Эликсир бессмертия

Перед глазами Цай Линя всё поплыло. Он прекрасно понимал, что падение с третьего этажа головой вниз не принесёт ему ничего, кроме быстрой смерти, и это его совсем не устраивало. Юноша только восстановил своё израненное и истощенное тело и не хотел вновь испытывать на себе весь спектр не самых приятных ощущений, который ждал его после гибели. Стиснув зубы, он попытался восстановить равновесие, но тут почувствовал, как его спины мягко коснулись чужие ладони. – Ох, ты падаешь? Подожди, я помогу тебе! Сразу после этих слов, сказанных почему-то полным обиды голосом, последовал лёгкий толчок. Его вполне хватило, чтобы Цай Линь перелетел через подоконник. Но нищего не впервые пытались выкинуть из окна, и он знал, как спастись. Взмахнув рукой, он вцепился в первое, что попалось – стоящего позади Лун Бая. Ткань натянулась, но не порвалась. Теперь только она держала бродягу на весу. – Баому, отпусти рукав! Ты хоть представляешь, какого труда А-Сюаню стоило добыть для меня этот шёлк? – Припав грудью к подоконнику, Лун Бай боялся сделать лишнее движение, чтобы не порвать дорогую для него вещь. – Да мне плевать! Если он испортится, в этом будешь виноват только ты! – Не жалея чужих вещей, Цай Линь стал карабкаться вверх по прочной ткани. Раздался отчетливый треск рвущихся ниток на швах. Лун Бай завыл и бросился вниз. Для дракона свалится из окна третьего этажа было ничуть не сложнее, чем сойти по ступеням. Конечно, положение усложнял человек, но старший из братьев нисколько не боялся, что неудачно упадёт. Куда сильнее его волновала целостность своего халата. Цай Линь же, напротив, опасался, что рухнет на землю сам, а после на него свалится ещё и тяжёлый дракон. Впрочем, опасения как первого, так и второго оказались напрасны: когда до земли оставалось совсем немного, некая сила внезапно подхватила мужчин и, оторвав их друг от друга, спустила на землю. Ожидая, когда перед глазами перестанет вращаться мир, юноша сглотнул. Он не верил, что не разбился или хотя бы не сломал руки или ноги, но отсутствие боли и в целом неприятных ощущений, было весьма серьезным доводом. Повернувшись, бродяга хотел найти Лун Бая и удостоверится, что и тот серьёзно не пострадал, но поле его зрения полностью закрыла одетая в чёрное фигура. – Ты… – Цай Линь поднял голову и взглянул в разные глаза Лун Сюаня. Последний тяжело дышал, а по его вискам струился пот. – спас меня? Младший из драконов слегка нахмурился и отвернулся от Цай Линя. – Дагэ, разве я не дал вам ещё два часа на отдых? Почему вместо этого вы занимаетесь ерундой? С другой стороны от Лун Сюаня внезапно появилась голова Лун Бая. Надувшись, он с обидой посмотрел на брата и произнёс: – А ты почему вместо тренировки смотрел на баому? Думаешь, я не знаю, что ты не сводил глаз с окна? – Старший из близнецов сложил руки на груди. – Да и ты, баому, тоже хорош. Сам весь из себя "мы не знакомы" и "вы мне не интересны", но при этом так пялился на А-Сюаня! Что, он тебя заинтересовал? – Я? – Не ожидавший такого потока обвинений в свою сторону нищий пару раз озадаченно моргнул, а после произнёс: – А что плохого в том, чтобы посмотреть на красавчика? Не ты ли сам постоянно твердишь, какой А-Сюань… то есть Сяо Сюце великолепный? – Закрой рот! Я имею полное право так говорить, но ты не смеешь! – На этот раз темнокожий дракон вышел вперёд полностью и встал прямо перед Цай Линем. Последний не сильно уступал в росте, и поэтому глаза мужчин находились практически на одном уровне. – И почему это? – Сложив руки на груди, нищий чуть приподнял подбородок, чтобы сравняться с Лун Баем. Ещё не хватало, чтобы