Эликсир бессмертия

Вжик. Вжик. Вжик. Цай Линь поморщился. Раздражающий звук затачиваемых друг о друга ножей вторгся в его сознание, вытаскивая из объятий забвения. Какой-то частью всё ещё затуманенного рассудка юноша понимал, что в очередной раз погиб. А как иначе? Если он просто спал, то куда же делись кошмары, которые преследовали его, стоило только закрыть глаза? Подтверждая подозрения нищего, пустой желудок громогласно заурчал, выдавая такие рулады, что их впору было спутать с раскатами грома. Поморщившись, бродяга сделал первый вдох и тут же ощутил тонкий аромат еды. Слюна наполнила рот, а безумная потребность набить живот вновь завладела бедолагой, едва ли не лишая его разума. Осознавая, что если в ближайшее время он не утолит этот страшный голод, то точно сотворит что-то ужасное, Цай Линь резко сел и тут же застонал. Кровь прилила к голове, и та, едва ли не раскалываясь на части, болезненно запульсировала. – Ах! Режущий слух звук вдруг стих, и нищий с трудом приоткрыл пустые глаза. Прямо перед ним обнаружилась застывшая свиная морда. Вид у неё был не важный, но сам Цай Линь чувствовал себя в разы хуже и оттого хотел проигнорировать оборотня. Однако в голове загудело и ни с того ни с сего всплыли слова матушки о том, что чуткость и соблюдение этикета – обязанность каждого уважающего себя молодого человека. Немного подумав и решив, что он всё же был таковым, юноша обеспокоенно спросил: – Господин, вам нужна помощь? Гордый из-за того, что не посрамил своих родителей и учителей, Цай Линь попытался улыбнуться, но тут по его лицу вниз стало стекать что-то горячее. Озадаченный этим, он поднял руку и дотронулся до центра лба. Его пальцы тут же увязли в крови, а после нащупали глубокую рану. Ощупав её неровные края, нищий издал удивлённое «о» и убрал руку. Морда яуогай стала какого-то зеленоватого оттенка, а зажатые в руках большие ножи цай-дао упали с громким звоном. Проследив за ними, слегка заторможенный бродяга постарался поймать их, но опоздал. С ним определённо было что-то не так! Чувствуя лёгкую вину за собственную нерасторопность, он смущённо улыбнулся и попытался оправдаться: – Я умер, поэтому не могу… Ах, как же болит голова. Подождите, а как я умер? Это была стрела? Кто меня убил? Пытаясь вспомнить, Цай Линь почесал затылок, но неожиданно и там обнаружил рану. Теперь точно уверенный в причине собственной смерти, нищий возликовал. Повернув голову, он поспешил показать свою находку новому другу. – Ну точно, стрела! Посмотри! В лоб вошла, а тут вышла! Оборотень посерел. Прикрыв ладонью рот, он бросился прочь, при этом издавая странные звуки. Нищий беспомощно посмотрел ему вслед, чувствуя, как внутри поднимается обида. Он открылся этому грубияну, едва ли не показал, что именно было в его голове, но в ответ получил лишь брезгливость и отвращение. Разве так ведут себя друзья? Вычеркнув из списка близких неблагодарного яогуай, расстроенный нищий принялся осматриваться. В данный момент он находился в странном помещении, причём лежал юноша на столе, а рядом с ним на огне вовсю кипели котелки и сердито шипел раскалённым маслом большой чёрный вок. – Меня что, пригласили на ужин? Не получив ответа, юноша тяжело вздохнул и с удручённым видом принялся жевать лежащие около него овощи. Конечно же, на обед он хотел что-то более вкусное и питательное, но за неимением выбора довольствовался малым. К счастью, вскоре вернулся кабан, и Цай Линь тут же отложил свою трапезу. Широко улыбнувшись, он с мольбой посмотрел на угрюмого яоугай, который нагнулся, чтобы поднять ножи. – Эй, хозяин, где же твоё гостеприимство? Я сейчас умру с голода! Может, уже скажешь: когда и главное что мы будем есть? Кабан хрюкнул, а затем, нахмурившись, произнёс: – Скоро, уважаемый гость. Нужно