Эликсир бессмертия

Вопреки опасениям Юн Гуанмина, мозг у Цай Линя работал исправно. Более того, юноша сразу решал несколько проблем. Во-первых, нужно было разобраться с крайне ядовитым гу. Во-вторых, успокоить взволнованного духа, который уже вовсю стенал, проклиная день, когда он связался с бродягой. В-третьих, устранить проблему в лице генерала. Немного подумав и правильно расставив приоритеты, нищий предпочёл сначала заняться Сяо Хэйюй. По крайней мере, она была куда спокойнее Юн Гуанмина и милее большого свиного копыта Бин Цинсуна, который только и ждал возможности залезть кому-то в нижнее бельё. Понимая, что времени у них осталось не так уж и много, Цай Линь внимательно осмотрел гу. Если судить по цвету и размеру, то эта самочка была сильно истощена и едва ли не умирала. Это подтверждало и поведение Сяо Хэйюй – любое другое ядовитое насекомое уже напало бы и отравило юношу, но кроха просто шипела, требуя держаться от неё подальше. Подобная осторожность и даже робость была несвойственна для здоровых и сильных гу. Скорее всего, Чжэнь Дан просто купил паука у второсортного странствующего мастера и, ничего толком не зная об особенностях создания, использовал в своих целях. В итоге это и привело к столь плачевному состоянию малютки. Такой подход был ужасен и вызывал у Цай Линя отвращение. Гу не являлись расходным материалом вроде стрел или метательных ножей, их нельзя было просто взять, а затем выбросить как мусор. Каждое насекомое имело свою личность и сознание, которое росло вместе с тем, как поднимался уровень самой твари. Просто удивительно, что такая ослабевшая малышка всё ещё хоть что-то понимала… Бросив взгляд на медленно тающий от яда труп, бродяга недобро хмыкнул. Если бы он знал, что парень так обращался со своим гу, то убил бы его не так быстро. Впрочем, мёртвый Чжэнь Дан тоже был полезен: то, что Сяо Хэйюй, в отличие от своего хозяина, по-прежнему была жива, говорило об очень важном моменте - они не были связаны. Кроха до сих пор не имела хозяина, и юноша планировал это исправить. Осторожно держа шкатулку одной рукой, Цай Линь поднёс вторую ко рту и сильно прикусил указательный палец. На подушечке тут же образовалась большая алая капля свежей крови. Почувствовав её запах, гу заволновалась и начала метаться туда-сюда. Казалось, она хотела немедленно припасть к ране и жадно пить, но страх не позволял созданию действовать опрометчиво. В конце концов, однажды паучиха уже была обманута. – Почему медлишь? Или ты хочешь, чтобы я сделал этот выбор за тебя? – приподняв бровь, Цай Линь с насмешкой взглянул на милое создание, а затем, устав ждать, просто капнул кровью на него. – Мне несложно. Стоило только рубиново-красной жидкости попасть на гу, как с ней начали происходить перемены. Окрас паучихи стал куда глубже и насыщеннее. Изначально невзрачный серый цвет сменился на угольно-чёрный, а по крошечному брюшку прошли две золотые полоски. Размер малышки, к сожалению, не изменился: она всё так же была чуть больше ногтя на пальце, но вот агрессия в поведении полностью пропала. Теперь Сяо Хэйюй выглядела как бездомный котёнок, которого подобрали на улице – она по-прежнему проявляла осторожность, но не стремилась укусить протянутую ей руку. Довольный такой переменой, Цай Линь, погладил пальцем брюшко гу и произнёс: – Видишь эти полоски? Они означают, что мы связаны контрактом. Теперь моя жизнь в твоих лапках, а твоя – в моих руках. Понятно? Издав трескучий звук, Сяо Хэйюй повернулась и стукнула лапкой по подушечке пальца нового хозяина. Это было так мило, что Цай Линь едва сдержался, чтобы снова не начать гладить гу. На всякий случай убрав от неё руку, бродяга вздохнул и