Эликсир бессмертия

— Даже не думай прикасаться ко мне этим! Лун Бай слез с кровати. Не выпуская бродягу из вида, он сделал круг и спрятался за надёжной спиной своего младшего брата. Будучи раненым и очень голодным, Цай Линь, тем не менее, нашёл поведение замарашки забавным. Эта глупая ящерица думала, что бродяга погонится за ней с иголкой, но он не собирался этого делать. Куда проще было провернуть всё так, чтобы зверь сам пришёл к нему. — Эх, как же тогда быть? — Нищий положил инструмент обратно на поднос и тяжело вздохнул. — Если рану не зашить, то она непременно начнёт гнить. Слова Цай Линя мгновенно нашли отклик у того, на кого, собственно, и были направлены. Лун Сюань напрягся и, сжав руки в кулаки, спросил: — А можно попробовать какой-то другой способ? Не уверен, что дагэ сможет вытерпеть это. Цай Линь с безмятежным видом пожал плечами и поднял взгляд на младшего из братьев. — Ты попробовал залечить рану по-своему, и разве это помогло? «Нет» напрашивалось само собой, но дракон не ответил на вопрос юноши. Вместо этого он поджал губы. Взгляд Лун Сюаня стал мрачным: очевидно, ему не нравилась идея подвергать хрупкого и изнеженного старшего брата столь болезненной процедуре. Цай Линь понимал, что дракон всё ещё колебался, и решил сильнее подстегнуть его страхи, а заодно окончательно поймать в свои сети. — Конечно, мы можем оставить всё как есть и посмотреть, что будет: в лучшем случае всё заживёт само, в худшем — придётся отрезать руку. — Что?! — Лун Сюань вздрогнул, а на его бесстрастном лице отразился неподдельный испуг. Взгляд стал метаться туда-сюда, выдавая волнение, а брови изящными дугами поднялись вверх. Цай Линь наклонил голову, чтобы спрятать лёгкую улыбку. Эта реакция была именно такой, какой ему нужно. За прожитые годы юноша продвинулся в вопросе плетения словесных сетей, и младший из близнецов не мог противостоять ему. Перед нищим он был словно дракон, застрявший на мелководье — совершенно беспомощен. Однако бродяга не собирался ловить в свою паутину только Лун Сюаня, стоящий позади Лун Бай тоже обязан был стать жертвой. — К тому же, если рана затянется сама, то на её месте точно останется уродливый шрам. Даже не знаю, чем такой можно будет прикрыть… На этот раз дрогнул старший из близнецов. Высунувшись из-за плеча брата, Лун Бай сощурил свои разные глаза. — Всё настолько серьёзно? — А похоже, что я дурачусь? Лун Бай задумался. Он не доверял Цай Линю, но и не думал, что тот врёт. В конце концов, как и сказал юноша, рана за четыре дня так и не зажила. Надеяться на то, что проблема решится сама, было неразумно, вот только добровольно пойти на то, чтобы собственную плоть сшивали, как порванный наряд, оказалось сложнее, чем он представлял. Колеблясь, старший брат неосознанно вцепился в младшего. Тот же, в свою очередь, испытывал точно такую же растерянность. Если бы это была его рана, то Лун Сюань без раздумий протянул бы свою Цай Линю руку, но смотреть на то, как причиняют боль брату было поистине невыносимо. К сожалению к них не было другого выхода. Лун Сюань накрыл холодную кисть близнеца, стискивающую его плечо, и произнёс: — Дагэ… — Да, знаю я, что это нужно сделать! — Скрипнув зубами, раздражённый из-за страха перед какой-то жалкой иглой, Лун Бай обошел брата и переплёл их пальцы вместе. — Даже не думай отпустить мою руку. Я этого не прощу! Осознавая всю серьёзность ситуации, младший из драконов поднял их кисти и поцеловал тыльную сторону ладони брата. — Никогда не отпущу. Раздался страдальческий вздох, и наблюдающий за этой душераздирающей драмой Цай Линь проворчал: — Мне так и везёт — ушёл от одной парочки и попал к другой. — Что ты сказал? — Лун Бай встрепенулся, отчего стал походить на петуха, готового к драке. — Я сказал «садись уже». Хватит тянуть время! Сделав вид, что поверил юноше, дракон величественно опустился на край постели и несмело протянул свою раненую конечность. Бродяга кивнул и спросил: — Где вино? Не отпуская брата, Лун Сюань потянулся к кувшину и передал его бродяге. — Зачем тебе вино? На вопрос раненого внезапно решил ответить не