Эликсир бессмертия

— Какого демона?! — Хань Тао был поражён. Он думал, что звери Цай Линя годны только на то, чтобы услаждать взор. Кто же знал, что они были такими сильными?! — А что тебя так удивляет? — Нищий истолковал реакцию хозяина Красного дворца по-своему. — Если бы ты хоть что-то знал о драконах, то сразу же понял бы, что она фальшивка. Юноша откинул с глаз золотистую чёлку и неохотно признал: — Хотя её способности довольно хороши. Даже я не сразу распознал иллюзию. Хань Тао внезапно взорвался из-за нахлынувшего на него негодования. Вскочив на ноги, он схватил Цай Линя за ворот одежд и закричал: — Да при чем тут Цин Шун?! Кем являются твои звери?! Посмотрев на разгневанного юношу, бродяга только хохотнул. Сказать по правде, ему совсем не хотелось раскрывать эту информацию, но от одной мысли о том, как сильно правда напугает этого самоуверенного болвана, нищий чувствовал странное удовольствие. Решив, что ничего плохого не случится, если он просто намекнёт, бродяга поднял руку и отцепил пальцы Хань Тао от своей одежды. — Если хочешь узнать, то немного пораскинь мозгами. Правильный ответ скрыт в том, как зовут моих близняшек. — Любишь говорить загадками? — Хань Тао нахмурился, очевидно, пытаясь вспомнить эти самые имена, но вскоре сдался. Решив пойти к цели обходным путём, он вытащил из рукава уже знакомый свиток и развернул его. Молодой человек провел пальцем по строчкам, пока не нашёл сначала одного, а затем другого брата. — Лун Бай и Лун Сюань… — Выражение лица хозяина Красного дворца застыло. Подняв голову, он медленно повернул её к бродяге. — Лун? Это значит… они д-драконы? Уголки губ Цай Линя дрогнули. Он не подтвердил догадку Хань Тао, но и не опроверг её. — Братец Линь, почему ты молчишь? — Нервно посмеиваясь, спросил юноша. Желая растянуть этот момент как можно дольше, нищий взял в руки палочки. Закинув в рот немного мелко нарезанного мяса, он принялся жевать. Вкус блюда был изысканным, как, впрочем, и атмосфера, заполнившая балкон. — Ты… Эх! — Понимая, что ответ он так просто не получит, Хань Тао устало плюхнулся в кресло. — Скажи хоть, как ты понял, что Цин Шун не дракон? Цай Линь проглотил еду и улыбнулся. — Всё дело в глазах. Так как хозяин Красного дворца не хотел опозориться дважды менее чем за час, он решил использовать свою голову по назначению. Немного поразмыслив, юноша сначала вспомнил, как выглядела Цин Шун, а затем воскресил в памяти образ близнецов. Ахнув, юноша подпрыгнул на месте и воскликнул: — Точно! У неё обычные глаза, а у твоих красавиц зрачки тонкие, как иглы! Кивнув, бродяга вновь принялся за еду, а радостный Хань Тао неожиданно растерял весь свой боевой настрой и поник. — Плохо дело! Я не думал, что на арене будет не один, а сразу два дракона! Нужно сказать Вэй Пингу! — В этом нет необходимости. Скорее всего, он и сам уже это понял. Хозяин Красного дворца удивился. — С чего ты взял? — Всё это время он не сводил с близняшек глаз. Нищий посмотрел на арену и чуть поджал губы. Лун Бай уже добежал до младшего брата и, словно не замечая направленных на него взглядов, принялся виться вокруг него, выпрашивая похвалу. Лун Сюань, как обычно, не проявлял эмоции на публике. Бросив на старшего брата взгляд, он что-то сказал ему. Цай Линю не нужно было находиться рядом, чтобы знать, что именно произнёс дракон. Наверняка это было что-то вроде «дагэ самый лучший» или «дагэ такой поразительный!». Скривившись от этой слащавости, бродяга вздохнул и пробормотал: — Замарашка просто побил маленькую змейку. Было бы за что его хвалить! Вскоре Фэнь Шэнг объявил следующую пару. Это были самые обычные низшие духи. Так как никто из сильных зверей не попал на бой, публика встретила бойцов достаточно холодно. После того представления, что устроил Лун Бай, очевидно, они не могли дать зрителям ярких впечатлений. Цай Линь тоже не следил за сражением, а просто ел. Он не знал, когда ему выпадет