Эликсир бессмертия

Первой реакцией Лун Сюаня на шалость брата было недоумение, но после пришло лёгкое смущение. Памятуя об обещании, которое они с близнецом дали друг-другу, он бросил быстрый взгляд на Цай Линя и вдруг понял, что тот ведёт себя очень странно. Широко распахнув глаза, человек, не моргая, пялился на него с нелепым выражением на поалевшем лице. Казалось, ему одновременно было очень больно и невыносимо хорошо. Озадаченный этим явлением, Лун Сюань повернулся к брату и поинтересовался: — Что это с ним? Старший из драконов даже не взглянул в сторону Цай Линя и просто махнул рукой. — Да какая разница. — Поднявшись на ноги, он, едва не мурлыча, обвил руками талию близнеца и уткнулся своим лбом в его лоб. — Я так давно не видел твоего лица, что уже забыл, насколько ты красив! — Дагэ, не говори глупости. Если кто из нас по-настоящему красив, так это ты. Чувствительные уши драконов уловили звук падающих на пол капель. Сначала они подумали, что пошел дождь, но там где остановился проклятый его просто не могло быть. Заинтересованные, они посмотрели в ту сторону, откуда доносился едва уловимый стук, и увидели Цай Линя. Он, зажимая обильно кровоточащий нос рукой, стоял и дышал как загнанная лошадь, которая вот-вот погибнет. — Баому? — Лун Бай приподнял одну белоснежную бровь. — Что с тобой? — Вы… вы же помните, что близнецы? — Бродяга произнёс это тихо и медленно, но последующие слова он говорил куда быстрее и так, словно был зол. — Если отбросить цвет кожи и волос, то вы словно отлиты по одной форме! К чему тут споры о том кто красивее?! Да и если на то пошло, то мне тут нужно судить об этом, а не вам! Прижавшись друг к другу, братья переглянулись. — Как кто-то вроде тебя может судить о красоте? В детстве ты часто называл дагэ уродцем, а он всегда был прекрасен. — Вот-вот! — Получивший комплимент от брата Лун Бай поддержал его и в знак благодарности нежно поцеловал в щеку. — Если кто здесь и разбирается в красоте, то только А-Сюань. Цай Линь почувствовал, как шум в ушах затих, а тягучая боль разлилась по вискам. Эти двое точно его убьют: если не собственными руками, так точно своим видом! Почему они только сняли свои вуали?! Носили бы их до скончания веков! Отведя взгляд от слишком уж красивых братьев, юноша поднял руку и указал на большую кровать. — Так, достаточно пустой болтовни. Давайте ложиться спать. — Но мы ещё даже не поели… — Я сказал спать. Раньше нужно было об этом думать! Боги, ну и избалованные вы! Изо всех сил стараясь не смотреть на драконов, Цай Линь стянул с постели шелковое покрывало и бросил на пол. Устроившись сверху, он лег на бок и положил руку под голову. — Потушите свечи. Лун Сюань махнул рукой, и три желто-оранжевых огонька тут же погасли. В комнате стало очень темно, и только холодный лунный свет падал на пол, немного рассеивая мрак. Нищий закрыл глаза и, расслабившись, выровнял дыхание. На самом деле он не собирался спать, а только притворился, чтобы усыпить бдительность этих несмышлёнышей. Пока они вовсю плескались, он подсыпал им в еду кое-что. И пусть дурман не был столь же эффективным, как дым от сон-травы, но его действия должно было хватить для того, чтобы близнецы спали не так чутко. Услышав, как драконы сели за стол и начали орудовать палочками, уголки губ молодого человека приподнялись. Всё шло по плану. Однако, когда эти двое закончили с едой и стали раздаваться шорохи снимаемых ими одежд, улыбка из довольной стала вымученной. Он жаждал вновь насладиться непревзойдённой красотой близнецов, но при этом безумно радовался, что человеческие глаза ничего не видели в темноте. Цай Линю не стоило забываться, иначе его тяга могла оказаться причиной того, что в будущем он превратится в кучку испражнений. Прогоняя