только подготовить мясо. Какой маринад предпочитаете? С чесноком и соевым соусом? Погладив подбородок, Цай Линь серьёзно задумался. Обычно он был непривередлив в еде и сметал с тарелок всё, что предлагали, но сегодня ему безумно хотелось чего-то острого. Причём такого, чтобы от одного кусочка до боли горел язык, а на глазах выступали слёзы. Когда же он попал бы в живот, то согревал всё тело. Сглотнув слюну, юноша поднял взгляд, собираясь сообщить о своих предпочтениях кабану, но тут заметил, как тварь, уже единожды разбившая ему сердце, занесла над ним нож. – А? – после попадания стрелы в голову, нищий плохо соображал, а тех съеденных овощей было недостаточно, чтобы он быстро пришёл в себя. По этой причине Цай Линь даже не пытался уклониться, а с глупым и растерянным видом наблюдал за тем, как тесак приближается к его макушке. – Господин, вы, кажется, что-то перепутали, я не мясо. Зачем вы хотите меня зарубить? Лезвие уже готово было коснуться золотых волос, но яогуай вдруг вскрикнул. Внезапно отведя нож в сторону, он стал хлопать себя по руке. Казалось, кабан хотел убить муравья или жука, забравшегося под его рукав. Но вот что странно, не прошло и пары секунд, как свин дёрнулся и, застонав, рухнул на колени. – Эм, господин… вам, наверное, нужно обратиться к целителю. Выглядите плохо. Прямо на глазах бродяги, запястье яоугай начало синеть и распухать, а полные агонии вздохи сменились на громкий визг. Цай Линь вздрогнул и поморщился: из-за этих криков ему казалось, что в мозг раз за разом вонзали раскалённые иглы. Желая поскорее убраться от источника шума, служившего причиной его страданий, юноша спрыгнул со стола и произнёс: – Посидите-ка тут, а я приведу помощь. – решив немного ободрить несчастного, бродяга похлопал его по плечу больной руки. Впрочем, вопреки ожиданиям юноши, это вовсе не утешило оборотня. Тело последнего свело судорогой, и он заверещал еще громче. – Ну, в общем, я пошёл. Прихватив всё те же несчастные овощи, Цай Линь выскочил из кухни. Он не знал, где находился, и потому просто пошёл вперёд по узкому коридору. По едва просматривающимся в темноте грубо вырубленным стенам юноша догадался, что его затащили в какие-то пещеры. Впрочем, он не испытывал по этому поводу каких-то возражений: его окружали приятная прохлада и влажный воздух. Они как ничто другое помогали молодому человеку отдохнуть от палящего жара, вызыванным проклятием. Вот только остаться тут надолго нищий не мог. Откусив кусок от свежего хрустящего огурца, он свернул налево и вдруг ощутил, как что-то маленькое ползёт по его коже. Вспомнив о том, какая судьба постигла яоугай, очевидно, укушенного каким-то насекомым, Цай Линь напрягся. Но уже через мгновение его губы изогнулись в широкой улыбке. – Сяо Хэйюй, это ведь ты? Крошечная паучиха вынырнула из-за ворота юноши, а после, спустившись по плечу, села на тыльную сторону ладони. Сверкая глазками и взволнованно перебирая лапками, гу была действительно рада, что новый хозяин узнал её. Впрочем, сам Цай Линь был счастлив не меньше. Некоторое время назад юноша отпустил крошку на охоту и серьёзно беспокоился за неё, но, как оказалось, зря. Сяо Хэйюй была его контрактным зверем, и это значило, что пока нищий жив, гу всегда сможет найти его. Погладив паука по заметно округлившемуся брюшку, бродяга прищурил глаза и улыбнулся. – Как вижу, охота была удачной. Не поделишься – кто помимо той свиньи пал жертвой твоего яда? – сознание бродяги немного прояснилось, и сейчас он уже понимал, что к чему. Яогуай действительно пригласили его на ужин, вот только не в качестве гостя, а как основное блюдо. Если бы не вмешательство Сяо Хэйюй, то Цай Линя действительно могли зажарить в том самом воке. Подобное являлось для молодого человека чем-то новым: ранее