Эликсир бессмертия

Краем глаза наблюдая за тем, как человек уходит, Лун Бай поджал губы. Глупо было рассчитывать на помощь кого-то вроде Цай Линя. Им с братом всегда приходилось самостоятельно решать свои проблемы, и возвращение в их жизнь баому ничего не меняло. Он бросил их тогда и бросил сейчас. Ничего нового. Больше не тратя время на глупости вроде бессмысленного ожидания помощи от самого ненадёжного человека на свете, Лун Бай полностью сосредоточился на кровожадном монстре. Осознав, что поймать быстрых драконов не так просто, паучиха полностью изменила тактику. Теперь она, будто исполняя особый танец, водила мужчин по кругу, вынуждая медленно сдвигаться к центру поляны. Пройденный путь она отмечала паучьим шелком, тем самым ограничивая возможности передвижения своих жертв. Сначала Лун Бай не понимал, зачем она это делает, но когда он случайно наступил на одну из полупрозрачных нитей, то сразу же догадался — его сапог намертво прилип. — Проклятье! — выругавшись, дракон попытался порвать паутину, но она оказалась куда крепче. К тому же, двигаясь, Лун Бай задевал и другие нити, которые мгновенно приклеивались к обуви. Вскоре нога мужчины была надёжно зафиксирована. Заметив это, монстр довольно сощурила три пары красных глаз, а после неожиданно присела на лапы. Едва не коснувшись брюхом земли, она напряглась, а затем прыгнула. Удивительно, но такое крупное создание весьма ловко перелетело добрую половину поляны и готово было вот-вот приземлилось прямо на головы близнецов. Пару раз дёрнув ногой изо всех сил, Лун Бай понял, что не сможет вырваться просто так, и торопливо вытащил ногу из сапога. В последний момент отскочив немного в сторону, он упал вместе с Лун Сюанем на землю и, обняв его, принялся перекатываться. Когда расстояние между ними и паучихой увеличилось, старший брат поудобнее перехватил близнеца и прижал его мелко дрожащее тело к себе. Мужчине очень хотелось как-то утешить Лун Сюаня, но эта мерзкая тварь мешала. Лун Бай давно понял, что та метила в младшего из драконов, собираясь отомстить за утраченную конечность. Это было хуже всего: дракон не мог оставить брата без защиты и сразиться с паучихой самостоятельно, ведь она наверняка проигнорировала бы его атаки. Впрочем, даже если бы Лун Баю удалось переключить внимание монстра на себя, то драться пришлось бы без использования заклинаний. Повезло ещё, что в рукаве у мужчины был спрятан кинжал. Будто опасаясь, что старший брат может угодить в подобную ситуацию, Лун Сюань подарил ему этот клинок и советовал начать упражняться. Чего дракон, конечно же, не сделал и сейчас очень жалел об этом. — И почему я такой самоуверенный? — Подняв руку, мужчина погладил брата по волосам и произнёс: — А-Сюань, когда мы выберемся отсюда, клянусь, что начну заниматься с тобой по утрам. Хорошо? Близнец промолчал, но Лун Бай и не ждал от него ответа. Лун Сюань так и не пришёл в себя и со временем выглядел все хуже и хуже. Его бледное лицо позеленело, а по вискам заструился холодный пот. Не моргая, младший из драконов смотрел на огромного паука, который хотел их убить, и сильнее цеплялся за одежду брата. Это просто не могло не тронуть сердце Лун Бая, пробуждая в его душе мужество и непреодолимое желание защитить того, кто в обычное время совершенно не нуждался в этом. Ведомый чувствами, что бурлили внутри, дракон достал из рукава небольшой кинжал и неловким движением извлёк его из белоснежных ножен. Тонкое, будто сделанное изо льда лезвие блеснуло на свету, пропуская через себя солнечные лучи. — Красивая штучка! — Паучиха высоко оценила внешний вид клинка, но на этом её восторг закончился. — Господин дракон, не позволите ли вы этой недостойной взглянуть на неё поближе? Мужчина мрачно ухмыльнулся и выставил кинжал вперёд. — Подойди, и я покажу тебе. — Это ни к чему. — Повернувшись, тварь выпустила из своего раздутого тела липкую нить. Та в мгновение ока пересекла