Эликсир бессмертия

Цай Линь бежал по оживленной улице, не оглядываясь по сторонам. На его пути то и дело возникали какие-то незадачливые горожане. Чтобы не тратить время понапрасну, юноша просто отталкивал их в сторону и продолжал нестись вперёд. Несправедливо обиженные кричали ему вслед, осыпая бранью, но нищий не слышал их. В его ушах звучали только ветер да грохот рвущегося наружу сердца. Судорожно сжимая в руке сокровище, молодой человек, наконец, добрался до нужного места. Однако радоваться было рано — перед ним возникло препятствие в виде высокой стены. Стремительно взобравшись на неё, юноша спрыгнул с другой стороны, при этом едва не сломав при приземлении ноги. Стиснув зубы, он, как мог, игнорировал боль в коленях и бежал дальше. Однако в своей спешке Цай Линь напрочь позабыл об осторожности. Проносясь через сад, он неожиданно наткнулся на облачённых в серебряную броню гвардейцев. — Эй, ты кто? Цай Линь на миг остановился и осмотрелся. Заметив, что на первом этаже открыто окно, он сильнее сжал флакон и, сорвавшись с места, побежал к нему. — Именем императора приказываю остановиться! — Идите к демону! У меня нет времени, чтобы возиться с вами! Проникнув внутрь дворца, юноша вскочил и, распугивая слуг, кинулся в коридор. Повезло, что он много раз бывал здесь с отцом, поэтому найти нужный зал не составило особого труда. Очень скоро впереди показались большие, вырезанные из тёмного дерева двери. Их, естественно, охраняли, но это не напугало юношу. Напротив, осознав, что цель близка, он стал действовать ещё смелее. Даже не думая останавливаться, молодой человек снёс стражу и всем своим весом навалился на створки. Тяжелые двери со скрипом открылись, и Цай Линь упал на колени. Задыхаясь от долгого бега, он прижал свободную руку к груди и попытался выровнять дыхание. Сердце едва ли не разрывалось на куски, но это было не важно, главное — он успел! — Я… я… — Подняв голову, Цай Линь лишь мазнул взглядом по огромному, украшенному золотом и причудливой резьбой залу и уставился туда, где находился трон дракона. — Я принёс, что вы хотели! Вот! Вытянув мелко дрожащую руку, юноша разжал пальцы и продемонстрировал сделанный из нефрита флакон. В следующий миг в зал ворвались около десяти солдат. Они хотели схватить юношу, но, заметив императора и министров, тут же пали на колени. Никто из них не осмелился продолжить преследование без должного приказа, ведь поступи стражники опрометчиво, и их казнь не заставила бы себя долго ждать. В свою очередь, потревоженный страшным грохотом, вызванным появлением Цай Линя, Сын Неба поднял голову и посмотрел на представшую перед ним картину. Взгляд владыки был спокойным и безмятежным, но стоило ему заметить нефритовую бутылочку, как он тут же наполнился волнением. Стараясь не показывать его, император сделал жест рукой, дав позволения избранному министру говорить от своего имени. Из толпы вышел высокий стройный мужчина средних лет. Низко поклонившись императору в знак благодарности за оказанное доверие, он повернулся ко входу в зал. — Наследник рода Цай, мы уже не ждали, что ты явишься. — Улыбнувшись, министр подошёл к юноше и помог ему встать. — Подойди ближе и позволь Его Высочеству как следует тебя разглядеть. Кивнув, Цай Линь сделал, что велено, и остановился прямо перед ступенями, ведущими к трону. — Я принёс сокровище. — Повторил он. — Отпустите мою семью. Клянусь, мы сегодня же уедем и больше никогда не появимся на ваших землях. Министр взглянул на императора, и тот кивнул. — Хорошо, ты выполнил поручение, и тебе даровано прощение. Помимо этого, волей Его Величества тебе положена награда. Позади раздался шум, и сбитый с толку юноша обернулся. Чёлка упала ему на глаза, закрыв обзор. Цай Линь поднял руку, чтобы убрать её, но тут заметил, что его волосы были не привычного золотого цвета, а тёмными. — Что? Это всего лишь сон? Страх сменился на растерянность, а она, в свою очередь, на