тот, кому он изначально предназначался, а Лун Сюань. Чуть крепче сжав руку брата, он произнёс: — Это для того, чтобы промыть рану. Дагэ, будет немного… — Дракон вдруг замолчал и с искренним удивлением уставился на то, как бродяга снял ткань с горлышка и жадно начал пить. — …немного больно. — Ох, как же хорошо! — Чувствуя, как пустой желудок стал гореть от крепкого алкоголя, Цай Линь довольно сощурился и вытер тыльной стороной ладони рот. — Теперь я могу начать! Лун Бай хотел было убрать руку, но слегка захмелевший юноша с невиданной доселе силой схватил его за запястье и улыбнулся. — Замарашка, думаешь, я позволю тебе сбежать? — А-Сюань, что-то я передумал. Пусть лучше будет шрам! Хмыкнув, Цай Линь махнул рукой и снова взял иглу. Поиграв ей в пламени свечи, он подул, остужая метал. — Да не бойся. Я делал это много раз! Ой… — Игла выпала из рук нищего, и тот вынужден был поднять инструмент. Повторив трюк с огнём, он хихикнул и пробормотал:. — Готово! — А-Сюань! — Лун Бай залез на колени брата и обнял его с такой силой, что тот почувствовал удушье. — Дагэ, прекрати. — Скажи это баому! Он точно хочет отправить меня прямиком в царство Ямы! Цыкнув, нищий покачал головой и протянул старшему из братьев сосуд с вином. — Вот, глотни пару раз для храбрости. — Нельзя! — Прежде чем Лун Сюань успел остановить близнеца, тот выхватил кувшин и, сбросив вуаль, приложится к горлышку. Сделав глоток, дракон резко отстранился и закашлялся. По его лицу покатились слезы, а скулы стали красивого пурпурного оттенка. — Вот так намного лучше! — Шмыгнув носом, старший из братьев вытер солёную влагу со своих щёк и икнул. Вид при этом у него был до того смешным и милым, что Цай Линь улыбнулся. Лун Сюань не разделял радости бродяги, напротив, он выглядел встревоженным. С трудом отобрав у брата кувшин, дракон отставил его подальше. — А-Сюань, зачем ты это сделал? Я хотел выпить ещё! — Повиснув на близнеце, Лун Бай поймал кончиками пальцев край чёрной вуали и стал играть с ней. Он то поднимал её, то пытался стянуть, но младший брат не позволял сделать этого. Лун Сюань знал, что бывает всякий раз, когда его старший брат напивался, и не хотел, чтобы об этом стало известно кому-то ещё. — Дагэ, позволь баому зашить твою руку, а потом я отдам тебе кувшин. Сощурив свои красивые разные глаза, дракон облизнулся и спросил: — Обещаешь? — Обещаю. — Хорошо! — Резко отлипнув от Лун Сюаня, мужчина повернулся к Цай Линю и на этот раз смело протянул руку. — Начинай! Я всё стерплю! Бродяга удивлённо приподнял бровь, а после хмыкнул. — Ладно. Следующие полчаса вся гостиница содрогалась от воплей и ругани. Тот, кто еще совсем недавно демонстрировал свою смелость, рыдал и просил отрезать ему руку. Лун Сюаню пришлось крепко обнять брата и сидеть с ним так на протяжении всего процесса. Цай Линь же скрипел зубами и старался как можно быстрее накладывать швы. Всё прошло бы куда проще, если бы дракон не мешал. Он вздрагивал всякий раз, когда игла касалась кожи, и пытался убрать руку в тот момент, как нить стягивала вместе края раны. — Долго ещё? Пощадите, я больше не могу! — Вой Лун Бая был таким громким, что у Цай Линя зазвенело в ушах. Если бы не Сяо Сюце, то бродяга уже давно заткнул бы дракону рот первым попавшимся предметом. — Почти всё, так что замолчи. — Склонившись, нищий отвёл в сторону иглу и внимательно оценил свою работу. Предплечье дракона больше не напоминало кусок мяса, лежащий на прилавке: теперь вдоль него тянулась вереница красивых стежков, закрывающих страшную рану. Всего их было около пятнадцати, и каждый был выполнен очень аккуратно. Это невольно наводило на определённые мысли. Одной из первых так и напрашивался вопрос, каким же образом Цай Линь достиг такого мастерства? Учитывая его проклятие, нищий не мог стать учеником целителя, а значит, все эти знания он приобрёл самостоятельно. Получал ли он ранения или же спасал кого-то ещё, было неизвестно, но, памятуя о характере юноши, казалось, что он набил руку благодаря самолечению. — Готово. — Бродяга указал на кувшин с вином, и Лун Сюань тут же его подал. — Меняй