Эликсир бессмертия

— Нет! Цай Линь! Едва оставаясь в сознании от боли в груди, Юн Гуанмин кинулся вперёд и упал на колени прямо перед дырой, в которой исчез бродяга. Посмотрев вниз, он надеялся, что сможет увидеть юношу или хотя бы услышать его, но тот полностью растворился в густом мраке. Сердце тяньгоу пропустило удар. Едва сдерживая рыдания, он вытер выступившие слёзы и повернул голову в сторону драконов. — Что вы наделали?! — Не понимаю, о чём ты. Ни я, ни А-Сюань даже с места не сдвинулись. Этот ненормальный спрыгнул сам. — Лун Бай смахнул со своего верхнего халата несуществующую пыль. — Какой же ты ублюдок! — покачал головой тяньгоу. — Как я вообще мог довериться вам?! — Тебе нужно быть поаккуратнее со словами, а то можешь отправиться следом за своим дружком. — произнёс Лун Бай и улыбнулся. Самодовольство буквально сочилось из каждой поры дракона, действуя духу на нервы. Изначально Юн Гуанмин был в ужасе от этих двоих, но чем больше времени он проводил в обществе драконов, тем легче переносил это давление. Час назад тяньгоу и думать не смел о том, чтобы угрожать близнецам, сейчас же он освоился настолько, что собирался проучить Лун Бая. Превознемогая боль, он вскочил на ноги и бросился на дракона. Вот только не успели когти коснуться шёлка одежд, как его запястье было перехвачено и сжато с такой силой, что полный боли стон сорвался с пухлых губ. — Выкинешь ещё что-то, и я сломаю тебе руку. Сухой безэмоциональный голос принадлежал Лун Сюаню, который без колебаний встал на защиту брата. В момент нападения он заслонил собой близнеца и с лёгкостью перехватил по-детски неумелый удар. Но то, что Юн Гуанмин не мог навредить, не значило, что Лун Бай не оценил заботу близнеца. Посмотрев на его сильную спину, темнокожий дракон почувствовал, как сама его сущность затрепетала от восторга. Чтобы сдержать рвущиеся наружу эмоции, он слегка прикусил нижнюю губу и, подняв руку, положил её между лопаток брата. Но, полностью сосредоточившись на своих переживаниях, он напрочь забыл о том, что тут помимо нечеловеческих существ был ещё и человек. Неизвестно, когда Сюй И обнажил меч, но сейчас он стоял чуть сбоку от Лун Сюаня, прижимая лезвие к его шее. — Отпусти Юн Гуанмина! — Сюй И, не вмешивайся. Ты можешь пострадать. — тяньгоу повернулся к любовнику и попытался его образумить, но тот никогда не отличался особым умом, зато храбрости ему было не занимать. — Плевать мне на это! Как, впрочем, и на то, что он какой-то там дракон. Никто не смеет причинять тебе боль! Не выказывая и малой доли страха, младший из близнецов повернулся, чтобы взглянуть на такого смелого человека, но тут случилось нечто непредвиденное. Клинок лизнул бледную тонкую кожу, оставив на ней рану. Спустя пару мгновений на ней набухла небольшая алая капля, которая вскоре скатилась к вороту одежд. Стоящий позади Лун Бай вздрогнул. Его ноздри затрепетали, а узкие, словно рисовые зёрнышки зрачки вытянулись и стали напоминать тонкие чёрные нити. — Что ты сейчас сделал?! — обогнув брата, он заметил кровь на его шее. Дрожь пробила дракона, и его самообладание стало трещать по швам. На высоких скулах вдруг проступили полупрозрачные белые чешуйки, на голове показались ветвистые рога, а сзади появился длинный хвост с бледно-зелёной кисточкой на конце. — Проклятье! На этот раз бранные слова слетели с уст самого спокойного и хладнокровного из присутствующих. Понимая, что ещё немного, и дело примет совсем уж скверный оборот, Лун Сюань оттолкнул от себя застывшего подобно каменному изваянию Юн Гуанмина. Закончив с одним, он обратил внимание на другого: перехватив клинок у своего горла, дракон сбил с ног Сюй И. Торопливо отбросив бесполезную железку, младший брат подошёл к старшему и взял его за дрожащие руки, кожа на которых уже побелела до самых запястий. Ещё немного, и тот наверняка принял бы истинную форму, и это точно