поляну и приклеилась к клинку. Резво повернувшись, создание вырвало оружие из рук дракона и ловко поймало его. — Ох, он и правда так же красив, как и его владелец! Под полным ненависти взглядом дракона, паучиха тронула пальцем полупрозрачное лезвие и булькающе рассмеялась. — Это нам больше не понадобится. Без каких-либо усилий отлепив нить от кинжала, дух бросила его в лес, на этот раз оставив Лун Бая не только без оружия, но и без лица. — Дрянь! Гневный вопль дракона только сильнее раззадорил монстра. Предвкушая трапезу, она облизнулась. — Поберегите голосок для криков, господин дракон. Стараясь не показывать свою слабость, Лун Бай выпрямился и, приподняв подбородок, пренебрежительно бросил: — Ты не услышишь моих криков. — Это мы ещё посмотрим. Мужчина и монстр сорвались с места практически одновременно. Один убегал, а второй ловил. Со стороны эта погоня очень напоминала игру в догонялки. Казалось, противники были равны по силам, но только на первый взгляд. На самом же деле Лун Баю приходилось очень непросто. Сейчас дракон уже едва мог двигаться. Усталость в не привыкших к таким нагрузкам мышцах с каждым мгновением накапливалась всё сильнее, сводя конечности болезненными судорогами. Но при всём при этом он держался. Дракон понимал, что если уступит, то и он, и брат умрут. В отличие от Цай Линя, они не имели абсолютного бессмертия и могли пасть жертвами клинка, клыков или же чьего-то заклинания. Осознавая, что если погоня так и будет продолжаться, то он очень скоро просто свалится, Лун Бай стиснул зубы и позволил белой чешуе проступить на тёмной коже. Его голову увенчали рога, а появившийся длинный хвост с бледно-зелёной кисточкой на конце рассёк воздух, едва не ударив подобравшуюся слишком близко паучиху. Атака нисколько не напугала монстра, лишь подогрела аппетит. Она знала, что дракон был на пределе своих физических возможностей: его скорость постоянно снижалась, а манёвры становились всё более и более неловкими. Сама же тварь не чувствовала и сотой доли от той усталости, которая одолевала её жертву. Тем не менее, она не стала настегать мужчин и, дав им небольшую передышку, остановилась. Осмотрев Лун Бая с головы до ног, паучиха довольно цокнула языком и приложила покрытую чёрной щетиной кисть к груди. — Ох! Господин дракон, вот вы и показали себя! Таким вы нравитесь мне куда больше! — Зато… твоя уродливая морда мне всё ещё не нравится. — проговорил Лун Бай, чувствуя, как горят лёгкие и колет в боку. Дракон был очень зол, и если бы не висящий на нём близнец, он утопил бы тварь, не задумываясь, а потом бы уже разбирался с последствиями обрушившейся на него небесной скорби. — Скройся с глаз! — Как грубо! — Пошевелив остатками отрубленной ноги, дух искривила свой рот в мерзкой улыбке. — Я смогу выполнить волю господина дракона только после того, как заберу у вашего любовника ногу. — Что за чушь ты несёшь?! Он мне не любовник! — Лун Бай сделал пару шагов назад от монстра и только после этого добавил: — И его ногу я тебе не отдам! — Так не пойдёт. Связавшись с вами, я потеряла слишком много. И кто же мне заплатит за всё это? Дракон скрипнул зубами и, не задумываясь, предложил: — Как насчёт того золотоволосого ублюдка? Если подумать, то на него ты должна злиться куда сильнее. А-Сюань всего лишь отрубил тебе ногу, а то трусливое ничтожество убило твоих детей. Паучиха задумалась. Она словно взвешивала каждое слово и расчитывала его вес. — Ты прав, тот человек злит меня куда больше, чем вы… Лун Бай почувствовал облегчение и на крошечную долю секунды позволил ему отразиться на его красивом лице. Обратив на это внимание, монстр хмыкнула. — Так что я займусь им сразу после того, как съем вас двоих! Не дав близнецам опомниться, создание вновь напало. Старший из драконов совершенно не был к этому готов. Растерявшись, он застыл, и это стало серьезной ошибкой. Когти паучихи нацелились прямо на шею Лун Сюаня. Глотнув