Эликсир бессмертия

Покои главаря оборотней были точно такими-же, какими их оставил Цай Линь, а именно — разворованными. Внешне это никак не проявлялось, ведь нищий заботливо закрыл сундуки перед уходом, но факт оставался фактом. Тех, кто в будущем решит проникнуть сюда, для того чтобы поживиться, будет ждать горькое разочарование. Лишь на миг представив себе раздосадованные лица этих людей, а возможно даже и существ, юноша самодовольно ухмыльнулся. Подняв руку, он собираясь убрать с глаз чёлку, но тут внезапно понял, что обручи, которые раньше украшали его лоб, исчезли! Резко выпрямившись, нищий по чистой случайности уронил молчаливого Юн Гуанмина и принялся рыться по карманам. Как и ожидалось, золотых монет там не обнаружились. Всё ещё не веря в случившееся, молодой человек посмотрел сначала на свои руки, а после и на щиколотки — браслеты и кольца испарились. Напоследок дотронувшись до волос, он понял, что не только обручей, но и шпилек там тоже нет. Кто-то его обчистил! От злости позабыв об усталости и мучавшем его голоде, нищий встал и начал озираться по сторонам. Он помнил, что когда прыгнул в воду, его поймала старуха–дух реки, но после юношу потоком вырвало из её рук. Когда и главное где он потерял всё своё богатство? Перешагнув через сжавшегося на полу тяньгоу, Цай Линь уверенно направился прямиком к довольному собой Лун Баю. Встав перед драконом, он схватил того за ворот одежд и, злобно оскалившись, прошипел: — Это ты вытащил меня из реки? Верно? Понимая, что назревает конфликт, Лун Сюань повернулся к мужчинам, а в его руке прямо из воздуха появился красивый черный кинжал с изогнутым лезвием. Пока человек не переходил черту, Сяо Сюце не атаковал, а лишь поигрывал клинком, ловко крутя его в пальцах. Цай Линь не был дураком и сразу же внял предупреждению. Отпустив дракона, он сузил тёмные глаза, ожидая от него ответа. — Да, это сделал я. — Куда ты дел мои золото и драгоценности? Лун Бай вопросительно приподнял брови и взглянул на брата, словно тот мог прояснить ситуацию, но близнец только пожал плечами. Он тоже не знал, с чего вдруг взъелся бродяга. — Какое золото? Я ничего не трогал. Да и зачем мне твои украшения, если во дворце у меня целые сундуки с ними? Как ни хотелось Цай Линю признавать это, но слова мужчины имели смысл. Цин-лун был весьма обеспечен, и красть его добро дракону было без надобности. Скрипнув зубами, парень обогнул братьев и со всех ног бросился к дыре, в которую прыгнул ранее. Благо бежать было недалеко. Упав перед ней, юноша набрал в лёгкие побольше воздуха и закричал так громко, как только смог: — Карга, верни мне мои деньги! Ответом бродяге послужили эхо да тихий плеск воды. Сразу становилось понятно, что никто не собирался отдавать ему честно награбленное. Удрученный своим невезением, молодой человек уткнулся лбом в землю. Однако, он был не из тех, кто тяжело переживал неудачи, а потому, несколько секунд погоревав, юноша выпрямился и пробормотал: — Что легко пришло, легко и ушло, а тот кто высоко взлетает, после низко падает. Лучше сразу лететь над землёй, тогда уж точно не разобьёшься… Повторив эту фразу по меньшей мере десять раз, Цай Линь смирился с тем, что вновь стал просто нищим, и вернулся в покои главаря яоугай. Вот только стоило мужчине вновь переступить порог, как он тут же почувствовал на себе чей-то недовольный взгляд. Подняв понуро опущенную голову, бродяга заметил Юн Гуанмина. Тот, терябя в руках появившийся хвост, забился в угол подальше от драконов и, не моргая, следил за входом. Когда же бродяга явил себя, верхняя губа духа дернулась, на миг оскалив зубы. Вспомнив о том, как он не совсем хорошо обошёлся с тяньгоу, юноша вымученно улыбнулся