обернулось катастрофой! — Дагэ, я в порядке. Успокойся. Сияющие подобно огню в ночи глаза посмотрели на Лун Сюаня, а из-под вуали раздалось странное рычание. — В порядке? Твоя шея! Я убью этого человека. Как он посмел тронуть того, кто принадлежит мне! Не прощу! Лун Сюань тихо выдохнул и, прикрыв глаза, обнял напряжённое тело близнеца. Медленно поглаживая того по спине, дракон позволил ему полной грудью вдыхать свой запах. Частично это помогло, но вот железистые нотки, которые улавливал чувствительный нос Лун Бая, сводили его с ума. Сделав судорожный вдох, мужчина, который не выглядел сейчас ни как человек, ни как дракон, вдруг немного отстранился от брата. Подняв трясущиеся руки, он запрокинул голову Лун Сюаня. Получив таким образом лучший доступ к ране, Лун Бай сглотнул, а затем сорвал надоедливую вуаль. Внимательно осмотрев крошечный порез, дракон выругался и осторожно поцеловал его. — Ах! — с губ Лун Сюаня слетел тихий стон, а бледное лицо слегка порозовело. — Дагэ, не нужно зализывать. Эта рана затянется сама через несколько минут. — Помолчи, я сейчас не в настроении спорить. Разомкнув пухлые губы, дракон начал старательно слизывать кровь, следя за тем, чтобы и пятнышка не осталось на мягкой коже. — Дагэ, остановись! — из-за столь тесного контакта с близнецом, Лун Сюань задрожал и зажмурился. Ему было очень приятно участие брата, но здесь были посторонние. К тому же, у них оставалась работа, которую нужно было выполнить. — Давай мы займёмся моей раной потом? Человек уходит! Неохотно оторвавшись от чужой шеи, заметно успокоившийся Лун Бай облизнулся. Сейчас глаза мужчины лихорадочно блестели, а таящееся в их глубине беспокойство придавали взгляду особую чувственность. — Не переживай, от меня не уйдёт. Темнокожий дракон наконец отпустил близнеца и посмотрел на дыру в полу. Настроение у мужчины было всё ещё скверное, но даже это не могло сподвигнуть его действовать самостоятельно. Не желая впустую тратить силы, Лун Бай пихнул носком сапога небольшой камушек и потребовал: — Дух земли, выходи. Прошло несколько секунд, но никто не ответил на зов. На лице дракона появилась недобрая ухмылка, сулившая всем вокруг большие неприятности. — Вот же выродок, совсем не хочет работать! — выпрямившись в полный рост, старший из близнецов сделал пас рукой и произнёс: — Я, Лун Бай, наследник Цин-Луна, принц Лазурного Предела, призываю местного духа земли. Явись передо мной! От мощи сказанных драконом слов воздух завибрировал, а пещера содрогнулась. Юн Гуанмин тут же рухнул на колени и обнял голову руками. Похоже, он зря храбрился, считая, что родословная дракона ему нипочём: сейчас дух едва мог выносить давление, которое чуть не размазывало его по земле. В этот раз даже Сюй И заметил что-то: бережно обнимая тихо стонущего тяньгоу, он ощутил лёгкую пульсацию в висках, а во рту появился слабый привкус крови. — Эй, что бы вы ни делали, прекратите! Юн Гуанмину плохо! Крик наёмника ни в коем разе не мог помешать тому, что делал Лун Бай, но этот человек ужасно его раздражал. Конечно, он уже не хотел растерзать уродца, но вот оторвать руку, которая сжимала проклятый меч, ранивший его брата, был бы рад. — А-Сюань, заткни его, иначе это сделаю я. Младший близнец холодно взглянул на парочку и произнёс: — Не мешайте. Это скоро закончится. И действительно, буквально в следующее мгновение перед Лун Баем предстал маленький дряхлый старичок. На его голове была большая шляпа, закрывающая лицо до самого носа, а нижнюю челюсть прятала длинная седая борода. Лишь завидев того, кто так настырно звал его, дух ахнул и, упав на колени, принялся кланяться. — Ваше высочество дракон, простите этого недостойного! Стар я стал, вот и не услышал! Бормоча извинения, дух трижды коснулся краем шляпы земли и хотел было встать, но тут раздосадованный зверь вдруг поставил ногу на его согнутую спину. Не жалея ехидства