произнёс: – Если согласна с этим, то будь послушной и сиди тихо, хорошо? Никто не должен знать, что ты гу, иначе у нас могут быть проблемы. Кроха, осознав значение слов юноши, забралась на центр бархатной подушечки и, сложив свои лапки, легла. Такая покорность просто не могла не тронуть сердце Цай Линя. Не задумываясь, он излил на создание порцию восторгов. Только после того, как от похвалы во рту у бродяги пересохло, а маленькое тело паучка было вдоволь им наглажено, он наконец успокоился и позволил себе отвлечься на другие темы. – Так, с этим разобрались. – осторожно закрыв крышку, Цай Линь спрятал её в рукав и посмотрел на горюющего Юн Гуанмина. После красивой и умной Сяо Хэйюй смотреть на сокрушающегося духа было невыносимо, но юноша собрал остатки своего терпения и, пнув стул, на котором сидел тяньгоу, раздражённо произнёс: – Чего расселся? Хватай вещи и пошли! Мы что тут, по-твоему, в игрушки играем? Если нас поймают, то казнят! Оторвав руки от своего лица, возмущённый до глубины души Юн Гуанмин с такой злостью уставился на бродягу, что тот просто не мог не рассмеяться. – Что, опять хочешь разорвать мне глотку? Давай, но помни, что одному тебе отсюда не выбраться. Молча поднявшись на ноги, лис схватил сумку с драгоценностями и, проходя мимо наглеца, толкнул его плечом. Но мощный, по мнению Юн Гуанмина, удар, не смог заставить нищего даже пошатнуться. Преимущества тяньгоу заключались в скорости, а также в остроте когтей и клыков, но никак не в грубой силе, которую он сейчас старательно пытался использовать. – Идём. Погладив пострадавшее место, Цай Линь сделал шаг вперёд и, схватив недовольного духа за ворот, оттащил назад от двери. – Не так быстро. Маленький дух, ты ,наверное, забыл, что нас ждёт Бин Цинсун. Если мы не явимся к нему, то наш побег быстро раскроют. – Убери руки! Я не вещь, чтобы со мной так обращаться! – освободившись от чужой хватки, тяньгоу отошёл от юноши на пару шагов и сложил руки на груди. – Что ты предлагаешь сделать? Прийти к нему и провести вместе ночь? Извини, но я не хочу. – Нет. Ты поступишь, как мы планировали – перелезешь через стену в саду и воссоединишься с Сюй И. Я же отправлюсь навстречу с капитаном и хорошенько перед ним извинюсь. Услышав слова Цай Линя, Юн Гуанмин нахмурился. Ему не нравился этот план, ведь он означал, что юноша подвергнет себя опасности просто ради того, чтобы выиграть немного времени. Однако спорить дух не стал. Он знал – негодяй вполне мог справиться со всеми трудностями в одиночку. Даже без учёта поистине удивительных способностей, юноша не раз демонстрировал свою находчивость и изворотливость. Куда проще было ловить голыми руками угрей из грязной лужи, чем схватить юношу, который не хотел этого. – Хорошо, но ты должен пообещать, что мы ещё встретимся! Скажи, где нам ждать тебя? Цай Линь на мгновение задумался, напрягая память, а затем поморщился от вспыхнувшей в голове боли. Он покинул Облачный город так давно, что совсем позабыл о заведениях или особенностях ландшафта. Впрочем, даже если бы он что-то и помнил, то едва ли это место всё ещё существовало. – Ты знаешь, куда Сюй И собирается увезти тебя? Юн Гуанмин кивнул. – Он что-то говорил про Речной город. По всей видимости, капитан отряда наёмников не был совсем уж глуп, раз решил перевести своё сокровище в город на другой конец провинции. Но это было на руку юноше, ведь он сам хотел держаться от столицы как можно дальше. – Отличный выбор! Как только закончу здесь, так сразу догоню вас. – потрепав Юн Гуанмина по коротким волосам, бродяга широко улыбнулся и отступил к двери. – Однако взамен ты должен мне кое-что пообещать: никогда больше не стригись! Ты хоть представляешь, как