Эликсир бессмертия

Цай Линь повернул голову и, смерив незнакомца внимательным взглядом, сразу ответил: — Нет. — Но, господин… — Удивлённый таким категоричным отказом толстяк, заговорил снова. Вот только бродяга вновь грубо перебил его: — Всё равно нет. Нам это не интересно. — Баому, почему ты не хочешь выслушать этого человека? — Казалось, Лун Сюаня всерьез заинтересовали слова толстяка, что в очередной раз доказывало, насколько дракон был юн и беспомощен перед человеческой хитростью. В отличие от дракона, Цай Линь давно не питал никаких надежд относительно душевной доброты окружающих. Особенно это касалось потрепанных жизнью бродяг, таких, как этот незнакомец или он сам: там, где человек спит на голой земле и ест объедки, не стоит искать чистого сердца. — Потому что у меня плохой характер и я не люблю толстяков. — Юноша пожал плечами, как бы говоря: «тут ничего не попишешь», а затем добавил: — Пойдемте отсюда, а то сейчас появятся ещё штук пять таких «благодетелей». Нищий двинулся в сторону красного моста, предполагая, что братья последуют за ним, но те решили иначе. — Что ты можешь предложить нам, человек? Юноша узнал голос Лун Сюаня и от раздражения стиснул зубы. Этот ребенок не понимал, куда лез! Однако внимание одного из троицы очень обрадовало незнакомца. Трижды отвесив поясной поклон, он пылко заговорил: — Этот презренный заметил, что господа — духи, и только поэтому осмелился заговорить. — Мы не духи, а звери. — Лун Бай чуть сощурил разные глаза. Кажется, и он начал понимать, что человек, стоящий прямо перед ним, какой-то странный. — Ты точно сможешь нам помочь? — Моя ошибка! Простите презренного! — Толстячок поклонился еще три раза и только после этого продолжил: — Конечно, смогу! Я Цинь Шао и брожу около двух дворцов уже тридцать лет. Точнее, когда-то давно был только один дворец, но сейчас-то их два и… Лун Сюань взмахнул рукой, прерывая болтовню мужчины, и произнёс: — Говори только по делу. Как мы сможем заработать деньги? Посмотрев округлившимися от испуга глазами на младшего из драконов, человек задрожал и на всякий случай ещё три раза поклонился. — Да-да! Этот презренный действительно много болтает и отнимает время у уважаемых зверей. Сяо Сюце нахмурился, а Лун Бай заскрежетал зубами. Братья переглянулись, и в их глазах был только один вопрос: «Неужели все бродяги такие невыносимые?!». — Баому, иди сюда. Кажется, без тебя нам никак. Цай Линь неохотно остановился и с тоской посмотрел на мост. Он не хотел ввязываться в проблемы, но сейчас юношу втягивали в них без его на то воли. — Почему я должен помогать? Вы хотите скормить меня своему отцу! — Потому что у того жулика осталась подвеска. Без неё твоё проклятье вернётся! Юноша тяжело вздохнул. Эта вещица действительно была очень важна для Цай Линя, и он хотел её вернуть как можно быстрее. Вот только для этого нужно было найти деньги. Неохотно переставляя ноги, бродяга вернулся и встал между братьями. Посмотрев в блестящие глазки Цинь Шао, нищий почувствовал поднимающуюся из самой глубины его души враждебность. Его всегда раздражали подобные прилипалы. — Эй, я так понимаю, ты хочешь предложить нам что-то незаконное и крайне опасное? Толстяк замялся, и это только подтвердило предположение юноши. — В теневом мире часто используются нечеловеческие создания. Хотя лучше всего они подходят на три роли. — Цай Линь принялся зажимать пальцы. — Послушная игрушка богатого хозяина, прекрасный цветок, пустивший корни в борделе, или же бешеная собака, которая дерётся с другими за кусок жирного