наваждение, нищий прокусил губу до крови. Боль немного отрезвила его, но эту трезвость тут же смыло тихим стоном, с которым кто-то их драконов опустился на постель. Понимая, что вероятнее всего это был Лун Бай, Цай Линь тут же представил себе развалившегося на кровати красавца, и его сердце загрохотало в груди. Оглушённый этим шумом, он едва не пропустил то, как на постель опустился Лун Сюань. Тот двигался совершенно бесшумно, и если бы не его старший брат, который выдал приближение младшего, подвинувшись, то юноша так ничего бы и не услышал. — А-Сюань, мне холодно. — Шёпот старшего близнеца был подобен лёгкому весеннему ветру, играющему с молодой травой. — Дагэ, ночь очень тёплая. — В обычно спокойном голосе Лун Сюаня проскользнула нотка обеспокоенности. — Ты не заболел? — Нет. — Видимо, уставший ждать, пока младший брат поймёт, чего он хочет, Лун Бай сам придвинулся к нему и обнял. — Полежи со мной вот-так, и я быстро согреюсь. — Хорошо. «Вот же бесстыжие!» — эта фраза вспыхнула в голове Цай Линя, но вместо недовольства юноша почувствовал смущение. Выдохнув застоявшийся в груди воздух, бродяга повернулся на другой бок и, сдавшись, приоткрыл глаза. К сожалению, а может и к великой радости, он не увидел ничего кроме края кровати и свисающей с него тонкой бледной руки. Но эта изящная кисть с тонкими пальцами сама по себе была произведением искусства. Цай Линь не знал, сколько времени он пролежал вот-так, просто смотря на эту руку, но когда его разум начал понемногу проясняться, то двое на кровати уже мирно сопели. Собираясь проверить, как крепко они спали, юноша стукнул костяшками пальцев по полу и притих, ожидая, что драконы мгновенно отреагируют. Но этого не произошло — братья даже не пошевелились. Радуясь тому, что мальчишки вновь попались на его уловку, Цай Линь осторожно поднялся с пола и начал красться в сторону двери. Однако, когда он уже взялся за ручку, нечто остановило его. Замерев на мгновение, нищий ощутил нестерпимое желание обернуться и напоследок посмотреть на зверей. На этот раз он не стал бороться с собой и сразу же уступил прихоти. Цай Линь понял, что это было зря, когда мгновение спустя обнаружил себя уже стоящим над спящими драконами. Свет, льющийся из окна, как раз освещал их тела, поэтому нищий видел, как эти двое тесно сплелись друг с другом. Если не приглядываться, то так сразу невозможно было понять, где чьи руки или ноги. Казалось, даже волосы братьев Лун перемешались, став черно-серебристым покрывалом. Это зрелище было настолько впечатляющим, что бродяга едва мог трезво мыслить. Ладони юноши вспотели. Цай Линь искал тысячи причин, чтобы прикоснуться к коже без единого изъяна или же поймать прядь черно-белых волос и вдохнуть её запах, но все они разбивались об одно твёрдое «нельзя». — Нельзя поддаваться своей мании. Нельзя поступать глупо. Нельзя желать того, что никогда не будет моим… — проговаривая эти слова одними губами, Цай Линь с трудом прикрыл покрасневшие глаза и сделал шаг назад. Он не мог отвернуться от близнецов, на это у него просто не хватило бы сил. Однако, пятясь, юноша не видел куда шёл. Наступив на стоящий около кровати сапог, он пошатнулся и точно упал бы, если бы не схватился за столбик кровати. Вся конструкция пошатнулась и громко заскрипела. В комнате повисла пугающая тишина. До этого мирно сопящие драконы нахмурились во сне и насторожились. Цай Линь замер. Опасаясь разбудить братьев он даже не дышал. Секунда шла за секундой, а минута за минутой. Очень скоро его лёгкие начали нестерпимо гореть, а желание сделать вдох пересилило страх быть пойманным. Но даже так он держался, уповая на чудо, и оно произошло. Пробормотав во сне «А-Сюань — дурак!», Лун Бай забавно надул губы и