Эликсир бессмертия

Цай Линь долго лежал вот так, глядя в небо и пытаясь найти ответы на вопросы, которые его мучили. К сожалению, это было не так-то просто, ведь он не знал, что происходило в жизни близнецов после того, как он сбежал. Неужели, предоставленные сами себе, мальчишки сблизились настолько, что действительно переступили черту братских отношений? Если так, то это объясняло поведение Лун Бая и его всепоглощающую ревность, но вот Лун Сюань вёл себя странно. С одной стороны, он совершенно не противился действиям брата, но с другой — не показывал чувств, которые намекали на любовную связь. Дракон просто плыл по течению. Поразмыслив немного, Цай Линь пришёл к выводу, что проблемой, как всегда, был замарашка. Раньше он просто доставал брата, устраивая ему неприятности, теперь же у старшего из драконов появились другие, более взрослые развлечение. — Это уже как-то слишком. Неужели их всё устраивает? Юноша моргнул, и в ночном небе неожиданно появилось две луны. Одна из них была круглая и желтая, как золотая монета, другая же представляла из себя серебристый месяц. Первая висела на месте и выглядела вполне обычно, а вот вторая медленно покачивалась из стороны в сторону. Эта странность заставила Цай Линя нахмурился. Неужели вместе с близнецами и весь мир сошёл с ума?! Внезапно небо сверкнуло жёлтыми и зелёными звёздами, а после и вовсе заговорило с ним: — Что ты делаешь? Голос выси показался Цай Линю знакомым, и он ответил: — Разве не видно? Лежу. Иссиня-чёрный купол хохотнул, явив ряды белоснежных зубов с ярко выраженными клыками. Тут то до скованного холодом и потрясением создания юноши дошло, что он разговаривал не с небом, а с Лун Баем. Цвет его кожи идеально сливался с ночью, а серебряный месяц, что смутил бродягу в самом начале, оказался украшением, которое покачивалось между бровей замарашки. Дракон сел на берег ручейка и спросил: — И долго ты будешь лежать? — Долго. — Нищий ответил, не раздумывая. В его голове было еще слишком много странных мыслей, чтобы покидать ручей. — Что же, очень жаль. А-Сюань развёл костёр и, наверное, уже жарит фазана. — Дракон прикрыл зелёный глаз, и уголки его губ мягко изогнулись в улыбке. — Так и есть. Но лучше бы тебе поторопиться, а то птичка очень скоро превратится в самого настоящего феникса. Стоило Сяо Цзанхай’эру это сказать, как нос Цай Линя защекотал запах гари. Слегка поморщившись, юноша меланхолично произнёс: — Говорят, что мясо феникса может излечить сто тысяч болезней и успокоить душу. Кто знает, вдруг стряпня Сяо Сюце мне поможет и я стану самым счастливым человеком в Поднебесной? Дракон скосил глаза на юношу. — Ты веришь в эту чушь? — Если кто-то потратил силы, чтобы придумать эту чушь, то почему бы и не поверить? Немного подумав, Лун Бай кивнул. — Тогда, может, и мне попробовать этого «феникса»? — А ты чувствуешь себя несчастным и больным? Пожав плечами, старший из братьев усмехнулся. Удивительно, но эта ухмылка предала дракону не привычный высокомерный вид, а сделала его лицо каким-то печальным. — Кто знает. Цай Линь фыркнул и медленно сел. Удивительно, но этот разговор почему-то успокоил его, да и сам замарашка выглядел теперь не таким напряженным, как раньше. Юноша задумался: было ли это связано с тем, что Лун Бай получил от близнеца то, чего так хотел, или же суть заключалась в том, что кто-то посторонний узнал его секрет? Собираясь выяснить это, бродяга позвал: — Сяо Цзанхай’эр.? — Баому, я же просил меня так не называть. — Дракон вздохнул. — Что тебе нужно? Заметив признаки раздражения на лице собеседника, нищий поджал губы. Стоило ли ему лезть в чужую душу ради праздного любопытства? Он ведь не собирался оставаться с близнецами надолго, так почему его вообще должно было волновать, что там между ними происходит? — Не пора ли нам возвращаться? Дракон кивнул и поднялся на ноги. — Да, А-Сюань постоянно поглядывает на дверь. Думаю, его терпения надолго не хватит, и он пойдёт нас