понимание. Действительно, разве мог бродяга просто так вернуться во времени назад и окунуться в своё прошлое? Конечно же, нет! А значит, всё то, что происходило сейчас, было лишь воспоминаниями, покрытыми толстым слоем пыли. Нищий свёл брови к переносице и напрягся. Он осознавал, что впереди его ждало нечто действительно неприятное. Но, к сожалению, он не подозревал, насколько жестоким могло быть собственное сознание. Массивные двери, совсем недавно закрытые удалившейся стражей, открылись вновь, впуская слуг. Одетые в обычные серо-синие наряды, они несли в руках по накрытому тканью подносу. По наивности можно было посчитать, что юноше собирались вручить вознаграждение, но алые пятна на материи говорили об обратном. Не в силах оторвать от них глаз, Цай Линь замер. Он вдруг понял, какой именно фрагмент его прошлого вырвался из потаённых глубин памяти и собирался превратится в кошмар. Холодный пот выступил на лице и крупными каплями покатился вниз. Сглотнув, чтобы промочить резко пересохшее горло, бродяга хрипло спросил: — Что это? Услышав свой дрожащий голос, он поморщился и прикусил щеку изнутри. Нищий надеялся, что боль поможет ему проснуться, но не вышло. Вместо того, чтобы открыть глаза и увидеть бамбуковый лес, Цай Линь вынужден был слушать, как министр заговорил: — Как что? Я уже сказал ранее, это награда. Забирай, пока она не испортилась. Мужчина махнул рукой, и, будто повинуясь ему, в украшенные резными решётками окна ворвался поток горячего воздуха. Проносясь по огромному залу, он сорвал разом все три покрывала, тем самым позволив Цай Линю увидеть, что находилось под ними. Первой он заметил отрубленную голову отца. Глаза некогда великого генерала Цай были выколоты, нос едва ли не вмят в череп, а губы разбиты. Иными словами, всё его лицо представляло из себя один большой кровоподтек. Очевидно, Цай Юя пытали, и это изменило его некогда благородную внешность до неузнаваемости. Матери и младшему брату, которому только этой весной исполнилось шесть лет, повезло немногим больше — по крайней мере, их не били перед смертью. Цай Линь знал, что увидит, но он всё равно почувствовал чудовищную боль и такую муку, по сравнению с которой все пытки мира были лишь нежным поглаживанием перышка по коже. Он так давно не видел своих родных, что постепенно стал забывать их, но сейчас нищий вновь перенёсся в тот страшный день, который в итоге изменил всё. Он совершенно не был готов к этому, и его покрытая рубцами душа — тоже. Сокрушенный горем юноша испустил отчаянный вой: — Нет! — Довольно! Не устраивай сцен. Его Величеству пришлось нарушить закон, чтобы помиловать тебя, сына предателя, так что будь благодарен, что ваш род не прервется. Низко поклонись императору, а после убирайся прочь из дворца! Налитые кровью глаза юноши поднялись туда, где на золотом троне дракона восседал статный мужчина. Его одежды были великолепны, осанка — величественной, а лицо поражало красотой, которая могла затмить луну и посрамить цветы. В те времена юноша и подумать не мог, что такой, без сомнения, великий человек обманет его, но, как оказалось, под всей этой изысканной скорлупой скрывалась гнилая сердцевина. Познавший ад на земле сын генерала Цай разомкнул искусанные в кровь губы и голосом, от которого несло удушливым жаром, произнес: — Ваше Высочество, вы, должно быть, забыли о нашем уговоре. Мы условились, что если я достану для вас сокровище, то вы освободите моих родных. Говоривший до этого министр покраснел от возмущения и, стиснув руки в кулаки, гневно выругался: — Да как ты смеешь, ничтожный… Однако не успел он закончить фразу, как Сын Неба поднял узкую ладонь. — Ты выполнил своё обещание, а Мы выполнили своё. Посмотри, разве кто-то из семейства Цай носит кандалы или заперт в темнице? Нет, они свободны. Со всех сторон на нищего обрушился громкий смех придворных и министров, которые без устали повторяли за своим императором одно единственное слово: «свободны!». Их выкрики