повязки каждый день, иначе пойдёт заражение, и тогда ты точно останешься без руки. Смахнув с крышки ткань, Цай Линь вылил содержимое сосуда на рану и улыбнулся, предвкушая маленькую месть. На этот раз крик Лун Бая наверняка услышали даже в небесном чертоге. Задёргавшись, как выброшенная на берег рыба, дракон махом отрастил рога и хвост, а его кожа и вовсе покрылась белой чешуёй. Черты лица исказились и стали поразительным образом вытягиваться. Такой же процесс стал происходить и с телом. Лунь Сюань на миг замер, а после ударил Цай Линя ногой в грудь, скидывая с кровати. Буквально секундой позже на то место, где сидел юноша, обрушился заметно увеличившийся хвост. Раздался треск, и несчастная кровать чудом не разломилась на две части. Избавившись от человека, Сяо Сюце позволил частично проявиться своему истинному обличию и обхватил брата за удлинившуюся талию. — Дагэ, успокойся! Если ты обернёшься здесь, то развалишь гостиницу и тебя увидят люди! Из горла Лун Бая вырвался рёв, который тут же растворился в раскате грома. Тучи стали затягивать небо, и несколько капель дождя ударили по черепице крыши, оставив влажные следы. — Проклятье! — Почувствовав, как руки, которые всё больше походили на когтистые лапы, сжали его бока, а когти впились в плоть, Лун Сюань нахмурился. Нужно было скорее что-то предпринять! Немедля ни секунды, младший из драконов тяжело вздохнул и, добравшись до головы брата, взглянул в его глаза. — Дагэ, тебе нужно снова стать человеком. — Пла-та… — Лун Бай приоткрыл пасть и выдохнул это едва различимое слово. — Я готов заплатить, но не сейчас. В глазах Лун Бая, который практически полностью принял истинный вид, появился странный огонь. Медленно кивнув, он втянул в грудь побольше воздуха, и таинственное превращение стало оборачиваться вспять. Вскоре в объятиях Лун Сюаня уже находился привычный для всех мужчина. Тяжело дыша, он практически висел на брате, жадно хватая воздух. — Уже всё? — Сначала макушка, а затем и пара блестящих черных глаз показалась над краем постели. — Или мне лучше ещё побыть здесь? Не уверен, что выживу, если меня ещё раз так пнут в грудь. — Было бы славно, если бы ты не пережил и первый пинок. — Старший из драконов стёр с лица пот и уткнулся лбом в плечо младшего близнеца. Чуть поёрзав, он повернул голову и взглянул на Лун Сюаня. — Ты знаешь, как сложно остановить обращение на половине пути. Так что не думай, что я забуду о твоем обещании. Лун Сюань не выглядел особенно счастливым, но всё равно кивнул. — Это, конечно, всё очень славно, но… — Цай Линя не интересовало, кто кому и что наобещал, куда важнее для него был другой момент: — Когда мы будем есть? Услышав юношу, близнецы посмотрели друг на друга. Лун Сюань вдруг сдержанно хмыкнул, а Лун Бай рассмеялся, тем самым развеяв напряженную атмосферу. Бродяга не понимал причину этого веселья, но ему определенно нравилось видеть двух красавцев, на чьих лицах были одновременно похожие и в то же время такие разные улыбки. Едва сдерживаясь, чтобы тоже не поддаться общему настрою, Цай Линь сделал вид, что смех задел тонкие струны его души. — Я сказал что-то, что вас позабавило? Может мне стоит встать и напомнить, кто чей наставник? Смахнув с длинных белых ресниц слёзы, Лун Бай фыркнул и произнёс: — И что же ты сделаешь? Съешь нас? Собираясь поставить выскочку на место, бродяга улыбнулся и посмотрел на братьев, как на большое блюдо, полное тушеных в остром соусе свиных ребрышек. Слюна тут же набралась во рту, и молодой человек судорожно сглотнул. — А что? Идея-то на самом деле неплохая! Интересно, каков на вкус дракон? Я бы попробовал. Цай Линь облизнулся. Ему было весело наблюдать за тем, как внезапно вытянулись лица братьев. Однако когда они вдруг начали заливаться румянцем, юноша понял, что смысл его слов был истолкован неверно. — О чем это вы, испорченные ящерицы, сейчас подумали? Лун Бай не только не смутился, но и ухмыльнулся. Эта сальная улыбка говорила сама за себя, поэтому дракону даже не нужно было открывать рот — Цай Линь понял всё и так. Его младший брат не был столь бесстыжим