Эликсир бессмертия

Окружающий пейзаж проносился перед глазами, сливаясь в одно неясное пятно. Цай Линь едва мог дышать и то и дело смаргивал слёзы, ведь та скорость, с которой его несли, была чудовищной для понимания обычного человека. К счастью, сам нищий был совсем не прост и пусть и не долго, но мог вынести это издевательство. Но всему есть предел: кое-как вытерпев первые десять минут не то полёта-не то бега, юноша уже едва сдерживал тошноту. Стиснув зубы, он изо всех сил ударил тащившего их с Лун Баем Сяо Сюце в бок и прохрипел: — Довольно! Остановись! Скорость их бега стала понемногу снижаться и теперь была почти такой же, как и у лошади в галопе. Цай Линь поднял слезящиеся глаза к небу и возблагодарил Нефритового владыку за то, что младший из драконов прислушался к его словам. Впрочем, он вскоре понял, что рано начал радоваться. Лун Сюань, чуть сбавив темп, мчался так еще около получаса. Только когда холмистую местность сменил густой бамбуковый лес, дракон, наконец, остановился. Осторожно поставив старшего брата на ноги, он бросил нищего на землю. Сделав три шага вперед, Сяо Сюце поднял голову вверх. Там, в обрамлении изумрудно-зелёных листьев виднелся клочок неба. Полностью скрытый тучами, он то и дело вспыхивал из-за скачущих туда-сюда молниий. У наблюдавшего за этим явлением дракона заметно испортилось настроение, и он, тяжело дыша, сел на ближайший камень. Влажная от пота одежда облепила его тело, словно вторая кожа. Из-за этого легко можно было заметить, как быстро опускается и поднимается широкая грудной клетка. — Ты в порядке? — Не выдержав повисшего в воздухе особенно гнетущего молчания, Лун Бай сделал шаг вперед. Он хотел поддержать близнеца, но тот неожиданно поднял руку, жестом приказывая остановиться. Это сразу же не понравилось старшему из драконов, и он нахмурился. Вот только капризничать не стал, ведь буквально нутром чувствовал, что разозлил младшего брата. — А-Сюань? Цай Линь тоже заметил явное недовольство Сяо Сюце, но в отличие от слишком уж импульсивного Лун Бая не торопился лезть под горячую руку. Он просто стоял молча, надеясь, что разборки братьев его не коснуться. — Дагэ… — Да? — Темнокожий дракон снова сделал шаг вперед, но его опять остановил слишком уж жестокосердный Лун Сюань. От досады мужчина тихо зарычал и начал недовольно топтаться на месте. — Почему ты поступаешь так? Тебе же прекрасно известно, что мне это не нравится! — Конечно. — Младший из близнецов стянул вуаль и мрачно посмотрел на старшего брата. — А знаешь, что мне не нравится, дагэ? Мне не нравится, когда ты забавы ради подвергаешь свою жизнь опасности! Стоило Лун Сюаню произнести последние слова, как на его скулах проступила чёрная полупрозрачная чешуя. Она, как ничто другое, свидетельствовала о том, насколько дракон был взбешен. К сожалению, Лун Бай не отнесся к этому серьёзно и пренебрежительно махнул рукой. — Ой, да перестань! Ну что этот человек мог со мной сделать? Его жалкий водный меч даже ни разу не коснулся меня. Справиться с ним было проще простого! — «Проще простого»? — По лицу Лун Сюаня, быстро сменяя друг друга, промелькнуло три, а то и четыре эмоции. — Дагэ, подойди. Растеряв всё недовольство, Лун Бай тут же сорвался с места и, подскочив к брату, взял его за руки. Мозолистые ладони дракона оказались неожиданно холодными, а тонкие изящные пальцы слегка дрожали. Как ни странно, но эта дрожь будто передалась старшему брату. Прокатившись по предплечьям волной мурашек, она устремилась прямиком в сердце, заставив его на миг замереть. Лун Баю вдруг стало страшно. Особенно его напугало то, что близнец неожиданно мягко освободил одну из своих кистей и, дотронувшись до его подбородка, потянул вверх, переводя взгляд на небо. — Дагэ, что ты видишь? — Хм-м-м, кажется дождь собирается? Хватка на подбородке дракона стала сильнее, едва не причиняя ему