и хохот с каждым мгновением становились всё громче, а происходящее вокруг всё меньше походило на воспоминание. Верхом же царящего вокруг безумия стало то, что три отрубленных головы вдруг упали с подносов и, подпрыгивая, покатились к нищему. Моргая, они пытались рассмотреть родственника своими остекленевшими глазами, а из их ртов вместе с потоками чёрной зловонной крови вырвались слова: — Свободны! Свободны! Свободны! — А-Линь, мы свободны! — Братец, так хорошо! Иди скорее к нам! Умри, братик! Умри и мы все будем свободны! Цай Линь, чувствуя, как желчь подступила к горлу, упал на колени и согнулся пополам. — Братец, ну пожалуйста! Умри! Я так скучаю! Матушка скучает! Отец скучает! Умри же! Самая маленькая из трех голов первой подкатилась к дрожащему Цай Линю и, уткнувшись ледяной щекой в его колено, захныкала ещё более жалостливо: — Братишка Линь, я буду самым послушным и хорошим, только вернись к нам! Умри! Ну скорее же, умри! Вскоре подоспели и две другие головы. Повторяя за младшим сыном, они начали тереться об оставшегося в живых родственника. У великого генерала Цай Юя не было языка, и он мог только мычать, а вот некогда утончённая и ласковая госпожа Цай громко кричала: — Линь-Линь, ты совсем забыл о нас? — Вовсе нет, матушка. — Если это так, то умри! Мы ждём тебя уже так долго! Дрожа всем телом, Цай Линь тряхнул головой. Ему срочно нужно было прийти в себя. — Плохо. — пробормотал юноша и, стараясь не обращать внимания на давление со стороны погибших родственников, медленно поднялся на ноги. — Если так пойдёт и дальше, то я навсегда застряну в этом кошмаре. Нужно поскорее закончить это всё… Воскресив в памяти события более чем трёхсотлетней давности, Цай Линь вспомнил, как поступил в то время. Сейчас он собирался сделать то же самое. Мрачная улыбка сразу же искривила рот, придав симпатичному юноше несколько устрашающий вид. Подняв руку, бродяга посмотрел на нефритовую бутылочку, которую сжимал всё это время. Маленькая, она едва могла вместить больше трёх глотков, но её содержимое делало сосуд поистине бесценным. — Если бы я вернулся в прошлое, то никогда не сделал бы это снова… — произнёс Цай Линь и тронул пробку, закрывающую горлышко. — Стража! Быстро заберите у него сокровище! — вдруг выкрикнул Сын Неба, вцепившись руками в подлокотники золотого трона. Сразу пять человек кинулись в сторону Цай Линя, но было уже поздно. Действуя молниеносно, юноша вытащил, откупорил бутылочку и припал губами к горлышку. Золотистая, будто солнечный свет, жидкость плавно прокатилась по горлу, наполняя истерзанную душу неописуемым счастьем. Не в силах совладать с ним, молодой человек широко распахнул глаза. Вдруг он обнаружил, что всё его тело озарилось тёплым светом. Ошеломлённый, он сглотнул ещё раз, и его чёрные волосы вдруг начали светлеть, приобретая тот же красивый оттенок, что был и у эликсира. Цай Линь чувствовал, что в сосуде оставалось ещё немного, но, увы, он не смог сделать последний, третий глоток: стража добралась до него. В следующий момент сосуд выбили из рук юноши. — Убейте его, немедленно! — взревел Сын Неба, и сразу пять клинков пронзили живот Цай Линя. Чудовищная боль прогнала то тёплое чувство, которое дарила таинственная жидкость. Горло заполнила кровь. Судорожно сглатывая её, бродяга повернул голову. В надежде вернуть краткий миг абсолютного счастья, он пытался отыскать чудесный напиток, и в какой-то момент ему действительно это удалось. Бутылочка лежала на полу, а с её горлышка вниз медленно капала золотая жидкость. Юноша невольно потянулся к сосуду, но тут мечи извлекли из его тела. На краткий миг бродяга почувствовал облегчение, но в следующую секунду клинки вновь вошли в плоть. — Ах! — судорожно выдохнул Цай Линь и посмотрел вниз, на своё тело. В тех местах, где тело пронзала сталь, текли струи крови. Вот только они были не привычного красного цвета, а золотого. Юноша слегка нахмурился. Даже после того, как он выпил