холодного воздуха, Лун Бай поднял руку вверх и в самый последний момент закрыл уязвимую точку на шее брата своим предплечьем. Без сомнений, поступив так, мужчина спас Сяо Сюце от верной гибели, но поплатился за это. С пугающей лёгкостью монстр вспорол прочную ткань его одежд, а затем и плоть до самой кости, пролив драгоценную кровь. Даже если бы и хотел, Лун Бай всё равно не смог бы сдержать крик. За всю жизнь, проведенную под неустанной опекой Лун Сюаня, он серьёзно не ранился. По этой причине боль, которая вспыхнула в разорванном предплечье, полностью оглушила его. Изо рта дракона вырвался рёв, и Лун Сюань затрясся куда сильнее. Младший из братьев чувствовал, как горячая влага пропитывает сзади одежду, и это напугало его ещё сильнее. Теперь уже на его голове выросли рога, а чёрная чешуя покрыла практически всё тело. — Проклятье! Зашипев, Лун Бай до крови прикусил свою губу. Несмотря на собственную боль, он достиг такого состояния, когда готов был пойти на что-угодно, лишь бы успокоить Лун Сюаня. Подняв покрытую белой чешуёй руку, он осторожно погладил брата по волосам и, мягко прижавшись губами к влажному виску, прошептал: — А-Сюань, дагэ не больно. Я просто испугался за тебя, вот и закричал. Ты меня слышишь? — Даже если и слышит, какая разница? Вы всё равно умрёте! — Поднеся лапу ко рту, паучиха слизнула с когтей кровь и заурчала от удовольствия. — Какая вкуснятина! Интересно, а кто же из вас двоих окажется слаще? Дай-ка мне попробовать и твоего любовничка! На этот раз Лун Бай не стал поправлять тварь. Он с мрачным видом убрал от шеи брата залитую кровью руку и сжал её в кулак. Мощный поток ци хлынул наружу, и мягкое голубое сияние мгновенно окутало мужчину. — А-Сюань, отпусти меня. Эта тварь должна сдохнуть в муках. Лун Сюань был напуган настолько, что его голова была совершенно пуста, а каждый вдох давался с большим трудом. Однако, когда до него дошёл смысл слов брата, он пересилил свой ступор. Посмотрев в глаза Лун Бая, дракон отрицательно покачал головой. Жест вышел странноватым из-за того, что напряженные мышцы зверя едва его слушались, но и так можно было догадаться, что на самом деле он хотел донести: даже если бы небеса и земная твердь неожиданно поменялись местами, а все реки обратились вспять, Лун Сюань ни за что бы не отпустил брата. — Ах, А-Сюань, А-Сюань, и почему ты не виснешь на мне так, когда мы в безопасности? Это просто несправедливо! Уткнувшись лицом в белый халат старшего брата, младший прикрыл глаза и попытался сосредоточится на дыхании. Ему нужно было поскорее прийти в себя! Когда Сяо Сюце не видел тварь, он мог бороться со своим страхом, хоть это и отнимало много сил. Сосредоточившись на том, чтобы отпустить Лун Бая, он начал разжимать пальцы, и вскоре ткань выскользнула из его рук. Мужчина почувствовал облегчение и ликование. Вот только вспыхнувшая так ярко радость вскоре сменилась полнейшим отчаянием. Воспользовавшись тем, что мужчины отвлеклись, монстр выпустил сразу несколько нитей и ловко обвил ими своих жертв. Пойманные в паучий шёлк близнецы уже не могли сопротивляться. Их ноги и руки были скреплены так надёжно, что разорвать путы не смог бы и самый острый меч. В груди Лун Сюаня испуганной птицей забилось сердце, и оно всё никак не хотело успокаиваться. Паника поднялась внутри, подобно паводку, угрожая утопить дракона в своих бездонных чёрных водах. — Дагэ! Дрожащий на грани крика зов брата едва не свёл рвущегося в нитях Лун Бая с ума. Он не мог этого выносить! Душа зверя горела огнём. — А-Сюань, не стоит волноваться. Я… обязательно что-нибудь придумаю… — Ох, боюсь, что нет. — Наслаждаясь выражениями боли и безнадёги, застывшими на лицах мужчин, дух медленно подбирался к ним, плавно переставляя лапы. — Господин дракон, это конец. Вам стоит попрощаться со своим возлюбленным, ведь сейчас вы оба умрёте. — У тебя вроде шесть глаз, и ни один не видит? Разве не очевидно, что