в голосе, Лун Бай произнёс: — Не услышал, говоришь? Тогда чего же ты сразу вылез, стоило мне упомянуть отца? — Нет, Ваше высочество, я просто… — Просто решил, что тебя зовут в карты поиграть или вина распить? Под градом посыпавшихся на него упрёков дух земли задрожал, искренне жалея, что поленился и не вышел сразу. Теперь ему приходилось расплачиваться за своё нежелание работать, слушая ругань юнца, который хоть и имел более высокий статус и благородное происхождение, но всё же был раза в три его моложе. — Нет, Ваше высочество. Простите старика… — Что же, я готов простить тебя… — убрав ногу со спины духа, Лун Бай сложил руки на груди. — Но только если ты выполнишь кое-какую работёнку. — Всё, что угодно! Приказывайте этому недостойному! — В эту дыру упал человек. Достань его и передай мне. Только тогда я забуду об обиде, которую ты причинил. Стоило старцу получить задание, как он замер и поднял голову. — Ваше высочество, прошу, простите меня, но внизу течёт река, и я… не в ладах с её хозяйкой. Боюсь, что старуха не отдаст мне челове… — лишь заметив, как потемнел взгляд Лун Бая, дух земли тут же замолчал, а затем, кашлянув, исправился: — Я уговорю её. Не беспокойтесь, всё будет сделано! Проследив за тем, как старик исчез, темнокожий дракон тяжело вздохнул и подошел к младшему брату. С несчастным видом обвив его шею руками, мужчина повис и захныкал: — В последний раз я так много работал лет тридцать назад. Не хочу больше этим заниматься. Хочу домой. — Потерпи. — положив руки на тонкую талию близнеца, Лун Сюань прижал его к себе. — Дагэ, у тебя видны рога и чешуя. Не мог бы ты их убрать? — Уберу, если ты меня поцелуешь. — Не капризничай и сделай то, что я прошу. Надувшись, старший брат поднял голову и с мольбой во взгляде посмотрел на младшего. Но тот, демонстрируя поистине легендарную выдержку, не только не уступил, но и молча отвернулся, дав понять, что в этот раз не намерен идти на поводу. В любое другое время, подобное легко могло спровоцировать Лун Бая на очередную порцию жалоб и даже обиду, но сейчас он вдруг заметил, как мило покраснели уши близнеца. Полностью очарованный этим зрелищем, мужчина потянулся и легко прикусил мочку, что сейчас так сильно напоминала нежно-розовый лепесток персика. Лун Сюань в момент отозвался на прикосновение и, вспыхнув, возмущённо воскликнул: — Дагэ! Маленькая шалость подняла настроение темнокожему дракону, и он, счастливо рассмеявшись, покорно выполнил высказанную ранее просьбу брата. Белая и тонкая, словно лёд, чешуя исчезла, а за ней последовали и рога с хвостом. — Что-то не так? Наблюдая за тем, как искренняя улыбка преобразила лицо старшего близнеца, сделав его невероятно красивым, младший почувствовал зуд в сердце, а стены, окружающие его, стали опускаться, открывая истинные эмоции. Но насладиться чувством комфорта, которое ему дарил Лун Бай, дракон не успел — позади раздался шорох. Он-то и привёл мужчину в себя, напомнив о том, что они были не одни. Нахмурившись, Лун Сюань наградил сторонних наблюдателей убийственным взглядом. Он не собираясь делиться исключительной красотой старшего брата с другими, особенно с людьми, и потому достал из своего кармана новую белую вуаль. Та, что в порыве ярости была сорвана с дракона, валялась на полу, и зверь скорее отрезал бы себе руки, чем надел её на близнеца. — Вот, возьми. Удивительно, но Лун Бай в этот раз даже не стал канючить и жаловаться. Хитро сощурив разные глаза, он скрыл нижнюю часть лица. — А-Сюань такой заботливый. — Чушь, я просто не хочу, чтобы ты вызвал небесную скорбь. — Ох, неужели я настолько красив, что меня могут покарать за это? — Лун Сюань предпочёл не отвечать на этот вопрос: дагэ слишком много внимания уделял своей внешности, порой переходя все границы. Вместо этого он взглянул на дыру в полу, из которой некоторое время назад стал доноситься шум. Сначала он был очень