отвернулся на другой бок. После этого драконы сразу же расслабились и комната вновь наполнилась звуками равномерного дыхания спящих. Едва ли не задохнувшись, бродяга жадно глотнул воздух, а после, не желая и дальше испытывать свою удачу, развернулся, чтобы уйти. Вот только в тот самый момент, когда он собирался отойти подальше от кровати, сильная рука неожиданно схватила его за одежду и резко рванула назад. Ахнув, Цай Линь перелетел через лежащего на краю Лун Сюаня и упал прямо между близнецами. Мгновенно повернув голову в сторону того, кто его швырнул, нищий уже готовился, что в этот раз его ноги точно отрежут. Однако, стоило посмотреть в лицо младшего из зверей, как он вдруг понял, что его глаза были закрыты. Сяо Сюце по прежнему спал, хотя сон его был далёк от спокойного. Хмурясь и поджимая губы, он резко обвил талию Цай Линя своей рукой. Едва не сломав бродяге позвоночник, дракон притянул его к себе. Полный боли стон слетел с губ юноши, но тут же оказался заглушен, когда тот столкнулся лицом с грудью Лун Сюаня. В этот раз удар оказался куда больнее и не только потому, что вложено в него было больше силы, но и по той простой причине, что младший из близнецов занимался боевыми искусствами. В его теле совсем не было жира, лишь сплетение прекрасно развитых, обтянутых тонкой кожей, мышц. Их твёрдость Цай Линь и испытал на своём лице, ш и был вовсе не рад этому. Надеясь, что не сломал себе нос, юноша посмотрел на дракона. Тот, уткнувшись в его волосы, принюхивался, будто пытаясь опознать нарушителя. Цай Линь скривился. Он понимал, что узнав его по запаху, ящерица выйдет из себя и нашинкует его на мелкие ломтики. И это даже не просыпаясь! Но тут юношу ждал сюрприз: определив, что в его руках был ненавистный баому, Лун Сюань не только не стал убивать его, но и заметно расслабился. Хмурость ушла с его лица, а жесткая хватка на талии ослабла. Теперь рука дракона просто лежала сверху, обнимая нищего. Воспользовавшись этим, Цай Линь перевернулся с бока на спину. Теперь он мог вздохнуть с облегчением. Всё же лежать рядом со слишком уж привлекательным мужчиной было той ещё пыткой. Впрочем, бродяга не успел перевести дух. Потревоженный их возней Лун Бай повернулся обратно и, повторив уже знакомую процедуру с хватанием и обнюхиванием, закинул на несчастного человека стройную длинную ногу. Напоследок довольно причмокнув пухлыми губами, темнокожий дракон ещё и потерся щекой о золотоволосую макушку. Глаз нищего нервно дернулся. Как так вышло, что он попал в столь неоднозначную ситуацию?! Не решаясь смотреть по сторонам, чтобы случайно не попасть под чары близнецов, юноша поднял руки и закрыл ладонями горячее лицо. В ответ на это движение, холоднокровные драконы придвинулись к Цай Линю ближе и плотно прижались к нему телами. Братья грелись, вытягивая из него тепло, но нищий не чувствовал дискомфорт по этому поводу. Напротив, его окутала приятная прохлада. Это, вкупе с близостью с другими живыми существами, успокаивало и дарило чувство безопасности. Веки бродяги потяжелели и начали медленно опускаться. Однако, он не уступил сонливости и начал вовсю бороться с ней. Лёжа на спине, он размышлял над тем, чем бы себя занять, при этом не потревожив сон жмущихся к нему близнецов. У него было не так уж много вариантов, и если выбирать между разглядыванием потолка и маленькой шалостью, юноша определённо выбрал бы второе. Цай Линь недобро улыбнулся, и его пальцы потянулись к длинным волосам драконов. Взяв по несколько чёрных и белых прядей, он стал ловко сплетать их вместе. В умелых руках работа спорились, и вскоре большая часть косы была заплетена. Оставалось совсем немного, и юноша уже подготовил лоскут ткани, которым он собирался перевязать конец. Держа его в