они никакие не любовники, а братья? Дух резко обернулась и, сузив свои кроваво-красные глаза, издала трескучее шипение. — Ты! — Да, я! — Небрежным движением убрав с глаза золотистую чёлку, Цай Линь широко улыбнулся. — Скучали? — Баому! — Крик Лун Бая был полон одновременно кипящей ярости и рвущегося наружу смеха. В данный момент дракон как никогда хотел убить юношу, но вместе с тем был неописуемо счастлив, что тот вернулся. — Какого демона ты шлялся так долго?! — О, ты ждал меня? Зря. На самом деле я не собирался возвращаться, но эта дамочка не выпустит никого из своего логова. — Бродяга пожал плечами. — По крайней мере пока жива. Верно? Монстр злобно оскалилась, тем самым лишь подтвердив слова Цай Линя. Видимо, она не врала, когда говорила, что ненавидела его. — Что ты имеешь в виду? Как она могла запереть нас здесь? — Сяо Цзанхай’эр, ты же вроде разбираешься в заклинаниях. Так скажи, какое из них способно удерживать группу людей на месте, не позволяя им покинуть его? Глаза Лун Бая чуть расширились, и он, не скрывая удивления, посмотрел на паучиху. — Клетка? Хлопнув в ладоши, бродяга кивнул. — Правильно. Заклинание среднего уровня, но оно способно удержать всех нас внутри. Это значит, что либо дамочка сожрала очень много совершенствующихся, либо она всего лишь домашняя зверушка кого-то выдающегося. Он-то и активировал ловушку, когда мы вошли. — Да как ты смеешь так говорить! Я всего добилась сама! — Да-да, я тоже стал бессмертным сам. Для этого понадобилось всего лишь открыть крышку бутылки и выпить эликсир. — Цай Линь пожал плечами. — Дам тебе совет на будущее: не стоит гордится достижениями, которые не потребовали от тебя каких-то особых усилий. Услышав о сущности стоящего перед ней юноши, паучиха вздрогнула. Её красные глаза заметались туда-сюда, а грудь стала часто подниматься. Она никак не ожидала встретить на своем пути настоящего бессмертного! Страх и волнение сплелись воедино, подталкивая монстра на безумство. Теперь её не интересовала парочка детишек, едва ставших мужчинами: c точки зрения энергии, куда питательнее был тот, кто превзошел пределы человеческой природы и получил признание Небес. Трепеща от одних только мыслей о мощи, которую она сможет обрести после того, как поглотит бессмертного мастера, тварь сделала вид, что смертельно испугалась. — Я… я прошу прощения у господина и надеюсь, что вы не будете преследовать жалкого духа из-за небольшого недопонимания… Такое обращение не могло не польстить Цай Линю, и он, едва не раздуваясь от гордости, махнул рукой. — Если снимешь заклинание, то я милостиво тебя прощу. — Как прикажете, господин! — Паучиха сложила руки в печать и стала бормотать себе под нос. При всём желании юноша не смог разобрать ни слова — слишком тихо и быстро говорил дух, но то, что она что-то делала с заклинанием, было очевидно. Воздух вдруг задрожал, и над головами всех собравшихся внутри клетки появился большой красный купол. Состоящий из множества тонких, сплетёных вместе прутов, он был очень крепким, но по мере произношения нового заклинания, внезапно стал истончаться и вскоре полностью покрылся сетью мелких трещин. Когда же с уст монстра слетело последнее слово, клетка и вовсе рассыпалась, становясь пылью. Едва держащаяся на ногах паучиха судорожно глотала ртом воздух. По всей видимости, снять это заклятье было так же трудно, как и наложить. — Готово, господин. Прислушавшись к своему чутью, нищий не почувствовал ничего странного и кивнул. — Теперь можешь уйти. Едва скрывая голод во взгляде, монстр трижды низко поклонилась в знак благодарности и, пятясь назад, быстро скрылась в густом бамбуковом лесу. Цай Линь сразу же сбросил со своих плеч совершенно не подходящий ему образ величественного бессмертного и подошел к близнецам. — Ах, как же я устал! Ещё и этот яд. — Нищий закатил штаны и стал рассматривать укусы, которые оставили ему нынче раздавленные монстры. Там, где