мяса. Взгляд толстяка стал заметно мрачнее, а в позе отчётливо прослеживалась скованность. Очевидно, ему было некомфортно рядом с золотоволосым юношей. — Господин, не слишком ли вы много знаете о том, как используют духов? Бродяга притворился, что не услышал этого вопроса. Широко улыбнувшись, он продолжил свою речь: — Подчинить этих двоих у тебя не выйдет, думаю, ты и сам это понимаешь, Заманить в бордель — тоже. Остаётся только попробовать уговорить участвовать в боях. Я прав? Несколько минут толстяк просто молчал. Он не мог солгать тому, кто видел его насквозь, и потому, когда он всё же заговорил, то сказал правду: — Да. — Ты только зря потратил время, пытаясь втянуть нас в это. Иди и поищи дураков в другом месте. Нищий собирался на этом закончить, но тут он краем глаза заметил заинтересованное выражение на лице Лун Сюаня. — О нет… — Баому, о каких боях идёт речь? — О тех, которые тебе точно не понравятся. — Памятуя об особой любви Сяо Сюце к поединкам, Цай Линь посмотрел на Лун Бая, взглядом уговаривая того помочь. Но дракон только ухмыльнулся. Его надменный вид буквально говорил: «Тебе нужно было просто согласится со мной, и тогда у нас были бы деньги и не было бы проблем». Не сдержавшись, юноша проворчал: — Глупая ящерица. Сяо Цзанхай’эр не остался в долгу. Взглянув на свои длинные ногти, он небрежно бросил: — «Куколка». Понимая, что такой вот обмен любезностями может длиться очень и очень долго, Лун Сюань обратился прямо к Цинь Шао: — Что за бои? — Они называются «Арена духов», и это крупнейшее событие среди нечеловеческих созданий! Раз в год со всей страны съезжаются духи и звери и проводят соревнование в силе и ловкости! С каждым словом человека глаза молодого дракона разгорались всё ярче. Он определённо хотел участвовать, ведь это был шанс использовать в деле свои техники без страха кого-то убить, а также посмотреть и на других мастеров. — Раз так, то мы обязаны пойти на арену! — Удивительно, но эти слова принадлежали не Лун Сюаню, а его старшему брату. Лун Бай вмешался не потому, что ему очень хотелось насолить Цай Линю, а по другой, более значимой причине. Он видел, как сильно его близнец был взволнован новостью о подобном соревновании, и находил это чрезвычайно милым. К тому же выходило, что, участвуя в боях, можно было получить деньги. Вот только нищий по прежнему старался всё испортить. — Чушь! Арена не такая! — Уважаемый господин, вы хотите обвинить меня во лжи? — В этот раз преимущество было на стороне толстяка. Он не соврал, но и в сказанном было так мало правды. Арена духов не являлась справедливым состязанием лучших из лучших. На самом же деле битва представляла из себя обычные петушиные бои. — Нет, но… — И это я ещё не сказал про выигрыш! Тот, кто займёт первое место, сможет просить у господина Хань всё, что захочет! Не обращая внимание на странное поведение нищего, Лун Бай с присущей ему прямотой спросил: — Первый господин Хань? Он сможет выплатить три тысячи золотых монет? Толстяк на миг замер, а после расхохотался. — Конечно, первый — Хань Тао! Для столь великого человека, как он, эти деньги — сущий пустяк! Лун Бай подошёл к близнецу и, дотронувшись до тыльной стороны его руки, переплёл их пальцы вместе. Братья сразу же почувствовали покой, и даже кривящийся Цай Линь уже не так сильно действовал на нервы. — Что нам нужно сделать, чтобы принять участие? — О, это очень просто! Необходимо подать заявку! — Толстяк улыбнулся, отчего его пухлое лицо стало напоминать маньтоу. — Есть только небольшая загвоздка. Зверь или