зубах, он мурлыкал песню, краем глаза отмечая, что мотив, по всей видимости, понравился братьям. Лун Бай сладко улыбался во сне, а его младший брат не выглядел столь хмурым как обычно. Но главным было то, что драконы присмирели и больше не старались его обнюхать или задушить в объятиях. — Так, почти всё. — не вынимая ткани изо рта, Цай Линь осмотрел косу и, убедившись, что ни одна волосинка не торчит, кивнул. — Всё-таки не зря я когда-то работал прислугой во дворце! Вот какая красота вышла! Он потянулся к ткани, чтобы завязать конец, но тут со стороны двери раздался тихий металлический скрежет, а затем щелчок замка. Цай Линь насторожился и притих. Юноша знал, что их побеспокоили не прислуга или хозяин гостиницы, а скорее всего те, кто не желал им добра. Лун Сюань слишком открыто демонстрировать свои богатства, и это несомненно привлекло внимание не тех людей. Выронив косу, юноша стал трясти за плечо виновника. Так как младший из братьев лучше всего умел драться, его защита была как нельзя кстати. Вот только почему-то дракон не просыпался. — Да что же ты так крепко спишь?! — Только произнеся фразу вслух, Цай Линь вспомнил, как подсыпал им в еду дурман, позаимствованный у горе-внука. — Ах, да… неудобно получилось! Проклятье! Сев, нищий скинул с себя конечности близнецов, намереваясь самостоятельно дать отпор бандитам, но не учёл приставучесть спящих драконов. Им очень не понравилось, что грелка пыталась сбежать, и они сделали всё возможное, чтобы не допустить этого. Действуя практически синхронно, братья Лун обвили руками талию своего баому и повалили его обратно на постель. — Да что с вами не так?! То швыряете меня, как вещь, то липните так, что не оторвать! — Сердитое шипение Цай Линя заглушило сонное ворчание Лун Сюаня. Он точно чувствовал тревогу, но вот вырваться из объятий сна не мог. И даже удар разозлившегося юноши по его лбу не произвёл нужного эффекта. — Отпустите меня сейчас же! Дверь медленно открылась, и Цай Линь вынужден был прекратить борьбу с близнецами и притвориться спящим. Из-под полуприкрытых ресниц наблюдая за тем, как в комнату шмыгнуло пара теней, он прикусил кончик языка, чтобы не выругаться. Если эти двое пришли, чтобы обокрасть их, то дела обстояли весьма неплохо, но вот если основной целью было убийство, то троицу не ждало ничего хорошего. Удивительно, но в этот момент Цай Линь напрочь забыл о своём бессмертии и его страх за их жизни был практически такой же, как и у обычного человека. Стиснув зубы, он потянулся на этот раз к Лун Баю и изо всех сил ущипнул его за бедро. Старший близнец отреагировал сразу. Молниеносно отрастив рога, когти и длинный белый хвост, с сине-зеленой кисточкой на конце, дракон сел и заревел так, что стены гостиницы задрожали. Воры от испуга подскочили и закричали. Они никак не ожидали, что в комнате, которую заняли какие-то богатенькие мальчишки окажется чудовище. Но бандиты ещё не знали, что настоящий ужас ждал их впереди, ведь у «чудовища» был младший брат. Лун Сюань поднялся и медленно открыл сияющие во тьме глаза. Его потревожил не только шум, но и боль, которая растекалась по коже головы: волосы близнецов всё ещё были сплетены, и когда темнокожий дракон внезапно подскочил, сильно дёрнув младшего брата за пряди, он едва не вырвал их с корнем. Это само собой испортило не до конца проснувшемуся Сяо Сюце настроение. По комнате тут же рассыпался низкий утробный рык, а бледное лицо Лун Сюаня стала покрывать чёрная чешуя. Пока что она появилась только на скулах и на лбу, но сам вид того, как мужчина превращается в нечто демоническое, по-настоящему пугал. — Кто посмел прийти сюда? — Прошипев это, младший из драконов посмотрел в сторону замерших воров и оскалил крупные клыки. Один из бандитов