сильно у тебя торчат уши? Не звериные, а человеческие! Это просто ужасно… – Ублюдок! Только попадись мне, и я убью тебя! Снова! Едва успев выскочить из комнаты, Цай Линь услышал, как нечто с грохотом врезалось в дверь. Он не знал, был ли это сам дух или же он, поступив умнее, бросил что-то, но увиденное напоследок перекошенное от гнева лицо нравилось нищему куда больше, чем грустное. Этот тяньгоу, очевидно, привязался к нему… – Вот по этой причине я и не люблю собак. Спустившись по лестнице, юноша прошмыгнул в сад и направился в павильон Белых Лотосов. Путь до него был неблизкий, но это было только на руку бродяге, поэтому он не торопился. Лениво переставляя ноги, Цай Линь раскидывал носками сапог опавшую листву и попутно игрался с ножом, который позаимствовал у ныне покойного Чжэнь Дана. Серебристо-белое лезвие сверкало между тонкими пальцами подобно вспышкам молнии и то и дело скрывалось в глубине рукава. На самом деле план бродяги был очень прост – он собирался поразвлечься с капитаном императорской стражи, а затем убить его. Мертвец не мог позвать на помощь или же поведать о том, куда же бежали его убийцы. Подобный расклад вполне устраивал нищего, а лишняя кровь на руках совсем не беспокоила его. Миновав уже знакомый мост через пруд, Цай Линь подошёл к высокой двухэтажной постройке и, с удовольствием глотнув наполненный прохладой воздух, вошёл. Убранство «логова хули-цзин» было поистине изысканным. Юноше стоило лишь бегло мазнуть взглядом по небольшому коридорчику, как он сразу понял, что на оформление этого места ушло целое состояние! Повсюду располагались всевозможные предметы роскоши: резьба и картины известных художников украшали стены, горшки с изящными и капризными орхидеями были расставлены то тут, то там, а пол покрывал толстый ковёр.Стоило нищему наступить на него, как звук шагов тут же затих, но зато юноша услышал кое-что другое. – Капитан Бин, мы ждём уже довольно долго. Может, нам стоит пойти и проверить? Что, если эти двое сбежали? – Не нужно. Они скоро придут. Остановившись, Цай Линь в лёгком удивлении приподнял брови. Кажется, он недооценил генерала! Если Бин Цинсун вызвал их ради развлечения, то почему он взял с собой солдат? Неужели это свиное копыто решил в качестве мести отдать их на растерзание толпе? Вероятнее всего, эти люди не стали бы убивать каких-то «куколок», но исполняя извращённый приказ своего генерала, они легко сломали бы их. В особенности это касалось Юн Гуанмина, который, несмотря на тёмное прошлое, по-прежнему тяжело переживал, когда к нему прикасались другие. Цай Линь же относился к подобному с пугающим равнодушием – ему не впервой было сталкиваться с негодяями и карать их за злодеяния. Недобрая ухмылка исказила приятные черты лица нищего, придав ему какой-то особенно зловещий вид. – Конечно, придём, вот только ты отсюда уже не уйдёшь. Я уж позабочусь об этом… Выпрямившись и спрятав в рукаве заветный нож, Цай Линь смахнул с глаз золотистую чёлку и вошёл в просторную комнату. Она была обставлена куда богаче, чем коридор, но бродяга не стал смотреть по сторонам. В данный момент всё его внимание сосредоточилось на капитане императорской стражи. Тот в уже знакомой, почищенной броне сидел за столом и постукивал по нему пальцами. Поза и выражение лица негодяя выдавали скрытое напряжение, и это несказанно радовало молодого человека: по всей видимости, здоровяк никак не мог пережить позор и теперь не находил себе места! – Братец Бин! – Взять его! – мгновенно гаркнул генерал. – Ай-я! – ловко обогнув двух солдат, которые собирались схватить его, Цай Линь подбежал к генералу. Поймав его руку, юноша заглянул в холодные глаза мужчины и