тихим, но теперь уже не только чуткие уши зверей могли его уловить, но и человеческие. — Что это? Всем присутствующим вопрос Сюй И показался глупым, и по этой причине никто на него не ответил: все ждали появления духа земли. — Вот, господин дракон! Как и просили — человек из реки. Только… утонул он. Даже не взглянув на тело, брошенное у его ног, Лун Бай пару раз махнул рукой, стараясь развеять неприятный запах, исходящий от утопленника. — Ничего, так даже лучше — не будет болтать и бегать от нас. А-Сюань, хватай его и пошли. — Подожди. — нахмурившись, младший дракон подошёл к трупу и, наклонившись, заглянул в его распухшее лицо. — Это не тот человек. — Что?! — возглас Лун Бая и духа земли прозвучал одновременно. Вот только если первый был возмущён, то второй не на шутку испугался. И, как выяснилось, на то были свои причины. Схватив старика за густую бороду, недовольный дракон поднял его и, взглянув в полные ужаса глаза, сладко промурлыкал: — Ты решил обмануть меня? — Н-нет! Ваше высочество, послушайте же… — Ах, до чего же ты бесполезный! Проваливай! — отшвырнув счастливого из-за того, что его отпустили, духа земли в сторону, старший из братьев нахмурился. — Придётся делать всё самому. Как же я ненавижу работать! От этого портится кожа! Красивые узкие кисти показались из-под широких рукавов и, словно исполняя какой-то танец, стали быстро двигаться. Закрыв глаза, Лун Бай сложил подряд несколько ручных печатей, а после резко поднял два пальца. Пещера содрогнулась во второй раз, а из провала в полу вверх ударил столб воды. Он не только намочил всех, кроме Лун Бая и его младшего брата, делая их похожими на мокрых куриц, но и очень кстати выбросил из-под земли ещё одно тело. На этот раз старший близнец сам решил убедиться, что нашёл того, кого нужно. Не ослабляя контроля над подземной рекой, он подошёл к трупу и поднял за одежду. Несмотря на то что золотые волосы плотно облепили мокрое лицо юноши, дракон сразу же узнал в нём Цай Линя. — Отлично, это точно он. Теперь мы можем идти. Старший брат повернул голову, собираясь позвать младшего, но тут человек в его руках дрогнул и закашлялся. Поток речной воды, что до этого была во рту и лёгких бродяги вдруг хлынул прямо на мужчину: в мгновение ока длинные белые волосы и вуаль оказались мокрыми и прилипли к лицу, очерчивая его контур. — Ты… Серьёзно подумывая о том, чтобы свернуть чью-то шею, Лун Бай посмотрел на человека, но вдруг заметил, что тот приоткрыл затуманенные тёмные глаза и вяло улыбнулся. — Ох, Сяо Цзанхай’эр! Давно не виделись! Не зная, как реагировать на своё ненавистное детское имя, Лун Бай замялся. Первым его порывом было швырнуть человека на пол, но теперь дракон не мог этого сделать: проклятое «Сяо Цзанхай’эр» одним мигом отбросило его в те времена, когда он был ребёнком, вынуждая смотреть на Цай Линя как на старшего, которого лучше не злить. В противном случае можно было оказаться оттасканным за ухо или наказанным иным не менее неприятным способом. Невольно прикрыв ушную раковину, зверь поднял голову и взглянул на Лун Сюаня. Тот всегда был любимчиком у нищего, и, в отличие от Лун Бая, его никогда не наказывали. Младший брат мигом пришёл к старшему на выручку. Схватив бродягу за запястье, дракон потянул его на себя, но обессиленный после долгого барахтанья в реке молодой человек не мог стоять ровно. Все его попытки держаться на ногах заканчивались тем, что колени предательски подгибались и Цай Линь падал. Раздражённый из-за чужой слабости, брюнет обвил рукой талию юноши и прижал к себе. Улыбка юноши вдруг стала ещё шире. — О, Сяо Сюце! Ты тоже тут? Как славно. По обычно невыразительному лицу дракона прошла едва уловимая рябь, и он, едва ли не выходя из себя, прошипел: — Я Лун Сюань. — Да-да, знаю, Сюсю. Тебе не нужно мне напоминать, ведь я придумал вам эти имена. — захихикав, Цай Линь уронил голову на плечо