и направился к нему. — Эй, почему ты сидишь на полу? — Я тут потому, что ты бросил меня и сбежал! Мгх. — застонав, небесный пёс прижал звериные уши к голове и прохрипел: — Почему эти двое никак не успокоятся? До встречи с тобой такого не было… Обернувшись, бродяга посмотрел туда, где находились братья. Сяо Цзанхай’эр сидел в резном креселе из красного дерева и, скучая, играл с кисточкой на поясной подвеске близнеца. Сяо Сюце же с невозмутимым видом стоял рядом с ним и, сложив руки на груди, следил за каждым движением молодого человека. Встретившись с ним взглядом, Цай Линь улыбнулся, но другая сторона не оценила его дружелюбия — черные как смоль брови сошлись на переносице, а в разных глазах снопом искр вспыхнуло глухое раздражение. Отзываясь на проявление чувств зверя, бледный тяньгоу заскулил и уронил голову на колени. По его вискам вниз заструился пот. — Кажется, меня сейчас вырвет… — Не преувеличивай: в данный момент злится только один, так что тебе не должно быть так плохо. Давай-ка переберёмся на кровать. Там ты сможешь немного отдохнуть. — Бродяга встал и подхватил Юн Гуанмина на руки. Дух был маленьким и лёгким, оттого нести его даже истощенному после смерти юноше было не так уж и трудно. Когда же мужчины оказались около постели, Цай Линь поступил неожиданно тактично. Он не стал бросать красавца как в прошлый раз, а аккуратно положил на покрывало и даже заботливо укрыл лежащей рядом волчьей шкурой. — Поспи и тебе полегчает, а когда проснёшься, то и Сюй И уже вернётся. Тяньгоу замялся: хоть он и чувствовал ужасную слабость, но всё же ему хотелось ещё немного побыть рядом с тем, кто заботился о нём. Конечно, участие Цай Линя было весьма своеобразно: как понял дух, юноша прежде всего думал о себе, а уж потом о других, но тот факт, что он сам входил в число этих самых «других» уже говорил о многом. Похлопав Юн Гуанмина по плечу, юноша собирался уйти, но тот неожиданно вздрогнул и, схватив его за одежду, произнёс: — Стой! Можешь побыть со мной… пока я не усну? Посмотрев на слегка покрасневшего красавца, Цай Линь внезапно поймал себя на мысли, что тот похож как маленького милого зверька, и улыбнулся. Конечно же, он не был тем, кто мог успокоить и обеспечить безопасность другим, но пока дурачок Сюй И занимался делами, молодой человек обязан был присматривать за невесткой. Ведь так должны поступать братья, верно? — Хорошо. — сев на край постели, Цай Линь чуть склонил голову. — Может, тогда немного поболтаем? Дух кивнул и сжался в клубок, пряча нижнюю часть лица в густом меху. Некоторое время он раздумывал над темой, но как назло в голове крутились вопросы, которые могли либо разозлить, либо расстроить юношу. Смирившись с тем, что в ходе их беседы Цай Линь скорее всего начнёт злиться, тяньгоу пробормотал: — Я думал, что когда покину дом Персиковых цветов, моя жизнь станет спокойной, но, увы, этого не случилось. Интересно, почему? Бродяга нашел слова Юн Гуанмина забавными, и уголки его губ слегка приподнялись. — Наверное, тебе не следовало цепляться за кого-то настолько проблемного, как я. Дух нахмурился. Он надеялся, что негодяй расчувствуется и оценит их с Сюй И желание быть с ним рядом, но у того действительно было чёрное сердце! Вопреки ожиданиям красавца этот разговор вывел из себя не Цай Линя, а его самого. Сжав рукой волчью шкуру, он сел и, глядя на неблагодарного нищего, прошипел: — Да кто захочет идти за тобой?! Ты настоящее бедствие! Тот кто окажется рядом — обречён на сто лет несчастья! На этот раз заявление Юн Гуанмина не просто повеселило юношу, а повергло его в восторг! Хлопнув в ладоши, он рассмеялся, чем невольно привлёк внимание Лун Бая. Отвлёкшись от своего увлекательного