промурлыкал: – Ну разве можно быть таким грубым? Я пришёл сюда, чтобы ублажить тебя и выполнить все самые сокровенные фантазии, а ты хочешь отдать меня солдатам. Я вот-вот заплачу! Подняв руку, бродяга изобразил, что вытирает выступившие слёзы, но на самом деле этот жест был нужен только для того, чтобы незаметно вытащить нож. Сжав рукоять, юноша без колебаний нанёс удар. К сожалению, Бин Цинсун заметил атаку и успел оттолкнуть Цай Линя. Лезвие лишь слегка задело его руку, оставив на коже пусть и длинную, но совсем неглубокую царапину. – Ах! Какая незадача! Я надеялся, что смогу перерезать тебе горло. Жаль, очень жаль! Не дожидаясь, пока солдаты выйдут из ступора и кинутся на него все вместе, нищий метнул в генерала нож и понёсся к двери. Хотя отец занимался обучением Цай Линя, каждое занятие по боевым искусствам и военному делу заканчивалось разочарованием для прославленного генерала. Его сын был слишком изнеженным и ленивым и весьма посредственно управлялся с оружием: он не бросался в бой, а предпочитал бегать от соперников, время от времени произнося какие-то язвительные фразочки. Когда же Цай Линь был в настроении для драки, то всегда использовал грязные и бесчестные методы, чем доводил своего старика до бешенства. Впрочем, именно из-за прошлых неудач ему стало очень интересно, вышло ли хоть что-то из его атаки. Повернувшись, Цай Линь увидел, что рукоять клинка торчала прямо из чужого плеча. Вот только оно принадлежало не генералу, а его подчинённому, стоящему позади. Конечно, это был не совсем тот результат, которого ожидал молодой человек, но разве он не попал?! – Отец, всё же ты не зря учил меня! Из-за того, что его мысли были заняты собственными успехами, Цай Линь не заметил, как в дверном проёме появилась полностью облачённая в чёрное фигура. Врезавшись в неё, юноша с болезненным стоном отскочил и упал. Вот только сложившаяся ситуация не располагала к посиделкам. Резко поднявшись на ноги, он направился к окну. Но прежде чем он успел выпрыгнуть наружу, его уже схватили. Ледяные пальцы сомкнулись на запястье подобно стальным кандалам и сжали его так, что тихое шипение сорвалось с губ юноши. – Лучше тебе отпустить меня! Цай Линь больше не шутил. Ситуация в мгновение ока перестала быть забавной. В отличие от Бин Цинсуна и солдат, тварь прямо перед ним не была человеком. Об этом свидетельствовали как температура его тела, так и то, что юноша совершенно не заметил чужого присутствия, вплоть до того момента, пока не врезался в это твёрдое как камень тело. – С чего бы мне это делать? Услышав бесстрастный голос, невольно наводящий на мысли о бледно-голубом инее, появившемся на пожухлой траве, бродяга почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Внезапно ему стало не по себе, и прежде чем юноша сумел понять причину такой реакции, он неловко вскинул руку и ударил незнакомца. Такая атака не могла повредить ему, но зато её хватило для того, чтобы сбить с его головы капюшон. – Ох… Стоило Цай Линю увидеть мужчину, как он прекратил сопротивляться. Ему всегда нравились красивые люди, оттого даже сейчас, когда обстоятельства складывались не в его пользу, юноша проявил слабость. Отбросив в сторону мысли о побеге, бродяга невольно засмотрелся на незнакомца. Поджарый и широкоплечий, он был выше Цай Линя менее чем на полголовы. Однако из-за собранных в высокий конский хвост волос разница казалась куда существеннее. Незнакомец вдруг чуть повернул голову, и нищий с удивлением заметил, как нечто поблёскивало между тёмных прядей. Чуть приглядевшись, он понял, что это были тонкие цепочки. Проследив за тем, куда они вели, Цай Линь неожиданно переместился в точку между прямых бровей. Там