боль. — Дагэ, это не дождь! — Постепенно голос Лун Сюаня становился всё громче, едва не превращаясь в гневный крик: — Своей выходкой ты чуть не вызвал Небесную скорбь! Слова были произнесены, и гром тут же прокатился по небу, словно добавляя им особую значимость. Лун Бай и Цай Линь вздрогнули одновременно и, заметив схожую реакцию, переглянулись. — Небесная скорбь? Это ещё что такое? — Вопрос задал Цай Линь. Лун Бай не осмелился бы проявить такую безграмотность перед братом, а потому притаился до поры до времени, ожидая ответа. К счастью Лун Сюань был слишком взволнован, чтобы сейчас демонстрировать свою ненависть к баому, и подробно всё объяснил: — Это наказание для тех, кто идёт против воли Неба. Обычно с ним сталкиваются люди, стремящиеся постичь бессмертие, но так как мы находимся сейчас в Поднебесной, то не можем избежать кары. Если проявим силу или примем истинный облик, то превзойдем ограничения и Небеса непременно захотят нас уничтожить. Отец несколько раз преодолевал Небесную скорбь, но мы еще недостаточно сильны. Цай Линь застонал и хлопнул себя по лбу. Ну точно, как он не вспомнил сразу! Когда-то давно один доставучий тип рассказывал ему об этом! Небесная скорбь была не просто карой для тех наглецов, которые дерзнули бросить вызов миропорядку, но и в некотором роде испытанием. Пережить её было очень сложно, но если это происходило, то уровень совершенствования резко повышался. Люди могли обрести столь желанное бессмертие, а звери — признание и мощь, перед которой склонялись все вокруг. Это было весьма заманчиво, но, несмотря на это, находилось не так уж много достаточно талантливых смельчаков, решившихся вызвать Небесную скорбь — слишком велик риск. Юноша поднял голову и посмотрел на небесный свод. Тучи не расходились, напротив, они собирались вместе, закручиваясь в воронку. Подобное выглядело очень эффектно, но при этом и весьма жутко. — А-Сюань, я просто увлёкся! — Увлёкся?! — Повернув голову к темнокожему дракону, Цай Линь сузил чёрные глаза: — Как ты мог быть настолько беспечным, зная, что можешь вызвать Небесную скорбь?! — Я не зн… в смысле я забыл об этом! И вообще, баому, не тебе меня отчитывать! Не ты ли стоял там и кричал, чтобы я наподдал старому ослу? Я думал, мы заодно! — Как мы можем быть заодно, если вы хотите скормить меня своему отцу?! — Покачав головой, юноша преодолел разделяющее их расстояние и схватил дракона за ухо. Дернув его так, что массивные золотые серьги зазвенели и стали раскачиваться туда-сюда, бродяга добавил: — Признаю, мне понравилось смотреть на то, как даоса топят, но это зрелище не стоит того, чтобы кого-то поджарили молнией! Глупая ящерица, ты хоть иногда думаешь головой?! Совершенно не сопротивляясь, Лун Бай с болью и мольбой посмотрел на младшего брата, но тот не стал спасать его и отвернулся, чтобы этот взгляд не жег ему душу. — А-Сюань, баому меня обижает! — Ты это заслужил! — Но… Ох! — Бродяга вновь дёрнул негодника за покрасневшее ухо, и тот захныкал, давя на жалость. — Я понял, что поступил плохо! Я больше так не буду! Однако, несмотря на искреннее раскаяние виноватого, Цай Линь не отставал. Он знал, что дракон не понимал, за что его на самом деле наказывали. — «Больше не будешь» что? — Не буду использовать силы бездумно! — А ещё? — Не буду драться с первым встречным, как с равными! — А ещё? Лун Бай задумался, но предположение нищего было верным — как дракон не старался, он действительно не мог припомнить за собой ещё какие-то проступки. Кажется, больше он не сделал ничего плохого. — Баому, я думаю это всё. Цай Линь приподнял брови и поинтересовался: — Правда? Дракон быстро кивнул, при этом чуть не оставив своё многострадальное ухо в чужих пальцах. Тень беспокойства мелькнула в глазах младшего брата. Истратив все свои силы и терпение на бездействие, Лун Сюань, наконец, не выдержал. Желая избавить