видит и наказывает за них, словно за величайшие преступления! Ха-ха, разве это не забавно? Небеса, оказывается, недалеко ушли от наших чиновников… Из-за болтовни Цай Линя у Юн Гуанмина разболелась голова. В один миг на него свалилось слишком много, и сейчас он старался разобраться во всём этом и не сойти с ума. Складывалось так: если бродяга был прав, то это значило, что он мог уйти из дома Персиковых цветов и остаться с Сюй И навсегда. Небесному псу не нужна была ци, а для поддержания светлой сущности хватало энергии ян. Причём, насколько он знал, её даже не обязательно было получать от человека. Если у пса получится найти наставника и тот научит его медитировать, то можно было поглощать энергию извне. Это же хорошо, верно? Юн Гуанмин определённо должен был радоваться, но почему-то он не чувствовал ничего, кроме смертельной усталости. Медленно поднявшись и пошатываясь на своих длинных лапах, дух направился к двери. Его голова была низко опущена, а хвост подобно белоснежному шлейфу тащился по полу. Всё указывало на то, что тяньгоу был крайне подавлен и расстроен. Это огорчало Цай Линя, но вовсе не потому, что в нём внезапно проснулось сопереживание. Отнюдь, он просто был разочарован настолько унылой реакцией со стороны духа. — Эй, куда направился? Сейчас тебе лучше не выходить из комнаты! Даже не обратив внимание на то, что нищий попытался его остановить, Юн Гуанмин, тихо поскуливая, продолжил шагать. Сейчас ему хотелось забиться в тёмный угол и, спрятавшись там от всего мира, начать зализывать свои раны. Так уж вышло, что за всю свою недолгую жизнь он постоянно страдал, и по этой причине его душа представляла из себя нечто действительно отвратительное. Истерзанная и покрытая язвами, она смердела, как тухлое мясо. Однако годы, как и тепло, подаренное Сюй И, сотворили настоящее чудо: большая часть повреждений зарубцевалась, а те, что остались, хоть и кровоточили по сей день, но не доставляли своему хозяину особого неудобства. Красавец давно привык к этим ранам и уже не обращал внимания на пульсирующую боль и гной, который сочился из них. Собираясь и дальше влачить жалкое существование в доме Персиковых цветов, пёс коротал время, развлекая себя грёзами. Но тут появился нищий и перевернул всё с ног на голову. Сначала он просто действовал на нервы и издевался над всеми, кто его окружал. Очевидно, этого было недостаточно, и негодяй решил развлечься по-другому. Ухмыляясь, этот жестокий человек раскрыл правду, которая, по его мнению, должна была осчастливить Юн Гуанмина, но, узнав её, последний вдруг понял, что вся его жизнь была злой шуткой. В мгновение ока все успевшие затянуться шрамы, а также незаживающие гниющие рубцы, раскрылись, и кровь хлынула наружу, заставляя духа биться в агонии. Он хотел кричать, но не мог. Мечтал забыть всё, что ему сказал юноша, но слова въелись в его мозг, как ржавчина в металл, и извлечь их было невозможно. В данный момент мужчина попросту ненавидел бродягу и желал ему смерти — Цай Линь должен был заплатить за муки, которые обрушил на него! Изначально белоснежный мех на загривке духа почернел и встал дыбом, а ясные глаза затуманились, отчего стали похожи на две тонущие в стылой воде луны. Тяньгоу больше не испытывал слабости, а новое тело не ощущалось как чужое. Прежде чем Цай Линь успел понять, что происходит, огромный зверь уже развернулся и набросился на него. Повалив юношу на кровать, Юн Гуанмин прижал его лапами к постели и громко зарычал. Острые когти тут же разорвали одежды и впились в плоть. Мгновенно воздух наполнился запахом свежей крови. Лицо молодого человека слегка побледнело, но даже сейчас он сохранял привычную безмятежность. Иронично хмыкнув, он поднял руку и, схватив духа за ухо, сильно дёрнул. — Ты собираешься убить меня? Не думаешь, что это глупо? — притянув морду взбесившегося зверя ближе и заглянув в его пустые глаза, Цай Линь добавил: — Не моя вина в том, что ты всё это время держал Сюй И на расстоянии и продавал