эликсир, его кровь была всё ещё алая, но кошмар, как обычно, перевернул всё с ног на голову. Решив не искать смысла там, где его и не могло быть, бродяга прикрыл глаза. Он ожидал, что сейчас сон закончится, но внезапно раздавшийся крик Сына Неба разрушил все надежды. — Не смейте трогать его! Он наш! Вздрогнув, Цай Линь тут же открыл глаза. От увиденного ему стало не по себе. По какой-то причине все люди в тронном зале теперь смотрели на него с нестерпимым голодом. Кто-то даже пытался приблизится, но страх перед императором удерживал их на месте. — Ха! — отрывисто хмыкнул юноша и посмотрел на главного злодея своего кошмара. Величественный и прекрасный Сын Неба поднялся с трона и медленно сошёл по ступеням к нему. — Даже не думай сбежать от Нас. — произнес император и положил холодные руки на плечи бродяги. — Зачем убегать от мертвеца? — спросил бродяга, глядя в до боли знакомые чёрные, с большим белым зрачком и тонкой красной радужкой глаза. — Я отрубил тебе голову триста лет назад, так почему ты продолжаешь меня мучить? Призрак прошлого не ответил. Вместо это он широко оскалился, явив ряды родных зубов с крупными клыками. — А кто сказал, что я мёртв? Пока жив ты, буду жить и я! В следующий момент Сын Неба подался вперёд и вонзил зубы в горло юноши. Едва ли не срывая голос в отчаянном вопле, бродяга резко вырвался из цепких лап кошмара и тут же оказался в чьих-то крепких объятиях. Взвыв, всё ещё не различая, где сон, а где явь, он вцепился в этого человека, собираясь разорвать его на клочки. — Проснись, тебе снится кошмар. — произнёс кто-то. Ведомый звучанием приятного низкого голоса, Цай Линь стиснул зубы, чтобы сдержать очередной крик, и зажмурился. Он ощущал, как тьма и боль распирают его грудь изнутри, давя на сломанные рёбра, но, к счастью, длилось это недолго. Вскоре тяжесть начала отступать, а окружающий юношу мрак — таять. Задыхаясь, полностью измотанный, он обмяк, стараясь хоть немного восстановить силы. Вот только на это нужно было время, которого у Цай Линя, к сожалению, не было. Не привыкший полагаться на других, он сморгнул слезы и, подняв голову, посмотрел на своего невольного помощника. Изначально бродяга собирался поблагодарить этого человека, а затем разорвать неловкие и какие-то уж слишком крепкие для его сломанных рёбер объятия, но планы внезапно изменились. Едва сдерживая крик, Цай Линь замер и, запинаясь, произнёс: — Ч-что ты делаешь, Сяо Сюце? Нависший над юношей дракон был спокоен, как море в штиль. — Держу тебя. Нищему пришлось поджать губы, чтобы не осыпать эту прямолинейную ящерицу руганью. — З-зачем? — Ты метался во сне. Если бы я не придержал тебя, то ты разбудил бы дагэ. — Разбудил меня? Я вообще-то уже не сплю. — По прежнему обнимающиеся Цай Линь и Лун Сюань повернули головы и посмотрели на Лун Бая. Старший из близнецов лежал на боку, подперев голову рукой, и с едва сдерживаемым гневом наблюдал за мужчинами. — Или мне стоило притвориться спящим, чтобы не мешать вам? Взор разных глаз старшего брата обратился к младшему, и последний тут же залился румянцем. Отпустив нищего, Лун Сюань сел и пробормотал: — Не говори глупости. — И не собирался. Цай Линь поднял руки и потёр ими лицо. С этими драконами он действительно скоро сойдёт с ума! — Сяо Цзанхай’эр, закрой рот и прекрати уже вести себя, как жена, заставшая мужа с любовницей! — Баому, не перекладывай на других свои комплексы. Таким, как я, не изменяют. — Лун Бай повернулся к брату и строго спросил: — Верно, А-Сюань? — Конечно, дагэ. Просияв, дракон с превосходством посмотрел на Цай Линя. Тот же был слишком уставшим, чтобы хоть как-то отреагировать на этот балаган. Тяжело вздохнув, он попытался сесть: ему не нравилось смотреть на близнецов снизу вверх. Но едва юноша напряг мышцы, как резкая боль пронзила всё его тело. Захрипев, он упал на бок и прижал руку к тому месту, куда совсем недавно его укусил паук. Сейчас оно горело так, словно плоть прижгли