и, осознав, что его поймали с поличным, отвёл взгляд в сторону. — Мы подумали о том, что баому нужно научиться лучше излагать свои мысли. — А-Сюань прав. Ты сам вводишь людей в заблуждение, а потом обвиняешь во всех грехах. Цай Линь опешил от такой наглости. Редко встречались люди, способны переплюнуть его в этом искусстве. Уязвленный юноша поднял руку и указал на дверь: — Выйдите вон и хорошенько подумайте над своим поведением. Лун Сюань кивнул и, отпустив брата, действительно поднялся на ноги. Он собирался уйти, но Лун Бай вдруг поймал его за руку, не позволив сделать этого. — Подожди, А-Сюань. Баому выгоняет нас просто так или же преследует какие-то свои цели? Цай Линь закатил глаза. — Ну, конечно же! Я сбегу, как только вы выйдете! — Юноша развёл руки в стороны. — Я ведь всегда умел растворяться в воздухе! Раньше просто не хотел, а вот сейчас внезапно понял, что пора. Лун Бай встал с постели и, осторожно прикрыв рану рукавом, поморщился. Он явно не оценил ехидства бродяги. — Я имел в виду, что ты отправляешь нас за едой. — Ах, вот оно что? — Бродяга кое-как перебрался на кровать и устало развалился на ней. Он был совершенно не в том состоянии, чтобы выкидывать очередной трюк и устраивать погони. После удара Сяо Сюце юноша вообще с трудом дышал. — Ну, тогда должен признать, что ты умнее, чем я думал. Я хочу четыре больших чаши риса, утку в кисло-сладком соусе, свинные рёбрышки и рисовый пирог. Не забудьте про вино. Думаю, кувшина три-четыре будет достаточно. Прикрыв глаза, Цай Линь постарался расслабиться. Несмотря на кошмары, он собирался немного вздремнуть, а потом как следует набить живот. — Какой наглец! Разве я похож на слугу? — Нет. — Лун Сюань без раздумий ответил брату, и Цай Линь был полностью согласен с драконом. Открыв один чёрный глаз, юноша улыбнулся. — Конечно, ты не похож на слугу. Ты больше подходишь на роль красивого наложника. — Я тебе сейчас покажу, кто из нас наложник! — Лун Бай ринулся вперёд, собираясь пнуть бродягу, но его остановил младший брат. Потянув мужчину на себя, Лун Сюань обнял его за талию и повёл к дверям. — Не устраивай сцен. — Но он назвал меня наложником! Разве я могу с этим смириться?! Лун Сюань мазнул взглядом по довольному Цай Линю и покачал головой. — Думаю, баому имел в виду, что ты очень красивый. В разных глазах Лун Бая отразилось недоверие. Вот только он привык, что из уст близнеца всегда лилась только чистая правда, и потому неохотно кивнул, принимая явное оскорбление за комплимент. — Хорошо… — А ещё я имел в виду, что ты очень глупый. — Баому! Цай Линь не придал особого значения крику раздраженного Лун Бая. Причиной тому отчасти было его плохое состояние, отчасти то, что Сяо Сюце вовремя вытащил близнеца из комнаты и захлопнул дверь. — Наконец-то тишина. — Заложив руки за голову, бродяга прикрыл глаза, но прежде чем он успел уснуть, снаружи стал раздаваться какой-то шум. Цай Линь постарался не обращать на него внимание. И сначала у юноши неплохо выходило, но вскоре бормотание множества голосов напрочь прогнало сонливость. С низким рычанием нищий сел на постели и стал вертеть головой. Он выискивал болтуна, мешающего ему спать, но комната была совершенно пуста. Скрипнув зубами, юноша встал на ноги и подошёл к закрытому окну. Подумав, что шумят снаружи, молодой человек схватился за резную раму и открыл створки. Как он и предполагал, прямо под их окном собралась большая группа людей. Они не были одеты в доспехи, но по выправке и по тому, как эти мужчины вели себя, бродяга сразу понял, что это военные. Отпустив раму, Цай Линь опёрся локтями на подоконник и стал наблюдать за солдатами. Ему было интересно, что эти ребята забыли в каком-то городке на отшибе. Собравшись около входа, они тихо переговаривались между собой. К сожалению, у нищего не было острого слуха тяньгоу. Но из обрывков фраз, которые долетали до него, он смог понять, что группа кого-то ждала. — Интересно… Положив подбородок на ладонь, юноша стал считать людей. Всего их было двенадцать, но вскоре к солдатам прибавилось ещё двое. Один был совершенно не примечательным