дух среднего или высокого порядка может попасть на арену только в сопровождении хозяина. Вопрос безопасности, знаете ли… Ухватившись за эту тонкую соломинку, Цай Линь хлопнул по плечам драконов и с притворным огорчением произнёс: — Вот видите, вы не можете пойти без хозяина, так что оставим эту глупую затею и поищем другое место, где можно заработать деньги. Хоть Лун Сюань старался не подавать вида, но даже толстяк заметил разочарование дракона, что уж говорить про близнеца. Последний, к слову, на этот раз не спешил с заявлениями и глубоко задумался. Решив, что еще немного, и он точно сможет их уговорить, Цзинь Шао торопливо произнёс: — Господа, не стоит так переживать. Этот презренный может помочь вам и тут. Если мы заключим временный контракт, то… Лун Сюань нахмурился и бросил быстрый взгляд на брата. Тот не выглядел особенно счастливым и с нескрываемым негодованием смотрел на толстяка. — Прости, что? Странная реакцией близнецов напугала Цзинь Шао, и он начал заикаться. — Я говорю, ч-что если вы согласитесь на в-время признать меня с-своим хозяином, т-то я проведу вас на арену… Лун Бай вскинул серебристо-белые брови и, ядовито улыбнувшись, поинтересовался: — Кем ты себя возомнил, раз решил, что можешь предложить нам такое? — Я не понимаю… — Ах, не понимаешь? — Старший из драконов повернул голову к младшему. В следующую секунду Лун Сюань протянул руку и схватил человека за горло. Приподняв его на уровень своих глаз, он с равнодушием посмотрел в покрасневшее от удушья лицо. — Дагэ, может, вырвать ничтожеству язык? — Хорошая идея! — Лун Бай подошел к близнецу и, положив локоть на его плечо, мурлыкнул: — Вот только боюсь, что ты ненароком убьёшь его, и у нас будут неприятности. — Не стоит беспокоиться: я могу сделать всё так, что не будет даже крови. — Простите, я не хотел… — Что «не хотел»? Оскорбить нас? Каков наглец, даже ваш император не посмел бы открыть рот и попросить нас об этой милости! Кто мы, по-твоему? Звери низшего или среднего порядка? — Н-нет… — Так. — Чувствуя, что ещё немного и его голова просто напросто треснет, как переспевший арбуз, Цай Линь возник позади братьев и, схватив обоих за уши, дёрнул. — Вам не кажется, что вы перегибаете палку? Посмотрите на этого несчастного. Он так испугался, что даже обмочился… Драконы одновременно посмотрели вниз и скривились от отвращения. — А-Сюань, быстро выбрость это! Младший из драконов без промедления выполнил просьбу брата и швырнул толстяка подальше от себя, а после с ужасом посмотрел на свою руку. — Дагэ, а вдруг на меня что-то попало? — Ох, сейчас! — Лун Бай достал из своего широкого рукава платок и стал вытирать слегка дрожащую ладонь брата. Это заняло не меньше минуты, и только после того, как старший из драконов убедился, что на слегка порозовевшей коже не осталось даже намёка на грязь, торжественно заявил: — Вот, теперь чистая! Глядя на этих оболтусов, бродяга не знал, смеяться ему или плакать. С одной стороны, близнецы едва не прикончили невинного человека, но с другой — вели себя забавно и даже мило. Теперь у юноши пропало всё желание ругать их. Вздохнув, он покачал головой и пробормотал: — И что мне с вами двумя делать? Лун Сюань и Лун Бай на миг замерли, а после медленно повернулись в сторону нищего. В их разных глазах стояло удивление и даже радость. Это совсем не понравилось Цай Линю: он сразу понял, что близнецы что-то задумали. Даже более того, он догадывался, что именно творилось в головах бывших воспитанников. — Нет! — Да! — Я сказал нет! — Бродяга был твёрд, но он