маленькие зубки впивались в голень, кожа почернела и потрескалась, но хуже всего было то, что отрава разносилась по телу вместе с кровью. Цай Линь видел, как набухли и потемнели его вены, проступив рисунком до самого колена, но это не сильно взволновало его. Пожав плечами, он меланхолично произнёс: — Неприятно, но не думаю, что умру из-за этого. Что же, теперь, когда заклинания нет, пожалуй, я могу уйти. — Баому, постой! — Лун Бай дёрнулся в коконе из паутины. — Освободи нас! Даже не удосужившись обернуться, бродяга бросил «нет» и продолжил свой путь. — Ты не можешь поступить с нами так! Что, если монстр вернётся? — Если монстр вернётся, то вас, вероятно, съедят. — Цай Линь вдруг остановился и мрачно усмехнулся. — Разве это не забавно? Мы поменялись местами. Теперь вы стали главным блюдом, а я лишь тем, кто подаст его на стол. — Баому, это не смешно. — Правда? А вот я так не думаю. Скажи, Сяо Цзанхай’эр, каково это — оказаться на моём месте? Неприятно, правда? Лун Бай замолчал. Он понял, что до него хотел донести Цай Линь, но при всём при этом не мог отпустить его. Приказ отца был чётким и ясным — они должны были привести бродягу во дворец во что бы то ни стало. Вот только сейчас они совершенно не контролировали ситуацию, а это значило, что пока следовало отступить. Они снова проиграли сражение, но отнюдь не войну. — Какая же головная боль! — Скривившись, старший из близнецов закрыл глаза и, откинувшись на землю, произнес: — Уходи, но не думай, что мы оставим всё так! Как только выберемся, обязательно поймаем тебя снова. — С нетерпением буду ждать! Махнув рукой, юноша развернулся, чтобы уйти, но тут заметил, что прямо позади него возвышается огромная фигура. Прежде чем он успел сказать что-то или хоть как-то отреагировать, острые клыки паука пронзили его плоть. Укус пришёлся как раз на то место, где шея плавно переходила в плечо. Кривясь от сильной боли, Цай Линь на миг взглянул на Лун Бая. Тот не выглядел удивленным или напуганным. Исходя из этого, юноша смог понять, что дракон давно заметил паука и молчал. — Всё-таки мне не стоило возвращаться… — Не ломай трагедию, от этого ты всё равно не умрёшь. — Лун Бай ухмыльнулся. Он был доволен из-за того, что все они так внезапно оказались в одной лодке. В отличие от него, Цай Линь не испытывал ни толики радости. — Глупая ящерица! — Ну раз я такой глупый, то задействуй свои мозги и вытащи нас из этой передряги! — О Небеса! — Прохрипев это, Цай Линь застонал. Монстр стал вливать яд, и прежняя боль показалась юноше столь незначительной, что вообще не стоила упоминания. Если бы нищего укусили до того, как он тесно пообщался с гу, то в этот самый момент он рухнул бы замертво. Сейчас же его тело привыкло к отраве и могло сопротивляться ей несколько минут. Этот промежуток времени был совсем недолгим, но не для Цай Линя. Изначально, когда он принял решение вернуться на поляну, у него уже был план, и сейчас оставалось только исполнить его. Стиснув зубы, молодой человек стал шарить в рукаве, выискивая подобранный ранее предмет. Это оказалось не так просто: из-за губительного действия яда Цай Линь едва мог двигаться, а чувствительность его рук резко снизилась. Сейчас он был способен разгребать угли в горящем костре и совершенно не испытывать при этом боли. Именно поэтому, когда его дрожащие пальцы дотронулись до чего-то твёрдого и длинного, он с облегчением выдохнул. Тем временем паучиха уже вовсю праздновала победу. Она решила, что раз уже укусила бессмертного, то дело сделано! Эта убежденность не была беспочвенной, ведь прожив столько лет, она смогла возвысится до того уровня, когда её яд мог отравить даже дракона! Определенно, монстру было чем гордиться, да и она не страдала излишней скромностью. Готовясь начать трапезу, тварь обхватила юношу первой парой ног и крепче прижала к себе. Раздался треск ломаемых костей, и этот звук, как ничто другое, пришёлся