близнеца от страданий, он наклонился вперёд и тихо произнёс: — Дагэ, мне кажется баому говорит о том, что ты смыл в реку все дома в том городе. — Ох, он об этом… Цай Линь слышал перешептывания братьев и с трудом сдерживался, чтобы сохранить на лице хмурое выражение. В этот момент драконы выглядели как дети, которые пытались скрыть очередную шалость. «Совсем как тогда» — мысль вспыхнула в голове бродяги, и прежде, чем он успел себя остановить, поднял руку и потрепал Лун Сюаня по макушке. — Молодец, ты всё верно сказал. В прошлом мальчишка всякий раз начинал ругать юношу за то, что тот позволял себе многое. Но даже так бродяга видел, что юный дракон едва ли не урчал от удовольствия, когда его хвалили или гладили. Интересно, как этот уже повзрослевший и возмужавший ребёнок отреагирует на ласку? Намереваясь узнать это, Цай Линь поднял глаза и заметил нечто удивительное. Лун Сюань сейчас напоминал напуганную трепетную лань, внезапно встретившую волка. Его глаза широко распахнулись и в ужасе взирали на человека, а лицо залила густая краска. Нищий очень сожалел, что в данный момент Сяо Сюце носил вуаль! Если бы он смог как следует разглядеть его, то не зря прожил в муках все эти триста с лишним лет! — Эй, что ты делаешь?! — Убрав с головы брата чужую ладонь, Лун Бай стиснул зубы. Ему совсем не нравилось то, что происходило между этими двумя. — Не трогай так А-Сюаня! Ему неприятно! — А мне кажется, как раз-таки наоборот. Только посмотри, как мило малыш Сюсю покраснел! Так и хочется подразнить его еще немного! — Цай Линь нагло ухмыльнулся. Он говорил все эти возмутительные слова только чтобы скрыть своё смущение. Он точно сделал то, чего не следовало. — Баому! — Едва не рыча, старший из братьев оскалился, готовый начать драку. — Ох, как страшно! — Схватив Лун Сюаня за плечи, бродяга сделал вид, что прячется за ним и, явно насмехаясь, добавил. — Сяо Сюце, если этот кровожадный монстр решит напасть, ты же спасёшь меня? Ты же такой сильный и… Неожиданно представление Цай Линя прервал младший из близнецов. Вскочив на ноги, он скинул с себя чужие кисти и умчался в лес, на ходу призывая свой чёрный гуаньдао. Проследив за ним недоумевающим взглядом, Цай Линь повернулся к помрачневшему Лун Баю и спросил: — Что это с ним? — Ничего. Юноша не поверил дракону, но допытываться не стал. Вместо этого он принялся незаметно осматриваться. Лун Сюань скрылся в густых зарослях бамбука, а его старший брат витал в облаках, ничего вокруг не замечая. Разве это было не идеальное время для побега? Стараясь не тревожить задумавшегося Лун Бая, Цай Линь сделал шаг назад и замер, ожидая окрика или угроз, но их не последовало. Осторожно взглянув на зверя из-под ресниц, нищий заметил, что тот даже не смотрел в его сторону. Всё внимание дракона было сосредоточенно на своей же тёмной кисти. Подумав, что у каждого могут быть свои причуды, нищий медленно подкрадывался к стене бамбука, но когда его нога уже наступила на опавшие листья, дракон резко поднял голову и посмотрел в его сторону. — Баому? — Д-да? — Едва не вскрикнув от испуга, Цай Линь широко улыбнулся, всем своим видом давая понять, что он не собирался сбегать, а только любовался местными красотами. — Подойди-ка сюда. По виску бродяги скатилась капля пота. Ему было непривычно видеть Лун Бая таким серьёзным, и он не ждал от этого ничего хорошего. Медленно переставляя непослушные ноги, юноша выполнил просьбу и встал прямо напротив дракона. Последний же смотрел на него так, словно пытался разгадать сложную загадку. — Дай руку. — А это обязательно? Может ты лучше с Сяо Сюце за ручки продержишься? Решив перейти от слов к действиям, Лун Бай схватил нищего за запястье. Потратив несколько мгновений на изучение уже его руки, зверь неожиданно положил её на свою голову. Цай Линь опешил, но не стал сопротивляться, напротив, ему стало даже