как-то забыл, что рядом с ним стояли не мальчишки, которыми он игрался как куклами, а молодые драконы. Они могли делать с ним что угодно, без каких либо последствий для себя. Хорошее настроение Цай Линя мгновенно испортилось, зато братья были бодры и веселы. — Баому, выбирай: или ты выставляешь на бой А-Сюаня, или мы отправляем на арену тебя. — Глаза Лун Бая стали похожи на два полумесяца. — Мне вот очень интересно посмотреть, как тебя будут пинать все, кому не лень. — Бессердечная ящерица! Как ты мог вырасти таким жестоким?! Дракон пожал плечами. — Это всё влияние баому. Мысленно осыпав наглого мальчишку руганью, Цай Линь вынужден был покорно принять решение своих конвоиров. — Хорошо, но мы заключим только временный контракт и на простых условиях. У меня уже есть связанный со мной зверь. — Как будто мы собирались… — Лун Бай, который выглядел весьма самоуверенно, вдруг замолчал и нахмурился. — Что? Когда ты успел обзавестись зверем? — Совсем недавно. Как только я её увидел, так сразу понял, что это любовь с первого взгляда! Она такая замечательная, а её глаза невообразимо прекрасны! — Цай Линь воскресил в памяти светлый образ Сяо Хэйюй, и на его лице сама по себе расцвела влюблённая улыбка. За такое короткое время они с гу сильно сблизились, и одно только упоминания паучихи заставляло измученную душу юноши петь. Вот только как бы бродяга не хотел воссоединиться с малышкой, он не мог этого сделать: ей было слишком опасно находится рядом с драконами. Тяжело вздохнув, Цай Линь добавил: — Я так сильно скучаю по ней… Близнецы переглянулись, и на их лицах было до смешного одинаковое выражение — они злились, но при этом старались не показывать это. У Лун Сюаня выходило лучше — он просто сложил руки на груди и отвернулся, но более несдержанный Лун Бай тут же стал ехидничать. — Неужели она прекраснее меня? — Конечно! — Нищий ответил, не задумываясь, тем самым ещё сильнее задев самолюбие братьев. — Ложь! Нет никого красивее дагэ! — Вот! Послушай А-Сюаня, он знает, что говорит! — Старший из драконов прильнул к плечу брата и потёрся об него щекой. В свою очередь Сяо Сюце нежно приобнял близнеца за талию. — Ну, раз вы так сказали, то так и сделаю. Обязательно. — Бродяга отвернулся от близнецов. Эти нежности вкупе с нелепым спором утомляли. Юноша и так знал, кто был милее и красивее, и мнение этой сладкой парочки его не волновало. Решив, что пора было бы заняться делом, Цай Линь уделил внимание Цзинь Шао. — Эй, ты! когда и где проводится регистрация на Арену духов? Лежащий на земле мужчина всхлипнул. — Я не… — Знаешь и сейчас расскажешь, иначе я отдам тебя им. — Бродяга указал себе за спину. — Ты же уже понял, что эти двое не простые звери? Толстяк перевёл полный ужаса взгляд на близнецов и медленно кивнул. Довольный такой реакцией, Цай Линь присел на корточки около мужчины и улыбнулся. — Рассказывай. — Регистрация начинается завтра с утра в Красном дворце, а вечером уже проведут б-бои. — Хм. — нищий тронул свой подбородок. — Это проблема. Где же нам остановиться на ночь? Выразительно посмотрев на толстяка, он недвусмысленно намекнул на то, чтобы мужчина пригласил их к себе. Но тот сделал вид, что ничего не понимает, и трусливо опустил взгляд. — Может, вам отправится в гостиницу? Я знаю пару неплохих. Цай Линь покачал головой. — Нет, у нас совсем нет денег. — Тогда может… — Ладно, раз уж ты настаиваешь, то мы переночуем в твоём доме! — Благодарно улыбнувшись удивлённому таким поворотом событий толстяку, Цай Линь обернулся к братьям. — Эй, хватит смущать