калёным железом. — Что за чертовщина?! Я что, не умер после того, как разобрался с тварью? Ах, как больно! — Баому, лежи смирно! Поймав бродягу за плечо, младший из драконов перевернул его на спину и потянул ворот в сторону, тем самым обнажая шею и грудь. Осмотрев рану, младший из драконов недовольно цыкнул и наклонился к ней. Поджатые губы разомкнулись, и Цай Линь почувствовал, как его пылающую кожу ласкает прохладное дыхание зверя. Сяо Сюце совершенно точно собирался зализать место укуса! От удивления широко распахнув глаза, нищий ощутил, как мурашки пробежались по спине и рукам, поднимая каждый волосок на теле. Сама суть юноши вопила о том, что бывший воспитанник находился к нему слишком близко! — Сяо Сюцэ… Внезапно тёмная рука протиснулась между мужчинами и легла на губы Лун Сюаня. Последний тут же поднял голову и посмотрел на мрачного брата. — Дагэ, что такое? — Хах, ты ещё и спрашиваешь? — Прошипев это, Лун Бай отпихнул близнеца от застывшего Цай Линя. — Нельзя так прикасаться к посторонним людям! — Разве баому посторонний? Этот простой вопрос, заданный Лун Сюанем, поставил в тупик сразу двоих. Лун Бай махом лишился дара речи и мог только открывать и закрывать рот. Однако, стоило признать, даже это он делал красиво. Цай Линь же почувствовал, как его уши стали гореть, а в груди как-то тревожно забилось сердце. Он точно знал, что младший из близнецов ненавидел его. Это подтверждало и поведение дракона — он бил и швырял юношу всякий раз, когда контактировал с ним. И поэтому ему было крайне трудно поверить в услышанное. Выдавив из себя сухой смешок, бродяга не смог сдержаться и поинтересовался: — С каких пор такие перемены? Ещё совсем недавно ты презирал меня, а сейчас утверждаешь, что я вам близок? Лун Сюаня не смутили колкие слова. Глядя прямо в глаза Цай Линя, он ответил: — С того момента, как ты вернулся за нами и отвлёк на себя монстра. Услышав объяснение, нищий громко застонал, чувствуя при этом облегчение и едва уловимую горечь. Ну кто бы мог подумать, что Сяо Сюце воспримет его поступок как нечто благородное? Какой же наивный дракон! Бродяга покачал головой. Он с лёгкостью мог воспользоваться слабиной Лун Сюаня ради своих интересов, но вместо этого вдруг произнёс: — Я же уже сказал, что вернулся не из-за вас! Заклятие не давало мне уйти! — Обстоятельства не имеют значение, главное, что ты пришёл, когда был нужен. Теперь я обязан тебе жизнью. — А-Сюань, что ты такое говоришь! — Не веря в услышанное, Лун Бай перебрался через Цай Линя, при этом не забыв отдавить ему ноги, и поймал в ладони лицо брата. — Ты ничего ему не должен! Слышишь? Лун Сюань мягко убрал руки близнеца и чуть сжал их. — Дагэ, этот вопрос не обсуждается. Если бы не баому, то ты и я сейчас были мертвы. Наблюдающий за трогательной сценой юноша закатил глаза. — Может объясните, что вообще произошло? — Тебя это не касается! — Лун Бай резко повернулся к Цай Линю и прорычал: — Не суй свой нос куда не следует! — Дагэ, я не против, чтобы он узнал. — Зато я против! С какой стати ему стоит об этом рассказывать? — С той, что он помог нам. Не выдержав, старший из близнецов всплеснул руками. Ему совсем не нравилось то, что брат делал, но при всём при этом дракон знал, насколько важны для Лун Сюаня честь и долг, поэтому он и решил сдаться. — Поступай как знаешь! Стараясь сохранить лицо, Лун Бай хотел отодвинуться от близнеца, но тот молча обвил руками его талию и посадил себе на колени. — Не капризничай. Ты же знаешь, что я прав. — Даже если так, мне не нравится, что ты расскажешь ему что-то настолько личное! — Дагэ… — Хорошо, я молчу! Словно обиженный ребёнок, дракон обнял брата за шею и уткнулся лицом в тёмные волосы. Он, не переставая, ворчал, но Лун Сюань уже знал, что близнец уступил. Повернувшись к Цай Линю, дракон произнёс: — В детстве на меня упало гнездо с пауками… — Зверь слегка побледнел. — С тех пор я… недолюбливаю их. — О! А это не тот ли случай, когда Сяо