причудливое украшение заканчивалось золотой каплей. Ахнув, бродяга задумался. От создания исходила холодная аура, какая могла быть у хорошего клинка, и такие драгоценности совершенно не вписывались. Собираясь оценить внешний вид мужчины, Цай Линь посмотрел на лицо. Однако тут юношу ждало горькое разочарование: чёрная вуаль скрывала всё от носа и до подбородка. Решив довольствоваться малым, юноша заглянул в глаза мужчины. Он не ожидал увидеть ничего необычного, но тут судьба прямо-таки преподнесла подарок. Радужки незнакомца были разные: левая – цвета молодой зелени, а правая – словно песок в пустыне. – Красиво… – прошептал Цай Линь, но тут его восторг стремительно сошёл на нет. Суть заключалась в том, что в этих ,безусловно, прекрасных глазах были вытянутые, подобно рисовому зёрнышку, зрачки. Эта особенность встречалась только у одного вида существ – драконов. – Ты идёшь со мной. – Нет! Из горла юноши вырвался полухрип-полустон, и он, утратив всё своё хладнокровие, принялся вырываться. Впрочем, незнакомцу не составляло труда удерживать его одной рукой. С безразличием взглянув на жалкие трепыхания человека, дракон развернулся и чуть ли не волоком потянул его прочь. Он не обращал внимания на солдат, следящих за ним, но это не значило, что и те поступили так же. – Именем императора приказываю остановиться и передать этого юношу нам! Если вы не подчинитесь, то не вините этого генерала за грубость! Громоподобный голос Бин Цинсуна раздался в павильоне, покорив сердце Цай Линя. В данный момент он был в таком отчаянии, что позови его сейчас генерал свиное копыто – бродяга побежал бы к нему в объятия и даже подарил бы страстный поцелуй. Иными словами, нищий был готов пойти на что угодно, лишь бы не попасть к драконам! – Люди! У вас есть глаза, но вы не видите гору Тайшань. – развернувшись, незнакомец посмотрел на воина, дерзнувшего бросить ему вызов, и, не скрывая презрения, добавил: – Уходи, пока можешь, и не беспокой меня, иначе уже я буду груб с тобой. Лицо генерала застыло, а глаза стали медленно наливаться кровью. Мужчина был в ярости, и он, недолго думая, отдал приказ: – Убейте их. – Прости, что? – Цай Линь не мог сдержаться, чтобы не переспросить. Он ждал, что Бин Цинсун захочет избавиться от наглого дракона, который смотрел на него как на ничтожество, но вот он-то причём? – Братец Бин, это не самая лучшая иде… Не успел юноша договорить, как неожиданно его отбросили в дверной проём. Зная о силе драконов, он готовился пролететь не меньше пять чи и искренне надеялся, что после приземления хотя бы половина костей в его теле останется целой. Но, поразительно, не преодолев и половины намеченного расстояния, бродяга вдруг упал в чьи-то объятия. Пусть тело невольного спасителя оказалось таким же твёрдым, как и у швырнувшего его дракона, но всё же оно было мягче, чем каменная дорожка или стена. С широкой улыбкой обернувшись, Цай Линь собирался от всего сердца поблагодарить мужчину. Но стоило ему увидеть раскачивающуюся между бровей подвеску в виде серебряного месяца, а также скрытое уже белой вуалью лицо, как он нахмурился. Волосы этого человека были светлые, кожа тёмной, а разные по цвету глаза – с вытянутым зрачком. Нечто похожее он имел смелость наблюдать всего несколько мгновений назад. Вновь ощутив странное волнение, молодой человек постарался отстраниться, но в отличие от первого раза, когда его бесцеремонно схватили за запястье, сейчас сильные руки нежно обвились вокруг талии юноши. – Какая удача! Небеса послали мне такого милого собеседника, а то я как раз успел немного заскучать. Догадываясь, что его просто перебросили от одной ящерицы к другой, бродяга поджал губы. – Мило, что