интересно, какая муха укусила дракона, раз он творит всё эти чудачества. — Скажи что-нибудь приятное и погладь меня. — Хм… — Глядя на старшего из близнецов, бродяга задумался. Что он мог сказать этому нахалу и бесстыднику? Что он иногда раздражает его чуть меньше чем обычно? — Дай-ка подумать… ты… ты… хм, ты красивый? Бросив это, молодой человек потрепал дракона по мягким волосам. Вот только если Лун Сюаня юноша ласкал с нежностью, то его старшего брата — нет. Со стороны это походило на то, как уставший хозяин неохотно уделял внимание своей слишком уж доставучей собаке. Однако эта самая «собака» словно не замечала фальши. Глаза Лун Бая расширились, но он сразу же скрыл их выражение за длинными веерами снежно-белых ресниц. Тем не менее, Цай Линь всё равно успел прочитать во взгляде бывшего воспитанника неверие и капельку смущения. Также реакцию зверя на поглаживания и добрые слова выдавал лёгкий лиловый румянец на скулах. — Интересно, может это какое-то заклинание? — Дракон пробормотал это себе под нос и отпустил запястье нищего. — Баому, как ты это делаешь? Цай Линь сразу же убрал руку с чужой макушки. Странно, после того, как его пальцы зарылись в мягкие, будто драгоценный белый шёлк, пряди, ладонь стало покалывать. Чтобы избавиться от этого щекочущего чувства, юноша потёр руку о штаны. — Не понимаю о чём ты. Лун Бай некоторое время молчал и прожигал бродягу взглядом, словно пытаясь понять, врёт тот или говорит правду. Когда же его всё-таки смог убедить рассеянный вид молодого человека, дракон устало вздохнул и произнёс: — Не важно, пойдём за А-Сюанем. Не успел Цай Линь сказать хоть что-то, как где-то в глубине леса раздался истошный крик. Он был таким высоким и пронзительным, что невозможно было различить, издавал его зверь или человек. По спине нищего пробежали мурашки, и он на всякий случай сделал шаг к дракону. С его везением вероятность того, что он умрёт, была особенно высокой, поэтому он был не против обхватить бедро большого брата, сведущего в заклинательстве, и идти за ним до тех пор, пока путь не станет безопасным. Лун Бая же вообще не встревожил вопль. Повернувшись в то направление, откуда доносился звук, он махнул рукой бродяге. — Пошли, нам туда. Земля неожиданно затряслась, и вновь из леса послышалась чья-то предсмертная агония. Птицы сорвались с ветвей и полетели прочь, а звери и мелкие духи в ужасе бежали из леса. Они были так напуганы, что даже не замечали стоящих совсем рядом юношу и дракона. Один из них даже врезался в бродягу. Повезло ещё, что существо было маленьким и слабым, иначе нищего могли вообще сбить с ног и затоптать. Склонившись, Цай Линь поднял духа и поставил его на ноги. Поджав длинные уши, тот сразу же сбежал. Лун Бай пренебрежительно цокнул языком и произнёс: — Низшие духи такие бесстыжие: даже не поприветствовали старших! Нищий подумал о том, что если бы у него была такая возможность, то и он непременно последовал бы их примеру и как можно скорее скрылся бы от этих «старших», но ничего не сказал. Следуя за драконом, бродяга смотрел себе под ноги, чтобы случайно не наступить и не раздавить какого-то незадачливого духа. Вокруг, плавно раскачиваясь на ветру, тихо шелестел листвой бамбук, и этот звук так сильно напоминал шепот, что в какой-то момент Цай Линю стало не по себе. Будь он один, то незамедлительно покинул бы лес, но сейчас здесь было сразу два дракона, и тягаться с ними силами не рискнуло бы большинство тварей. В отличие от людей, духи и звери чувствовали себе подобных и не бросались в битву бездумно. Чтобы побороть тревогу, молодой человек поднял голову и посмотрел на спину Лун Бая. Сохраняя идеальную осанку, старший из драконов неторопливо шёл вперёд, при этом заложив руки за спину. Черно-белые одежды развевались на ветру, придавая мужчине особое величие. Невольно Цай Линь засмотрелся на красавца, но тот, когда