созданию по вкусу. Опьянённая успехом, паучиха начала слизывать кровь. Смешанная с её ядом, она всё равно оставалось особенно вкусной, а от энергии, содержащейся в ней, захватывало дух. Однако, увлекшись поеданием жертвы, тварь совсем не замечала ее действий. Выгадав момент, Цай Линь взмахнул кинжалом и распорол брюхо монстра. Удивительно, но чудесный клинок был таким острым, что взрезал прочную кожу с поразительной лёгкостью, оставив после себя глубокую рану. Из неё хлынула всё та же полупрозрачная жидкость, полностью пропитав одежды бродяги. — Ах! Больно! — Оглушительно заревев, паучиха стала крутиться на месте, даже не думая отпускать нищего. Вот только последнего это совершенно не устраивало. Бродяге не хватало сил на какой-то хитроумный маневр, поэтому он не стал усложнять себе жизнь и сделал, что мог. Подняв руку с зажатым в ней кинжалом, он просто махнул, особо никуда не целясь. Тем не менее, удача была на стороне Цай Линя, и удар пришёлся прямиком на уродливую морду создания. Лизнув высокий лоб, лезвие рассекло кожу и глаза. Массивные тело тут же содрогнулось от агонии, а покрытые чёрной щетиной лапы, наконец, разжались. Нищий упал на землю, чувствуя себя, мягко говоря, не самым лучшим образом. Его тело было изломано и истерзано, в венах текла уже не кровь, а яд, но он сохранял спокойствие. Пока ещё было рано расслабляться. Сглотнув, Цай Линь медленно повернул голову и посмотрел туда, где бесновался монстр. Лишившись ноги, пары глаз и заполучив рану в брюхе, тварь отказалась от своего монструозного обличия. Это было вполне логично, ведь у человека не могло быть лишних глаз или ног, да и рана, едва не заставившая её внутренности выпасть наружу, сейчас располагалась не так опасно. К тому же, даже лишившись большей части своих сил, дух не рисковала жизнью: ни связанные шелковой нитью драконы, ни отравленный бессмертный не представляли для нее никакой угрозы. Прижимая тонкую руку к животу, бледная, словно луна, девушка повернулась к Цай Линю и с выражением, полным ненависти и злобы, стала ковылять к нему. Это странным образом позабавило юношу, и он хмыкнул. — Всё никак не сдашься? — Зачем сдаваться тому, кто уже победил? Голос монстра был уже не таким отвратительным, как прежде, но бродяга всё равно не находил его привлекательным. С куда большим удовольствием он слушал бы брюзжание и нытьё Лун Бая. — Не рановато ли ты празднуешь победу? Я всё ещё способен драться! Хрипло рассмеявшись, паучиха добралась до Цай Линя и, сев прямо ему на живот, склонилась. — Ты способен только на то, чтобы стать моим кормом. — Облизав пухлые кроваво красные губы, монстр рванула ворот одежд юноши, обнажая его залитую кровью грудь. — Выглядишь так аппетитно! — Эй, дорогуша! Я, конечно, не против любви между разными видами, но мы с тобой слишком мало знакомы! — Нагло ухмыльнувшись, Цай Линь собрал остатки своих сил и резко поднял таз. — К тому же я не могу заниматься непотребствами на глазах у детей. Будь добра, слезь! Не ожидавшее такой наглости создание резко наклонилось вперёд и чуть ли не врезалась лицом в землю. Едва успев выставить вперёд руки, она избежала удара, но возмутительный поступок бессмертного привёл её в ярость. Плюхнувшись обратно на живот юноши, монстр с шипением схватила его за горло и стала душить. — Как такой ублюдок, как ты, смог стать бессмертным?! Куда только смотрит Нефритовый Император! Ничего, съев тебя, я окажу ему великую услугу! Цай Линь хотел до конца держаться небрежно, но яд, травмы и теперь удушение свели на нет его стремления. Захрипев, он непроизвольно поймал запястья паучихи и попытался оторвать чужие руки от своего горла. «Надо же, оказывается, у меня ещё не пропала воля к жизни!» — с иронией подумав об этом, бродяга почувствовал, как веселье колет грудь изнутри. Жаль только, он не мог вдоволь посмеяться над собой перед очередной кончиной. Из-за слёз картинка перед глазами плыла, и Цай