ты называешь сородича «Небесами», но если хочешь знать моё мнение, то я бы предпочёл, чтобы ты и дальше скучал. – Люди такие жестокие… Дракон весело фыркнул и, не собираясь отпускать человека, положил голову на его плечо. Приятная прохлада медленно растекалась по спине юноши, прогоняя жар, вызванный проклятьем. Вот только краткий миг удовольствия совершенно не стоил того, чтобы спускать с рук вторжение в личное пространство. – Не мог бы ты отпустить меня или хотя бы отодвинуться? – Нет. – Я не сбегу. – Даже если бы я не обнимал тебя, ты не смог бы уйти. На лбу у Цай Линя вздулась и запульсировала бледно-голубая вена, а в груди стало горячо от распирающего его гнева. Казалось, ещё немного – и из ушей пойдёт дым! – Тем более! В чём смысл держать меня?! Приоткрыв светящиеся глаза, дракон чуть повернул голову и, обдав шею юноши прохладным дыханием, низко проурчал: – Эта ночь такая холодная, и я немного замёрз, а твоё тело так и пышет жаром. Согрей меня, человек. Глаз бродяги нервно дёрнулся. Насколько он помнил, драконы действительно были очень чувствительны к изменениям температуры: в жару в них бурлила энергия, а в холодную погоду они становились вялыми и медлительными. Однако Цай Линь очень сомневался, что сейчас был именно этот случай. Скорее уж один испорченный мальчишка хотел поиграть с ним во взрослые игры. Что же, нищий не имел ничего против подобного рода развлечений. Повернувшись, он прильнул к крепкому телу дракона и стянул вниз вуаль. Кисти нищего на фоне тёмной кожи создания были цвета нефрита, но это совершенно его не поразило, как, впрочем, не удивил и пепельно-белый цвет волос. Всё это он уже видел раньше и поэтому мог сосредоточиться на другом. – Если я сделаю это, ты выполнишь одно моё желание? – Да, но я не могу отпустить тебя. – Тише. Я хочу вовсе не этого. – бродяга положил палец на неожиданно пухлые губы дракона и, мягко поглаживая, слегка надавил на их центр. Фаланга проскользнула в чужой рот и прошлась по ряду острых зубов. Несмотря на то что Цай Линь действовал предельно аккуратно, он случайно задел крупный клык, и старая рана, которую он сделал сам для того, чтобы заключить контракт, открылась. Но увлёкшийся юноша не заметил лёгкую вспышку боли и продолжил дразнить дракона. Двинувшись вглубь, он надавил на мягкий прохладный язык и слегка погладил его. Зверь в человеческом обличии низко заурчал, а его губы плотно обхватили палец. Пару мгновений посасывая и облизывая его, дракон повернул голову чуть в сторону. Освободив рот, он нагло положил руки на чужой зад и проурчал: – Если проведёшь со мной эту ночь, то я подарю тебе всю свою любовь и ласку. Думаешь, многим удалось почувствовать это? Ты настоящий счастливчик! Улыбка на лице Цай Линя застыла, и он решил, что уже достаточно снизил бдительность этого развратника. Занеся ногу, нищий обрушил на его промежность сильный удар и отпихнул от себя. Свалившись на землю, существо издало полный боли стон, но это не вызвало сочувствия в душе бродяги. Посмотрев на негодника сверху вниз, он неодобрительно покачал головой. – Полагаю, многие стали жертвами твоего очарования, но не жди от меня того же. Я предпочитаю скромных и милых девушек, а не наглых самовлюблённых ящериц. – поправив одежду, Цай Линь с довольной улыбкой помахал раненому и решил, что пора бы и попрощаться: – В общем, не скучай и передай брату от меня наилучшие пожелания. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. – Стой! Сорвавшись на бег, юноша помчался по саду, не обращая внимания на рык оставленного позади дракона. Он не знал, на что рассчитывал этот тип, пытаясь таким образом остановить его, но нищий не собирался прислушиваться к его словам, ведь понимал, что если попадётся, то ничего хорошего из этого не выйдет. В лучшем случае бродягу отчитает разочарованный старик, чьё доверие он предал, в худшем – его заточат под горой, где он останется навеки. Подобные перспективы совсем не радовали Цай Линя, и он предпочёл придерживаться уже давно выбранного курса, а именно – скрываться и прятаться. Нищий не жалел сил, и оттого он добрался до нужного места очень быстро. Но даже так, у него не было времени на то, чтобы остановиться и отдышаться. Жадно хватая ртом воздух и игнорируя покалывание в боку, юноша залез на большой камень, а затем с него перепрыгнул на стену. На этот раз он находился в куда лучшей форме, чем в прошлый, и без проблем соскочил вниз, при этом не получив ни одной новой травмы. Казалось бы, Цай Линь только что покинул дом Персиковых цветов, но не чувствовал себя свободным. Напротив, сейчас он как никогда ощущал, что железные прутья клетки давят на него. К счастью, дверь в неё пока не была закрыта, и у него оставался шанс на побег. Не желая упускать его, Цай Линь пошёл вперёд и нырнул в толпу. Несмотря на поздний час и духоту, которую не смогла ослабить даже ночь, на освещённых алыми фонарями улочках вовсю кипела жизнь. Горожане лениво прогуливались вдоль лавочек и отмахивались от чересчур назойливых торговцев, а снующие то тут, то там дети весело смеялись и играли в «ласточку» или «волчок». Вокруг было много молодых людей: одетые в красивые наряды девушки, собравшись вместе, тайком бросали любопытные взгляды на юношей. Те же, в свою очередь, старались выставить себя в лучшем свете перед возможными невестами. Глядя на эту мирную, полную красок и человеческих эмоций картину, Цай Линь не мог не признать заслуги нынешнего императора – Облачный город, как и вся империя, процветал! Вот только парня это совсем не радовало. Для Цай Линя столица была подобно кости, застрявшей глубоко в горле. Много неприятных моментов из его жизни произошли здесь, и вспоминать о них бродяга не хотел. Пребывая в доме Персиковых цветов, он не чувствовал давления, оказываемого на него прошлым, но стоило выйти за стены заведения, как воспоминания начали ворочаться в голове. Намереваясь избежать этого, он сорвал с головы одного из торговцев шляпу-доули и под громогласные крики «Вор!» помчался прочь, собираясь выполнить обещание и догнать одну недалёкую парочку. *** Дом Персиковых цветов. Павильон Белых Лотосов. Одетый в чёрные одежды дракон стоял посреди большой комнаты и, сжимая в руке длинное древко гуань дао, с безразличием смотрел на лежащие вокруг тела. Он не стал усердствовать и нанёс этим людям только несущественные травмы, которые без проблем могли зажить. Он сделал это вовсе не из жалости или милосердия, а по той простой причине, что ни один воин из присутствующих здесь, не был для него соперником. Победить их было так просто, что само сражение не вызывало интереса и только разочаровывало. Не желая больше оставаться среди этого мусора, дракон направился на выход. Он собирался как можно скорее воссоединиться с братом и выполнить поручение отца. Вот только стоило ему двинуться с места, как кто-то схватил его за плащ. Остановившись, зверь повернул голову и посмотрел на главаря этого никчёмного сброда. Тот лежал на спине и старался разлепить заплывшие глаза, но все его попытки были тщетны. Он не мог видеть своего противника, чтобы продолжить бой, однако, когда ткань коснулась его, генерал поймал её и потянул на себя. – Т-ты… куда ты уходишь? Мы… мы не закончили! Чувствуя тошноту только оттого, что это мерзкое существо испачкало его одежду кровью, дракон крутанул гуань дао, и остриё срезало значительную часть плаща, оставивив