его уже закалывали мечами, травили, топили, сжигали, душили, рубили мотыгой и лопатой, скидывали со скалы, но ещё никогда нищего не старались съесть! Кто знал – может, после такого, он уже не смог бы восстановиться. Вот только, как бы сильно Цай Линь не хотел умереть по-настоящему, он ни за что не использовал бы этот способ! Одна только мысль, что его плоть станет чьими-то испражнениями, вызывала в юноше неприятие и отвращение. Уж лучше быть заживо затоптанным волом или конём, чем стать зловонной кучкой, оставленной в кустах каким-то негодяем! Вновь одарив гу ласками и похвалой, бродяга, не кривя душой, произнёс: – Жаль, конечно, что пауки не могут говорить, но, это ведь не имеет большого значения, верно? Куда важнее то, что ты спасла меня, малышка. Теперь я обязан любить тебя ещё больше! Что скажешь? Млеющая от почёсываний Сяо Хэйюй застучала лапками по руке юноши и издала тихий, похожий на треск, звук. Стоило Цай Линю услышать его, как он почувствовал что на глаза наворачиваются слёзы – эта крошка полностью приняла его! Однако, полную любви и взаимного обожания атмосферу нарушили звук шагов и низкие грубые голоса, звучащие откуда-то спереди. Должно быть, крики умирающего собрата всполошили логово, и яоугай намеревались выяснить, что же случилось. – Если бы я резко не поглупел, то добил бы эту тварь сразу! Теперь придётся действовать по ситуации. Скрипнув зубами, Цай Линь сунул руку в карман. Он собирался достать шкатулку, чтобы спрятать всё ещё слабую Сяо Хэйюй, но внутри было пусто. Молодой человек не знал – вытащили ли коробочку свиньи или же она просто потерялась, когда его везли в логово, но факт того, что самое близкое ему создание осталось без укрытия, серьёзно подпортило нищему настроение. – Спрячься поблизости и, что бы ни случилось, не вылезай. – прошептав это, бродяга вдруг замолчал. Пару мгновений над чем-то поразмыслив, он вдруг торопливо добавил: – Если только меня не захотят зажарить и съесть. Случись что-то такое, спасай! В знак согласия Сяо Хэйюй снова издала тот странный треск, а после побежала по руке вверх и испарилась. Это немного успокоило Цай Линя, и он, тяжело вздохнув, лёг на неровный каменный пол. Тот, кто шёл по коридору, был уже совсем рядом, и бродяга решил, что бегать от этих тварей слишком утомительно. К тому же, в нынешнем состоянии его вполне могла догнать и обогнать столетняя старуха, не то что пара сильных оборотней! Устроившись поудобнее, бродяга прикрыл глаза и стал ждать. Бледный, с дырой во лбу, он как никогда походил на труп, что, собственно, было ему на руку, ведь одурачить парочку свиней в таком виде было проще простого. – Почему именно мы должны тащиться и проверять, что это были за крики? Ну, не добили мясо, так нам какое дело?! Разве этим не Ваарг должен заниматься? – Вот-вот! Может, ну это всё? Пойдём сыграем в карты? – Можно, но сначала всыпем Вааргу за то, что поднял такой шум… Двое яоугай вышли из-за поворота и чуть не споткнулись о притворившегося мёртвым Цай Линя. – Проклятье! Это ещё что такое?! – выкрикнул один. – Погоди, я сейчас проверю. – проворчал второй. Оборотень присел на корточки и принялся внимательно осматривать тело. Такая близость нисколько не тяготила бродягу: у этих тварей, как, впрочем, и у настоящих свиней, было слабое зрение, но оно с лихвой компенсировалось отменным обонянием и слухом. И если первое никак не могло раскрыть притворство юноши, то вот второму это было под силу. Однако едва оживший Цай Линь всё ещё не восстановился в полной мере, и даже его дыхание было слабым и поверхностным. Чтобы не вызывать подозрений у яоугай, ему нужно было просто не шевелиться, что собственно он и сделал. Вскоре проверка закончилась, и, конечно же, она не принесла никаких результатов. Но неудовлетворенный