Линь уже едва мог различить силуэт остервеневшей твари, которая с особым удовольствием душила его. Однако в тот момент, когда сознание вот-вот должно было покинуть его, юноша заметил за спиной паучихи какое-то движение. В следующий момент хватка на его шее ослабла, а придавливающая его тело к земле тяжесть и вовсе исчезла. Цай Линь повернулся на бок и закашлялся, жадно глотая воздух. — Ты как? Голос, едва пробивающийся сквозь шум крови в ушах, был очень знаком, но в том состоянии, в каком находился молодой человек, он не мог понять, кому же тот принадлежал. — Я… нормально. — Всё ещё тяжело дыша, юноша сел и улыбнулся. — Сейчас только немного отдохну и снова буду бодр и полон си… Так и не сумев договорить, Цай Линь почувствовал страшную слабость, а в следующее мгновение его поглотила чернота. Последним же, что он услышал, был полный беспокойства крик. Кто-то звал его, используя ненавистное «баому». *** Город трех ключей. — Что нам теперь делать?! Дома разрушены, хранилища затоплены, весь наш рис — испорчен! Нам нечем платить налоги! — Разбивая лоб об землю, пожилой староста деревни низко кланялся стоящему перед ним мужчине в дорогих доспехах. — Генерал Бин, без помощи императорского дворца вся деревня погибнет! Прибывший на место, где в последний раз видели золотоволосого юношу, Бин Цинсун меньше всего хотел решать проблемы других людей. Ему было откровенно наплевать на то, сколько людей не переживёт зиму. Конечно, вопрос с налогами был особенно щекотливым, но этим пусть занимаются тучные министры со своей оравой секретарей. Генерал же хотел выполнить поставленную перед ним задачу. Пропуская мольбы старосты деревни мимо ушей, воин обвёл взглядом то, что осталось от домов. После бедствия, которое старик описал как «стена из воды», повсюду были разбросаны обломки и вещи местных жителей. От небольшого городка действительно ничего не осталось, и только плачущие над утерянным добром люди были свидетельством того, что он на самом деле существовал. Это показалось Бин Цинсуну странным, и он перебил старосту: — Сколько людей погибло? Шмыгнув носом, старик ещё ниже опустил голову и произнёс: — Ни одного. Генерал не смог сдержать своего удивления и невольно переспросил: — Ни одного?! — Да, господин. Все наши живы-здоровы, пострадал только даос, которого позвали прогнать демонов. — Тон старика неожиданно стал каким-то недовольным, и он едва слышно проворчал: — Хотя лучше бы он умер. Собственными руками придушил бы… С трудом разобрав чуть больше половины бормотаний, Бин Цинсун почувствовал раздражение. Он хотел сразу получить необходимую, чётко изложенную информацию, а не вслушиваться в и без того невнятную речь. Наклонившись, воин схватил старика за ворот и поднял с земли. Встряхнув его с такой силой, будто хотел одним махом вытряхнуть из старосты все кости, генерал произнёс: — Не испытывай моё терпение! Выкладывай всё, что знаешь! Старик едва дышал от страха, но, тем не менее, нашел в себе силы ответить этому страшному человеку. — В-вам лучше поговорить с Ли Чжуем. Он принимал этих демонов и… и видел всё своими глазами. Разжав руку, генерал отпустил старика и произнёс: — Веди меня. Через пару минут мужчины уже стояли перед еще одним разрушенным до основания зданием. Неподалёку от обломков располагалось несколько человек. Один из них лежал на жалком подобии кровати и дремал, второй же пытался разжечь костёр. У него ничего не выходило: сырые дрова только тлели, испуская густой дым. — Ли Чжуй, с тобой хочет поговорить этот уважаемый господин. — Староста деревни то и дело запинался и с опаской поглядывал на генерала. — Э-это по поводу демонов. Бывший владелец гостиницы поднял голову и, смаргнув набежавшие из-за дыма слёзы, посмотрел на потревоживших его мужчин. — Не называй моих гостей демонами. Старосту резко бросило сначала в жар, а потом в холод, а по лбу заструился пот. — Но… Не собираясь тратить время даром, Бин