себя. Прекрати уже копаться в прошлом и отпусти его, ведь сейчас куда важнее то, как ты намерен жить дальше, а не эти пустые страдания. Юн Гуанмин не понял ни одного слова из того, что ему говорили. С каждой секундой его разум слабел, а ярость в груди росла. В какой-то момент перед его взором не осталось ничего, кроме чужого горла. Дух так сильно хотел разорвать его, что ощущал, как зудят клыки, а рот то и дело наполнялся слюной. Он не успевал сглатывать её, и тонкие серебристо-белые нити, свисая с пасти, падали на раздражённого Цай Линя. Даже в такой ситуации этот наглый ублюдок смел вести себя так дерзко! Очевидно, он любил заигрывать со смертью! Веки духа медленно опустились, увлажняя покрасневшие от ярости глаза, а когда они поднялись, картинка тут же изменилась. Цай Линь по-прежнему лежал на постели, но сейчас он не выглядел сердитым… нет, он судорожно сжимал пальцами свою разорванную шею и, хватая ртом воздух, издавал булькающие и свистящие звуки. Сознание Юн Гуанмина мгновенно прояснилось, и он в ужасе отпрянул от истекающего кровью человека. Что произошло? Почему Цай Линь так серьёзно ранен? Кто-то напал на него? Кто? Обезумев от страха, неизвестности и множества вопросов, которых с каждым мигом становилось только больше, красавец потерял контроль над телом. Покачнувшись, он неловко свалился с кровати. Вот только даже упав, лис ни на миг не отрывал взгляда от лежащего на постели юноши. Слабея прямо на глазах, тот точно так же наблюдал за духом и медленно шевелил окровавленными губами. Как бы ни старался, Юн Гуанмин никак не мог понять, хотел ли бродяга что-то сказать или просто пытался сделать очередной вдох, но, даже несмотря на свой страх, он не хотел оставлять этот вопрос без ответа. Собрав те крохи смелости, которые у него ещё были, красавец решил забраться обратно на постель. Однако, когда он опёрся большими лапами на край, то заметил, что из глубоких чёрных глаз Цай Линя ушло всякое выражение, и они стали походить на холодные безжизненные зеркала. За какую-то долю секунды жизнь покинула тело — молодой человек полностью обмяк, а воздух, который до этого момента выходил из раны, больше не вспенивал вытекающую кровь. Цай Линь умер? Нет! Этого не может быть! Заскулив, Юн Гуанмин опустил голову и зажмурился. Он уповал на то, что всё происходящее было лишь дурным сном. Но тёплая кровь, которая стекала по его клыкам, была слишком реальной. Разомкнув веки, зверь посмотрел вниз на алые капли, и внезапно в сознании всплыло воспоминание. В нём красавец, как и мечтал, впился зубами в горло Цай Линя и, громко рыча, тряс головой. Он хотел оторвать от чужого тела кусок побольше, но выбрал для этого не самое удачное место — на шее было слишком мало плоти, чтобы утолить желание духа. Впрочем, он не расстраивался, ведь вскоре нашёл новое развлечение! Челюсти тяньгоу сжались сильнее, и клыки впились в трахею. Слыша её хруст, а также чувствуя, как при этом резко содрогается тело ненавистного создания, Юн Гуанмин испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие. Взвалив всю вину за свою боль на одного человека и убив его, лис ощутил вкус свободы. Вот только момент помутнения не мог длиться вечно, и, когда он прошёл, реальность тут же спустила его с Небес прямиком в царство Ямы. — Я? Это правда сделал я? Но… ему же можно помочь? Нужно позвать кого-то, и они спасут Цай Линя. Я всё исправлю! Не заметив того, что каким-то образом вернул себе человеческий облик, дух выбежал из комнаты. Захлёбываясь рыданиями, он стучал в каждую дверь. Но все те, кто в любой другой день из кожи вон лезли, чтобы угодить ему, сейчас сидели тихо, будто не слышали отчаянный плач. Осознав, что попусту теряет тут драгоценное время, Юн Гуанмин запустил руки в волосы и, стиснув их пальцами, рванул. Обжигающая боль немного прояснила сознание. — Ах! Управляющий! Он точно поможет мне! Обрадовавшись тому, что он нашёл выход из ситуации, лис понёсся вперёд прямиком в кабинета толстяка. Однако, когда