этот наглый мальчишка смотрел на него сверху-вниз! – Потому что А-Сюань мой брат, и я не собираюсь позволять всяким проходимцам вроде тебя пускать на него слюни! – С каких пор я проходимец, а не ваш любимый баому? – Ты всегда им был! – С вызовом подняв белоснежную бровь, старший из братьев хмыкнул. – Или хочешь сказать, что это не так? Ты постоянно таскал за собой А-Сюаня! Интересно, с какой же целью? – Ну, конечно же, я отдавал предпочтение Сяо Сюце! В отличие от тебя, он спокойный и очень милый! – Достаточно! – Резко прервав спор, возникший на пустом месте, Лун Сюань положил руки на плечи мужчин и оттолкнул их подальше друг от друга. – Вы привлекли лишнее внимание. – Это не мы привлекли внимание, а твоя тренировка! Как только ты вышел, все тут же рванули к окнам! – Лун Бай раздражённо махнул рукой, а после посмотрел на младшего брата. Яркий румянец на бледных щеках тут же привлек внимание дракона. – Погоди-ка, почему это ты покраснел? – Дагэ, сейчас не время выяснять отношения… – Нет, постой. Ты с утра слишком странный. Нервный и то и дело краснеешь, как девица, осыпанная комплиментами… – Лун Бай вдруг замолчал и ощутил кислый вкус во рту. В ярости уставившись на Цай Линя, дракон зарычал: – Это потому, что он назвал тебя милым и красивым?! – Дагэ! – Яркий румянец с щёк стал стекать ниже, заливая и бледную, словно нефрит, шею. – Хватит придумывать! – Даже не начинал! – Лун Бай всплеснул руками. – Вот почему, когда я говорю всё это, ты хмуришься и твердишь что-то вроде "дагэ, намного красивее."?! – Потому что дагэ действительно во всём лучше меня. – Младший из близнецов ответил без промедления, и в его голосе слышалась твёрдая уверенность в сказанном. Он ни на долю секунды не предполагал, что брат может уступать ему в чем-то. Познавший в этот момент и величайшее отчаяние, и всепоглощающую ярость темнокожий дракон зарычал. По его высоким скулам рисунком стала проявляться чешуя, сверкая, как только что выпавший снег. – Да ты должно быть шутишь!? Цай Линь напрягся. Ещё немного и у этого дурака вылезут рога и хвост. К счастью, внезапно раздался громкий женский стон и отвлек троицу. Он принадлежал молодой девушке, стоящей у окна. Заметив, что привлекла всеобщее внимание, она снова тяжело вздохнула и, оперевшись на оконную раму, пробормотала: – Ах, мне так душно! Кажется, сейчас я потеряю сознание! Глядя прямо на Лун Сюаня, она пошатнулась и начала заваливаться вперёд, едва не падая. Цай Линь и Лун Бай замерли. Эти двое были наглым и бесцеремонными, но от такого бесстыдства даже они потеряли дар речи. Эта красотка явно собиралась повторить их маневр и выпасть из окна. Вот только если мужчины случайно вывалились, то дама хотела сделать это намеренно! И всё для того, чтобы угодить в крепкие и надёжные объятия младшего из близнецов. – Вот же наглая женщина… – Едва не задыхаясь от возмущения, Лун Бай даже на некоторое время забыл о недавней ссоре. – На её месте я бы лучше занялся собой, а не попытками выскочить замуж за чужих братьев! Цай Линь кивнул и нахмурился. Ему тоже не очень-то нравилось, что красотка выбрала такой способ для обольщения. – Да, нравы с каждым годом падают всё ниже… В это время незнакомка, различив на лицах смотрящих на неё беспокойство, посчитала, что эти трое уже пали жертвами её красоты. Опустив голову, она спрятала сладкую, как мёд улыбку и решила, что пора было бы перейти ко второй части плана. – Как кружится голова! Я падаю… падаю! Завопив так громко, что даже человеческие уши едва это перенесли, не то что драконьи, красотка сорвалась вниз. Цай Линь и Лун Бай одновременно повернулись к Лун Сюаню, ожидая, что