замер на месте, словно взгляд зверя превратил его в камень, второй же, плача, рухнул на пол и стал отползать к двери, при этом умоляя «господина демона» пощадить его жалкую жизнь. Было очень темно, но Цай Линь заметил, что на лице Лунь Сюаня отразилась тень презрения. Ему были неприятны эти люди, и он не счёл нужным скрывать своё пренебрежение. — Отвратительно, никто из вас мне не соперник. Убирайтесь прочь! Дракон больше не стал уделять ворам внимание. Вместо этого он повернулся к нищему и уставился на него. Зверь не сводил глаз с юноши очень долго. Бандиты уже успели сбежать, а так и не спрятавший рога и хвост Лун Бай вновь уснуть. Цай Линь же не шевелиться. Шестое чувство подсказывало ему, что сейчас Лун Сюань был не в себе и любое действие могло спровоцировать его на нападение. — Баому? Услышав, как его зовёт дракон, нищий слегка напрягся. Он не знал, что ему делать, но видя, как с каждой секундой, проведённой в тишине, младший из близнецов всё сильнее хмурится, всё же ответил: — Да, я здесь. Дракон кивнул и поймал своей прохладной рукой горячую ладонь человека. — А дагэ? — Он тоже. — Хорошо. — буркнул Лун Сюань и лёг, при этом не забыв потянуть за собой и Цай Линя. Последний был слегка удивлен проявлением нежности со стороны Сяо Сюце, но решил не придавать этому особое значение. Всё же, по меркам драконов, эти двое только-только вступили во взрослую жизнь, и их любовь, как, впрочем и неприязнь, имели не слишком глубокие корни. В данный момент Лун Сюань мог поддаться воспоминаниям и проявить ту капельку симпатии, которую питал когда-то, но это вовсе не значило, что он не толкнёт его прямо в зубастую пасть отца. Прогнав из сердца всё тепло, бродяга холодно посмотрел на прижавшего его к себе дракона и тихо шепнул: — Сяо Хэйюй? Маленькая паучиха выбралась из рукава и перебралась на его грудь, чтобы хозяин мог её видеть. — Некоторое время мы будем идти вместе с этими драконами, поэтому тебе нужно как можно больше охотится. Пока я с ними, то остаюсь в безопасности, так что не отвлекайся на меня. Гу взволнованно застучала лапками, словно была не согласна со словами Цай Линя, но тот оставался твёрд. — Не спорь. Так будет лучше и для тебя, и для меня. Малышка, ты моё главное оружие, так что позаботься о себе и стань сильнее. Сяо Хэйюй замерла. Маленькое создание по-настоящему растрогали слова юноши. Прошлый хозяин не доверял ей. Он только издевался и называл её бесполезной букашкой, но сейчас она как никогда хотела защитить человека, который был рядом. Понимая, что ей действительно нужно стать сильнее, гу опустила вниз лапки и издала трескучий звук. Цай Линь принял это за согласие и тепло улыбнулся. — Сяо Хэйюй такая послушная. — Погладив паучиху по брюшку, юноша мягко подтолкнуть её вперёд. — Теперь иди. Потоптавшись на месте несколько секунд, гу в последний раз взглянула на своего хозяина и быстро сбежала по его телу вниз. В одно мгновение она исчезла из вида, оставив юношу одного с двумя спящими драконами. — Хорошо. — Тяжело вздохнув, Цай Линь откинул голову на постель. Расслабившись в объятиях близнецов, он вздохнул и тихо пробормотал: — Осталось только разобраться с этими двумя. Нелепая попытка ограбления напрочь прогнала сон, и за всю ночь юноша так и не сомкнул глаз. Но это не сильно волновало нищего — он был сыт и здоров, а значит его бессмертное тело могло обойтись без отдыха пару тройку ночей. Вот только то, что он мог и не спать вовсе не значило, что ему нравилось бесцельно валяться в постели. За последние четыре часа он трижды пытался выбраться из капкана в виде вцепившихся в него братьев и трижды терпел поражение. Чувствуя, как человек рядом с ними двигался, драконы тут же начинали ворчать и сильнее стискивали его в