результатами кабан на всякий случай сильно ткнул юношу в грудь. Хоть «трупу» и было больно, но он никак не отреагировал, достойно отыгрывая свою роль. Страдания нищего окупились, и свин, развеяв все свои сомнения, поднялся на ноги. – Действительно, труп. Почему этот кусок мяса валяется тут, а не тушится для вожака? – Я не знаю. Отнесём его на кухню? – Да, заодно стребуем за работу. Как насчёт руки этого парня? Или может ноги? – Лучше ногу. Там больше мясца. Схватив Цай Линя, один из кабанов закинул его себе на плечо, словно мешок, и поволок туда, откуда он только что сбежал. В отличие от яоугай, бродяга знал, что в том помещении лежал их умерший при слишком уж странных обстоятельствах сородич и если они найдут его, то поднимут шум. Сбежать в таких условиях будет намного сложнее, чем сейчас. В очередной раз обругав себя за то, что не добил повара сразу, бродяга незаметно вытащил из своих волос шпильку, некогда подаренную ему Юн Гуанмином, и сжал её в кулаке. Ему не хотелось портить такую драгоценную вещь, но выбора не было. Подождав, пока они не подошли к злосчастному месту поближе, Цай Линь выпрямился в спине и, собрав все свои силы, вонзил заколку в глаз оборотня. Тварь закричала и попыталась сбросить его с плеча. Вполне очевидно, что бродяга не смог убить кабана с первого же удара, но он собирался это исправить. Стиснув зубы так, что ещё немного и они раскрошились бы, нищий ударил ладонью, вгоняя импровизированное оружие ещё глубже. На этот раз всё пошло как по маслу и, вздрогнув, туша свалилась на пол. Однако, были обстоятельства, которые Цай Линь просто не мог учесть: упав, яоугай придавил его ноги своим телом. – Вот же дерьмо! Попытавшись выбраться, юноша несколько раз толкнул мёртвого оборотня, надеясь спихнуть его с себя, но не тут-то было. Вес этого создания был, по крайней мере, в два раза больше его собственного. Бродяга поднял взгляд на второго кабана и нахмурился. Сначала тот был потрясён из-за неожиданного нападения трупа и смерти сородича, но сейчас он не только пришёл в себя, но и был крайне зол. – Тварь, теперь я точно не понесу тебя на кухню! Сожру здесь и сейчас! – завизжав, кабан выпустил из ноздрей воздух и кинулся на Цай Линя. Юноша судорожно сглотнул. Похоже, у него не оставалось иного выхода… – Сяо Хэйюй, помоги мне! Удивительно, но стоило ему произнести эту фразу до конца, как оставшийся в живых яоугай вдруг ахнул и, схватившись за горло, с тихим стоном рухнул на пол. Судя по всему, сообразительная гу сделала выводы из прошлого убийства и сейчас действовала куда увереннее. Но в том, что малышка выручила юношу уже второй раз за день, был и отрицательный момент – она вредила себе и своему совершенствованию. Для всех гу яд был чрезвычайно важен, и, чтобы накопить его в теле, насекомые шли на всё, в том числе и нападали на сородичей. Однако, если сильные, хорошо сформировавшиеся гу могли без какого-то особого ущерба тратить яд, то вот слабые сразу же ставили под удар свою культивацию. Поэтому Цай Линь в самом начале не хотел использовать кроху, но удача была явно не на его стороне. – Сяо Хэйюй, ты как? Иди ко мне! Было тихо. Некогда шустрая гу не выказывала своего присутствия, и нищий невольно заволновался. Кое-как выбравшись из-под туши, он на четвереньках пополз вперёд. Всё это время он не переставал звать паучиху, но она по-прежнему не отзывалась. Когда же истощённый и голодный настолько, что мысль съесть парочку свиней больше не вызывала отвращения, Цай Линь добрался до второго трупа, то заметил прямо на нём маленького бледно-серого паука. – Сяо Хэйюй! – Осторожно переложив кроху на свою ладонь, Цай Линь тронул её брюшко. Гу слабо пошевелилась, и бродяга с облегчением выдохнул. – Как же ты меня напугала! Быстро прикусив палец, он, как