тот попадёт в ловушку и ринется спасать даму в беде, но мужчина никак не отреагировал на действия незнакомки. Он проследил за её падением в колючие кусты под окном и произнёс: – Ужасная техника. Дагэ прав, этой девушке нужно больше времени уделять самосовершенствованию. Лун Бай на миг задумался, переваривая слова брата, а после разразился громогласным хохотом. Он смеялся так самозабвенно и долго, что в боку закололо, а на глаза навернулись слёзы. – А-Сюань, ты просто чудо! – Повиснув на плече близнеца, дракон продолжил смеяться, вытирая солёную влагу с ресниц и щёк. Даже Цай Линь не удержался от смешка и невольно пожалел несчастную девушку. Кто же мог знать, что мужчина, который приглянулся ей, окажется таким невежественным и бессердечным? – Может стоит вытащить её? – Бродяга указал в сторону кустов, в которых стенала девушка. – Не нужно. – Лун Бай махнул рукой. – Пусть самосовершенствуется, и когда-нибудь она, возможно, станет такой же замечательной, как и А-Сюань. Цай Линь покачал головой и, не кривя душой, произнёс: – Нет, не станет. – Знаешь, баому, думаю, ты прав! Мужчины рассмеялась. Как-то незаметно атмосфера между троицей потеплела, и даже во взгляде вечно холодного Лун Сюаня появился намёк на улыбку. Однако в жизни Цай Линя всё обстояло так: на одно счастье выпадало три несчастья. Вот и сейчас, стоило ему хоть немного расслабиться, как Небеса тут же подкинули ему испытание. В саду до недавних пор было всего несколько человек, но сейчас, будто предвкушая битву или интереснейшее представление, сюда стали стекаться люди. Лун Сюань отреагировал сразу. Достав из кармана недавно приобретенную белую вуаль, он протянул её брату и попросил: – Надень. Дракон без лишних слов сделал, что велено, и сложил руки на груди. – Что происходит? – Не знаю. Слушая братьев лишь вполслуха, Цай Линь следил за людьми. Ему очень не нравилось, что толпа недобро косилась на них, выжидая. Затылок юноши онемел, а кончики пальцев стало покалывать. – Думаю, нам нужно уйти прямо сейчас. Бродяга подошёл к близнецам и, схватив обоих за запястья, потащил прочь. Удивительно, но эти двое не стали спорить и спокойно пошли рядом. Вот только Цай Линь не успел порадоваться их послушанию, так как дорогу им внезапно преградили трое. Один из них, тот, что стоял в центре, был седовласый длиннобородый старик с мутными карими глазами. Он был одет в бледно-голубой халат, а в руках держал метёлку из конского хвоста. По правую руку от него была юная прелестная девочка. Круглолицая, она напоминала паровую булочку. По левую же стоял мальчишка. Он выглядел не так хорошо, как малышка. Худой и покрытый синяками ребёнок покорно тащил на себе несколько больших сумок, едва ли не падая под их весом. – Учитель, это те демоны, о которых нам рассказывали? Старик внимательно осмотрел остановившуюся троицу, а затем кивнул девочке. – Да, я чувствую здесь нарушение равновесия: инь преобладает над ян. Цай Линь закатил глаза. Вот только даоса ему сейчас не хватало. Ну, по крайней мере он понял, почему все эти люди собрались тут. – Естественно ты чувствуешь это, я же проклят! – Замолчи, отродье! – Даос раздражённо махнул метёлкой из конского хвоста. – Таких, как ты, нужно избивать палками до полусмерти, а потом варить в кипящей масле! – Старик, не слишком ли жестокие вещи ты говоришь? – Выступив вперёд, бродяга непроизвольно закрыл близнецов собой. – А как же слова Лао Цзи? Или “Мудрый действует, не делая…” больше не в моде у вас, напыщенных ослов? По лицу благочестивого заклинателя пошли красные пятна, а кустистые седые брови мгновенно сошлись на переносице. Насмешка, сказанная перед