заметил пристальное внимание со стороны человека, ухмыльнулся. Повернув голову, он бросил на нищего игривый взгляд и хотел было сказать что-то оскорбительное, но в этот момент сапог дракона зацепился за торчащий из земли корень. На редкость с глупым и удивленным видом зверь стал размахивать своими рукавами-крыльями, чтобы не упасть. Проклятия и ругань посыпались во все стороны. Поймав эту важную птицу, которая разом лишилась всех своих прекрасных перьев, Цай Линь не сдержался и расхохотался, ещё сильнее раня самолюбие Лун Бая. — Заткнись! Каждый может оступиться. В этом нет ничего смешного! Вопреки ожиданиям зверя, его слова ещё сильнее развеселили юношу. Вытирая с щёк слезы, он со снисхождением смотрел на дракона. — Ты так привык к опеке Сяо Сюце, что совсем разучился смотреть под ноги. Только подумай, что бы случилось, если бы и меня тут не было? Ты разбил бы свой красивый нос? Лун Бай тут же вспыхнул, отчего стал по цвету напоминать вызревшую фиолетово-красную сливу. Вырвав свою руку из чужой хватки, он с негодованием уставился на бродягу, словно желал испепелить того взглядом. — Тебе какое дело до моего красивого носа? Или ты теперь и на меня виды имеешь? Молодой человек хотел рассмеялся в третий раз и вдоволь поиздеваться над этим самовлюбленным павлином, но хохот застрял в его глотке, а после рассеялся вместе с весельем. Лун Бай тоже почувствовал неладное. Его ноздри затрепетали, а зрачки сузились. Он явно выискивал что-то среди стеблей бамбука, но ничего не находил. — Что это? — как бы невзначай спросил Цай Линь. Он ожидал, что Сяо Цзанхай’эр ответит, но тот нахмурился и торопливо произнёс: — Нам срочно нужно найти А-Сюаня! Схватив Цай Линя за руку, дракон потащил его за собой. Несмотря на то, что мужчины были практически одного роста, ноги Лун Бая оказались длинее и куда сильнее. Очень скоро юноша стал тянуть зверя назад. Задыхаясь, он прохрипел: — Позови его сюда! — Нет. — Почему? Вы же связаны… Ха-а! Давай чуть помедленнее! — Это не так работает! Я могу найти А-Сюаня, но не говорить с ним. — Дёрнув еле плетущегося Цай Линя на себя, Лун Бай подхватил его на руки и побежал. — Как же я ненавижу, когда он далеко! Проклятье! — Может, тогда сделаешь хоть что-то сам? Судя по тому, что ты устроил в городе, убить тварь для тебя будет не так уж сложно. — Да, не сложно. Вот только сначала я упокою её, а затем отправлюсь за ней сам! — Кивком головы указав на потемневшие небеса, дракон прорычал: — Если ещё раз применю силу, меня точно поджарят! — Я был бы не против такого исхода… — Цай Линь пробормотал это себе под нос, но дракон всё равно услышал и ущипнул молодого человека за бедро. — Ай! Как больно! — Что ты сказал? — Я… я сказал, что раз мы не можем подвергать твою жизнь опасности, то нам остаётся только бежать! — Что я и делаю! Цай Линь нахмурился. Его конечно же радовало, что теперь не придётся нестись сломя голову самому, но воспоминание о том, как сильно дракон уставал от физических нагрузок, несколько угнетало. Что если тот, кто прячется в тени, решит напасть? Лун Баю просто не хватит сил дать отпор! Тогда, вероятно, они оба умрут или будут ранены. Несколько минут поразмыслив, юноша вдруг заметил, что дыхание дракона стало тяжёлым и частым, а скорость бега значительно снизилась. Мысленно обозвал Лун Бая слабаком, Цай Линь набрал в грудь побольше воздуха и завопил: — Сяо Сюце! Лес, тварь и даже дракон не ожидали, что юноша закричит. Первый испуганно затих, вторая спряталась за бамбуком, решив понаблюдать со стороны, а третий вздрогнул и уронил молодого человека. Падая, Цай Линь завопил ещё громче, едва не разрывая голосовые связки. Он снова звал младшего из близнецов, и вновь его клич напугал всех вокруг. Лун Бай мигом отрастил рога и хвост и, споткнувшись о человека, весьма элегантно улетел в кусты.