прежде, капнул своей кровью на создание, и оно, задрожав, медленно поднялось на лапки. По сравнению с прошлым разом окрас паука стал темнее совсем чуть-чуть, но виной тому было плачевное состояние нищего. Вся энергия в его теле залечивала рану в голове, и потому Сяо Хэйюй досталось совсем немного. – Теперь, когда ты пришла в себя, давай-ка выбираться отсюда. Подняв руку с гу, Цай Линь посадил её к себе на макушку, а после стал рыться в вещах яоугай. Он рассчитывал найти оружие, с которым смог бы обращаться, или какую-то еду, но как ни печально – у этих двоих с собой были только большие дубины. С трудом подняв одну, юноша взвалил её себе на плечо и сделал пару шагов. От напряжения тело Цай Линя заныло и покрылось потом. Понимая, что так он далеко не уйдёт, юноша бросил свою ношу и побрел вперёд. Ему оставалось надеяться только на то, что острый ум поможет ему защитить себя. Впрочем, вопреки опасениям нищего, на пути ему не попался ни один враг. Сеть пещер казалась на удивление тихой, и даже в комнате, где, по всей видимости, жил вожак банды, никого не обнаружилось. Оценив роскошное убранство, которое как-то чужеродно смотрелось в сырой пещере, юноша обратил свой полный интереса взор на сундуки, стоявшие поодаль у стены. Обойдя огромную, устланную шелками и бархатом кровать, бродяга взялся за железное кольцо и потянул. Тяжёлая крышка медленно поднялась, открывая несметные богатства, сокрытые внутри. Десятки, если не сотни золотых и серебряных монет ласкали взор. Как, впрочем, и украшения, слепящие блеском инкрустированных в них драгоценных камней. Без сомнения, всё это добро было добыто благодаря разбою, а значит в том, чтобы позаимствовать его, не было ничего зазорного. Со счастливой улыбкой распихав по карманам деньги, Цай Линь не пренебрёг и ювелирными изделиями. Намереваясь унести как можно больше, он надел на свои запястья и щиколотки по три широких браслета и по шесть тонких. На каждом же пальце было минимум два кольца, а наспех скрученные в пучок волосы украшало сразу восемь шпилек и два обруча. Юноше понадобилось всего несколько минут, чтобы из жалкого оборванца превратиться в птицу высокого полёта, которая не знала меры и выставляла напоказ своё непомерное богатство. Вполне довольный таким преображением, Цай Линь, звеня, пошёл дальше, не забыв при этом опустошить вазу с фруктами, которая стояла на столе. – Как эти свиньи вообще ориентируются здесь? – проворчал Цай Линь стирая со лба пот. – Дайте карту! Вот уже час нищий петлял по хитросплетению тунелей, пытаясь найти выход, но, казалось, заходил только глубже в недра земли. – И почему я не хожу кругами? Хочу снова попасть на кухню! – заметив стоящий у стены валун, бродяга направился к нему, чтобы немного отдохнуть. Но не успел он присесть, как вдруг услышал своё имя. Кто-то звал Цай Линя, а услужливое эхо разносило звук по длинным тунеллям. Замерев на месте, нищий хмыкнул. Пусть он не мог опознать человека по искажённому голосу, но это было и не нужно. Цай Линь знал только двоих ненормальных, которые могли отправиться за ним в логово оборотней. Разве это было не трогательно? Проникнувшись чувствами к обычно надоедливой парочке, Цай Линь развернулся и, подумывая о том, чтобы поделиться с ними добытым, пошёл на зов. Постепенно узкий проход расширялся, пока не перетёк в огромную пещеру. Её потолок располагался так близко к поверхности, что через небольшие отверстия вниз капала вода и лился солнечный свет. В центре же, в полу, была большая дыра. Юноша не знал, куда она вела, да и, если честно, не хотел знать. Сейчас, когда у него было богатство, он собирался держаться как можно дальше от подобных грязных мест. Сделав несколько шагов вперёд, он хотел обойти отверстие и войти в проход на другой стороне, но