искать. Тогда уж точно от «феникса» останется лишь зола. Наклонившись над ручьём, Лун Бай протянул руку. Сначала Цай Линь не хотел её принимать, но, глядя не на капризную и избалованную принцессу, а на спокойного и сильного мужчину, юноша не смог пренебречь предложением. Сжав узкую тёмную кисть, бродяга начал подниматься, но где-то на половине пути Лун Бай неожиданно отпустил его. Вновь плюхнувшись в воду, молодой человек больно ударился задом о каменистое дно. Кратковременное перемирие разлетелось вдребезги. — Замарашка, какого демона? — простонал нищий, щурясь от боли. Однако дракон не обратил внимание на вопрос. Вместо место этого он склонился над негодующим юношей и улыбнулся. — Кстати, я совсем забыл спросить. Баому, ты помнишь, что бывает с теми, кто подглядывает за другими? Услышав смутно знакомые слова, Цай Линь нахмурился. Кажется, что-то подобное он говорил близнецам в детстве. — При чем тут это? Ты только что ни с того, ни с сего меня уронил! — Ответь. — настаивал на своём Сяо Цзанхай’эр. Решив, что на сегодня он пережил достаточно приключений, бродяга вздохнул и произнёс: — Не помню. — Им вырывают глаза. — Оу… — выдохнул юноша. Он не ожидал подобной кровожадности от избалованного Лун Бая. — Наверное, после такого напрочь пропадает желание подглядывать. — Хорошо, что ты это понимаешь. — Больно похлопав нищего по плечу, дракон пошёл вперёд, оставив его одного. Возможно, Цай Линь был не лучшим баому, раз говорил мальчишкам такие жестокие слова. К несчастью, прошлого не вернуть — теперь юноше придется иметь дело с последствиями своих действий. Поднявшись из воды, молодой человек вздохнул. Промокший насквозь, он вытащил всё из карманов и принялся снимать прилипшие к телу одежды. Надеяться на то, что Лун Бай вдруг проявит милость и высушит его, было глупо, особенно учитывая, как он обошёлся с ним совсем недавно. Поэтому Цай Линь решил действовать постаринке. Раздевшись до нижних штанов, он руками выжал плотную ткань и закинул на плечо всё ещё мокрые вещи. Собрав с земли три серебряные монетки и персик, который юноша незаметно умыкнул у хозяина Желтого дворца, бродяга направился в храм. Если высокомерная ящерица не солгала, то внутри горел огонь, а значит высушить одежду будет не так уж и сложно. Ни о чём конкретно не думая, юноша поднёс ко рту персик и собрался откусить, вот только когда его губы коснулись бархатной кожицы, в голове тут же вспыхнула картинка, на которой близнецы увлечённо целовались. — Кажется, у меня пропал аппетит… Опустив кисть с так и не тронутым плодом, Цай Линь выдохнул и поднялся по ступенькам ко входу в ярко освещенный храм. Он не торопился: так и не переступив порог, нищий опасливо посмотрел по сторонам. К счастью, братья не занимались ничем непристойным, и бродяга со спокойной душой смог войти. Лун Сюань сидел к нему спиной и молча переворачивал уже порядком обгоревшую тушку «феникса». На его плечах не было верхнего халата, и это неожиданно смутило Цай Линя. Богатая фантазия тут же подкинула множество версий о том, что могло случиться с несчастной деталью одежды. Причём каждое новое предположение было ещё более бесстыдным, чем предыдущее! Чтобы прервать этот поток неприличных картинок, юноша кашлянул и посмотрел на Лун Бая. Тот лежал на боку и из-под полуприкрытых век наблюдал за действиями близнеца. Цай Линь невольно удивился: как эта неженка не побрезговала лечь на грязный пол? Вот только при ближайшем рассмотрении нищий увидел растеленную под драконом чёрную ткань. С краю на ней виднелась золотая вышивка, и бродяга понял, что это был тот самый потерянный верхний халат Лун Сюаня. Облегчение снизошло на юношу, но совсем ненадолго. В мыслях тут же возник закономерный вопрос: зачем эти двое расстелили одежду на земле? Неужели после его побега близнецы занялись чем-то более существенным? От подобных мыслей лицо Цай Линя стало горячим и красным, но благодаря желто-оранжевому свету от костра это было практически