объятиях. Серьёзно опасаясь за целостность своих костей, Цай Линь вынужден был смириться и признать, что в данной ситуации ничего не мог сделать. Побег явно не удался, зато звери наверняка отлично выспались этой ночью! В какой-то момент братья Лун подобрались настолько близко, что теперь дремали, положив головы на плечи Цай Линя. Рука Сяо Цзанхай’эра пересекала грудь человека слева направо, а Сяо Сюце — справо на лево, перекрещиваясь в центре. Из-за тяжести нищий едва мог дышать, но так было даже лучше. Необычный приятный запах окутал его облаком, мучая при каждом вдохе. Ранее он уже ощущал отголоски этого аромата, он исходил от близнецов в детстве, но сейчас, когда звери выросли, он стал намного богаче и куда привлекательнее. Измученный и взбудораженный настолько, что едва мог лежать на месте, Цай Линь ожидал рассвета как никогда в жизни, и когда он наступил, едва ли не расплакался от счастья. Однако пока он не собирался будить братьев, для начала ему нужно было немного успокоиться. Его разум был в беспорядке, а тело приветствовало утро так, как заведено было у мужчин. Меньше всего юноша хотел, чтобы близнецы увидели его таким… — Баому? — слово, сказанное хриплым спросонья голосом, скользнуло по коже нежнейшей из ласк и едва не заставило сердце Цай Линя остановиться. Молодой человек был в ужасе, ведь первым как назло проснулся Лун Сюань. Впервые в своей долгой жизни нищий пожалел, что заговорил младший, а не старший брат. — Д-да? — Уже утро? — Д-да… Лун Сюань убрал руку с чужой груди и, приподнявшись на локтях, посмотрел сначала на своего всё ещё спящего брата, а затем на притаившегося покрасневшего юношу. Несколько мгновений его заспанное лицо ничего не выражало, а в полуприкрытых глазах можно было заметить тень улыбки, но когда взгляд дракона скользнул вниз по телу человека, всё изменилось. Бледные щёки младшего из близнецов резко вспыхнули нежно-розовым цветом, а губы приоткрылись, выпуская странный хрип. — Ч-что?! — Резко сев, на этот раз он потянул близнеца за волосы, и тот ахнул от боли. — К-как? — А-Сюань, что ты делаешь? — с трудом открыв глаза, Лун Бай слегка нахмурился, но, заметив странное поведение младшего брата, тут же проснулся. — Ты почему такой красный? Лун Сюан пару раз открыл и закрыл рот, но когда понял, что ничего не может сказать, отрицательно покачал головой. Взволнованный, он не рассчитал силу и снова дёрнул Лун Бая за волосы. — Ай! Почему наши волосы сплетены? Подожди, я сейчас распутаю их… Навалившись на Цай Линя, старший из близнецов стал расплетать косу. Троица превратилась в спутанный клубок, в котором больше всех страдал именно человек. Освободив руки, он прикрыл ладонями своё достоинство и поэтому не мог скинуть с себя дракона, чьё тело было вовсе не лёгким. — Не могу… Задыхаюсь! — Подожди, мне осталось ещё чуть-чуть… — Дагэ, слезь с него немедленно! — У Лун Сюаня внезапно прорезался голос, и он, схватив старшего брата, потянул его на себя. Дракон не рассчитал силу, поэтому близнецы вместе свалились с кровати на твёрный пол. — Ох, А-Сюань, что случилось с тобой этим утром?! — Упавший на брата Лун Бай привстал и навис над ним, глядя прямо в его лицо. — Это всё баому! Он… он… — Мужчина вновь лишился дара речи и покраснел ещё сильнее. Теперь не только его скулы залило румянцем, но и всё лицо. Озадаченный этим странным явлением, Лун Бай слез с близнеца и посмотрел на бродягу. Тот сидел, слегка сгорбившись, и по прежнему держал руки на своей промежности. Понимание сверкнуло в разных глазах, и темнокожий дракон просто пожал плечами. — Так тебя это смутило? Волнение Лун Сюаня уже начало стихать, и на смену его пришли стыд и раздражение. Он понимал, что поднял шум с ничего и отреагировал чересчур эмоционально, но