занятия, темнокожий дракон повернул голову в сторону мужчин и произнёс: — А малыш тяньгоу смышлёный — видит этого парня насквозь. — Нет, он слеп как новорожденный щенок. Этот человек не бедствие, он просто лишён чести и достоинства, а его слово ничего не стоит. — не согласился Лун Сюань. Посмотрев на младшего брата, старший хмыкнул и поинтересовался: — Думаешь, поэтому он всегда так много болтал? Сяо Сюце кивнул, даже не подозревая, что в данный момент выглядел со стороны, не как зрелый воин, а как обиженный ребенок. Это навевало воспоминания, и Цай Линь не мог не заметить крошечную искорку, которая на мгновение вспыхнула в его сердце. Вот только он не дал ей разгореться и без сожаления потушил, позволив холодной воде наполнить грудь. «Близнецы не те дети, которых я любил» — напомнив себе об этом, нищий стёр улыбку с лица и отвёл взгляд. Для наблюдающего за нищим Юн Гуанмина было непривычно видеть тоску, притаившуюся в черных, обычно безжизненных, глазах, и потому он спросил: — Эти двое… они твои враги? — Нет. — Тогда, они твои друзья? — Тоже мимо. На самом деле мы едва знакомы. После этих слов мощная волна негодования обрушилась на тяньгоу. Резко оттолкнув спокойного, словно гора, Цай Линя, он свесился с кровати и содрогнулся всем телом в рвотном позыве. Юн Гуанмин не шутил, когда говорил про тошноту, но и слова бродяги о том, что в прошлый раз злился только один брат, были правдой — только что дух почувствовал каково влияние двух разъяренных драконов. — Да сколько можно?! Возьмите себя в руки! В конце концов, вы уже не дети, чтобы так себя вести! — слова юноши прозвучали непривычно холодно. Сейчас бродяга выглядел действительно жутко, и дело было не столько в равнодушном выражении лица, а в том, что от него исходила тяжёлая аура. Это невольно напомнило духу ту волну холода и боли, которая поднималась стоило ему коснуться кожи молодого человека. — Не понимаю о чём ты. — Лун Бай едва заметно сузил разные глаза и, постукивая ногтями по деревянному подлокотнику, откинулся на спинку кресла. Поза дракона была расслабленной, да и внешне он выглядел вполне безмятежно, но то, как чувствовал себя тяньгоу, вскрывало притворство, словно нож скорлупу моллюска, обнажая истинные чувства. — А-Сюань? — Я тоже. Слушая близнецов, Цай Линь ощутил, что те нити, которые ещё связывали их, давно оборвались. — Сяо Сюце, а ты изменился. Раньше ты не лгал. — Откуда тебе знать каким я был и каким стал? Мы же едва знакомы. Младший из братьев вопросительно приподнял бровь, бросая в юношу его же слова. Тот же по достоинству оценил этот ход, но оставить всё как есть не мог: еще чуть чуть и несчастный Юн Гуанмин испустил бы дух из-за влияния этих неуравновешенных личностей. — Именно поэтому уважаемым господам драконам не на что злиться. Разговор защёл в тупик, и даже Сяо Цзанхай’эр, рот которого закрывался разве что только во сне, не проронил ни слова. Братья больше не злились, а находились в замешательстве, и это позволило Юн Гуанмину справиться с тошнотой. Вытерев тыльной стороной ладони губы от слюны, он упал на постель и задумался. Частично дух уже знал историю бродяги, но в ней оставалось ещё много «белых» пятен. В особенности было непонятно зачем юноше вообще понадобилось что-то красть у драконов? Вспомнив о том времени, которое они провели вместе, лис вдруг сделал вывод — не похоже, что Цай Линь получал особое удовольствие от своего бессмертия. Скорее оно тяготило его. — Как же так вышло? Юн Гуанмин говорил сам с собой, но слегка раздраженный из-за стычки с братьями юноша всё отлично расслышал. — Что именно? Вяло махнув рукой, красавец, собирался закрыть тему, опасаясь, что его любопытство воспламенит и без