Цинсун произнёс: — Что ты видел? Мужчина хмыкнул и, испытывая терпение генерала, предпринял ещё одну попытку развести огонь. Но когда искры брызнули на трут и вновь погасли, отложил огниво и заговорил: — Я видел, как принцев обвинили в том, что они демоны, и в наказание за это был уничтожен город. — Владелец гостиницы сплюнул себе под ноги и, явно злясь, добавил. — Собственными руками вырвал бы язык тому, кто прислал этого «достопочтенного» даоса в мою гостиницу. Рядом с Бин Цинсуном вздрогнул староста и, пару раз кашлянув, пробормотал: — Ну зачем сразу так? Может, этот человек хотел как лучше? — Хотел как лучше? — мужчина поднял голову и сузил глаза. — Если бы кто-то не притащил даоса, то мои гости просто ушли бы и всего этого не произошло! — Как выглядели эти твои «гости»? — В разговор вмешался Бин Цинсун. Ему позарез нужно было подтвердить, что здесь отметились те, кто нужно, а не какие-то другие личности. — Их было трое, и все цветные, как котята от бродячей кошки: чёрный, белый и то ли рыжий, то ли золотой. Двое закрывали лица, один нет. — Хозяин гостиницы на несколько мгновений задумался, вспоминая тех людей, а потом добавил: — У тех, кто прятался за тряпками, были разные глаза: один зелёный, второй, кажется, жёлтый. Генерал кивнул. Всё сходилось. Он собирался было задать очередной вопрос, но внезапно его перебил ещё один человек, про которого все забыли. — Чешуя и рога! Это были не демоны! Не демоны! — Заворочавшись на своём жалком ложе, мужчина издал тихий стон и заплакал, как малое дитя. — Эти глаза! почему я сразу не посмотрел в них! Какой же я дурак! — Кто этот ненормальный? — Вопрос был задан старосте деревни, но ответил за него хозяин гостиницы. — Это тот самый даос, из-за которого всё случилось. — Снова сплюнув себе под ноги, Ли Чжуй недобро покосился на раненого. — Забить бы его камнями, да проблем не оберёшься. — Не демоны! Они не демоны! — размазывая по усыпанному синяками лицу слезы, достопочтенный старец продолжал вопить. По всей видимости, это продолжалось уже довольно давно, и все жители разрушенной деревни порядком подустали от стенаний. Отовсюду послышались крики и недовольные возгласы. Кто-то желал даосу облысеть, кто-то умереть, но абсолютное большинство было за то, чтобы заклинатель закрыл рот. На мгновение придя в себя, достопочтенный старец действительно замолчал, но тут на него упала тень. Посмотрев наверх, он увидел генерала Бина и икнул от испуга. — Я молчу. — Нет, мне как раз нужно, чтобы ты говорил. Если не демоны, то кто сопровождал золотоволосого человека? Оглядевшись по сторонам, даос поманил к себе генерала. Вид при этом у него был такой, словно он собирался передать тайные знания своей семьи. Вот только Бин Цинсун не собирался ему подыгрывать и остался стоять на месте, всем своим видом давая понять, что боги обделили его терпением, но зато щедрой рукой даровали силу и мощь. — Они… драконы. — Что за ерунду ты несёшь? — Да-да, я тоже не сразу понял это! — Старец поднял указательный палец и приложил его к своему лицу так, чтобы он перечёркивал глаз. — В свитках говорилось, что око дракона подобно бескрайнему морю, через которое перекинут тонкий мост. Я всегда считал это описание нелепым, но, повстречав настоящих драконов, сразу понял смысл! У них вытянутые зрачки! Даос рассмеялся, а Бин Цинсун нахмурился. Мысленно он перенёсся в тот день, когда его избил негодяй в чёрных одеждах. У него действительно были такие же глаза, о каких сейчас говорил этот ненормальный. Мог ли тот мужчина быть драконом? Если да, то знал ли Сын Неба, что они пытаются забрать человека у настолько могущественных существ? Решив, что этот вопрос подождёт, генерал сосредоточился на более важных вещах и поинтересовался: — Как давно они ушли? — Вчера вечером. — Предугадав следующий вопрос, даос вдруг произнёс: — Если вы возьмёте меня с собой, то я приведу вас к ним. Бин Цинсун ухмыльнулся. — Идёт.