учениками, заставила заклинателя потерять лицо, и теперь он должен был восстановить свою репутацию. – “Великий человек держится существенного и оставляет ничтожное. Он все делает по правде…” Цай Линь прыснул со смеху, а после перебил даоса: – Снова наставления старика Лао! Можешь не продолжать, я знаю их наизусть! – Если ты просвящён, то почему сопровождаешь демонов? – Старик сжал в руках рукоятку метёлки, словно в этот момент очень хотел отхлестать ей золотоволосого юношу по щекам. Слишком уж наглым и грубым тот был. Достопочтенный даос привык к тому, что люди уважали и боялись его. Преподнося золото и серебро, они украдкой молили заклинателя помочь, но даже приняв дар, он соглашался в одном из трёх случаев. – Демонов? – Услышав это слово, нищий слегка растерялся. Что за ерунду сказал старикашка? Он сам хоть и мог иногда походить на цзянши, но до полноценных демонов ему было ох как далеко! Не мог ли даос ошибиться и принять их за других? Задумавшись на этот счёт, юноша повернулся, чтобы спросить братьев о том, не видели ли они поблизости что-то странное, но тут в его в голове всплыло ночное происшествие. Близнецы, отрастив рога и чешую, до крика напугали воров. Так получается, что эти горе-разбойники привели сюда этого клеща? Хлопнув себя ладонью по лбу, бродяга застонал. – Больше я никогда не остановлюсь с вами среди людей. Вы двое - ходячая катастрофа! Даос тут же отреагировал на слова юноши и, высокомерно приподняв подбородок, произнёс: – Так ты признаешь, что служишь этим тварям? – Я признаю, что они те ещё твари, но никакие не демоны! Заявление Цай Линя задело близнецов. Устав покорно ждать, пока человек разберется с проблемой, оба поравнялись с ним. Лун Бай внимательно посмотрел на бродягу и, оперевшись локтем на его плечо, прошипел: – Баому, мне показалось, или ты нас оскорбил? – Сяо Цзанхай’эр, ты задаешь правильные вопросы, но не тому. – Бесцеремонно указав на даоса пальцем, молодой человек добавил: – Видишь этого клеща? Почему бы тебе не поинтересоваться об этом у него? Дракон лениво перевёл взгляд на старика и практически сразу вернул его обратно на юношу. Ему не нравились обычные люди. Цай Линь являлся исключением, и то только потому, что с ним было весело играть. Что бы Лун Бай не делал, это не приносило значимых последствий: юноша не умирал, даже если его вытолкнуть из окна или бросить в воду, а ненависть или недовольство забавно выглядели на загорелом лице. Растянув губы в широкой ухмылке, мужчина довольно сощурился и ткнул пальцем в щеку бродяги. Та оказалась на удивление мягкой, и дракон ещё и ущипнул её, оставив красный след. – Поинтересоваться о чём? Я не слушал, что говорил этот отброс, так что будь добр и повтори это для меня. Мечтая откусить пальцы бесстыдника, которые касались его лица, Цай Линь нахмурился. – Он назвал вас демонами и тварями, а меня отродьем. – Я признаю, что ты то ещё отродье, но мы не демоны или твари. С чего он вообще взял, что мы яоугай? Цай Линь резко повернулся к хихикающему Лун Баю. – Ты же сказал что не слушал, что говорил старик?! – Ударив по руке, которая вновь ущипнула его за щеку, юноша вздохнул, а после пустился в объяснения. – Ладно, не важно. Этой ночью кое-что случилось, и вы двое отрастили рога. – Это ложь. Я бы не за что не показал людям свой облик без веских на то причин. – После издёвок старшего брата, лаконичность младшего была как глоток свежего воздуха. Однако, как бы не хотел Цай Линь насладиться этой свежестью, недоверие ящерицы действительно раздражало. – Это правда. – Неправда, А-Сюань определенно запомнил бы, если вдруг сделал что-то столь важное. Ему я