возможность перекусить в следующий раз, поэтому решил набить живот впрок. Вскоре все блюда с закусками опустели, а вместе с ними и кончился бой. — Как скучно! — Хань Тао застонал и глянул в свой список. — Почему три поединка подряд занимают слабые звери? Я хочу увидеть красоток или хотя бы моего тигра! Положив палочки, Цай Линь вытер губы тыльной стороной руки и насмешливо фыркнул. — Разве порядок и состав пар не определяется жеребьевкой? — Так и есть, но мы провели её заранее. — Хозяин Красного дворца надулся и сложил свиток. — Эй, не смотри на меня так! Если я не буду знать порядок боёв, то как смогу решить возможные проблемы? Должен же хоть кто-то контролировать ситуацию! — Ну да, как же. Ещё два поединка прошли в таком же темпе. Теперь не только Хань Тао, но и публика заскучала. Но, к их счастью, впереди их ждало нечто интересное. — Следующее сражение между Су Бао и… Лун Сюанем. Трибуны на мгновение затихли, потом стали слышны взволнованные шепотки, а в самом конце раздались радостные возгласы. Если Лун Бай смог поразить зрителей, то второй брат тоже должен был показать что-то не менее впечатляющее. К тому же в противники ему достался снежный барс, который достойно показал себя на отборочном туре. Вместе со зрителями оживился и хозяин Красного дворца. Даже Цай Линь выпрямился и с улыбкой на лице проследил за тем, как одетый в чёрные одежды зверь вышел на середину арены. Хань Тао обратил внимание на поведение бродяги. Сейчас оно полностью отличалось от того раза, когда бился первый из близнецов. Не в силах сдержать любопытство, он спросил: — Ты не переживаешь за эту красотку? Улыбка на лице бродяги стала чуть ярче, а глаза заблестели от предвкушения. — Сяо Сюце не такой, как его старший брат. Он не заставит меня волноваться. Лун Сюань резко повернул голову в сторону балкона, на котором находился Цай Линь, и по его скулам разлился румянец. Хозяин красного дворца рассмеялся и произнёс: — Кажется, он тебя услышал. Лицо Цай Линя стало горячим, но благодаря загару никто не смог заметить, что он покраснел. Вздохнув, нищий прошептал, обращаясь к дракону: — Постарайся там. Лун Сюань кивнул и повернулся к своему противнику. В человеческом виде барс выглядел изящным и грациозным. Его тёмные волосы были убраны в низкий хвост, а глаза сияли, подобно кускам янтаря на солнечном свету. Вот только стоило дракону заглянуть в них, как он увидел лишь животный страх. Колени духа дрожали, но он упрямо стоял на месте. Это было действительно впечатляюще для зверя низкого уровня, ведь в отличие от Лун Бая, который в угоду привлекательности сдерживал свою чудовищную ауру, его младший брат не занимался подобной ерундой. Прозвучал удар гонга, и Лун Сюань спокойно направился вперёд, сокращая расстояние между ним и снежным барсом. Последний вдруг побелел, а на его коже местами стала проступать шерсть. По всей видимости, дух старался сдержать превращение, но кричащие об опасности инстинкты были куда сильнее. Мощь родословной одного из четырёх великих зверей обрушилась на него, вынуждая склониться. Когда между мужчинами осталось чуть больше двух чжан, Су Бао не выдержал и рухнул на колени. — Сдаюсь! — Крикнул снежный барс и низко поклонился. — Я тебе не соперник! Прошу, не убивай меня! Лун Сюань смерил распластавшегося перед ним духа холодным взглядом. Убивать кого-то, кто был ниже по силе и способностям, являлось позором для воина, и дракон, естественно, отпустил зверя. Развернувшись, он, к облегчению снежного барса, вновь вернулся в центр арены. Звон гонка знаменовал окончание боя, и Фэнь Шэнг объявил результаты. — Победил Лун Сюань. Позже эта фраза прозвучала ещё несколько раз. Сяо Сюце «везло», и жребий выпадал на него ещё дважды. Все противники дракона, несмотря на их уровень, сдавались. Из-за этого Лун Сюань не нападал на них, позволяя спокойно уйти. Он не желал марать руки о тех, кто не мог даже выдержать давление его