незаметно. Развесив на обломках вещи, он сел подальше от этих двоих. Так как все молчали, Цай Линь опёрся спиной о стену и погрузился в свои нелёгкие думы. Что с ним творится? Раньше его никогда не смущали отношения других! Лучшим подтверждением тому были Сюй И и Юн Гуанмин. Когда бродяге пришлось ночевать на крыше, слушая звуки соития, он был всего навсего раздражён. Сейчас же Цай Линь чувствовал себя невинной девой, которая случайно застала уеденившуюся парочку в кустах! Потрясенный увиденным, он до сих пор никак не мог унять рвущееся наружу сердце. Подняв руку, нищий положил её на центр своей голой груди. Под ладонью чувствовалось быстрая и мощная пульсация. — Почему всё так? Может я заболел? — Баому? — А? — Медленно подняв голову, Цай Линь увидел стоящего прямо перед ним Лун Сюаня. Его лицо было непроницаемым, но вот яркий румянец растекался по щекам, наводя на мысли о закате в заснеженных горах. — Что? — Вот, возьми. — Дракон протянул юноше вертел с обугленным фазаном и какую-то ткань. Взяв всё это из его рук, Цай Линь кивнул. Ни человек, ни зверь не хотели смотреть друг на друга, но так уж вышло, что в какой-то момент их взгляды встретились. Несчастное сердце Цай Линя забилось ещё сильнее, а Лун Сюань сразу же отвернулся. Казалось, это должно было устранить неловкость, но всё вышло наоборот — повернув голову, Сяо Сюце явил взору свою красивую белоснежную шею, на которой ярко выделялось фиолетово-алое пятно. В том, что это любовная метка Лун Бая, бродяга не усомнился ни на миг, как и в том, что наглая ящерица оставила её намеренно. Бросив на замарашку хмурый взгляд, Цай Линь увидел, что тот улыбается. — Глупая ящерица… — Что? — Посчитав, что сказанные слова адресованы ему, Лун Сюань повернулся к бродяге, но последний покачал головой. — Я говорю, спасибо. Дракон кивнул и, бегло бросив взгляд на голый торс юноши, ушёл обратно к костру. Цай Линь же всё еще не вернул себе душевный покой. Отложив на время мясо, он развернул отданную ему ткань. К его удивлению, это оказался ещё один халат. Черный с золотой вышивкой, он был практически такой же, как и тот, на котором лежал Лун Бай. Нищий слегка нахмурился. При себе у драконов не было сумок и мешков. Так откуда он взялся? Заинтересовавшись, молодой человек спросил: — Сяо Сюце, а откуда одежда? Не поворачиваясь, младший из близнецов ответил: — Это часть моих способностей. Хоть я не так талантлив, как дагэ, но моей ци хватает на то, чтобы создать небольшой пространственный карман. — Ах, вот откуда берётся всё твоё оружие! — Юноша накинул на плечи халат и, взяв фазана, перебрался ближе к костру. Сев так, чтобы не видеть на шее Лун Сюаня засос, Цай Линь впился зубами в мясо. Прокусить горелую корку было непросто, но он смог. — А я думал, что клинки созданы тобой! Какая удивительная способность! Скосив взгляд на чавкающего, перепачканного в жире и саже юношу, младший из близнецов почувствовал, как неловкость отпускает его, и едва заметно улыбнулся. — Скорее удобная, но и её действие ограничено. Я не могу хранить в пространстве то, что портится, или живых существ. — Хм, — проглотив кусок от «феникса», Цай Линь почувствовал себя лучше. — А размер этого «кармана»? — Треть от зала. Бродяга осмотрел помещение, в котором они находились, и кивнул. Посему выходило, что пространство Лун Сюаня нельзя было назвать большим, но и маленьким оно не было. — Неплохо. Наблюдающий за милой беседой Лун Бай хмыкнул и положил свой подбородок на ладонь. — Да, вот только А-Сюань не может полностью его занимать. Сейчас его максимум — половина. — Дракон вздохнул и, не скрывая сожаления, добавил: — Из-за этого я смог взять только десять комплектов одежды и небольшой сундук с украшениями. — Какая жалость. — Тон Цай Линя был наполнен сарказмом, но Лун Бай сделал вид, что не понял этого. — А я о чем? — Посмотрев на брата, дракон надул и без того пухлые губы. — А-Сюань, нужно было послушать меня и не брать половину твоих игрушек. Эти