людей! Пойдёмте, ваш хозяин нашёл место для сна. Щурящийся от удовольствия в объятиях брата Лун Бай открыл один глаз и промурлыкал. — Это очень кстати. А-Сюаню стоит отдохнуть перед сражением. — В этом нет нужды. — Младший из драконов был собран и серьёзен. Он не проявлял и намёка на физическую слабость. — Даже если передо мной будет равный по силам противник, я смогу держаться довольно долго. Цай Линь поджал губы. Он очень сомневался, что на Арене Духов Лун Сюань сможет встретить кого-то вроде себя. Скорее уж, он выиграет состязания, даже не двинувшись с места. — Нет смысла гадать, что будет завтра. — Юноша помог Цзинь Шао подняться с земли и даже стряхнул с его одежды пыль. — Веди нас. Понимая, что ему никак не отделаться от пугающей троицы, несчастный опустил голову и поплелся вперёд. — Как скажете, господа, но не рассчитывайте на многое. Этот презренный очень беден. Десятью минутами позже мужчины подошли к старому храму. Он находился так далеко от других построек, что невольно стало казаться, что место проклято. Это впечатление поддерживала и запущенность строения. Некоторые доски отвалились от стен, отчего ветер свободно гулял по помещению. Крыша же пострадала куда сильнее: большая часть черепицы отсутствовала, а та, что всё ещё оставалась, едва ли могла спасти от дождя. — А ты, я смотрю, не солгал… — Цай Линь повернулся к толстяку. Тот, ощутив на себе взгляд чёрных как ночь глаз, виновато улыбнулся. — Я радуюсь тому, что есть. — Хорошо сказано! Уперев руки в бока, нищий оглядел храм и кивнул. Для него ночевать в подобных местах было привычным делом, а потому он без колебаний вошёл. Внутри было грязно, пустынно и запущенно, и Цай Линь сразу же ощутил себя как дома. Но то, что этот заброшенный храм подходил бродяге, ещё не значило, что близнецы будут от него в восторге. Столь сомнительное жильё явно пришлось им не по вкусу. Лун Бай презрительно кривился, а между бровей у Лун Сюаня залегла глубокая морщинка. В этом не было ничего удивительного: выросшие во дворце близнецы брезговали даже лучшими комнатами в дорогих гостиницах, а тут им предстояло переночевать в развалинах. На месте мужчин любой бы проявлял недовольство. — Почему толстяк не пошёл с нами? — Лун Бай обошёл разбитый стол. Край его подола зацепился за угол. Пытаясь отцепить его, дракон принялся тянуть. –Да как он вообще может тут жить? Лун Сюань присел и осторожно освободил одежды старшего брата. — Не думаю, что он вообще тут живёт. Человек сбежал, как только мы вошли. Цай Линь кивнул. — Согласен. Скорее всего, толстяк просто хотел избавиться от нас, вот и привёл сюда. — И вы так просто отпустили ублюдка? — Мы узнали информацию об Арене Духов, так что он больше нам не нужен. — Бродяга толкнул носком сапога груду досок, и оттуда выскочило нечто маленькое. От неожиданности Лун Бай дернулся и тут же врезался в плечо брата. — Проклятье, что это было?! С флегматичным видом проследив за тем, как небольшой пушистый зверёк резво помчалась вперёд, Цай Линь собирался как следует похвалить Лун Бая за смелость, но тут полумрак рассекла холодная серебряная вспышка. В следующую секунду раздался стук, а затем жалобный писк. Троица посмотрела туда, откуда он донёсся, и увидела мёртвую крысу. Жизнь только что покинула её, а причиной тому был нож, пронзивший тело. Цай Линь присвиснул, а Лун Бай вцепился в предплечье брата. Едва не содрогаясь от отвращения, он спросил: — Это крыса? — Нет, замарашка, это ужин. Спасибо, Сяо Сюце! — Весело насвистывая, нищий подошёл к тушке и, вытащив из неё