того напряженную атмосферу, но настырный бродяга не позволил. — Если уж начал говорить, то продолжай. К чему эта недосказанность? — Я… я просто задумался над тем для чего тебе понадобился эликсир. Едва ли из прихоти. Лицо бродяги застыло, правда всего на миг, а после просветлело и он впервые со встречи с близнецами искренне улыбнулся. — Откуда ты знаешь? Может, мне было скучно и я решил стать бессмертным? Всё же, они могут летать на облаках и путешествовать с туманом. Разве это не увлекательно? — Если это так, то почему ты по прежнему глотаешь дорожную пыль и позволяешь другим решать твою судьбу? Или для тебя бродяжничество и рабство это тоже — «увлекательно»? Вопросы должны были мягко надавить на нищего, побуждая сказать правду, но тот, вопреки ожиданиям, только ухмыльнулся и развёл руками в стороны. — Ты же сам ни раз говорил, что я ненормальный. Так чего же ты хочешь от больного человека? Юн Гуанмину было нечего ответить на эти слова, и он просто поджал губы. Обладал ли Цай Линь могуществом настоящего бессмертного или нет, дух не знал, но вот в чем он действительно был уверен, так это в том, что юноша представлял из себя совершенно непредсказуемое создание! Если бы один сказал, что видел, как бродяга летал на облаках и срывал с небес звёзды, — тяньгоу поверил бы, а если бы другой поведал о том, что тот же самый нищий часом позже выпрашивал у проезжающего мимо торговца кусок лепёшки да глоток вина, то и это красавец принял бы за чистую монету. Подобные странные и невероятные поступки так подходили Цай Линю, что и вера в то, что он бессмертный только крепла. Этим же и объяснялись и его чудачества. В конце концов, если ты живёшь несколько сотен лет, то быть немного сумасшедшим это нормально. Помассировав ледяными пальцами ноющие виски, Юн Гуанмин зажмурился и, в очередной раз убедившись, что не ему тягаться с этим хитрецом, пробормотал: — Уже ничего не хочу — я и так всё знаю! Наверняка ты обрёл вечную жизнь только для того, чтобы побольше съесть! В следующий миг раздалось громкое урчание. Положив ладонь на свой впалый живот, Цай Линь охнул и, со слегка смущенным видом, пробормотал: — Вероятно, ты прав! Переглянувшись, мужчины вдруг расхохотались. Тяжёлая атмосфера, вызванная присутствием драконов, немного развеялась. Вот только шутки шутками, а голод бродяги только усиливался. Упав спиной на постель, он посмотрел на темно-красный балдахин и вздохнул. — Куда пропал Сюй И? Неужели охота может занимать так много времени? Позволив бродяге ловко сменить тему, Юн Гуанмин пожал плечами. В действительности, он был всерьез обеспокоен тем, что возлюбленный ушёл один. Несмотря на то, что наёмник был хорошим воином, он мало что мог противопоставить толпе, а его самоуверенность и глупая отвага не позволили бы ему сбежать в отчаянной ситуации. — Не знаю. Никогда не охотился… — Лис на несколько секунд замолчал, а затем взволнованно пробормотал: — Вдруг что-то случилось? Бродяга не разделял волнения духа, ведь знал, что таких дураков как Сюй И убить трудно, но, тем не менее, неохотно повернулся к братьям: — Сяо Цзанхай’эр, что стало с оборотнями, которые тут жили? — Во-первых, я Лун Бай, а, во-вторых, что с этими тварями может случится? Забились в какую-нибудь щель и дрожат. Пока мы не уйдём, они не посмеют выползти. Взглянув на Юн Гуанмина, юноша беспечно пожал плечами. — Слышал? Ничего с твоим муженьком не случится. Почувствовав себя немного лучше, лис кивнул. — Раз уж с этим разобрались, то давайте обсудим еще один вопрос. Как насчёт того, чтобы кто-то разрубил на куски стул или стол? — Зачем? — спросил Лун Бай. — Нам нужны дрова, чтобы развести костёр и пожарить мясо. Чувствуя, что эти обязанности