седым стариком в потрепанной одежде, второй же казался довольно видной фигурой. Он стоял к Цай Линю спиной, и тот видел только крепкую спину да тёмные волосы, собранные в пучок. Странным образом этот человек показался юноше знакомым. Где-то он определенно видел его. Словно почувствовав на себе чужой взгляд, мужчина вдруг обернулся и посмотрел вверх. — Вот дерьмо! — Цай Линь резко сел, прячась, но, по всей видимости, было уже поздно — его заметили. — Вылезай. Я видел тебя, отброс. — Сам ты отброс, свиное копыто! — Пробормотав это себе под нос, нищий поднялся на ноги и со счастливой улыбкой произнёс: — Здравствуй, братишка Цинсун. Какими ветрами тебя занесло в этот маленький городок? Генерал сложил руки на широкой груди и окинул показавшегося в окне юношу заинтересованным взглядом. — А сам-то как думаешь? В задумчивости погладив гладкий подбородок, Цай Линь начал тянуть время, специально действуя Бин Цинсуну на нервы. — Хм, дай-ка подумать. На самом деле у меня два варианта, почему сейчас ты стоишь тут: первый заключается в том, что я так сильно оскорбил прославленного генерала, что он не может найти покой и хочет отомстить. Второй же — ты ищешь Юн Гуанмина. Лицо воина стало очень мрачным, а во взгляде появилась звериная жестокость. Глядя в эти глаза, юноша невольно поймал себя на мысли, что он не хотел бы попасть в руки к этому человеку. — Ты знаешь, где Юн Гуанмин? — Ах, значит всё-таки второе! Даже как-то грустно, что такой знаменитый воин обделил меня своим вниманием. Ну, что поделаешь? — Сделав вид, что он действительно огорчился, Цай Линь опустил глаза. — Хватит нести бред. Ответь на мой вопрос! Бродяга пожал плечами и поморщился от острой боли. Осторожно накрыв рану рукой, он почувствовал, что одежда под пальцами влажная и неприятно липнет к телу. Сильный железистый аромат ударил в нос, недвусмысленно давая понять, что рана открылась. Плохо. Сейчас Цай Линю необходимо было контролировать ситуацию. Словно загнанная в нору лиса, он должен был следить как за идущими по следу охотниками, так и за волками, ждущими неподалёку. Стоило только потерять бдительность, как стрела или же клыки точно пронзили бы его плоть. Несколько мгновений поразмыслив, молодой человек сел на край подоконника и игриво улыбнулся. — А что мне будет, если я скажу? Даже со второго этажа Цай Линь услышал, как Бин Цинсун проворчал:. — Я не порублю тебя на части. — Сомнительная награда. Может ты предложишь что-то более весомое? Стремительно теряя терпение, генерал Бин положил кисть на рукоять меча и сжал её. — Чего ты хочешь? Позади раздались шаги. Некто направлялся к его двери, и, судя по звуку, «гостей» было двое. Предположив, что это были близнецы, Цай Линь высунулся из окна и произнёс: — Спаси меня, и я расскажу где твоя лисица. Стоило бродяге договорить, как в комнату действительно вошли братья. Отпрыгнув от окна, нищий обернулся и посмотрел на мужчин. В руках Лун Сюаня был поднос, а идущий рядом с ним Лун Бай дулся и, не переставая, ворчал: — А-Сюань, ты никогда не приносил мне завтрак в постель! Чем я хуже баому? Скажи честно, это потому, что он человек? Тебе жалко его? — Дагэ, всё не так. Он просто ранен, а ты не дал мне помочь… Цай Линь опёрся об стену и попытался сделать вид, будто его здесь нет. Однако для этого было недостаточно просто стоять неподвижно и улыбаться. Вскоре взгляды драконов обратились к нему. — Здесь две чаши риса и рёбрышки. Остальное принесут позже. — Лун Сюань поставил поднос на стол и отошел в сторону. — Спасибо. — Ох, посмотрите-ка, он научился благодарить. — Лун Бай плюхнулся на постель и снял вуаль. — Так скоро приличным бессмертным станешь. Правда, ненадолго. Ну, зато прямо перед смертью успеешь пожелать отцу приятного аппетита. Улыбка застыла на лице Цай Линя. Поддавшись очарованию драконов, он даже как-то забыл про то, что эти двое не просто поймали его и ведут во дворец для последующих разбирательств, а хотят скормить Цин-Луну. Мысленно обрадовавшись тому, что его очень кстати нашёл Бин Цинсун, бродяга посчитал нужным помочь ему, дабы избавиться от