на то были причины! Всю ночь его донимали сны о том, что он прямо как в детстве обнимал баому. Когда же дракон открыл глаза, то не сразу понял, что проснулся. Лишь увидев то, что совершенно не могло являться частью его воспоминаний, он наконец понял, что это реальность. Кивнув старшему брату, младший постарался смотреть куда угодно, но не на Цай Линя. Последний тоже не горел желанием, чтобы на него пялились. Нахмурившись, он сделал глубокий вдох, а после смерил близнецов полной некой насмешки взглядом: — Долго мы еще будем говорить об этом? Честное слово, я словно провел ночь с парочкой девиц, ничего не знающих о мужчинах. Лицо Лун Сюаня пошло красными пятнами от охватившей его ярости. Сравнение его с женщиной было недопустимо! К счастью, Лун Бай взял на себя труд и поспешил успокоить брата. Правда, сделал он это, как обычно, по-своему. — А-Сюань, баому такой испорченный. Давай будем держаться от него подальше. Не хочу, чтобы ты заразился бесстыдством! Младший из близнецов был согласен и как раз хотел сообщить об этом, но тут в их сторону полетела твёрдая подушка. Едва успев поймать её до того, как она ударит Лун Бая, дракон нехотя посмотрел на того, кто её кинул. На этот раз Цай Линь был зол и хотел собственными руками придушить замарашку. — Нет смысла Сюсю избегать меня, ведь он, судя по всему, не может заразиться. — Это ещё почему? — Задал вопрос Лун Бай, приподняв брови. — Потому что за все годы, проведенные бок о бок с тобой, он не свернул на кривую дорожку. — Цай Линь развёл руки в стороны и добавил: — Если сравнивать нас, то я — белый лотос, а ты больше похож на того, кто под покровом ночи срывает невинные цветы. Если так подумать, то это очень удобно, ведь в темноте тебя и не разглядеть! Раздался громкий треск, и бродяга невольно вздрогнул. Подушка в руках Лун Сюаня треснула и осыпалась вниз дождём из щепок. — Дагэ не такой. Бродяга хмыкнул. Он мог измываться над замарашкой, посмевшим связаться с ним, хоть сутки напролёт, но шестое чувство подсказывало ему, что если он продолжит, то на месте той разломанной подушки окажется он сам. — Хорошо, как скажешь. Лун Сюань кивнул и отбросил обломки на пол. Ещё пару мгновений назад дракон был в панике и едва мог говорить, но сейчас он демонстрировал поразительное хладнокровие. Если бы не лёгкий румянец на высоких скулах, то случившееся ранее вполне можно было счесть игрой разыгравшегося воображения или же просто сном. — Пора собираться в дорогу. Поднявшись на ноги, дракон принялся одеваться. Вещи близнецов были перемешаны, и, насколько мог судить Цай Линь, младший не старался их рассортировать, а надевал то, что первое попалось под руку. Единственное, что он отложил сразу, так это белый халат с длинными рукавами. — Ах, ну почему мы должны тащиться в такую рань? А-Сюань, давай ещё немного поспим, а потом… — А потом позавтракаем. Я никуда не пойду, если вы меня не накормите. — Позиция бродяги была тверда, и даже острый, как сотни обнаженных клинков, взгляд Лун Сюаня не мог повлиять на обжору. Застонав, старший брат положил голову на край постели и, зевнув, пробормотал: — Я согласен. Пусть это чудовище поест, а я пока ещё немного посплю. Лун Сюань нахмурился ещё сильнее. Им нужно было двигаться дальше, но человек и брат внезапно объединились. И если Цай Линю дракон мог отказать с лёгкостью, то вот близнецу — нет. Подойдя к всё ещё сидящему на полу Лун Баю, мужчина наклонился и поднял его на руки. Темнокожий дракон тут же довольно заурчал, но удовольствие продлилось недолго. Вскоре его положили на постель и заботливо укрыли одеялом. — У вас есть два часа. Когда я вернусь, мы сразу же отправимся в путь. — Бросив это, младший из братьев надел чёрную вуаль и покинул комнату. — Куда это он? — Цай