Раздались громкий треск веток и ругань. Бродяга тоже был не в восторге от того, что его пнули в бок, но выразить недовольство не вышло — после того, как он от души накричался, горло нещадно болело, и если юноша и пытался произнести хоть звук, то раздавался лишь хрип. — Какого демона?! — Выбираясь из зарослей, Лун Бай едва ли не пылал от гнева. — Я только оторвался от этой твари, а ты всё испортил! Цай Линь открыл было рот, собирался сказать пару «добрых» слов дракону, но к счастью последнего не смог. Сев, юноша потёр ушибленное место и огляделся. Место, куда они прибежали, оказалось небольшой, идеально круглой поляной. Подняв голову, он посмотрел на небо, но к своему удивлению, заметил лишь купол из связанных вместе бамбуковых вершин. Впрочем, это не особо волновало нищего, куда сильнее его беспокоили растянутая повсюду паутина. В его голове тут же всплыл образ Сяо Хэйюй, но она была всего лишь слабенькой гу и не могла сделать логово таких размеров. — Нет, нет и нет! Только не это! Услышав, как ругается дракон, бродяга посмотрел на него. Лун Бай стоял у самого края странной поляны и смотрел вниз. Проследив за его взглядом, Цай Линь нахмурился. Там, завёрнутое в паучий шёлк, лежало иссохшее тело. Коричнево-серая кожа обтягивала череп, отчего широко раскрытый в предсмертном крике рот казался бездонной чёрной дырой. Такое же впечатление производили и пустые глазницы. Цай Линь невольно окунулся в эту тьму, голова юноши закружилась, и он ощутил странный озноб, расползающийся по всему телу. Нищий поспешил отвести взгляд, но в этот самый момент заметил, как в непроглядном мраке загорелось множество красных точек. Все они были с половинку зёрнышка риса и медленно двигались. — Это ещё что такое? — Вопрос Лун Бая был очень кстати, ведь даже Цай Линь не понимал, к какому созданию они заявились на порог. Единственное, что он наверняка знал, так это если они не уйдут отсюда в ближайшее время, то их постигнет участь бедолаги, замотанного в паутину. К счастью, а может, и к несчастью, им ответили: — Это мои детки, и они очень голодны. — Тихий женский голос раздался откуда-то сверху, и оба мужчины тут же подняли головы, чтобы рассмотреть говорящую. Вот только никого не увидели. Это позабавило создание. Со всех сторон тут же послышался красивый, словно звон серебряных колокольчиков, смех. — А это звучит неплохо. Должно быть, этот дух красотка, каких поискать! — Лун Бай ухмыльнулся, и Цай Линь едва поборол желание ударить его по голове. Зрелость явно не пошла на пользу этому мальчишке. — Может… — молодой человек закашлялся, но всё же нашел в себе силы продолжить фразу. — Может тогда останешься с ней, а я пойду? — Нет, я не могу жить без А-Сюаня, да и дамочки с детьми меня не очень привлекают. — Как жаль! А эта скромная женщина уже понадеялась стать женой господина дракона! — Из-за спины зверя показалась бледная маленькая рука и провела по его тёмной щеке. — Посмотрите же на эту недостойную! Вдруг, моя красота пленит вас и вы передумаете? Во взгляде Лун Бая промелькнул интерес. — Может быть. Цай Линя начало мутить. Он не понимал, как Лун Сюань терпит своего брата, ведь тот был по-настоящему невыносим. Если бы у самого юноши был такой родственник, то он бил бы его палками не переставая. — Ох, господин дракон, не поворачивайтесь сразу. Дайте этой женщине пару секунд подготовиться! Я так взволнована! Взглянув на скривившегося бродягу, дракон поднял руку и снял со своего лица вуаль. Цай Линь тут же забыл о раздражении. Его дыхание перехватило, а мысли в голове смешались. Даже помятый и грязный после падения Лун Бай выглядел просто превосходно! — Кажется, теперь я понял почему его терпит Сюсю. Если бы у меня был такой брат, то я бы тоже его холил и лелеял! Лун Бай никак не отреагировал на чушь, что нёс в миг поглупевший бродяга, и медленно обернулся. Он хотел увидеть духа, посмевшего напасть на него и так нагло