своего кошмара. — А старик не растерял чувство юмора. По правде говоря, я не думал, что он действительно назовёт вас так. Вот умора. Лун Сюань сжал руку в кулак, вокруг которого сразу же начала образовываться густая чёрная дымка. Заметив это, Лун Бай напрягся — обычно младший брат делал так, когда собирался призвать оружие и избить кого-то до полусмерти. Однако мокрую крысу, которая невзначай измывалась над Лун Сюанем, нельзя было назвать даже мишенью для тренировок — настолько Цай Линь был слаб. Если бы его близнец сорвался, то после очень сильно пожалел бы об этом. Для него бить кого-то настолько слабого было величайшим позором. Заботясь прежде всего о брате, Лун Бай поймал его руку и переплёл их пальцы. Он знал, что это если не успокоит разъярённого дракона, то хотя бы вернёт ему ясность суждения. И действительно, через несколько секунд тьма стала медленно растворяться. Брюнет с шумом выдохнул, а его длинные ресницы затрепетали и опустились, пряча кровожадный блеск в глазах. Буря в миг улеглась и покой снизошёл на всех, за исключением Цай Линя. Он только сейчас понял, что дракон, прижимающий его к себе, был не частью кошмара, а вполне реальным! Юноша тихо застонал: как мог он назвать этих взрослых мужчин их детскими именами?! Удивительно, что они не разорвали его на месте! Хотя, судя по реакции младшего близнеца, он как раз собирался этим заняться. Мысленно поблагодарив Сяо Цзанхай’эра за то, что ему не пришлось умирать еще раз, бродяга приоткрыл глаза и огляделся. Он по-прежнему находился в той пещере и это значило, что его попытка сбежать провалилась. Досадно, но если так подумать, был ли у него вообще шанс скрыться от преследователей в подземной реке? Немного подумав, нищий только сейчас вспомнил, что Лун Бай ещё с малых лет имел тесную связь с водой. Причём она заключалась не только в обычном для драконов умении вызывать дождь — при желании этот сорванец мог развлекаться с ней, словно с любимой игрушкой. Сейчас же мальчишка вырос и ожидаемо, что и его способности вышли на иной уровень. — Какой же я дурак… Стукнув себя по пробитому стрелой лбу, бродяга вновь захотел спрыгнуть в тот провал в земле и больше никогда из него не вылезать. Надо же было поступить так глупо! — Радует, что ты признаёшь это. — Лун Бай окинул бродягу насмешливым взглядом. — Теперь, когда ты попытался уплыть от меня, может попробуешь подраться с А-Сюанем? Обещаю, если победишь, мы отпустим тебя и больше не будем преследовать. Цай Линь поднял голову и хмуро посмотрел на дракона. Не скрывая самодовольства, тот развлекался как мог, наслаждаясь бессилием своей жертвы. Но то, что молодой человек был слабее, ещё не значило, что он признал поражение и смирился с тем, что его съедят. Нет, юноша сможет найти выход — не в первый и далеко не в последний раз его загоняли в угол. Вернув немного уверенности в собственных силах, Цай Линь постарался унять и бешено бьющееся сердце. Для этого он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Вместе с воздухом, покидающим его грудь, юноша заодно избавился и от того клубка неприятных чувств, что вертелся внутри. Ужас, вина и боль постоянно витали рядом, но то, что прямо перед ним вдруг появились мальчишки, к которым он когда-то относился как к братьям, только усугубляло всё. Цай Линь до дрожи боялся этих двоих вовсе не потому, что ожидал расправы. Нет, дело было в том, что они напоминали ему как о том, что его совесть была нечиста, так и о гибели семейства Цай. Это было сущим адом для бродяги, от которого он бежал вот уже больше трёх сотен лет и который в итоге нагнал его в мгновение ока. Однако, окунувшись в свой кошмар, юноша неожиданно кое-что понял — эти мужчины уже не были теми милыми неловкими детьми, которых он их знал, и это в корне меняло дело. Сейчас драконы являлись для него незнакомцами, представляющими опасность. Как оказалось, время