доверяю куда больше, чем тебе, баому. На лбу юноши запульсировала жилка, и он наверняка сделал бы что-то ужасное, если бы в этот самый момент не раздался тихий детский голосок: – Учитель, эти создания такие грубые. Они говорят между собой так, словно вас здесь нет. Слова забитого мальчишки, который стоял до этого момента молча, казалось, задели гордость седовласого даоса, и он нахмурился. Однако грозы не последовало: старик всё так же молчал, недобро глядя на троицу. – Великий мастер, А-Гао прав! Как эти твари посмели так себя вести! Их нужно жестоко наказать за неуважение! – На этот раз заговорила девочка. Очевидно, что она была любимицей у учителя, и оттого последний просто не мог отмахнуться от её слов. С поистине отеческой любовью погладив малышку по голове, старик повернул голову к троице и произнёс: – Я был терпелив и покорен, и если бы не забота моих учеников, то я изгнал бы только демонов, оставив в живых человека, но вы решили поиграть со смертью и продолжили оскорблять меня. Теперь не держите зла за грубость! – Достав из рукава бумажный амулет, старик зажал его между пальцами и стал быстро читать заклинание. Его фигура тут же озарилась бледно-голубым светом, а не пойми откуда взявшийся ветер стал развивать длинные седые волосы и бороду. – Ну вот, он начал читать заклинание! Теперь он точно не отцепится.. – Нищий всплеснул руками. – Вы довольны? Лун Сюань не стал отвечать на этот вопрос, а просто призвал свой угольно-чёрный гуаньдао. – Я разберусь с этим. Однако не успел дракон сделать и шага вперёд, как его остановил Лун Бай. Впервые увидев человеческого заклинателя, он, естественно, не мог не заинтересоваться. Разные глаза заблестели от любопытства, а ноздри то и дело раздувались, словно он хотел почувствовать запах ци, циркулирующей вокруг. – Подожди-ка, А-Сюань, позволь мне сделать это. Младший брат тут же отступил и развеял своё оружие. Вот только то, что Лун Сюань не возражал, не значило, что и Цай Линь придерживался такого же мнения. Он знал, что из этого не выйдет ничего хорошего. Сравнивать мощь третьесортного заклинателя и, пусть и совсем молодого, но могущественного зверя, чьи способности признавали даже Небесные чертоги, было неслыханной глупостью. – Замарашка, а ну постой! Не нужно этого делать! – Юноша схватил дракона за рукав и хорошенько дёрнул, но тот никак не отреагировал. Его зрачки расширились, а кончики пальцев слегка подрагивали – мужчине не терпелось испытать стоящего напротив. Вскоре Цай Линь понял, почему Лун Бая внезапно так заинтересовал этот человек. Когда заклинание было прочтено, в руках у даоса появился изящный водный меч. – Проклятие, только не это… *** Бин Цинсун стоял перед небольшой гостиницей и смотрел, как солнце медленно скрывается за горизонтом. Прошёл ещё один день, но он не принёс никаких существенных результатов. Найти золотоволосого юношу и Юн Гуанмина оказалось намного сложнее, чем он предполагал. Вероятно, причиной тому было просто невезение. Однако воин не мог явиться к Сыну Неба с пустыми руками и сказать, что удача не сопровождала его в этом деле. За такую наглость он точно лишится головы или, что ещё хуже, поста. Но, к сожалению, пока он ничего не мог сделать: его люди отдыхали и спешно пополняли запасы провианта, а лошади набирались сил после долгого пути. Чтобы не тратить время зря, он изъял у местных всех коней и отправил один отряд обследовать окрестности. На самом деле генерал не тешил себя надеждами, ведь шанс, что они нападут на след, был ничтожным, но лучше попытаться и потерпеть неудачу, чем просто бездействовать. Войдя в гостиницу, генерал сразу же окунулся