он уже хотел ворваться внутрь, дверь открылась, и двое мужчин столкнулись. Упав прямо на мягкое, словно паровая булочка, тело, обнажённый красавец разрыдался, чем до смерти напугал толстяка. — Что с тобой случилось?! Размазывая по окровавленным щекам слезы, дух завыл: — Т-там… Ц-Цай Л-Линь… он… он у-у-умирает! Э-это я… я, к-кажется… его… его… Управляющий Чи торопливо спихнул с себя Юн Гуанмина и, кряхтя, поднялся с пола. От удара у него болела спина, но сейчас мужчина даже не обратил на это внимания. В его голове уже вовсю шла оценка нанесённого ущерба, который он собирался взыскать с этой звероподобной твари. Эх, если он действительно повредил лицо или же убил этого золотоволосого юношу, то это будет настоящей трагедией… трагедией для его кошелька! Грубо схватив лиса за запястье, не на шутку разозлённый толстяк поволок его на место преступления. Дух не сопротивлялся и, виновато склонив голову, шёл следом, подобно провинившемуся ребёнку, ожидающему наказания от строгого родителя. Вскоре мужчины оказались в крыле, где жили «куколки», и те, кто ранее прятался за закрытыми дверями, пооткрывали их и вышли в коридор. На красивых лицах, обращённых к несчастному Юн Гуанмину, читалось жгучее любопытство и плохо скрытое злорадство. Практически все из присутствующих ненавидели духа, и по этой причине его страдания были для них по-настоящему приятным зрелищем. Однако в толпе находился тот, чей ум был немногим острее, чем у других. Спрятав радостный блеск глаз за веерами длинных чёрных ресниц, Чжэнь Дан вышел вперёд. Стянув со своих плеч верхний халат, он заботливо накинул его на Юн Гуанмина. Последний же даже не заметил жеста доброй воли, чем едва не вывел юношу из себя. К счастью, красавец хорошо контролировал свой капризный характер, и вместо того, чтобы обругать духа, он спросил: — Братец Юн, что случилось? Тяньгоу поднял голову и, задрожав, посмотрел в сторону своей комнаты. В его заплаканных глазах плескалась вина, которую невозможно было искупить даже ценой своей жизни. Сейчас он уже мог мыслить трезво, поэтому больше не торопился и не кричал, умоляя спасти Цай Линя. Наоборот, теперь он не хотел видеть то, что натворил. Впервые за долгие годы дух убил человека, и не какого-то там негодяя, который хотел обидеть его, а того, кто был названым братом Сюй И и к тому же пытался им помочь. Как духу рассказать об этом наёмнику? Слёзы вновь покатились по мертвенно-бледному лицу Юн Гуанмина, делая его ещё прекраснее. Все, кто в этот момент наблюдал за лисом, не могли не проникнуться к нему состраданием, а желание защитить это хрупкое существо едва ли не разрывало им грудь. В считаные секунды толпа окружила духа и принялась всячески успокаивать: кто-то протягивал ему платок, кое-кто гладил по спине и плечам, а некоторые даже уговаривали сделать пару глотков вина из предложенной ими фляги. Неожиданно управляющий Чи, как и Чжэнь Дан, оказались отброшены людской массой. И если первый, пытаясь отдышаться после быстрой ходьбы, воспринял это спокойно, то второй едва не сошёл с ума от зависти и злобы. Сжав руки в кулаки, юноша втиснулся в небольшой просвет между телами и, встав перед Юн Гуанмином, злобно зарычал: — Чего столпились? Не видите, что мешаете брату Юну? Ну-ка, пошли прочь! Посмотрите только на себя — вы хуже собак или свиней! Отогнав конкурентов, Чжэнь Дан торопливо повернулся к тяньгоу. Желая завладеть всем его вниманием, он сжал красавца в крепких, едва ли не болезненных, объятиях. — Я уверен, что бы ни случилось, с братцем Юном всё будет хорошо. Ты же лучший из нас, так что управляющий Чи обязательно за тебя вступится, а я не позволю этим ублюдкам донимать тебя! Повернув голову, дух посмотрел на утешавшего его юношу. Тот хоть и выглядел добрым и нежным, но на самом деле прятал за улыбкой не один кинжал. Для Юн Гуанмина это не было новостью: он давно знал о подлой и трусливой натуре красавца. Даже сейчас, пытаясь успокоить его, Чжэнь Дан преследовал исключительно личные