свалятся на их с братом плечи, темнокожий дракон скривился. В данный момент он не хотел работать, ведь впервые за несколько дней он мог расслабиться и немного поиграть с близнецом. Вот только Лун Сюань подал голос и тем самым разрушил его планы: — Он прав — так мы быстрее сможем выполнить поручение отца. Сяо Сюце сделал шаг вперёд, но тут почувствовал, что его тянут назад. Обернувшись, дракон посмотрел на старшего брата, схватившего его за подвеску. — Что такое? — Разве после того случая мне можно доверять этого хитреца? Нет, на этот раз смотри за ним сам, а я займусь делом. — Отпустив Лун Сюаня, Лун Бай отошёл на несколько шагов, но подумав о том, что за свою самоотверженность неплохо было бы получить награду, вернулся и, не снимая вуали, быстро поцеловал того в щеку. — Дагэ! — воскликнул Сяо Сюце, сведя брови к переносице. — Не шали. Тихо посмеиваясь, Сяо Цзанхай’эр направился к большому столу, стоявшему в самой дальней части пещеры. Погладив его узкой тёмной ладонью, дракон с напускной обидой проворчал: — А-Сюань, ты так жесток со мной: чуть что, так сразу «дагэ»! Я всего лишь решил помочь, а ты и недоволен. Сколько раз за последние дни ты дрался? Три? Чертыре? — Восемь. — Тем более ты должен постоять в сторонке и не мешать старшему брату! Сверкнув белоснежной улыбкой, Лун Бай отвернулся и посмотрел на своего противника. Столешница была вырезана из массива дуба и весила по меньшей мере два дань, и это без учёта четырёх крепких ножек в виде лап льва! Всё вместе наверняка перевалило бы за два с половиной-три дань! Практически сразу у дракона поубавилось уверенности в собственном могуществе, но падать лицом в грязь он не хотел. И дело было вовсе не в посторонних, которые с интересом поглядывали на него, а в близнеце. Сяо Сюце считал его слабым и беспечным, и это вполне устраивало зверя. Так он мог всецело наслаждаться заботой брата. Но здесь был скрыт и существенный недостаток — в глазах Лун Сюаня Лун Бай являлся пусть и любимым, но всё же бременем. Ему нельзя было доверить важное дело, а следовательно и положиться на близнеца становилось невозможно. Вот это совсем не устраивало дракона. Он хотел доказать, что они с рождения были равны и в случае чего зверь может быть тем, кто возьмёт всё на себя и решит проблемы. Вот только была одна деталь, которая всё усложняла — Сяо Цзанхай’эр был бесполезен практически во всём, что не касалось заклинательства и развлечений. Сейчас ему предстояло разбить стол, при этом используя только физическую силу. Почему-то мужчина только сейчас подумал о том, что импульсивно решив покрасоваться, загнал себя в угол и опозорился. Тяжело вздохнув, он поднял руку и, зажмурившись, со всей силы ударил по столу. Он ожидал, что будет больно, а его красивая, нежная кисть наверняка сломается, но когда ребро ладони коснулось дерева, последнее внезапно поддалось и с грохотом рассыпалось на куски. Не веря своим глазам, Лун Бай ахнул и, радуясь тому, что вуаль закрывала его слишком уж широкую улыбку, повернулся. Взглянув на брата, дракон поинтересовался: — Ну как? — Дагэ поразительный! Сяо Сюце был как обычно невозмутим, но его глаза так ярко сверкали, что это невозможно было не заметить. Глядя на то, какое впечатление произвёл, Сяо Цзанхай’эр пришел в восторг. Но вот те, кто наблюдал эту сцену со стороны, дрожали от едва сдерживаемого смеха. Причина была проста — они видели, что произошло на самом деле. Несколько мгновений назад, как раз в тот момент, когда Лун Бай только собирался нанаести удар, в руках его младшего брата чудесным образом появился меч. Всего одно движение, и тяжелый стол был разрезан, хоть при этом внешне оставался совершенно невредимым. В следующий момент