братьев. Отлепившись от стены, Цай Линь прошел мимо стола, на котором аппетитно исходили паром горячие блюда, и направился к двери. — Куда ты? — Лун Сюань в мгновение ока оказался позади Цай Линя и поймал его за руку. Цай Линю очень не нравилось то, что его хватали так, но сейчас он не мог проявить своё недовольство. Куда эффективнее было показать другие эмоции. Шмыгнув носом, он отвернулся от дракона и сделал вид, что вытирает слёзы. — Я хотел ненадолго побыть один. — С горечью усмехнувшись, нищий покачал головой. — Но, видимо, даже об этом я не могу просить. Честный и искренний Лун Сюань просто не мог не почувствовать вину, но даже так долг главенствовал над драконом, вынуждая переступать через себя. Крепче сжав запястье Цай Линя, мужчина открыл рот, собираясь приказать юноше вернуться на место, но тут произошло нечто непредвиденное. С рычанием бродяга перевернул стол и, выплеснув таким образом злобу, сгорбился. — Вы напомнили о том, что я скоро умру, так почему бы не дать мне немного времени, чтобы оплакать свою судьбу? Подняв голову, Цай Линь посмотрел на дракона. По его щекам текли самые настоящие слёзы. Однако их причина была не в том, что юноша переживал о своей скорой кончине, а потому, что еда, которая стояла на ныне перевёрнутом столе, была полностью испорчена! — Это так ужасно! — Вырвав свою руку из хватки растерявшегося Лун Сюаня, бродяга рванул прочь, радуясь наивности молодых драконов. С грохотом захлопнув за спиной дверь, юноша сразу же помчался к лестнице, ведущей на первый этаж. Он успел преодолеть примерно половину ступенек, как внизу показался сам Бин Цинсун. За ним следовали его люди, что, несомненно, повышало шансы бродяги на спасение из лап драконов. Улыбнувшись генералу, как родной матери, Цай Линь ускорился. Однако прежде чем он успел порадоваться свободе, которая была так близко, некто схватил его за ворот и потянул обратно на второй этаж. — Что? — Развернувшись, молодой человек увидел хмурого Лун Сюаня и едва ли не выругался вслух. Почему только эти ящерицы выползли так быстро! — Ничего. — Сказав это, младший из драконов швырнул бродягу стоящему наверху старшему брату и повернулся лицом к Бин Цинсуну. Последний сразу же узнал того, кто избил его в прошлый раз, и оскалился, показывая зубы. — Очень кстати, что я встретил тебя. Пора бы отдать должок! Лун Сюань не был так щедр, чтобы хоть как-то отреагировать на слова того, кто уже ему проиграл. Куда сильнее его интересовали люди, готовые бросить ему вызов. Окинув взглядом собравшихся, дракон сразу же понял, что никто из них не был ему ровней. Вместе с пониманием этого окончательно пропало желание драться. Цыкнув, мужчина развернулся и пошёл наверх к брату. — Эй, снова уходишь? А как же схватка? — Едва не сходя с ума от ярости, вызванной таким откровенным пренебрежением, генерал Бин обнажил меч. — Или ты так испугался, что решил сбежать? Трус! — У-у-у… — Лун Бай прижал Цай Линя к себе, используя его макушку как опору для подбородка. — Уж лучше бы этот человек просто молчал. Теперь А-Сюань так просто его не отпустит. Раздосадованный из-за несостоявшегося побега Цай Линь ударил дракона локтем в ребро. Выбравшись из его хватки, юноша демонстративно отряхнулся, словно старший из братьев мог его испачкать, а после недовольно спросил: — Что ты имеешь в виду? — Просто смотри. Прежде чем принять к сведению слова дракона, нищий повернул голову и взглянул на него. Хоть половина лица Лун Бая была скрыта вуалью, сейчас его глаза горели от восторга и предвкушения. Что-то интересное должно было произойти, и замарашка определённо знал что, но вот незадача, не хотел говорить. Любопытство проснулось в юноше, и он перевёл взгляд на Лун Сюаня. Тот стоял на лестнице совершенно безоружный. — О, так он даже не призвал оружие! Мне даже жаль этого воина… Бродяга мало что понимал из слов дракона, но не стал переспрашивать, позволяя Сяо Цзанхай’эру насладиться своей осведомлённостью относительно дел и поступков младшего брата. — Давай, доставай свой гуаньдао! Или ты надеешься, что и в этот раз сможешь победить меня голыми руками? — Бин