цели. На самом же деле ему было глубоко наплевать на чужое горе. Юн Гуанмин стиснул зубы. Теперь не только страх перед содеянным, но и притворство Чжэнь Дана давило на него. Не в силах выносить этого, дух оттолкнул юношу. Но, увы, даже избавившись от неприятных для него прикосновений, лис не смог успокоиться: другие обитатели дома Персиковых цветов смотрели на него со всё тем же фальшивым беспокойством. Чувствуя удушье, тяньгоу повернулся к молчащему толстяку и хриплым голосом произнёс: — Управляющий Чи, прошу, пойдёмте со мной. Я хочу, чтобы вы сами всё увидели, а потом сообщили страже. Больше не тратя времени даром, дух твёрдой походкой направился к комнате. Он понимал, что, вероятнее всего, ближе к вечеру окажется в тюрьме, но разве мог он жалеть себя после содеянного? Спать на холодном каменном полу и страдать от голода — наименьшее, что он заслуживал! — Юн Гуанмин, подожди! Задыхаясь, управляющий Чи догнал духа и снова поймал его за запястье. Старый интриган не знал, что происходило с парнем, но эти перемены ему очень не нравились. Куда проще было контролировать того слабого и напуганного лиса, который хоть и дерзил время от времени, но беспрекословно подчинялся. Сейчас же мальчишка выглядел слишком решительным. Вырвав из чужой хватки свою руку, тяньгоу остановился перед дверью. На ней, словно зловещее напоминание, остался окровавленный отпечаток ладони. Посмотрев на него, дух глубоко вздохнул, а затем толкнул створку. Открывшись с тихим, до зубного скрежета, неприятным звуком, она позволила мужчинам заглянуть внутрь. Однако образовавшейся щели хватило только для того, чтобы увидеть медное зеркало с небольшим столиком, да горшок с бонсаем, подаренным Юн Гуанмину кем-то из покровителей. — Ох, почему так тихо? Неужели ты правда его убил? Уставший из-за происшествий, которые с появлением золотоволосого юноши стали происходить слишком часто, управляющий Чи решил как можно быстрее разобраться с возникшей проблемой и вошёл. Однако, когда толстяк оказался внутри, он не смог ничего разглядеть из-за пелены дыма. Сначала мужчина подумал, что начался пожар, но запаха гари не ощущалось, а плывший по воздуху тяжёлый аромат позволил окончательно убедиться, что катастрофы не произошло. — Кха-кха… — прикрыв нос платком, управляющий сделал шаг вперёд и нахмурился. В полумраке, залитым зыбким туманом, легко было заблудиться, но он всё-таки смог увидеть постель и лежащего на ней человека. — Сюй Линь? Бродяга не только не ответил, но даже не пошевелился, но это больше не вызывало беспокойства. Хозяин заведения уже знал, что тут произошло. — Юн Гуанмин, иди сюда! Услышав раздражение в голосе толстяка, дух поспешил, но, оказавшись рядом, тут же закашлялся. Его мысли вдруг стали какими-то медленными и неповоротливыми, а веки налились свинцовой тяжестью. Невольно тяньгоу вспомнил о своём состоянии, которое предшествовало обращению в зверя, и немного забеспокоился. — Что это? Кха-кха… Недобро посмотрев на сонного мужчину, хозяин заведения подошёл к кровати и указал рукой на небольшой продолговатый поднос, стоящий около Цай Линя. На нём располагалось несколько чаш, чайник, горящая бледным светом масляная лампа, но главного предмета, — длинной трубки — здесь не было, в данный момент она находилась в безвольных руках спящего бродяги. — Это у вас двоих нужно спросить «что это?» Когда я велел помириться с этим юношей, то не имел в виду, что вы должны самовольно использовать вещи, предназначенные для гостей! Юн Гуанмин не знал, что ответить толстяку: его воспоминания и то, что он видел сейчас, слишком сильно различались. Он был уверен, что совсем недавно напал на Цай Линя, но глядя на спокойное и умиротворённое лицо явно живого человека, чувствовал замешательство. — Это, должно быть, какое-то недоразумение. Я никогда… До этого момента тихо лежащий на постели нищий неожиданно пошевелился. Приподняв руку с зажатой в ней трубкой, он поднёс металлический мундштук к губам. Сделав затяжку, юноша