Цзанхай’эр постарался? — Дагэ случайно… Бродяга махнул рукой и рассмеялся. Он-то знал, что замарашка сделал это специально. Такова уж была натура этого мелкого гадёныша. — Случайно-не случайно, какая теперь разница? Главное, чтобы никто из твоих врагов не узнал этот секрет. Лун Сюань согласно кивнул. Он был готов отпустить эту тему, но вот Лун Бай — нет. Каждое слово кололо его, заставляя чувствовать вину за содеянное. — Большая разница! Думаете я хотел так сильно напугать А-Сюаня? Нет! Я просто надеялся, что он придёт ко мне! — Тяжело дыша, старший из близнецов посмотрел на брата и указал на Цай Линя. — Почему ты всегда бежал плакаться к нему? — Сяо Цзанхай’эр… — Слегка смущенный из-за этой вспышки по-настоящему детской обиды, нищий попытался разрядить атмосферу, но его тут же перебил Лун Бай: — Баому, не влезай! Я сейчас говорю не с тобой! Глядя на эту королеву драмы, Цай Линь почувствовал раздражение. Сяо Цзанхай’эр умел находить проблему там где, её не было, и раздувать до немыслимых масштабов. Однако, не только это в данный момент действовало на нервы юноше. Поймав широкий рукав дракона, на котором заметно выделялись несколько небольших алых пятен, бродяга резко поднял его до локтя и увидел пропитанные кровью бинты. — Отпусти! — Вскрикнув, Лун Бай спрятал предплечье, но было уже поздно — и Цай Линь и Лун Сюань успели разглядеть алые пятна на перевязи. — Дагэ, что с рукой? Разве ты не говорил, что всё хорошо? — Младший брат осторожно дотронулся до запястья старшего, но последний тут же соскочил с его колен и забрался обратно на постель. — Всё не просто хорошо, а прекрасно! — Едва не рыча, Лун Бай недобро взглянул на Цай Линя, раздумывая, как бы его проучить за то, что лез куда не нужно. — Лучше следи за состоянием баому, чувствую, в ближайшее время его нужно будет подлечить. Устав от капризов и угроз, бродяга схватил край белоснежных одежд и резко потянул. Его грудь пронзила сильная боль, но оно того стоило — старший из драконов завалился назад. Сделать остальное было бы просто, если бы не плачевно состояние молодого человека, но, превозмогая агонию и слабость, он всё же справился. Схватив руку дракона, Цай Линь зафиксировал её, а после с особым удовольствием надавил на скрытую под бинтами рану. Лун Бай тут же разразился руганью и крикнул: — Хорошо! Со мной не всё в порядке! Мне больно, отпусти! Ослабив хватку, юноша усмехнулся и стал снимать лоскуты ткани. — И стоило упрямиться? Только время зря потратили. — Будь добр, заткнись! Перевязь соскользнула с руки, и всем присутствующим открылась страшная рана. Проходящая от запястья к самому локтю, она была настолько глубокой, что местами можно было увидеть кость. — Что? — Лун Сюань вздрогнул, а его и без того бледное лицо стало цвета только что выпавшего снега. — Почему рана не затянулась? Я же как следует её залечил! — Сяо Цзанхай’эра ранил не слабый дух, да и ещё на когтях, по всей видимости, был яд. — Цай Линь указал на потемневшие и вздувшиеся края. — Твоя слюна частично справилась с отравой, но вот рану она излечить не сможет. — Что же нам тогда делать? Младший из драконов с надеждой посмотрел на бродягу, и тот не смог противостоять этому взгляду. Чувствуя трепет от того, что обычно холодная и своенравная ящерица вдруг полностью изменила своё отношение к нему, Цай Линь устало вздохнул. — Нужно шить. — Хм, думаю ты прав. Мне понадобится новая одежда, а ещё подходящие украшения и вуаль… — Я не про наряды говорил, дурья твоя башка! — Больно ущипнув Лун Бая за щеку, Цай Линь повернулся к единственному нормальному из близнецов и попросил: — Нам нужны иглы, шелковые нити и самое крепкое вино, какое сможешь найти. Кивнув, Лун Сюань встал и под взглядами двух мужчин отправился на поиски, не забыв надеть чёрную вуаль. Стоило двери за его спиной закрыться, как старший из драконов тут же изменился в лице. Скривившись, он согнулся пополам и, застонав, прижал раненую руку к груди. — Как