хвалиться своей красотой. Пока ещё мужчина проявлял некоторую осторожность, ведь даже змея могла победить дракона, если находилась на своей территории. Но стоило ему взглянуть на врага, как он тут же перестал это делать. Перед зверем показался какой-то жалкий паук с весьма посредственной внешностью. Несомненно, эта букашка съела достаточно совершенствующихся, чтобы представлять серьёзную опасность не только для людей, но и для большинства духов, но разве это могло как-то повлиять на её личико? Лун Бай самоуверенно ухмыльнулся, тем самым позволив своей необычной красоте расцвести во всю силу и затмить хрупкую притягательность паучихи. — По сравнению с А-Сюанем ты просто уродина! Извини, но я не могу взять тебя даже в свои слуги. По бледному лицу паучихи пошли пятна, а изящные глаза феникса покраснели. Очевидно, она привыкла, что внешность помогала ей с лёгкостью заманивать в сеть добычу, и гордилась этим, но тут какой-то наглец оскорбил её! В мгновение ока приятный для глаз облик духа претерпел серьёзные изменения. Теперь это была не миловидная девушка, чей вид трогал душу, а мерзкая тварь. Взбешенная, она показала своё истинное обличие: хрупкое тело скрючилось и раздулось, словно плоть утопленника, а из-под длинного, расшитого золотой паутиной ханьфу показались ряды чёрных, покрытых длинной щетиной ног. Лицо так же стало пугающе-отталкивающим: вместо двух глаз появилось ещё, по меньшей мере, четыре, а из-под верхней губы твари выросли крупные, загнутые вниз клыки. С их острых кончиков вниз сочился зеленовато-желтый яд. В воздухе разлилось сладковато-горькое зловоние смерти. — Возмутительно! Я не прощу! — Зашипев, дух ринулась на Лун Бая, собираясь его уничтожить. Её огромные ноги двигались невероятно быстро, и это стало неожиданностью для дракона. Уставший после бега с человеком на руках, он едва-едва успел уклониться. При этом часть ядовитой слюны капнула на драгоценный халат мужчины. Ткань тут же почернела и скукожилась, а после и вовсе стала тлеть прямо на глазах. — Ты не уйдёшь! Стоящий поодаль Цай Линь со слегка удивленным видом наблюдал за тем, как огромный паук гоняет Лун Бая, при этом совершенно не обращая внимания на него самого. Вспомнив, что первая попытка побега не удалась, он решил предпринять еще одну. Развернувшись на месте, юноша пошёл прочь, желая паучихе и дракону счастливой совместной жизни. Он даже собирался заскочить в ближайший храм и зажечь благовония в благодарность за этот союз. Вот только когда он подошел к уже знакомому высохшему телу, на него неожиданно напали. Из пустых глазниц и рта посыпались крошечные пауки. Несмотря на их совсем уж небольшой размер, который был едва ли не такой же, как и у Сяо Хэйюй, верхняя половина их тела напоминала скрюченных в ужасных муках младенцев, нижняя же представляла из себя чёрное распухшее брюшко с множеством тонких лапок. От одного взгляда на этих созданий становилось дурно, но и отвести глаза бродяга не мог: мелкие паршивцы, испуская высокий детский плач, устремились к нему. Цай Линь не убегал. Он наблюдал за тварями, и когда особо голодная из них оказалась прямо перед ним, поднял ногу и с громким хрустом раздавил её сапогом. Совершенно уверенный в том, что и мамаша, и её детки разумны, юноша поспешил предупредить последних, чтобы не лезли к нему. — Ну? Кто следующий? Мне не впервой давить таких, как вы! Отпрыски паучихи замерли и с каким-то странным выражением на сморщенных землисто-зелёных лицах смотрели на раздавленного собрата. Тот, умирая, тихо пищал, будто моля о помощи, и вскоре оставшиеся в живых подхватили этот зов. Предчувствуя беду, нищий поднял голову и посмотрел на мамашу. Та только что поймала измотанного Лун Бая и готова была пронзить его ядовитыми клыками. Занятая делом, она пока не слышала своих детей, и это было как хорошо, так и плохо. — Вот же…! Цай Линь выругался и тут