исходящий чёрной дымкой клинок, поднял за хвост. — Эх, жаль, маловата! — Окинув взглядом храм, нищий спросил у странно напрягшихся близнецов: — Как думаете, сможем ли мы поймать еще парочку? Вид бродяги, держащего в одной руке мёртвую крысу, а в другой окровавленный нож, был, мягко говоря, необычным, и драконы невольно прониклись им. — Меня сейчас стошнит… — Лун Бай сорвал с лица вуаль и прижал к поджатым губам тонкую кисть. — О, Небеса! Даже не думай, что ты будешь есть это при мне! — Если тебе не нравится, то ты всегда можешь отвернуться. — Смирившись с тем, что придётся обойтись одной тушкой, Цай Линь направился во двор. Он собирался освежевать крысу, но нож в его руке внезапно растворился. — Сяо Сюце! — Вскрикнув, бродяга повернулся и с негодованием посмотрел на младшего из драконов. Он не ожидал, что дракон решит вмешаться в такое пустяковое дело, но, видимо, недовольство брата было выше, чем голод какого-то там баому. — Дай мне нож! Лун Сюань отрицательно покачал головой и, подойдя к юноше, забрал у него крысу. — Ты не будешь это есть. Держа тушку за самый кончик хвоста, зверь покинул храм. По всей видимости он хотел выбросить крысу. Огорчённый этим фактом, Цай Линь сел на пол и сглотнул собравшуюся во рту слюну. — Только не говори, что это тебя расстроило? — Наблюдающий за юношей Лун Бай задал этот вопрос с недоверием, но когда увидел мрачное выражение лица своего собеседника, то понял, что да, тот действительно огорчился. — Я не понимаю… — А что тут непонятного, замарашка? Та крыса была жирной и наверняка очень вкусной! Дракон просто не поверил своим ушам и, покачав головой, произнес: — Ты явно сошёл с ума! В храм вернулся Лун Сюань, но Цай Линь даже не удостоил его взглядом. — Баому? Притворившись, что не услышал, юноша стал собирать из обломков досок кострище. Сяо Сюце вопросительно посмотрел на брата, и тот пожал плечами. — Мне кажется, он на тебя обиделся. — Вот как? — Подняв руку, в которой была тушка фазана, дракон пробормотал себе под нос: — Что же мне тогда делать с птицей? — С какой птицей? — Резко подняв голову, Цай Линь уставился на мясо, и хмурость мгновенно испарилась с его лица, сменившись удивлением и радостью. — Это мне? — Кому же ещё? Мы с дагэ не едим мясо. Передав птицу юноше, Лун Сюань хотел было подойти к брату, но тут его схватили за руку и потянули на себя. Не ожидая нападения от Цай Линя, мужчина пошатнулся и начал падать. Однако, как мастер боевых искусств, он мгновенно оценил ситуацию и принял меры. Сгруппировавшись, Сяо Сюце приготовился отразить любой удар, но хитрый человек смог пробить его защиту самым беспощадным способом — он поцеловал его в щеку. Сраженный этим приёмом, дракон застыл. Его лицо стало таким красным, что даже темнота не могла скрыть этого. Медленно подняв руку, он осторожно накрыл место, на котором всё ещё чувствовался жар, оставленный чужими губами, и судорожно вздохнул. Впрочем, Лун Сюань не был единственным, кто впал в ступор. Его старший брат тоже замер с широко раскрытым ртом. Довольный свершённой шалостью, Цай Линь хихикнул и для пущего эффекта прошептал на ухо младшего из близнецов: — Спасибо, малыш СюСю. Заметив, что Лун Сюаня стала бить мелкая дрожь, юноша показал язык Лун Баю и быстро сбежал из храма. Собираясь переждать бурю, которая должна была вот-вот разразиться, он хотел заодно и освежевать фазана. Вот только на полпути вспомнил, что с собой у него не было ничего, чем можно было бы разделать тушку. Возвращаться назад не хотелось, поэтому юноша попросил: — Сяо Сюце, можешь