выпустил изо рта облако белоснежного дыма и хриплым голосом произнёс: — Недоразумение? Братец Юн, ты хочешь извиниться за то, что случайно разбил мне нос? Перестань, это мелочи. Не нужно было так пугаться крови и бежать за помощью. — с трудом разлепив веки, Цай Линь посмотрел на Юн Гуанмина и, тепло улыбнувшись, протянул ему трубку. — Садись скорее, а то одному курить так скучно. Всё-таки кто бы мог подумать, что ты хранишь в комнате такую интересную вещь. Дух побледнел и посмотрел на протянутый ему предмет как на ядовитую змею. — Это… — Всё ясно. За опиум я вычту из твоего жалования. Сказав это, толстяк с кислым выражением лица покинул комнату, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью. — Кажется, тебе придётся потратить пару десятков монет. Какая досада. У Юн Гуанмина не было проблем с деньгами, поэтому он никак не отреагировал на слова бродяги, а вместо этого внимательно осмотрел комнату. Он надеялся найти хоть какие-то следы, которые свидетельствовали о том, что здесь совершили убийство, но помимо двух небольших пятен крови на полу да отпечатка ладони на двери, ничего не бросалось в глаза. Это было действительно странно. Нервно рассмеявшись, лис серьёзно засомневался в своём здравомыслии. Запустив руки в волосы, он принялся метаться туда-сюда, словно это могло помочь найти ответы. Неужели то, что он убил Цай Линя, было лишь игрой воображения? Но как же отвратительный привкус крови, который до сих пор стоял у него во рту? Могли ли они действительно разделить на двоих опиум? Если так, то всё удивительное и ужасное, что произошло с ним ранее, было лишь видением? Он был не тяньгоу, а по-прежнему оставался проклятым хули-цзин? — Ха-ха! — чувствуя, как паника захлёстывает его, дух метнулся мимо кровати к окну. Он хотел глотнуть свежего, незагрязнённого опиумом воздуха, чтобы прояснить мысли, но не успел он достигнуть своей цели, как нога за что-то зацепилась. — Проклятье! Едва не покатившись кубарем по полу, Юн Гуанмин насилу смог удержать равновесие. Выпрямившись, он посмотрел вниз: его крайне заинтересовал тот предмет, благодаря которому он чуть не обзавёлся парой новых ссадин. Однако стоило лису увидеть его, как руки и ноги мгновенно похолодели, а сердце, едва не проломив ребра, бешено забилось в груди. То, в чём запуталась ступня духа, было порванным, залитым кровью покрывалом, которое раньше лежало на его кровати. — Маленький дух, что-то случилось? Трескучий, похожий на хруст ломаемого бамбука голос внезапно раздался позади, и мужчина почувствовал, как по его спине побежали мурашки. Когда это бродяга успел встать с постели? — В-всё х-хорошо. — Точно? — Д-да. Не дыша, Юн Гуанмин полностью обратился в слух. Благодаря его звериной природе, он мог улавливать вещи, недоступные человеческому уху, а потому прямо сейчас он отчётливо слышал, как под ногами собеседника тихо поскрипывает деревянный пол. Это, вкупе с голосом нищего, создавало по-настоящему пугающую атмосферу. Казалось, ещё немного, и сердце тяньгоу просто разорвётся от страха. — Славно. — дыхание Цай Линя коснулось задней части шеи красавца, и тот, задрожав, до крови прикусил губу. Дух хотел сбежать, но не решался! Как ни забавно, но он действительно боялся человека, у которого не было ни клыков, ни когтей! — Тогда ты не будешь против, если я заберу это? Горло Юн Гуанмина свело и он, не в силах вымолвить и слова, просто кивнул. Он даже не понял, что именно просил у него золотоволосый юноша. Вот только это не имело значения — сейчас он был готов отдать всё что угодно, лишь бы остаться в живых. — Спасибо. Похлопав трясущегося красавца по плечу, бродяга наклонился и принялся собирать покрывало, а также лежащие неподалёку обрывки одежды. Когда на полу не осталось ни кусочка ткани, нищий направился к постели. Бросив грязные лоскуты, прямо на простыню, он завязал её края. Взвалив на плечо своеобразный узел, юноша вышел из комнаты, при этом не забыв бросить напоследок: — Юн Гуанмин, какой же ты трусишка!