же больно! Цай Линь скосил глаза на Лун Бая и презрительно ухмыльнулся. — Так принцесса притворялась сильной. Я уж подумал, что ты вдруг отрастил яйца. Пораженный такой откровенной грубостью, дракон оскалился. Сейчас ему было не до наглого выскочки, но, тем не менее, он нашёл в себе силы ответить: — Я могу показать тебе свои яйца, но не уверен, что ты оправишься после такого! — Они настолько маленькие? — Нищий наслаждался каждой секундой этого разговора. Видят боги, доставать Лун Бая было так весело! Дракон при всём желании не мог кинуться в драку, и это устраивало юношу и позволяло ему говорить всё, что вздумается. Чем он в итоге и воспользовался. — Ах, погоди-ка, как я мог забыть?! Ты же ящерица! У вас вообще их нет. Старший из братьев мгновенно вспыхнул. Он знал, что слова юноши — чистой воды провокация, но не мог сдерживаться — гнев ударил ему в голову. Вскочив на ноги, дракон распахнул халат и дернул завязки на штанах. Узел тут же ослаб, и нижнее бельё спало вниз до самых колен. — Нет, говоришь? А как тебе это? — Счастливый, что доказал, как он думал, свою мужественность, Лун Бай ухмыльнулся. — Готов поспорить, что такого ты раньше не видел! Дверь в комнату внезапно открылась, и на пороге появился вспотевший и слегка запыхавшийся Лун Сюань. Увидев брата со спущенными штанами и Цай Линя, внимательно исследующего то, что неприлично было показывать другим, дракон резко захлопнул за собой дверь, не давая идущим позади слугам увидеть стройные бедра близнеца. — А-Сюань?! — Лун Бай резко посинел, а самодовольство слетело с его лица вместе с улыбкой. — Знаю, в это трудно поверить, но это недоразумение… Дракон попытался натянуть штаны обратно на зад, но из-за испуга руки совсем не слушались его. По этой причине старший брат никак не мог до конца скрыть свою наготу. К счастью, к нему на выручку пришёл младший. Он пересёк комнату и с непроницаемым лицом помог одеться. Цай Линь ликовал в душе. Если бы не вероятность того, что его тут же убьют, то он даже похлопал бы замарашке. Только Сяо Цзанхай’эр мог так из раза в раз выставлять себя дураком! — Дагэ, веди себя прилично. За дверями слуги, и я не хотел бы, чтобы они увидели тебя… — Дракон поднял руку, и его пальцы скользнули по тёмной щеке. — И надень вуаль. Лун Сюань отступил и пошёл к двери, а едва дышащий от стыда Лун Бай зажмурился, мысленно ругая себя за импульсивность. Что и кому он вообще хотел доказать? Уж лучше бы он сразу пнул Цай Линя, а не творил глупости! — Сяо Цзанхай’эр? Подняв голову, угрюмый дракон посмотрел на хихикающего бродягу. — Что? — Ты прав, такого я ещё не видел! Так опозориться — это надо уметь! Скривившись, старший из близнецов молча достал вуаль и скрыл своё лицо. Только после этого Лун Сюань вновь открыл дверь и впустил слуг. Мужчины вошли в комнату и поставили на стол два подноса. На одном был большой кувшин, другой же был накрыт белой тканью. — Мы принесли всё, что вы просили. Лун Сюань кивнул и отошёл подальше от людей. Сначала Цай Линь не понял причину такого поведения, но вскоре запах пота дошёл и до того места, где он сидел на постели. Даже для юноши он был сильным, что уж говорить про драконов. И если младший из драконов молча переносил тяготы и невзгоды, то вот раздраженный Лун Бай — нет. Подняв руку, он зажал нос и, нахмурившись, произнёс: — Вы двое не пробовали мыться? Слуги переглянулись, и их и без того красные лица стали темнее. — Господин, мы мылись всего несколько часов назад, но от этого мало толка. Снаружи самое настоящее пекло! — Простите за доставленные неудобства, господин. — Пекло? — Цай Линь встрепенулся и быстро повернулся к Лун Сюаню. — Где мы и сколько времени тут торчим? — Это **** город. — Дракон на миг задумался, а потом ответил: — Я принёс вас сюда четыре дня назад. — Четыре дня?! — Воскликнув, юноша вскочил на ноги и тут же рухнул обратно на постель. Боль разлилась по телу горячей волной, полностью парализуя сознание. Бродяга не