в атмосферу, присущую таким местам. Звучание многочисленных голосов смешивалось с взрывами громкого смеха и разбавлялось нежным щебетом продажных девиц. Слушая их звонкие трели, генерал невольно вспомнил о нежных руках и ласковом взгляде Юн Гуанмина. Этот мужчина был в тысячу раз красивее всех женщин, а маленькое и податливое тело ублажало воина так, как ничьё другое. От одной мысли о тех ночах, что он проводил с духом, Бин Цинсун почувствовал жар, пробудившийся в крови, и судорожно сглотнул. Он обязательно найдёт эту хитрую лисицу и посадит на цепь, чтобы только он мог любоваться красотой и вкушать всю сладость мягких бледных губ. Возбуждённый и оттого еще более агрессивный генерал Бин направился в отдельную комнату на втором этаже. Как только мужчина занял её, к нему тут же поспешили и взяли заказ. Владельцы с первого взгляда поняли, что этот гость был не простым, ведь его манеры и дорогая одежда говорили сами за себя, и потому торопились угодить ему, как могли. Пока же они отправили к воину самую красивую девицу, которая у них была. Плавно покачивая округлыми бёдрами, она постучала и вошла в комнату. Осмотрев недурную внешность и широкий разворот плеч, красотка улыбнулась. На бледных щеках тут же появились две обворожительные ямочки. – Может ли эта недостойная услужить благородного господину? Ее тон был сладким как мёд, а голос бархатистым. Они пленяли одним своим звучанием, но каменное сердце Бин Цинсуна не дрогнуло: мужчина как и прежде был зол и напряжён. – Нет. Лицо девицы вытянулось от удивления, но всего на мгновение. В следующее же она вновь улыбалась выкрашенными в алый губами. Однако в глазах то и дело вспыхивали искры злости. – Господин так жесток с этой несчастной. – Приподняв тонкую бледную кисть, красавица заправила выбившуюся прядь за ухо, на миг обнажая запястье. Оно то и завладело вниманием генерала. Грубо поймав девушку за руку, мужчина внимательно осмотрел её и неожиданно нежно погладил крошечную родинку на внутренней стороне запястья. Точно такая же отметила была у Юн Гуанмина. Сердце бешено забилось в груди генерала, разгоняя кровь по всему телу. Словно опасаясь, что это невесомое напоминание о духе исчезнет, как и он сам, мужчина сильнее сжал пальцы. Красавица старалась не показывать, что хватка важного гостя на самом деле была весьма болезненной, и, как могла, сохраняла безмятежное выражение на лице. Наконец, спустя несколько мучительно-долгих минут, Бин Цинсун заставил себя медленно разжать пальцы, а после хрипло проговорил: – Умойся и надень мужской халат. Поторопись, я буду ждать тебя здесь Отпустив девушку, генерал взял чашу с прохладной водой и сделал глоток. Сейчас ему как никогда стоило освежиться и очистить голову, ведь его мысли были далеки от дела и касались исключительно одного сбежавшего духа. Подумать только, раньше мужчину совсем не волновало, что Юн Гуанмин делил постель с кем-то другим, но сейчас всё изменилось. Бин Цинсун едва мог вынести, что хитрая лисица ускользнула от него и теперь развлекается где-то там, раздавая свою любовь и ласку другим. Гнев вскипел в мужчине с новой силой, и он с громким стуком опустил чашу на стол. По хрупкому фарфору тут же пошли трещины. – Неблагодарная дрянь! Я не жалел на него денег и заваливал подарками, а он просто так сбежал… – Господин, я готова. Мягкий и мелодичный голос прервал пылкую речь генерала, и тот мгновенно осознал, как глупо себя ведёт. Он давно не был юн, но это горячность и иссушающие изнутри желания возвращали его в те годы, когда ему только исполнилось шестнадцать. Не лучший возраст для воина: рано познав вкус крови и тепло женского