внезапно совсем рядом услышал очередной окрик. На этот раз юноша без особых проблем узнал голос Сюй И. – Я здесь! – крикнул Цай Линь. Он не собирался напрягать ноги и остался стоять на месте, ожидая, пока его найдут. Вот только когда бродяга увидел группу людей, показавшуюся из прохода, то поперхнулся слюной. Закашлявшись так сильно, что на его глазах выступили слёзы, юноша с ужасом смотрел на тех, кого привели с собой Сюй И и Юн Гуанмин. – Полоумные! – побледнев, произнёс Цай Линь и стал пятиться назад. – Вы хоть понимаете, что сделали?! Заметив необычную для нищего реакцию, Юн Гуанмин вдруг нахмурился и повернулся в сторону темнокожего блондина. – Я привёл вас к нему только потому, что вы заверили меня – он не пострадает. – Конечно-конечно, то, что я говорил, про ноги было шуткой. – дракон с довольным видом сощурил свои разные глаза и пожал плечами. – Целым он куда ценнее. Цай Линь застыл и судорожно сглотнул. Он надеялся, что больше никогда не встретит этих созданий, но совершил глупую ошибку – слишком близко подпустил к себе других, за что его и настигла расплата. Не моргая, нищий следил за расслабленными драконами, готовый в любой момент сорваться на бег. Сейчас его абсолютно не интересовало, что случится с Юн Гуанмином и Сюй И после того, как он исчезнет, главное оказаться как можно дальше от близнецов. В голове бродяги вдруг вспыхнуло воспоминание о недавнем кошмаре, и холодный пот выступил на теле. Чувствуя, что ещё немного и паника захлестнёт его с головой, Цай Линь постарался успокоиться и начал медленно двигаться вдоль стены пещеры к выходу. В это же время сказанные темнокожим драконом слова вызвали вопросы у Сюй И. Нахмурившись, он выступил вперёд, закрывая от плотоядных взглядов драконов дрожащую фигурку истощённого Цай Линя. – Целым? Что вы имеете в виду? – А что непонятного? Никто не собирается вредить вашему другу… конечно, если он не откажется пойти с нами. Верно, А-Сюань? Молчащий до этого момента брюнет просто кивнул. Ему было скучно, но портить развлечение брату он не хотел. Последний же высоко оценил этот жест и, в знак благодарности, погладил пальцами тыльную сторону его ладони. – Удивительно – какое единодушие. Прямо как в детстве. – впервые Цай Линь не смог сдержаться. Мрачно усмехнувшись, он перевёл взгляд с одного дракона на другого. – Годы идут, а вы, наследники трона Цин-Луна, всё те же. Нисколько не удивлённые тем, что их узнали, драконы отнеслись спокойно к словам бродяги, но вот тяньгоу не смог сохранить хладнокровие. Вздрогнув, он отшатнулся от близнецов и прижался боком к Сюй И. – Ц-цин-Лун? Это тот, который Великий Лазурный Дракон и покровитель В-востока? – Он самый. – забавная реакция немного успокоила Цай Линя, и он хмыкнул. Без сомнения, на церемониях, в праздничных одеяниях, Лазурный Дракон выглядел величественно и недостижимо, но нищий прожил в его дворце год и знал не такого Цин-Луна. Растрёпанный и вечно уставший дракон совершенно не участвовал в воспитании сыновей. Без сомнения, он являлся худшим отцом из всех! Не желая разбираться с проблемными отпрысками, он даже скинул их воспитание на первого попавшегося человека. Цай Линя всегда это удивляло: старый дракон с ходу принял его, и оттого юноше было очень трудно предать его доверие. К сожалению, выбора у него не было, и, украв из дворца нечто важное, нищий бежал, навсегда сохраняя в памяти, как забавных мальчишек-близнецов, которые никак не могли поладить, так и их чудаковатого отца. Отлепившись от стены, юноша отвел взгляд и спросил: – Как поживает старик? Всё так же мёрзнет и гоняет слуг за жаровнями? Близнецы переглянулись, и на их одновременно похожих и такие разных лица поселилась мрачная тень. Однако, когда Лун Бай заговорил, его голос всё так же звучал игриво и