дать мне нож? Именно этот крик привёл в себя обоих близнецов. Лун Сюань слегка заторможенно кивнул и двинул пальцами. Черная дымка не появилась рядом с ним, но она заклубилась прямо в руке юноши, становясь уже знакомым клинком. Сжав его, нищий пошёл искать ручей. К счастью, он располагался недалеко от храма. Устроившись рядом, бродяга быстро ощипал и выпотрошил птицу. За неимением под боком Сюй И с его запасом приправ, Цай Линю оставалось только найти крепкую палку и нанизать на неё мясо. Осмотрев импровизированный вертел, он удовлетворённо вздохнул и поплёлся обратно в ветхое укрытие. Нищий искренне надеялся на то, что близнецы за время его отсутствия развели огонь, но когда он подошёл ближе, понял, что они не сделали этого. Храм по прежнему был погружён в полумрак, который с каждой минутой становился всё гуще. Собираясь высказать этим двоим за пустую трату времени, Цай Линь подошёл ближе и тут услышал голоса: — Ты обещал! Мне было очень тяжело остановить превращение, и я хотел бы получить награду за свои муки. Нищий сразу понял, что говорил Лун Бай, но по какой-то причине сейчас его голос звучал не так, как обычно. В нём слышалась пикантная хрипотца, которая совсем не подходила для этого времени и места. Если бы дракона услышали девушки, они бы без памяти влюбились в него! Чего уж говорить, и у бродяги сердце затрепетало, поддавшись чарам бывшего воспитанника. Однако на этом потрясения не закончились, ведь ответ Лун Сюаня удивил юношу ещё сильнее. Робкий и тихий, он едва ассоциировался с личностью воина. — Я и не собираюсь отказываться от своих слов, но если баому войдёт, это будет… странно? Послышался хриплый смех, который принадлежал Сяо Цзанхай’эру. — Так ты волнуешься только из-за баому? Не беспокойся, если он захочет вернуться, то я сразу же пойму это. Лун Сюань молчал несколько бесконечно долгих секунд, а после пробормотал: — Ладно, но… только быстро! «Что, демон их побери, это значит?» — вспыхнул вопрос в голове Цай Линя. Стараясь не шуметь, он подошел ближе и притаился. Храм был очень старый, отчего многие доски рассохлись, образовав щели в стенах. В одну из них и заглянул юноша. Первое, что он увидел в темноте — это белые одежды Лун Бая. Дракон стоял около стены и, как оказалось, прижимал к ней своего младшего брата. Лун Сюань, который без каких либо усилий мог освободиться, даже не пытался сделать этого. Он просто стоял там, отвернувшись от близнеца. Из-за того, что лицо зверя было повернуто к нему, Цай Линь смог заметил сразу два тревожащих момента: первый заключался в том, что чёрная вуаль дракона куда-то делась, а вторым был сам Сяо Сюце. Он выглядел напуганным и очень уязвимым. На мгновение юноше даже показалось, что в глазах дракона блестят слёзы. Все это просто не укладывалось в голове! Более того, двусмысленность происходящего смущала! При взгляде на эту картину Цай Линю стало как-то жарко. Сглотнув, чтобы промочить пересохшее горло, он попытался отвести взгляд от братьев, но не смог: слишком чарующим было зрелище. Тем временем Лун Бай поднял руку и, поймав пальцами подбородок близнеца, повернул к себе. — А-Сюань, может уже посмотришь на меня? — Мгу. — Опущенные ресницы дракона задрожали, а после поднялись. Глаза мужчин встретились, и еще больше румянца выступило на высоких скулах Лун Сюаня. Старший из близнецов улыбнулся и нежно провёл пальцами по поалевшей коже младшего. Темнота не была проблемой для драконов, поэтому мужчина отчетливо видел смущение брата и наслаждался им. Медленно тёмные пальцы Сяо Цзанхай’эра осторожно