её в чужих руках. – Я закончил. – Нет! Я сказал, что это ещё не конец! Да кто ты такой, чтобы обращаться так со мной! Я… Отнесясь к словам человека, как к неразумному щебету птиц, дракон нежно погладил пальцами древко своего оружия. Оно мгновенно растворилось в воздухе, оставив после себя струи чёрного дыма. Развеяв их, зверь незамедлительно покинул павильон и, остановившись на ступеньках, накрыл свой левый глаз. Он ничего не видел им, и это вызывало некоторое беспокойство. – Дагэ? – Я… здесь… Как только знакомый голос, который слегка дрожал, достиг его ушей, дракон обошёл постройку и практически сразу увидел сидящего под деревом брата. Почувствовав присутствие близнеца, тот медленно открыл глаза и вяло улыбнулся. Мысленно отметив, что в лунном свете старший брат выглядел особенно эффектно, дракон посмотрел по сторонам и сразу же нахмурился. – Где человек? – Какой человек? – Баому. – Так это был баому?! На красивом лице близнеца одна за другой отразилось сразу несколько эмоций: сначала это был гнев, после беспокойство, а в конце всё свелось к смирению и тоске. По этой реакции, вспышке боли, а также по смутным картинкам, которые он видел во время сражения, зверь смог понять, что произошло. – Ты признаёшь свою вину? – Да. – Ты будешь ещё так делать? – Да… т-то есть нет! Осознав, что в этот раз действительно совершил большую глупость, за которую его вполне могут отчитать, Лун Бай медленно встал на четвереньки и подполз к младшему брату. Надеясь его задобрить, он с полным раскаяния видом обнял того за ногу и потёрся лицом о крепкое бедро: – А-Сюань, не злись. Этот плохой человек хотел меня соблазнить! Знал бы ты, какие бесстыдные вещи он вытворял! Даже я никогда бы до такого не додумался! А потом… а потом он вообще меня ударил! Разве это честно?! Лун Сюань, отпуская своё недовольство, тяжело вздохнул, а затем, мягко оторвав брата от себя, присел. Теперь их лица были на одном уровне и Лун Сюань мог видеть, что у другого был не самый здоровый вид. Протянув руку, он положил ладонь на щеку близнеца и, глядя прямо в его глаза, спросил: – Больно? Уголки губ развратника слегка дрогнули в лёгкой улыбке, и он накрыл чужую, грубую из-за постоянных тренировок ладонь своей. – А что, если больно? Станешь утешать как в детстве? – Ты слишком взрослый для того, чтобы я целовал каждую шишку и царапину. – обычно полностью равнодушный взгляд младшего дракона чуть смягчился, отчего он стал выглядеть почти как зеркальное отражение своего старшего брата. – Ты можешь идти? Им необходимо было торопиться, ведь чем дальше убегал человек, тем сложнее было его найти. В этот раз драконам действительно повезло: несогласованная с указами Нефритового Владыки жара накрыла один из человеческих городов, буквально говоря о том, что их цель была там. Но впредь проклятый едва ли совершит ту же ошибку. Это значило, что близнецам будет труднее его выследить. Как не хотелось признавать Лун Сюаню, но некоторые люди очень быстро учились и извлекали уроки из собственных неудач. – А-Сюань, – зная о чём думает его брат, Лун Бай подался вперёд. Обняв обеспокоенного зверя за узкую талию, он полной грудью вдохнул такой родной аромат. – Нам некуда спешить – человек никуда не денется. Я попробовал его кровь и теперь смогу найти где угодно. Давай немного побудем так… мне всё ещё больно, я хочу, чтобы ты меня утешил. Даже не думая ставить под сомнения слова старшего брата, младший обвил руками его широкие плечи и, прикрыв глаза, зарылся лицом в белоснежные волосы. Покой, который могла подарить только близость с близнецом, охватил всё существо зверя, и он невольно расслабился, позволив мыслям испариться из головы. – Хорошо.