драгоценный клинок испарился в клубах черного дыма, а дракон, повернувшись к Цай Линю и Юн Гуанмину, приложил палец к губам. Они поняли всё без слов и решили подыграть, иначе этот, без сомнения, великий мастер мог так же быстро разрезать уже их. — Теперь, когда я сделал основную работу, дальше дело за вами. Смахнув с рук пыль, Лун Бай уделил особое внимание своим заостренным ногтям. Только после того, как он проверил каждый и убедился, что ни один не был сломан, дракон, шагая так плавно будто его ноги и вовсе не касались земли, подошёл к брату и опёрся на его плечо. Цай Линь же, ворча под нос про то, что тоже не прочь так «поработать», поплёлся к обломкам стола. Оглядев дрова, он нахмурился и стал собирать наиболее подходящие куски. Опытный во всём, что касалось бродяжничества, он, тем не менее, не мог развести огонь в мгновение ока. Здесь были только крупные куски дерева и совершенно не наблюдалось растопки. Использовав пару найденных неподалёку камней, нищий стал высекать искры, но те, к неудовольствию юноши, просто попадали на дрова и сразу же тухли. — Я слышал, что люди давно овладели ремёслами и покорили огонь, но что же я вижу? Один из вас даже не в состоянии разжечь костёр! Баому, это ваша цивилизация идёт к упадку или просто ты такой бестолковый? Стараясь не обращать внимания на насмешки Лун Бая, бродяга стиснул зубы так, что на его скулах заходили желваки, а после изо всех сил ударил камнем о камень. Сноп искр брызнул на поленья, но и в этот раз ничего не произошло. Уронив на колени ноющие от работы руки, Цай Линь хотел было передохнуть, но тут на него свалилась очередная колкость. — Если так подумать, то за триста лет Поднебесная сильно изменилась. Города стали больше, дома выше, и только ты не смог ничего добиться — бродишь по дорогам, попрошайничая. Так что дело всё-же не в цивилизации, а в том, что ты неудачник. — Сяо Цзанхай’эр, а мог бы ты… — Сжав в пальцах проклятые камни, юноша резко вскинув голову и уставился на дракона. Он собирался бросить булыжники в него, но стоило увидеть младшего близнеца, как вспышка гнева тут же угасла. Без сомнения, тот знал, какие кровожадные мысли крутились в его сознании и ни за что не допустил бы того, чтобы его драгоценного брата ранили. — Хах, забудь. Пусть я и неудачник, но прежде чем оскорблять других, стоит взглянуть и на себя. Увиденное, едва ли тебя обрадует. Молодой человек вернулся к своему бессмысленному делу, довольный уже оттого, что его слова смыли с лица Лун Бая самодовольную ухмылку. — Что ты имеешь в виду? — Лишь то, что сказал. Дракон низко зарычал, а его зрачки вытянулись в тонкую линию. Чтобы не допустить того, что брат вновь отрастит чешую и хвост, Лун Сюань положил руку на его талию и мягко погладил. Это мгновенно отвлекло Лун Бая, и он, надувшись, пожаловался: — А-Сюань, этот человек утверждает, что я не красивый! — Это не так. — Так! — Ты веришь ему больше, чем мне? — Нет, но ты меня любишь и из-за этого не видишь всей правды! Кинув на Цай Линя недобрый взгляд, младший брат прижал к себе расстроенного близнеца, даже не задумываясь о том, что последний обвел его вокруг пальца. Уткнувшись лицом в чужие одежды, темнокожий дракон вдохнул приятный естественный запах, исходящий от тела Сяо Сюце, и едва заметно улыбнулся. Ничего из этого не укрылось от внимательных глаз Цай Линя. Не сдержавшись, он хмыкнул и произнёс: — Вот это я и имел в виду. Один честный настолько, что даже наивен, а второй — сплошные лукавство и обман. — Что ты сказал? Оторвавшись от брата, Лун Бай уставился на бродягу, как на кусок мяса, которое стоило хорошенько отбить перед приготовлением, но Сяо Сюце вдруг указал на тёмный проход. — Кто-то идёт. Неохотно