погладили поджатые губы близнеца. Даже с того места, где прятался Цай Линь, было слышно, как Лун Сюань ахнул. — Вот так, а теперь открой рот, я хочу увидеть твой язык. Губы Сяо Сюце разомкнулись, но совсем немного, и Лун Бай покачал головой. — Плохо, А-Сюань. Разве так я смогу что-то рассмотреть? — Мужчина потёр подушечкой пальца уголок рта брата. — Старайся лучше. — Дагэ, я… — Веки Лун Сюаня затрепетали и снова опустились, пряча растерянность. — Помоги мне. Цай Линь видел, как дрожат плечи замарашки, но вовсе не от смеха — негодяй едва сдерживался, чтобы не напасть. Это легко читалось по выражению его сияющих в полумраке глаз. — Хорошо, я помогу. — Зверь приблизился к брату и провёл кончиком своего языка по его нижней губе. Лун Сюань застонал и пошатнулся. Если бы близнец не прижимал его к стене, то он просто напросто упал бы. — Дагэ, ты специально делаешь это? Мне тяжело! С пугающим голодом наблюдая за тем, как двигаются губы Лун Сюаня, Лун Бай сипло спросил: — Что именно? — Дразнишь меня. — Ха! Кажется, ты раскрыл мой план. — Дракон легко поцеловал брата, но это касание губ было таким мимолетным, что оставалось неясным, было ли оно вообще. Будто стараясь выяснить это, Лун Сюань облизнулся. Бродяга заметил, как вздрогнул Сяо Цзанхай’эр. Его спина напряглась, а взгляд наполнился таким жаром, что казалось, ещё немного, и ветхий храм вспыхнет и рассыпется золой. — Нет, А-Сюань, если тут кто кого и дразнит, так это ты меня! В следующее мгновение дракон сорвался и буквально накинулся на близнеца. Губы Лун Бая жадно смяли рот Лун Сюаня, застав последнего врасплох. Вцепившись руками в одежды старшего брата, младший стал оседать ниже. По всей видимости, его ноги ослабли. Чтобы удержать Сяо Сюце на месте, Сяо Цзанхай’эр втиснул бедро между его коленями и едва ли не посадил зверя сверху. Ощутив давление на особо чувствительное место, Лун Сюань запрокинул голову и простонал. — Дагэ… Стоило Цай Линю услышать этот отчаянный зов, как его тело словно пронзила молния. Он вздрогнул и сделал шаг назад. В следующий момент раздался громкий треск. Сердце бродяги остановилось, а напряженное тело взмокло от пота. Почему подобное случалось с ним уже во второй раз? Быстро посмотрев на сломанную ветку, попавшую под его сапог, юноша вскинул голову и неожиданно встретился взглядом с Лун Баем. Тот продолжал ласкать шею напрягшегося брата губами и едва заметно ухмылялся. — Дагэ, что это? Баому возвращается? — Нет, это всего лишь крыса. Не в силах больше выносить пристального взгляда дракона, нищий развернулся и со всех ног помчался прочь. Оказавшись прямо перед ручьём, юноша, не долго думая, зашёл в быстрый поток и сел. Ледяная вода поглотила его по самую талию, но даже это не могло остудить тело и голову юноши. Успокоиться не помогали и звуки близости братьев, которые всё ещё стояли в его ушах. Он по прежнему слышал шелест трущихся друг о друга одежд и тяжелое дыхание. — Нет, нет и ещё раз нет! Я ничего не слышал и ничего не видел. — Зачерпнув в ладони воды, Цай Линь плеснул себе на красное лицо. — Проклятье, мне нужно прийти в себя! Посижу тут, пока не успокоюсь, а потом пойду и зажарю фазана! Точно, старина Линь-Линь, думай о птице! Спустя несколько минут юноша раздраженно заревел и, подняв тучу брызг, лёг в воду. Теперь холодные струи трепали его одежду и развивали волосы, а сам нищий смотрел на звёздное небо и старался выровнять дыхание. На миг прикрыв глаза, Цай Линь невесело усмехнулся и пробормотал: — Ох, не о такой братской любви я говорил им в детстве….