железки только место занимают! От таких заявлений Цай Линь поперхнулся и едва ли не задохнулся. Добрый Сяо Сюце вовремя среагировал и как следует ударил юношу по спине. Кусок птицы выскочил изо рта бродяги и полетел по направлению к Лун Баю. Сам же юноша чуть не угодил в костёр. — Отвратительно! — Скривившись, старший из драконов резко сел и отпихнул сапогом упавшее около него мясо. — Как можно быть настолько мерзким? Чувствуя, что попытка спасти его жизнь едва ли не стала причиной смерти, Цай Линь судорожно глотнул воздух и только после этого вернул должок Лун Баю. — Не поверишь! Каждый раз, когда смотрю на тебя, то задаюсь этим же вопросом! — Уродец! — Самовлюблённая ящерица! — Пора спать. — Прерывая ссору, Лун Сюань встал и подошёл к тому месту, где сидел старший брат. Поправив на земле тонкий халат, дракон опустился на него и добавил: — Ложитесь. Удивительно, но мужчины послушались. Лун Бай тут же устроился рядом и, положив голову на руку, с улыбкой посмотрел на близнеца. Цай Линь же поплотнее закутался в тот халат, что ему дали, и собирался лечь поближе к костру. — Баому? — Что? — Юноша обернулся на зов Сяо Сюце и увидел, что тот чуть подвинулся, освобождив место в середине. — Иди сюда. Цай Линь закатил глаза. — Пока вы не заберёте подвеску, я не сбегу, так что спите спокойно. — Да, А-Сюань, послушай его! Лун Сюань посмотрел сначала на брата, а потом и на бродягу. — Хоть подвеска не у нас, но она близко и всё ещё работает, так что ночью будет холодно. Лучше спать всем вместе — будет теплее. Цай Линь не сдержался и хохотнул. Дело было в том, что сказанная младшим из близнецов фраза была смутно похожа на ту, которой Лун Бай когда-то пытался его соблазнить. Нищий просто не мог не пошутить по этому поводу. Обхватив себя руками, он стыдливо опустил взгляд и едва слышно произнёс: — Всё же вы с замарашкой действительно похожи! Сяо Сюце, ты тоже пытаешься найти оправдание, чтобы прикоснуться ко мне? Какое бесстыдство! Лицо дракона вытянулось и стало ярко алым, а в разных по цвету глазах отразилась сначала паника, а затем злость. С громким рыком Лун Сюань резко отвернулся от бродяги и лёг. — Если тебе нравится торчать там в мокрой одежде, то вперёд! Не жалуйся потом, если заболеешь! Лун Сюань притих, а его старший брат посмотрел на Цай Линя, как на мусор. Однако он тоже промолчал. Опустившись на халат, Лун Бай хотел подвинуться к близнецу и обнять его со спины, но Цай Линь быстро вскочил и протиснулся между братьями. — Что ты делаешь?! — Лун Бай был недоволен и не скрывал этого, но нищему было всё равно на гнев какой-то ящерицы. Устроившись поудобнее, он повернулся спиной к замарашке и зевнул. — Ну, раз Сяо Сюце не хочет ко мне приставать, то и мне нет смысла отказываться от его предложения. Спокойной ночи! На этот раз была очередь Сяо Цзанхай’эра рычать. Недовольный, он лёг и прикрыл глаза. Вскоре всё стихло. Несмотря на лёгкую усталость, бродяга не собирался спать. Он не хотел вновь беспомощно барахтаться в болоте, где воспоминания смешивались с кошмарами, но и лежать просто так, глядя в потолок, было скучно. Прикрыв на миг глаза, он вдохнул аромат, который исходил от драконов, и почувствовал, как каждая мышца в его теле начала расслабляться. Это было новое и очень приятное чувство, в которое хотелось погрузиться с головой. Сам того не замечая, Цай Линь уткнулся лбом между лопаток Лун Сюаня и замер. Богатый, чисто мужской аромат, который напоминал о грозовой ночи, наполнил грудь, принося покой. Позволив ему проникнуть глубже, Цай Линь сосредоточиться, и тёплый поток энергии начал плавно растекаться по телу, согревая. Сначала юноша не понимал, что с ним происходит, но вскоре вспомнил, чему его учили, и с удивлением осознал — он медитировал. Несмотря на то, что нищий отдыхал, он не спал. Его сознание не растворялось в густой тьме, а словно отделилось от тела и дрейфовало в бушующем море ци. Подхваченный его потоком, Цай Линь плыл в ласковых водах, чувствуя себя бессильным и всемогущим одновременно. Он не о чём не думал и даже не осознавал себя, и это было лучше всего. Прошлого не было, как, впрочем, и будущего, осталось только настоящее, которое растягивалось в вечность. Если бы нищий мог, то променял бы реальность на это состоянии. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается: как только он почувствовал малейший дискомфорт, его сознание сразу же вернулось в тело. Несколько минут Цай Линь лежал неподвижно, заново привыкая к слишком ограниченному материальному миру. Ему не нравилось тут! Куда приятнее было купаться в потоках ци, чем ощущать, как что-то щекочет его нос, но выбирать не приходилось. Цай Линь приоткрыл глаза и увидел погруженный в белое марево потолок. Сначала он подумал о пауках, которые заплели всё вокруг своими сетями, но вскоре понял, что ошибся. От этих тонких нитей пахло слишком знакомо — Лун Баем. Приподняв голову, нищий понял, что всё вокруг было устлано длинными белоснежными прядями. Они то и щекотали нос юноши. Сдув со своего лица чужие волосы, бродяга широко зевнул и посмотрел на драконов. Как и в прошлый раз, они прижались к нему, оплетая конечностями, а их головы лежали на груди юноши. Оба мирно спали, и Цай Линь решил пока не будить их. Причиной тому послужила не забота, а то, что именно во сне близнецы были особенно красивы. Любуясь ими, молодой человек играл с длинными прядями Лун Бая. Мягкие, как шелк, они текли сквозь пальцы, подобно родниковой воде. Нищего так сильно увлекло это занятие, что он не сразу заметил чужой взгляд, направленный на него. — Хм. — Убрав руку от головы старшего из драконов, Цай Линь посмотрел на младшего. — Ты давно проснулся? — Да. По всей видимости, Лун Сюань наблюдал за нищим уже некоторое время, и это несколько смутило последнего. Чтобы избавится от чувства неловкости, молодой человек спросил: — Хорошо спал? На миг прикрыв глаза, Сяо Сюце кивнул и невольно потёрся щекой о грудь бродяги. От этого незначительного касания сердце Цай Линя зашлось в бешеном галопе, что, собственно, потревожило сон Лун Бая. Не открывая глаз, тот перевернулся на спину и со стоном потянулся. — Уже утро? Что это так грохочет? Лун Сюань не торопился отлипать от Цай Линя. Продолжая лежать на нём, он ответил брату: — Это сердце баому. — Он заболел? Хотя, что с ним будет? Не умрёт же. — Разлепив веки, Лун Бай увидел, что близнец лежит на груди юноши, и нахмурился. — Почему вы обнимаетесь? После отдыха во время медитации, бродяга пребывал в отличном расположении духа, а потому он с ухмылкой поинтересовался: — А что нам ещё делать? — Как насчёт того, чтобы держаться друг от друга как можно дальше? — Ох, боюсь, это невозможно! — Цай Линь уже понимал истинную природу чувств Сяо Цзанхай’эра, и это открывало ему новые возможности для того, чтобы наступить несносному дракону на хвост. Решив немного подразнить замарашку, нищий положил руку на талию Лун Сюаня и игриво пробежался пальцами вверх по его боку. — Сяо Сюце слишком очаровательный, чтобы я мог отпустить его! Младший из близнецов неожиданно зажмурился и, дёрнувшись в руках юноши, тихо засмеялся. Это ввело в ступор и Цай Линя, и Лун Бая. Как первый, так и второй не знали, что Лун Сюань бояится щекотки! — Баому? — Сяо Цзанхай’эр сглотнул, а после с лёгкой хрипотцой в голосе продолжил: — Мне же это не показалось? Не менее очарованный милой чертой вечно холодного и отрешенного Сяо Сюце юноша отрицательно покачал головой. — Кажется, нет! Глаза Лун Бая засветились, и он тут же потребовал: — Сделай так ещё раз! Покрасневший от стыда Лун Сюань тут же вскочил на ноги и встал в защитную стойку. Сейчас он готов был дать отпор любому, кто собирался подойти достаточно близко, чтобы дотронуться до него. — Хватит тратить время на игры, нам нужно решить вопрос с контрактом и идти в красный дворец! — Ох, я надеялся, что вы уже забыли об этом! — Цай Линь заметно скис. Неохотно поднявшись, он схватил свою