было способно менять не только людей, но и могущественных легендарных зверей. Осознание этой простой истины помогло Цай Линю избавиться от былых привязанностей и взглянуть на ситуацию с другой стороны. Подняв уже совершенно равнодушные чёрные глаза, бродяга едва заметно улыбнулся. Больше его ничего не сдерживало от побега и неважно, какой ценой он добьётся своего. — Скорее, солнце взойдёт на западе и сядет на востоке, чем я его побью. Лучше сразу сдаться! Ведите меня к старику, но только дайте для начала передохнуть. Я устал и очень голоден. — молодой человек дотронулся пальцем до лба и хмыкнул. — Сами же знаете, что без еды я не смогу вылечить это и буду слабым и медлительным. Лун Сюань посмотрел на брата, и тот, недолго думая, кивнул. — Ладно. Цай Линь просиял и тоже повернулся к младшему из близнецов. — Не мог бы ты меня отпустить? Я уверен, что уже в силах стоять сам. Будто получив позволение закончить неприятнейшую для него работу, Сяо Сюце тут же убрал руку. Бродяга не ожидал, что его просьбу выполнят так быстро и, потеряв в лице дракона надёжную опору, свалился на каменный пол. Больно ударившись коленями, юноша смахнул навернувшиеся на глаза слёзы и, лишь убеждаясь в правильности своего решения, прошипел: — Спасибо. — Мне не нужна твоя благодарность. Отойдя от нищего, Лун Сюань посмотрел на свою одежду и, едва сдерживая тошноту, высоко поднял голову. Там, где его касался человек, ткань пропиталась речной водой и была смята, но отнюдь не это вызывало отвращение у мужчины, а то тепло, что проникло в него через прикосновения. Если бы у него была возможность, он тут же снял бы свой наряд и, помывшись в ледяном источнике, надел другой. Чувствуя состояние брата, Лун Бай подошёл и обнял его сзади. Глупый близнец не хотел показывать свои слабости остальным, поэтому старался скрыть их, но разве это могло обмануть самое близкое существо, которое было с ним с первого вдоха и наверняка разделит последний? Обвив руками талию Лун Сюаня, темнокожий дракон постарался стереть след человека с его тела, а заодно успокоить. Впрочем, странное состояние младшего дракона заметил не только его близнец, но и Цай Линь. Раньше Сю-Сю никогда не выказывал недовольства или отвращения, когда цеплялся за него, будто маленькая обезьянка, да и не был таким грубым. Не мог же его поступок так повлиять на мальчишку? Верно же? Решив, что нет смысла ворошить прошлое, бродяга уделил всё своё внимание притихшим Юн Гуанмину и Сюй И. Оба выглядели не самым лучшим образом: тяньгоу сидел, сжавшись, а наёмник недобро косился на драконов, время от времени потирая слегка опухшую щеку, на которой уже наливался синевой большой кровоподтёк. Занимательное зрелище. Жаль, Цай Линь лично не увидел противостояние своих недалёких друзей и близнецов. Наверняка это было так же забавно, как и петушиные бои. — И чего вы тут сидите без дела? Отдохнуть захотели? Поражённые такой наглостью, мужчины молча взирали на Цай Линя, как на негодяя, неспособного отличить добро от зла. В этот момент их очень интересовало, осталась ли у бродяги хоть какая-то совесть. — У тебя всё в порядке с головой? Мы с Сюй И, раненые, заявились в логово оборотней, чтобы спасти твою шкуру. Как ты вообще смеешь от нас что-то требовать? — Заявиться-то вы заявились, но не сами. — не обращая внимания на возмущения тяньгоу, бродяга указал за спину на братьев. — Вы притащили с собой надёжную охрану. С ними сунуться в логово оборотней безопаснее, чем прогуляться летом по саду. Так что не нужно жаловаться и играть в героев. Вы и без того значительно усложнили мне жизнь, так что постарайтесь теперь загладить вину. Я замёрз и проголодался — сделайте уже что-то с этим. Красный от злости, Юн Гуанмин поднялся на ноги, но не прошёл и двух чжанов, как пошатнулся и осел на пол: его грудь болела, а тяжелая аура драконов угнетала. Цай Линь видел воздействие родословной