отведя взгляд в указанную сторону, Сяо Цзанхай’эр прислушался и, хмурясь, фыркнул. — Да и тащит что-то тяжёлое. Дубину или меч? Давайте-ка, отправим ему навстречу человека. Он точно разберётся с проблемой лучше нас всех вместе взятых. Ненадолго забывшийся в беспокойном сне, Юн Гуанмин вдруг пошевелился на постели и, застонав от накатывающих на него волн ярости, прохрипел: — Воняет кровью. Цай Линь, который уже слышал эти слова незадолго до того, как поймать стрелу любом, нахмурился и недовольно посмотрел на тяньгоу. Последний, очевидно, также вспомнил об этом и виновато улыбнулся. — Может, тебе пока спрятаться? — Нет нужды. Пока дух и человек беседовали, у входа в пещеру появилась странная фигура. Её сливающийся с мраком силуэт был, мягко говоря, уродливым и неестественным: бока создания были округлыми, а одно плечо возвышалось над головой, в то время как другое было опущено. Сощурившись, нищий до боли напряг глаза, стараясь рассмотреть тварь, и когда он всё-таки смог сделать это, не сдержался и громко рассмеялся. — Вот это действительно чудовище! Загадочным монстром, от которого несло кровью, оказался грязный и растрёпанный Сюй И. В одной его руке была большая вязанка хвороста и сухой травы, а другая поддерживала висящего на плече оленя. Заметив, что взгляды всех присутствующих обращены к нему, он широко улыбнулся и спросил: — Чего вы так на меня смотрите? — Ничего, просто соскучились. — ощутив, что по его ноге ползёт что-то маленькое, Цай Линь наклонился и, сделав вид, что поправляет одежду, поймал Сяо Хэйюй. У юноши не было времени на то, чтобы поболтать с гу, но, тем не менее, он успел бегло осмотреть её. Окрас паучихи стал немного темнее. Это значило, что не только Сюй И успел поохотиться. Не сдержавшись, Цай Линь улыбнулся и произнёс: — Отлично, ты просто умничка! На этот раз все посмотрели уже на внезапно заворковавшего бродягу, посчитав, что его слова обращены к Сюй И. Наёмник же был падким на лесть и похвалу, а потому сразу же расцвел. — Линь-эр, что ты, я не сделал ничего такого. Прекрати, а то мне как-то не по себе… — Я разве говорил с тобой, бестолочь? — незаметно спрятав Сяо Хэйюй в рукаве, Цай Линь посмотрел на наёмника. — Ты вообще где пропадал столько времени?! — Но я…. Махнув рукой, вечно недовольный бродяга подошёл к названному брату едва ли не вплотную и задал вопрос, который интересовал его куда больше, чем то, где наёмник потерялся и даже еда: — Ты нашёл то, о чем я просил? Сбросив тушу оленя на пол, уже расстроенный Сюй И порылся в кармане и вытащил большую охапку сон-травы. — Это оно? Выхватив из чужих рук растения, Цай Линь внимательно их осмотрел и широко улыбнулся. Капитан не просто выполнил поставленную задачу, но и принёс травы даже больше, чем её было нужно! Расчувствовавшись, юноша схватил наёмника и поцеловал его прямо в губы. Увидевший эту сцену Юн Гуанмин едва не свалился с кровати от удивления и гнева. — Эй! Цай Линь, какого демона ты творишь?! Это мой возлюбленный! Отпустив вспыхнувшего, как сухой лес жарким летом, мужчину, нищий повернулся к тяньгоу и ухмыльнулся, показав ряды белых зубов. — Я просто поблагодарил названого брата, а ты о чём подумал? — Может, тогда и меня поцелуешь, человек? — Лун Бай просто не мог не вмешаться, когда дело касалось физической близости. — Помнится, ты мне должен после последней нашей встречи. Цай Линь приподнял брови и, повернувшись к дракону, поинтересовался: — О, правда? Может мне стоит вернуть должок тем же способом, что и в прошлый раз? Если согласен, то я готов это сделать прямо сейчас. Сяо Цзанхай’эр скривился и невольно прикрыл руками свой пах. — Нет, пожалуй я откажусь… — Вот и славно, а теперь давайте уже есть!