Цинсун приподнял свой волевой подбородок, показывая превосходство над оппонентом. — Хочу тебя огорчить, ради этого момента я очень много тренировался и существенно продвинулся вперёд. — Много болтаешь. Нападай. Генерал Бин вдруг исчез с того места, где стоял, но, вопреки ожиданиям, не напал на дракона, а двинулся прямиком к Цай Линю. По всей видимости, он хотел забрать юношу и скрыться, но не учёл того, что противник ни на секунду не терял бдительность: стоило воину поравнялся с драконом, как последний молниеносно нанес удар. Он пришёлся как раз на руку Бин Цинсуна, протянутую в сторону нищего. Раздался характерный хруст, с которым ломаются кости, и воин зарычал от боли. Вынужденный отступить, он перемахнул через перила и приземлился на первом этаже. Лун Сюань же остался на месте. Уверенный в своих силах, он внушал благоговейный трепет одним своим видом. — И это всё? Несмотря на боль, генерал Бин ухмыльнулся. С самого начала он подготовился к встрече с этим монстром, ведь знал, что в одиночку не сможет победить. Всё же разрыв между человеком и духом был слишком велик. Поэтому он решил применить хитрость. — Нет, не всё. Бин Цинсун взмахнул мечом, подав знак. В следующий миг столб воды ударил Лун Сюаня в бок. Поток был таким сильным, что мог разбить скалы и сломать кости даже у дракона. Особенно это касалось зверя, принявшего человеческий вид. Но привыкший к неожиданностям в бою, младший из близнецов сумел избежать основного удара, однако часть разрушительной мощи всё же задела его. Разорвав чёрные одежды, она скользнула по бледной коже, едва не срывая её с плоти. Спрыгнув вниз с лестницы, дракон обернулся и рыкнул: — Дагэ, не мешай мне! — Я ничего не делал! — Лун Бай испуганно вскрикнул, но когда он заметил синяк на теле близнеца, его взгляд потемнел, а тело задрожало. — Но я обязательно узнаю, чьих это рук дело! — О нет! — Стоящий в отдалении Цай Линь почувствовал, как воздух вокруг Лун Бая стал тяжелым от пропитавшей его влажности, и закричал: — Сяо Сюце, нам срочно нужно уходить! Принцесса вот-вот выйдет из себя! Вскинув голову, Лун Сюань посмотрел на брата и нахмурился. Сейчас было совсем не время, чтобы успокаивать Лун Бая, ведь ситуация, которая изначально являлась несерьёзной, теперь приобрела совершенно иной оборот. — Не отвлекайся! Твой противник я! — чужой меч серебряной молнией сверкнул прямо перед лицом дракона, заставив того сосредоточиться на бое. — Назойливая обезьяна. — Пробормотав это, Лун Сюань решительно двинулся вперёд. Он собирался закончить всё как можно быстрее. Бин Цинсун не успел поднять меч для второго удара, как дракон уже поймал его клинок между пальцами. Легко повернув кисть, будто в его пальцах была не сталь, а всего лишь лист бамбука, он сломал оружие, оставив раненого генерала совершенно беспомощным. — Ты мне не противник. — Выбросив осколок, Лун Сюань поднёс ладонь к губам и шепнул что-то, а затем ударил ей воздух. — Твоё счастье, что мне запрещено убивать людей, так что больше не попадайся мне на пути. Бин Цинсун скривился от отвращения. Его совсем не впечатлили ни угроза, ни уж тем более этот приём. Как какое-то сотрясание воздуха могло ему навредить? Впрочем, очень скоро мужчина изменил своё мнение: не прошло и мгновения, как он всем своим существом почувствовал вибрации вокруг, а затем на генерала махом обрушилась невыносимая тяжесть. Уши заложило от громоподобного рёва. Мужчина пошатнулся и попытался сделать шаг вперёд. Но чем сильнее он сопротивлялся давлению, тем труднее было двигаться. Мышцы на теле воина задрожали, а затем стали рваться. Едва ли не захлебнувшись в собственном крике, генерал свалился на пол. — Ч-что это такое? — Мой голос. — Ха, т-так всё же дракон… — Пробормотав это, Бин Цинсун откинулся на спину и рассмеялся. — Зря я не верил сумасшедшему старику! Больше не тратя время на человека, Лун Сюань прикрыл свою рану одеждой и взбежал вверх по как-то незаметно опустевшей лестнице. Дракон заранее подготовился к тому, что увидит старшего брата в ярости, но когда он забрался на второй этаж, то так удивился, что чуть не