ранее. Во дворце Цин-Луна в качестве прислуги содержались только сильные духи, но и они сжимались всякий раз, стоило лазурному дракону или его детям разозлиться. В данный момент слабый тяньгоу даже в подмётки не годился тем духам и потому ему приходилось действительно трудно. Пожалев его, бродяга обратился к единственному человеку помимо себя: — Сюй И, придётся тебе заниматься всем в одиночку. — Что с Юн Гуанмином? Цай Линь закатил глаза. Конечно же, его названый брат прежде всего думал о своей красавице. — Всё с ним хорошо. Отдохнёт и будет как новенький. Поманив мужчину пальцем, нищий попросил его нагнуться. Знакомый с этими собачьими жестами, которые почему-то очень любил использовать бродяга, Сюй И нахмурился, но всё же подчинился, и сразу же ему на ухо стали шептать инструкции: — Выйди из пещеры, поохоться и заодно найди для меня одну травку. Она растёт на склонах с южной стороны. Сейчас прострел уже не цветёт, но ты всё равно сможешь узнать его по листьям и… — Ба! Ты про сон-траву говоришь?! Мог бы сразу так сказать, а не… Заткнув слишком болтливый рот ладонью, Цай Линь натянул на лицо улыбку, которая так и кричала: «скажешь ещё хоть слово и ты труп». Немного удивлённый наёмник пару раз моргнул, а затем, видимо поразмыслив, вопросительно указал глазами на драконов. Прославляя Небеса за то, что вложили в эту пустую головушку нужные мысли, Цай Линь едва заметно кивнул и отпустил дурачка. Теперь, когда капитан более-менее понимал ситуацию, нужно было свести на нет ущерб, который тот нанёс его плану. — Нет-нет, зачем мне какая-то трава? На отвар? Глупенький Сюй И, у нас нет на это времени! — посмеиваясь, юноша приобнял наёмника и, пользуясь тем, что они были близко друг к другу, незаметно положил что-то в одежду мужчины. — Мы будем ждать тебя в покоях главаря, а это поможет тебе найти нас. Будь с ней ласков и мил… иначе умрёшь. Наёмник поднял руку, собираясь взглянуть на загадочную вещицу, но бродяга тут же ударил по ней и с недовольным видом проворчал: — Долго ты ещё собираешься тут оставаться? Господа драконы дали мне совсем немного времени на отдых, так что поторопись! Найди еду и бегом назад! Взглянув на Юн Гуанмина, Сюй И замялся. Он хотел попрощаться с возлюбленным, но взгляд нищего прожигал его спину. Командир не решался ни уйти, ни подойти к духу. Тяньгоу, в свою очередь, понимал, что чудачество бродяги было неспроста и, вяло улыбнувшись, произнёс: — Делай, что говорит Цай Линь. Со мной всё будет хорошо. Только после этих слов наёмник удалился, а золотоволосый юноша подошёл к красавчику и помог ему подняться на ноги. — Пойдёмте, я покажу вам место, где мы можем спокойно отдохнуть. Отлепившись друг от друга, братья посмотрели на неторопливо шагающих к тёмному проходу мужчин. Они не собирались останавливать их, ведь знали, что ни сбежать, ни атаковать те не смогут. Даже этот нелепый план, который человек собирался осуществить, вызывал только смех. Собираясь немного поиздеваться над бродягой, Лун Бай ухмыльнулся и произнёс: — Ты же знаешь, что отвар из сон-травы не действует на драконов? Может, всё-таки лучше вызовешь на поединок А-Сюаня? От этого будет больше толка, чем от попыток нас усыпить. Цай Линь тяжело вздохнул. Находиться рядом с близнецами становилось действительно трудно. Если Сяо Сюце в своём стремлении держаться подальше от людей не приносил особых проблем, то вот Сяо Цзанхай’эр являлся настоящей головной болью. Всё никак не замолкая, он продолжал выискивать болевые точки и безжалостно давил на них, находя в этом сомнительное развлечение. — Я не так глуп, чтобы пытаться вас опоить. Эта трава нужна мне, чтобы успокоить нервы. Чувствую, с вами я съем её больше, чем за всю жизнь. Бросив эту фразу, бродяга поднырнул под руку Юн Гуанмина и потащил его вперёд, мечтая о том, чтобы эти двое не пошли за ним или хотя бы ненадолго оставили их в покое.