тела, он по-глупости с головой ушёл в эти мелкие радости, которые дарили наслаждение, и вскоре пресытился. Схватки и утоление плотских желаний больше не горячили, а лишь раздражали. Тогда-то его спасением и стал Юн Гуанмин. От одного взгляда на него Бин Цинсун испытывал головокружение и радость оттого, что нечто настолько прекрасное льнуло к нему, выпрашивая ласку. Это была иллюзия настоящей влюбленности, и грубый воин поверил в неё, хоть и знал, что симпатия была куплена за деньги. Подняв руку, мужчина устало потёр горячее лицо. Он не любил думать о чувствах, ведь это крайне утомляло. Куда проще было избавиться от накопившейся похоти, а после приложить все силы, чтобы вернуть духа. – Входи. В комнату впорхнула всё та же девушка, правда, отсутствие макияжа и свободный мужской халат делали её не столь соблазнительной, как это было раньше, но именно такой умеренный и вместе с тем утонченный вид привлекал Бин Цинсуна. Протянув руку, он дождался, пока девица примет приглашение, и, резко рванув её на себя, посадил на колени. – Господин… – Либо молчи, либо называй меня братцем Цинсуном. – Братец Цин… – Нет, лучше просто молчи. – удрученный тем, как его имя звучало из уст женщины, генерал перебил ее. Обняв девушку за талию одной рукой, второй же он вновь поймал её запястье и поднёс его к губам. Поцеловав крошечную родинку, мужчина почувствовал, как само существо запылало безудержным пламенем страсти. – Ах, Юн Гуанмин… Услышав незнакомое и явно мужское имя, красавица нахмурилась. Девушку действительно задевало то, что гость представлял на её месте совершенно другого человека, но она была умна и не смела высказать своё недовольство. Прикрыв глаза, девица позволила грубым мозолистым рукам резко распахнуть одежды. Стоило Бин Цинсуну увидеть небольшую и аккуратную грудь, как он невольно скривился. Запахнув обратно полы халата, он спрятал очередное напоминание того, что прямо сейчас ласкал отнюдь не лиса. Однако было уже поздно: мягкое тело с узкими плечами и широкими округлыми бёдрами значительно поубавило его пыл. Подняв голову, он посмотрел в слегка зарумянившееся лицо девушки и понял, что его страсть окончательно угасла. Тут же он стал холоден. – Уходи. Ошеломленная из-за столь быстрой смены настроения у дорогого гостя, красавица хотела было вновь пробудить в нём желание и поерзала на чужих коленях. Вот только, вопреки ожиданиям, эти действия возвели совершенно иной эффект: Бин Цинсун нахмурился и, схватив девицу за волосы, прорычал: – Я недостаточно ясно выразился? Убирайся! – Простите, господин, эт-та недостойная сейчас же… т-только отпустите! От боли красавица закричала, а из её глаз потекли слёзы. Глядя на заплаканное и совершенно некрасивое лицо, генерал почувствовал тошноту. Аппетит напрочь пропал, и мужчина собирался взыскать за это с мерзкой женщины. Его хватка на волосах красавицы стала сильнее, не позволяя той убежать, а во взгляде появилось убийственное намерение. Достав нож, Бин Цинсун поиграл им, ловко крутя в пальцах, а затем прижал лезвие к мягкой и бархатной, словно спелый персик, щеке. – Если закричишь, то я перережу тебе горло. Глаза девушки широко распахнулись, и в них вместе со слезами стал плескаться ужас. Понимая, что обязана вынести любые пытки и не проронить ни звука, девушка быстро накрыла свои губы ладонями. Лезвие готово было вот-вот ужалить щеку, прорезав кожу, но вдруг земля затряслась. Сначала едва уловимо, но постепенно вибрация, проходящая через подошвы сапог и ступни, усиливалась. Чайник с водой и чаши задрожали, издавая высокий прерывистый звон. Бин Цинсун повернулся в сторону этого звука и разжал