же встретился с драконом взглядом. Юноша знал, что сам он едва ли сможет совладать с тварью и собирался позвать на помощь. Но когда он открыл рот, Лун Бай догадался о его намерениях и прошипел: — Не смей! — Лун Сюань! — Заткнись! — Вопль Лун Бая перекрыл крик юноши. — Не зови его! А-Сюаню сюда нельзя! — Почему? Паучиха попыталась укусить мужчину, но он поймал её голову руками и стал отталкивать от себя. Это требовало немало сил для дракона, и он не стал тратить их на ответ. — И почему с вами всегда так сложно?! — Стиснув зубы, нищий с остервенелым видом напал на детёнышей духа, собираясь таким образом отвлечь монстра на себя. Давить их было непросто — юркие и быстрые, они носились туда-сюда, при этом успевая кусать молодого человека за ноги. На этот раз твари пищали куда громче, и их крик дошёл до матери. Три пары кроваво-красных глаз уставились на Цай Линя, а после стали вращаться по кругу. Монстр совсем обезумела. Швырнув Лун Бая, она с оглушительным визгом побежала к нищему. Огромные лапы взрывали землю, отчего куски почвы летели в разные стороны. Сейчас паучиха двигалась ещё быстрее, чем раньше, и даже если бы Цай Линь захотел уклониться, он просто не успел бы. Раскинув руки, он собирался встретить тварь, как старого друга, но тут позади него промелькнула тень. Одна из восьми ног духа внезапно отвалилась, и зловонная жидкость хлынула на землю, заливая всё вокруг. — А вот и наш герой! — Испытывая немалую долю облегчения, нищий посмотрел на то, как тёмный силуэт, вооруженный гуаньдао появился около Лун Бая и стал поднимать его с земли. — Вот теперь можно и расслабиться. С флегматичным видом задавив последнего уродца, юноша пошатнулся. Яд отпрысков паучихи не был таким уж сильным, но за всё это время Цай Линь получил по крайней мере, пять укусов. Сейчас у него сильно кружилась голова, а во рту чувствовалась неприятная горечь. Бродяга опёрся спиной на бамбук, на миг прикрыв глаза, но тут же открыл их, когда поляну накрыл рев взбешённого и вместе с тем смертельно напуганного Лун Бая: — А-Сюань уходи отсюда немедленно! Ничего не понимая, нищий напрягся и, перебарывая слабость в ногах, сделал пару шагов вперёд. Теперь, когда он хоть немного сократил расстояние между ними, Цай Линь мог с уверенностью сказать, что паника Лун Бая была бессмысленной: Лун Сюань выглядел как обычно: уверенный и сильный, он двигался так же легко, как ветер. Но длилось это ровно до того момента, пока дракон не увидел врага, в пылу битвы которому так легко отсёк ногу. Когда прямо перед ним возникла раненная паучиха, младший из близнецов повёл себя очень странно. Его лицо мгновенно утратило все краски, а в широко раскрытых глазах показался такой ужас, что на долю секунды бродяга подумал, что явившийся дракон был самозванцем. Сяо Сюце просто не мог бояться кого-то так сильно! Однако сомнения юноши развеял Лун Бай. Обняв брата, он резко потянул его назад, спасая от прямого удара. Гуаньдао вывалился из ослабевших рук младшего из близнецов и упал на землю. — Баому, что ты там стоишь?! Помоги нам! Цай Линь вздрогнул и посмотрел на братьев. Внезапно они оказались в очень опасном положении: старший из близнецов снова и снова вытаскивал из-под ударов монстра младшего, а последний был парализован ужасом! Нищий дрогнул, а в его голове промелькнула мысль: «нужно воспользоваться шансом». Сейчас никто не был в силах его остановить: паучиха сосредоточилась на братьях, а те ничего не могли сделать. Ограниченные страхом и небесной скорбью, они думали только о том, как бы выжить самим, а не о каком-то там баому. Сердце юноши забилось быстрее, а в горле пересохло. Нужно уходить! Сейчас! Если монстр расправится с драконами, то возьмётся за него, и момент будет упущен. Сделав шаг назад, он решительно отвернуться от разворачивающейся трагедии и двинулся в лес, бросив этих двоих на съедение монстру.