даже весело: – Почему интересуешься? – Соскучился. – невольно усмехнувшись, ответил юноша. – Тогда пойдём, отец как раз послал нас за тобой. – Послал за мной? Зачем? – услышав ответ, Цай Линь повернулся к братьям. В его чёрных, как безлунная ночь, глазах, плескалась усталость. Сейчас бродяга смотрел не на старшего из драконов – его взгляд обратился к младшему. Всегда серьёзный и упрямый, Лун Сюань даже в детстве никогда не врал, и что-то подсказывало Цай Линю, что с тех пор ничего не изменилось. Недовольный по той простой причине, что спрашивали не его, Лун Бай улыбнулся и, сделав шаг вперёд, закрыл собой слишком уж честного брата. – Цин-Лун чувствует вину за то, что сгоряча наложил на тебя проклятие, и хочет снять его. – Отец серьёзно болен и попросил нас найти тебя. Думаю, всё дело в эликсире бессмертия, который был украден тобой. – А-Сюань! Зачем ты всё ему выложил! – всплеснув руками, Лун Бай раздосадованно застонал. – Ты бы ещё сказал, что единственный способ извлечь эликсир – съесть того, кто его выпил! В самом деле, порой ты меня просто поражаешь… Ох! Лицо Цай Линя вытянулось, и он удивлённо посмотрел на младшего близнеца, отчаянно надеясь, что тот опровергнет слова старшего, но Лун Сюань ничего не сказал. – Вот оно что. – натянуто улыбнувшись, бродяга пошёл вперёд, медленно сокращая разделяющее их расстояние. – Почему сразу не сказали, что именно вам от меня нужно? Я уж думал, вы пришли для того, чтобы свести старые счёты… Понимая, что творится что-то плохое, Юн Гуанмин стиснул рукав Сюй И и в растерянности спросил: – Цай Линь, подожди! Что это всё значит? Ты не дух? Нищий только рассмеялся от действительно глупого вопроса тяньгоу. – Я же много раз говорил, что обычный человек, так почему ты сейчас удивлён? Сказанное этими двумя – правда. Я тот, кто украл у их отца эликсир бессмертия и выпил его. Только по этой причине меня невозможно убить, а вовсе не потому, что я цзянши или эгуй. – нищий покачал головой и хмыкнул, – Вот только я не знал, что существует способ, который покончит с этой историей раз и навсегда. – Но как так вышло? Я не верю, что ты из прихоти украл бы у… у самого Цин-Луна такую важную вещь! Вдруг в разговор решил вмешаться Лун Сюань. Склонив голову чуть вбок, он обдал нищего полным зимней стужи взглядом и с лёгким отвращением в голосе произнёс: – А чего ещё ожидать от людей? За добро они платят злом и всегда сбегают, чтобы не предстать перед судом! Уголки губ Цай Линя слегка дрогнули, а в груди заныло. Кто бы мог подумать, что тот честный и сдержанный ребёнок, который после проделок брата всякий раз цеплялся за свою человеческую няньку, вдруг будет так холоден сейчас. – Действительно, чего же ещё от нас ждать. – Цай Линь подошёл ближе к центру пещеры. Там, в полу, располагалась большая дыра, уходящая глубоко вниз. Заглянув в неё, нищий не увидел дна, но тихий плеск воды и дующий снизу ветер наводили на мысли о том, что под их ногами протекала подземная река. Надеясь, что внизу его не ждала маленькая лужа, бродяга вскинул голову. Смерив близнецов снисходительным взглядом, он широко улыбнулся. – Мы, люди, можем только хитрить и снова сбегать от суда! Понимая, что опять поступает безумно, нищий вдруг расхохотался и прыгнул прямо в объятия тьмы. В след ему понеслись крики до смерти напуганных Сюй И и Юн Гуанмина. Слушая их, бродяга невольно позлорадствовал. Голубки сами виноваты в том, что он поступил так! Если бы они не притащили драконов, то ничего не случилось бы. Молодой человек вполне мог выбраться из логова оборотней сам, а потом, быть может, нашёл влюблённых дураков. Отправившись вместе в Речной город, они веселились бы от души. Сейчас же Цай Линь вынужден был покинуть их, при этом надеясь, что не придётся прощаться ещё и с жизнью.