знал, сколько длилось это странное, похожее на смерть состояние, но когда он пришёл в себя, то заметил нависающего над ним Лун Сюаня. — Он не умер. — Эх, а я так надеялся! Сощурившись, Цай Линь поднял руку и положил на свой лоб. Голова невыносимо болела, но с этим бродяга мог справиться. — Что… случилось? — Ты потерял сознание. — Лун Бай запамятовал о своём ранении и попытался сложить руки на груди, но почувствовал резкую вспышку боли и просто положил ладони на колени. — А-Сюань сказал же тебе не дёргаться, так какого демона ты его не послушал? — Ох, заткнись! И без тебя тошно. — Цай Линь попытался сесть, но не смог. Однако ему на помощь тут же подоспел Лун Сюань. Приподняв бродягу за плечи, он положил под его спину ещё одну подушку. Неожиданно даже для самого себя, юноша вдруг пробормотал: — Спасибо. Младший из драконов кивнул и остался стоять около постели. Сейчас он напоминал слугу, готового в любое время дня и ночи явиться по зову хозяина. Цай Линь испытывал по этому поводу смешанные чувства и до конца не мог определиться, нравилось ли ему поведение Сяо Сюце или же раздражало. Всё же решив, что второе, бродяга потянул дракона за тёмные одежды, вынуждая сесть на край постели. — Итак, на чём мы остановились? — На том, что ты потерял сознание. Цай Линь покосился на Лун Бая, словно тот был совсем глупым. — Это я уже понял, замарашка, а что было до того? — Я сказал, что мы пробыли здесь четыре дня. — Четыре дня! — Нищий вновь попытался вскочить на ноги, но на этот раз Лун Сюань был готов. Положив руку юноше на плечо, он не дал ему встать. Это, конечно же, не понравилось нищему. — Отпусти, мне срочно нужно уйти! — В этом нет нужды. Сузив глаза, Цай Линь попытался скинуть чужую руку, что удерживала его на месте. Вот только чем больше он старался, тем сильнее сжимались чужие пальцы на его плече. Застонав от боли, Цай Линь повернулся к Сяо Сюце и прорычал: — Если я останусь здесь, люди начнут умирать! Несколько мгновений мужчины смотрели друг другу в глаза, будто проверяя, чья решимость была сильнее, но это соревнование внезапно прервал Лун Бай. Вздохнув, он вдруг произнёс: — Раз рассказал самый страшный свой секрет, то разбалтывай уж всё остальное! Заподозрив неладное, Цай Линь посмотрел на старшего из братьев. — Что ты имеешь в виду? Дракон не ответил и только ухмыльнулся, но зато вдруг заговорил Лун Сюань: — Пока ты с нами, не стоит переживать по поводу проклятия. — Мужчина тронул подвеску на своём поясе. — Это вещь полностью подавляет его. — Тогда выходит, что эта погода… — Не имеет ничего общего с проклятьем. — закончил за юношу Лун Сюань. Взгляд Цай Линя тут же опустился вниз и прочно зацепился за кольцо, высеченное из нефрита. — Вам это дал старик? — Да. Бродяга пару раз задумчиво кивнул. Он бы сделал многое, чтобы заполучить такую вот вещицу, ведь попади она к нему в руки, и смысл в этой нескончаемой гонке пропал бы. Цай Линь смог бы спрятаться в каком-нибудь городе и под прикрытием толпы жить спокойно. — Понятно. Отведя взгляд в сторону, бродяга посмотрел на Лун Бая. Нужно было перевести тему, чтобы не показывать свою заинтересованность в подвеске, и в этом деле мог помочь старший из драконов. Сидя чересчур ровно, Сяо Цзанхай’эр делал всё, чтобы не напугать младшего брата. Цай Линь вынужден был признать, что замарашка справлялся довольно неплохо. Если бы его руки не дрожали, а капли пота не скатывались по виску, то и сам юноша ничего не заподозрил бы. Поёрзав, чтобы устроиться поудобнее, нищий похлопал Лун Сюаня по плечу и спросил: — Ты достал всё, что я просил? — Да. — Отлично! Неси! Дракон поднялся с места и, взяв со стола накрытый тканью поднос, передал юноше. Откинув с него белоснежную материю, Цай Линь поймал пальцами иглу и с полуулыбкой смотрел на неё. Изогнутая крючком, она сверкала в пламени свечей. — Превосходно. — Взгляд нищего переместился с инструмента на Лун Бая. — Сяо Цзанхай’эр, давай-ка займёмся твоей рукой.