оступился. Схватившись за перила, зверь поражённо уставился на близнеца. Тот с остервенелым видом пинал какого-то старика. «Жертва» не звала на помощь и выглядела до безумия довольной. Без конца повторяя «учитель», пожилой мужчина хватал дракона за ноги и пытался целовать обувь. Неподалёку стоял Цай Линь и наблюдал эту картину с видом мудреца, созерцающего движение времени по смене времён года. Дракон подошёл к нему и хотел было спросить о том, что он пропустил, но бродяга не стал дожидаться этого вопроса и ответил сразу: — Это тот даос из деревни. Он хотел продемонстрировать свою силу, но случайно ранил тебя. Теперь вот выпрашивает прощение и просит взять его в ученики. — Юноша пожал плечами. — Не знаю, на что он рассчитывает. Твой братец может научить, как правильно подбирать украшения, но никак не управлению ци. Лун Сюань не знал, что сказать по этому поводу, поэтому просто промолчал. Зато Цай Линя словно прорвало, и он продолжил говорить: — Смертным вообще лучше не связываться с другими существами. — Почему? Повернувшись к младшему из близнецов, нищий улыбнулся. — Потому что это приносит нам, людям, только горе. — Что ты… — А-Сюань! — Наконец обратив внимание на присутствие брата, Лун Бай ринулся к нему, таща за собой старика. — Что этот жалкий человек с тобой сделал? Где болит? Старший брат протянул руки и стал осторожно ощупывать талию близнеца. Когда его пальцы надавили на ссадину, Лун Сюань чуть вздрогнул. — Покажи мне рану! — Дагэ, это ерунда! — Пока не покажешь, я не поверю! — Лун Бай хотел убрать одежду брата, но неожиданно встретил сопротивление. — Сейчас не время. Нам лучше как можно скорее уйти! Изначально бродяга не собирался влезать в ставшие уже привычными разборки братьев, но, глядя на то, как пустая гостиница заполняется людьми с заметной военной выправкой, всё же произнёс: — Я думаю, Сяо Сюце прав — пора бежать. — Что ты несёшь? — Лун Бай посмотрел на Цай Линя, словно тот сказал несусветную глупость. — А-Сюань может разобраться даже с целой армией! Что для него пара десятков человек? Верно? — Да… — Обведя взглядом первый этаж, младший из драконов стал готовиться к предстоящей битве. Помещение было набито людьми, но это не пугало мужчину. Куда сильнее его волновало другое. В пылу схватки он мог случайно убить кого-то. По законам Неба они не имели права вмешиваться в судьбу смертных слишком сильно, иначе их ждало наказание. — Упрямый, как баран и проницательный, как камень! — Цай Линь закатил глаза. — Если Сяо Сюце просит тебя уйти без драки, то для этого должна быть причина. Как ты не понимаешь таких простых вещей? — Я не понимаю?! Да я знаю его так же хорошо, как и себя! Мы с первого вздоха вместе, а ты.! — Сяо Сюце, я прав? — Перебив слишком эмоциональную речь дракона, Цай Линь посмотрел прямо на Лун Сюаня. Тёмные глаза юноши буквально взяли в плен дракона, и он сам не заметил, как произнёс: — Да. Лун Бай ахнул, а на его лице отразилось неверие. Его близнец впервые пошёл против него! — А-Сюань, как ты можешь подыгрывать ему?! — Дагэ… — Хах, даже я не думал, что Сяо Сюце скажет то, что на самом деле думает. — Цай Линь рассмеялся и, схватив дракона за руку, добавил: — Мальчик растёт прямо на глазах! Когда-нибудь ты даже сможешь обрести своё независимое «я» и избавиться от темнокожей занозы! — Клянусь, баому, ещё одно слово, и ты замолчишь навсегда! — Лун Бай смотрел на бродягу исподлобья, и этот взгляд был полон холодной ярости. Юноша и раньше видел, как дракон злился, но тогда он мог только посмеяться над этими вспышками гнева. За ними не стояло ровным счётом ничего. Но вот сейчас замарашка был всего в шаге от настоящей ненависти. Само поведение дракона кричало: Не переходи черту! Не смей отбирать моего брата! От этого Цай Линю становилось не по себе. Нервно усмехнувшись, юноша отпустил руку Лун Сюаня и отступил. — Ладно, хватит болтать. Давайте лучше сделаем, как хотел Сяо Сюце, и поскорее уйдём. Фыркнув, Лун Бай ударил цепляющегося за него человека по голове, отчего тот чуть не потерял сознание, и пошёл вперёд. — Да, послушаем на этот раз Сяо Сюце.