высохшую одежду и начал натягивать её на себя. — У меня уже есть Сяо Хэйюй, так что единственное, что я могу предложить вам — заключить временный контракт. Драконы переглянулись. В их глазах стояло одинаково недовольное выражение. — Как будто мы хотим быть связанными с тобой на всю жизнь! Временный контракт подходит лучше всего. — Лун Бай сложил руки на груди, в попытке сохранить лицо. — Прекрасно! — заулыбался нищий. — Осталось обсудить условия контракта! — Условие — помочь получить три тысячи золотых монет, а чтобы закрепить контракт, ты должен предложить нам что-то ценное. — Лун Сюань быстро разобрал всё по пунктам и, как обычно, предложил лучшее из возможных в данный момент решений. — Учитывая, что ты в некотором роде бессмертный, твоей крови будет достаточно, чтобы заплатить. Лун Бай оживился. Он уже пробовал кровь юноши и помнил, насколько хороша она на вкус. — Я согласен. Цай Линь перевёл взгляд с одного зверя на другого. Ему определённо не нравилось, с каким голодом эти двое смотрели на него. — А вот я что-то не уверен. Может вместо крови я отдам вам что-то другое? — Пошарившись в кармане, молодой человек достал персик. — Например это? Лун Сюань отрицательно покачал головой. — Твоя кровь богата ци. Это поможет на арене. — Эх, а я так надеялся… Цай Линь разломил плод. Воздух тут же наполнился приятным ароматом, а сладкий сок испачкал пальцы юноши. Близнецы сглотнули и отвели взгляд. Они очень любили персики, и бродяга, конечно же, знал об этом. — Всё это напоминает былые деньки, да? — Протянув каждому по половине, себе бродяга оставил только косточку. — Угощайтесь, едва ли мне ещё представится возможность покормить вас персиками. Цай Линь с улыбкой посмотрел на близнецов. Они в свою очередь застыли и со странным выражением на лицах смотрели на персик. Это позабавило бродягу, и он хохотнул. — Что? Не нравится? Может, тогда отдадите мне? — Нет! — Убери свои грязные руки! Я съем! Лун Сюань быстро поднёс свою половину к губам и, разомкнув их, откусил маленький кусочек. В это время Лун Бай едва ли не махом проглотил персик и жадно облизал пухлые губы. — Вкусно? — С искренним интересом спросил нищий, и притихшие братья одновременно кивнули. Цай Линь давно заметил, что многие вещи близнецы делали едва ли не синхронно, и это всегда забавляло его. — Всё же вы практически не изменились за триста лет… Лун Бай мгновенно вспыхнул и принялся ворчать: — Что это вообще значит? — Ничего. — Положив косточку от персика в рукав, Цай Линь попросил: — Сяо Сюце, не мог бы ты дать мне нож? Дракон, который только-только доел угощение, кивнул, и в руках юноши появился знакомый клинок. Не тратя время даром, Цай Линь без особой жалости полоснул себя сначала по одному запястью, а потом и по другому. Тёмная кровь заструилась вниз и стала падать на землю тяжелыми каплями. — Ты что творишь, ненормальный?! — Испугавшись, Лун Бай подскочил к человеку и, поймав его руку, стал быстро зализывать порез. Его младший брат сделал то же самое, единственное, он воздержался от выкрика и потому успел на долю секунды раньше. Цай Линь хмыкнул и, чтобы не поранить Сяо Сюце, решил отпустить нож. Вот только прежде чем его пальцы разжались, оружие растаяло, обратившись чёрной дымкой. — Чего так занервничали? Вы же хотели моей крови, и я вам дал её! — Чувствуя, как боль потихоньку уходит, Цай Линь выдохнул. — В любом случае, я бессмертный и не умру от этого. — Ты не бессмертный, а идиот! — Оторвавшись от глубокой раны, перепачканный кровью Лун Бай выкрикнул: — Нужно была только капля! Ты мог уколоть палец, а не пытаться себя убить! Побледневший Лун Сюань торопливо кивнул. — Я больше не дам тебе оружие. Рассмеявшись, Цай Линь убрал свои руки и потрепал близнецов по макушкам. — Я дал свою кровь не просто так, а для заключения контракта. — Всё готово? — С интересом спросил Лун Бай. Цай Линь посмотрел сначала на шею старшего, а затем и младшего брата и кивнул. В знак соглашения на их