Линь не мог не полюбопытствовать. К тому же он в глубине души надеялся, что Лун Сюань пошёл на кухню для того, чтобы принести ему завтрак. Вот только все его надежды разрушил Лун Бай. Зевнув так широко, что бродяга без проблем увидел его коренные зубы, дракон пробормотал: — Пошёл тренироваться. Забыл что-ли? — Ах! — Цай Линь шлёпнул себя по лбу. Действительно, как он мог забыть?! С раннего детства Лун Сюань каждое утро посвящал тренировкам. Он не пропускал их даже в зной и холод. — И где он собирается тренироваться? Уже слегка задремавший Лун Бай на мгновение приоткрыл золотой глаз и сразу же ответил. — Недалеко, в саду. Если выглянешь в окно, то увидишь его. — Больно мне это нужно. — Пренебрежительно фыркнув, юноша пошел к двери. Он собирался спустится на первый этак и попросить принести еды. Вот только стоило ему выйти за порог, как его чуть ли не сбила с ног крупная женщина. В её полных руках был большой поднос, а на нём стояли две чаши риса и по меньшей мере три мясных и рыбных блюда. Овощей же было совсем немного. — Его Высочество распорядился, чтобы мы принесли завтрак на двоих. Лишившись дара речи, Цай Линь отступил в сторону и пропустил служанку. Та вошла в комнату и, бросив любопытный взгляд в сторону постели, быстро расставила тарелки на столе. — Господин желает что-то ещё? Отрицательно мотнув головой, юноша отпустил женщину, а сам сел за стол. Он никак не мог понять мотивы тех или иных поступков Лун Сюаня: дракон то откровенно презирал его и не гнушался применять силу, то проявлял заботу. Взгляд Цай Линя зацепился за две пары палочек, лежащих чуть поодаль. Могло ли это внимание быть обращено на Лун Бая? Если да, то почему принесли не один прибор? Да и это обилие мяса? Драконы же его не едят, так почему? Аппетит напрочь пропал, и бродяга отвел взгляд от стола. Он не хотел даже смотреть на завтрак. Его живот будто набили острыми осколками льда, и если бы он проглотил хоть кусочек какого-либо блюда, то несомненно испытал бы муки, которые не имели ничего общего с физической болью. Как же не вовремя воскресла его давно почившая совесть! Стараясь отвлечься от тяжёлых мыслей, Цай Линь посмотрел в окно. Там, в тени большого старого клёна стоял Лун Сюань. Как юноша понял, что это был именно дракон? Тут всё было просто: никто другой просто не мог выглядеть так внушительно, при этом ничего не делая. Юноша положил подбородок на руку и стал любоваться. Оба близнеца были прекрасно сложены, но если объемный наряд Лун Бая с множество украшений и складок ткани скрывал это, то простые одежды Лун Сюаня — нет. Его рукава не были столь широкими, как у брата, а кожаные наручи подчеркивали красивые линии предплечья. Однако пока дракон стоял, нищий не мог полностью насладиться красотой и грацией зверя. Когда же тот внезапно встал в боевую стойку и начал свой смертельный танец, Цай Линь испытал настоящий восторг. Двигаясь так же плавно и неторопливо, как течение реки, Лун Сюань то и дело совершал резкие выпады, атакуя воображаемого противника. Длинные стройные ноги мелькали так быстро, что за ними с трудом можно было уследить, а мощные удары ладонями заставляли воздух дрожать от их сокрушительной мощи. — Вот это да! Какая техника! Клянусь, у моего старика была хуже! — Цай Линь поднялся на ноги и, вцепившись в подоконник, высунулся из окна. Он охал и ахал, комментируя тот или иной приём, и даже не обратил внимания на то, что мирно дремавший дракон давно уже проснулся и, одевшись, оказался позади. — На что это ты смотришь, баому? — А? Услышав полный неодобрения голос, раздавшийся прямо над ухом, Цай Линь вздрогнул. Прежде чем юноша успел осознать, что произошло, его вспотевшие руки соскользнули с подоконника и он стал заваливаться вперед, падая.