пальцы. Красавица упала на пол и, продолжая кусать губы, поползла в сторону двери. Генерал не препятствовал ей, ведь в данный момент девушка его больше не интересовала. Куда сильнее мужчину волновала природа странного явления, причины которого могло быть две: либо стихийное бедствие, ниспосланное Небесами, либо битва выдающихся заклинателей или даже богов. Подойдя к столу, генерал посмотрел на дрожащую треснутую чашу. В ней ещё оставалось совсем немного воды, но она вела себя совершенно неестественно: поднявшись вверх, жидкость собралась на стенке слева. Подняв чашу, мужчина стал вертеть её, но вода проявляла упорство и, перекатываясь по фарфору, всегда останавливались в одном и том же месте, будто указывала какое-то направление. – Интересно. Внезапно раздался страшный грохот, и здание задрожало. С потолка и стен начали отваливаться куски штукатурки и сыпаться пыль. Бросив чашу, Бин Цинсун стремительно выскочил на улицу и посмотрел на небо. Тяжёлые грозовые тучи застелили ещё совсем недавно чистое небо и, гонимые поднявшимся ветром, двигались в ту же сторону, куда стремилась попасть вода. – Генерал Бин! Мужчина обернулся на зов и увидел, как к нему скачет один из разведчиков, которых он ранее отправил на поиски. – Вы что-то обнаружили? – Да! – Докладывай. – Мы наткнулись на разорённое логово оборотней. Когда мы исследовали его, то нашли несколько тварей, отравленных ядом гу. Бин Цинсун нахмурился. В его голове все ещё было живо воспоминание о полуразложившимся трупе, найденном в комнате Юн Гуанмина. Мог ли этот гу быть тем же, что и в доме Персиковых цветов, или ещё какой-то безумец решил нарушить закон? – Это всё? – Нет. Мы продолжили поиски и в ближайшей от логова деревне узнали, что около пяти дней назад к ним приезжал золотоволосый парень со странным пауком. – Что это за деревня? – Деревня у подножия Девичьей горы в часе езды отсюда. До неё было совсем недалеко, но эта фора в несколько дней едва ли не убивала воина. Уже прошло достаточно времени, чтобы его цель ушла достаточно далеко, и догнать её будет проблематично. – Тогда выдвигаемся прямо… – Генерал Бин! – Воина перебил стремительно бегущий в его сторону солдат. Остановившись прямо перед мужчиной, он едва не рухнул на колени и, задыхаясь, произнёс: – Мы нашли его! Бин Цинсун вздрогнул и, прежде чем понял, что сделал, схватил мужчину за ворот и поднял. Глядя тому прямо в глаза, генерал нетерпеливо прорычал: – Нашли кого? Духа? – Н-нет. – Судорожно втянув в грудь побольше воздуха, солдат добавил: – Мы нашли золотоволосого человека. Пришло сообщение от наших людей. Он в деревне к северу от нас. Пришёл с двумя мужчинами: сам представился слугой, а спутников назвал принцами. Генерал тут же отпустил подчинённого и постарался вернуть себе привычное спокойствие. После побега Юн Гуанмина мужчина начал ловил себя на мысли, что стал слишком раздражительным и импульсивным. С этим определённо нужно было что-то делать, но не сейчас. Сейчас ему стоило поскорее выполнить поставленную перед ним задачу и вернуть высочайшее расположение Сына Неба. – Принцами? Он посмел назвать каких-то проходимцев родственниками императора? Глупец, за это их всех ждёт лишь смерть. Солдат не смел сказать что-то ещё и стоял, вытянувшись по струнке. Он опасался, что лишнее движение или даже взгляд могут быть истолкованы превратно, ведь сейчас речь шла о достоинстве самого Сына Неба! Когда дело касалось владыки, стоило проявлять особую бдительность. Заметив на лице подчиненного страх и трепет, Бин Цинсун довольно кивнул и, похлопав парня по плечу, приказал: – Собери всех. Мы отправляемся в путь немедленно.