коже проступил золотистый узор. После того, как условия контракта будут выполнены, он должен будет пропасть. — Да. — Молодой человек громко рассмеялся, заставив драконов напрячься. — И это значит, что теперь вы полностью мои. Лун Бай хотел обругать наглого юношу, но не смог. Сейчас его тело буквально горело от переполняющей его ци, и дракону казалось, что в таком состоянии он, вероятно, смог бы противостоять даже Небесной скорби! Достав платок из рукава, мужчина стал стирать с лица кровь и проворчал: — Это ненадолго. Бродяга пожал плечами и посмотрел на Сяо Сюце. — А ты что думаешь? — Думаю, что сейчас я в лучшей форме. Цай Линь кивнул. — Теперь ты быстро разберёшься со своими противниками, и мы сможем выкупить подвеску — Ты хотел сказать скульптуру? — Лун Сюань не мог не поправить нищего, и тот, вспомнив об истинной цели участия в Арене духов, шлёпнул себя по лбу. — Ну да, конечно, скульптура! Как же я мог оговориться! Ну что? Идём? Братья кивнули, но быстро покинуть храм им не удалось. Причиной тому послужил Лун Бай. Дракон потратил около часа на то, чтобы собраться. Сначала тот долго выбирал наряд, потом, прибегнув к помощи младшего брата, оделся и расчесался. Подбор украшений к новому комплекту одежды также занял много времени. Цай Линь терпеливо ждал, понимая, что такая принцесса, как Сяо Цзанхай’эр, просто не могла показаться другим духам в неподобающем виде. Но когда дракон в двенадцатый раз решил сменить серьги, юноша не выдержал. Вскочив на ноги, он решил самостоятельно отправится в красный дворец и принять участие в боях, но его остановил Лун Сюань. Складывая украшения брата в шкатулку, он произнёс: — Всё, можем идти. — Спасибо, Небеса! Ещё немного, и я бы точно сделал что-то плохое! Эй, замарашка… — Собираясь как следует отчитать Лун Бая, Цай Линь повернулся к нему и… тупо уставился на дракона. Одетый в белые одежды с изумрудно-зелёной вышивкой на длинных рукавах, Сяо Цзанхай’эр выглядел просто невероятно. Его тёмная кожа контрастировала с нарядом, а надетая на лицо вуаль добавляла загадочности. Видимо, пребывая в хорошем настроении, Лун Сюань решил украсить и длинные волосы брата. Они по прежнему ниспадали вниз подобно водопаду, но у виска появилась сложного плетения коса. — Как я выгляжу? — Красуясь, Лун Бай повернулся на месте и, чуть сощурив разные глаза, произнёс: — Можешь не отвечать, я и так знаю, что прекрасен! Потерявший было дар речи Цай Линь резко пришёл в себя и скривился, словно перед ним был не прекрасный дракон, а нечто мерзкое. — До того, как ты открыл рот — великолепно, после — отвратительно. Делай вывод, замарашка, чтобы быть красивым, тебе нужно постоянно молчать! — Если кому и нужно молчать, так это тебе! — Тухлая рыба! — Болтливый уродец! Лун Сюань, посмотрел на ссорящихся мужчин и покачал головой. — Если вы продолжите, то мы действительно не успеем. Парочка повернулась к младшему из драконов и, указав друг на друга, в один голос произнесла: — Это он начал! Уголки губ Лунь Сюаня дрогнули в лёгкой улыбке, которую он тут же спрятал за чёрной вуалью. — Если собрались, то выходите. Я подожду снаружи. Младший из драконов сделал, как и сказал, а именно вышел из храма, оставив спорщиков одних. Однако после того, как редкая улыбка на лице Сяо Сюце согрела их, мужчины уже не хотели спорить. Затрепетав, Цай Линь вдруг спросил: — Может, нам нужно чаще вести себя как идиоты? Полностью разделяя чувства своей бывшей няньки, Лун Бай кивнул. — Если он будет так улыбаться, то я готов. — Я тоже… Внезапное молчание повисло в ветхом храме, и старший из драконов резко повернулся к Цай Линю. — Погодите-ка… Не дожидаясь вопроса, который явно поставил бы его в неловкое положение, юноша резво выбежал из развалин. — Замарашка, разве ты не слышал, что сказал малыш Сюсю? Поторопись! Вслед Цай Линю раздалось раздраженное рычание, но юноша не слышал его, ведь стук собственного сердца заглушал все остальные звуки. — А вот это уже проблема.