ауры. Но у этого решения дракона были свои последствия. Правда, касались они, конечно же, не его самого, а Хань Тао и Арены Духов. Зрители на трибунах были недовольны. Они хотели увидеть зрелищный поединок, но из раза в раз их ждало сплошное разочарование. Хозяин Красного дворца не мог оставить всё просто так. Трижды позвонив в колокольчик, он позвал блуждающие души и что-то шепнул им. Цай Линь не услышал слова юноши, но он примерно догадался, о чём шла речь. Вероятнее всего, обойдя список, Хань Тао собирался устроить фееричное представление как можно быстрее. Это подтверждало и поведение Фэнь Шэнга. Он вспотел и выглядел встревоженным. Сглотнув, личный помощник ХаньТао достал камни. Оба были чёрные. Взглянув на символы, мужчина кашлянул и громко произнёс: — Следующий бой — Лун Сюань… — Люди на трибунах тут же возмущённо загудели, предполагая, что их ждёт ещё один скучное сражение, но Фэнь Шэнг быстро развеял их недовольство, произнеся имя второго бойца: — Вэй Пинг! Хозяин Красного дворца обернулся к Цай Линю и с серьезным видом сообщил: — Тигр против дракона. Думаю, этот бой станет поистине легендарным. Нищий был согласен с юношей: этот Вэй Пинг выглядел действительно сильным. Из всех зверей на арене только он мог противостоять Лун Сюаню. — Я тоже так думаю. Белые огни заперли внутри круга дракона и тигра. Первый, так как он сражался в прошлом поединке, по прежнему стоял на середине арены, второй же неторопливо шел вдоль кольца огней. С каждым новым витком он постепенно приближался к дракону, словно проверяя его выдержку. К счастью, Лун Сюань был весьма терпелив. Он не поворачивался вслед за Вэй Пингом, но его тонкие, как нити зрачки следили за передвижениями тигра. Прозвенел гонг, и Вэй Пинг остановился. Он находился в четырёх чжанах от Лун Сюаня и, глядя на него, улыбался. Вот только это была не прежняя спокойная полуулыбка, а полный предвкушения оскал. — Я ждал этого момента с тех пор, как впервые увидел тебя, дракон. Лун Сюань приподнял бровь. Он не собирался отвечать сопернику, но тут послышался сочащийся ядом голос Лун Бая. — Что это ещё за фразочки, киса? Мне кажется, или ты имеешь виды на моего брата? Вэй Пинг, Лун Сюань и, собственно, весь зал замер от потрясения и только Цай Линь не смог сдержаться и громко расхохотался. Как и Лун Бай, он тоже посчитал слова тигра неуместными, но ему и в голову не пришло высказать своё недовольство. Всё-таки замарашка был действительно потрясающий в своей бесцеремонности! — Дагэ, я не думаю, что он говорил в… том самом смысле. Лун Сюань глянул на тигра, и тот быстро кивнул, подтверждая его слова. — Всё так. У меня уже есть любимый человек, и другого не нужно. Старший из братьев сузил глаза. — Ну, раз так, то продолжайте. Полностью растеряв серьёзный настрой, Вэй Пинг произнёс: — Твой брат, очевидно, очень любит тебя. Лун Сюань кивнул, и тигр вновь заговорил: — Это прекрасно. Береги эти чувства — они стоят куда больше, чем золото или выигрыш на Арене Духов. В глазах младшего из близнецов заискрилось веселье. — Ты уговариваешь меня сдаться во имя любви к дагэ? Тигр покачал головой и весело рассмеялся. — И не рассчитывал! Если ты сдашься, то мы не сможем как следует повеселиться! В следующий момент зверь в один прыжок преодолел разделяющее их расстояние и нанёс удар. Лун Сюань был готов к атаке и потому отреагировал молниеносно. Пригнувшись, он ушёл из-под удара рукой и стремительно сделал подсечку. Но тигр тоже был не так прост: осознав, что его кулак не достиг цели, он резко отскочил, увеличив дистанцию. — Прекрасно! Ты очень силён! — С широкой улыбкой похвалил Вэй Пинг. — Жаль только маловато опыта. Сяо Сюце выпрямился и посмотрел на своего противника по-новому. Очевидно, этот тигр мог преодолеть натиск его родословной и даже более того, он был в состоянии достойно драться. Разве это не то, чего хотел дракон? — Я быстро учусь. — Закончив фразу, Лун Сюань напал. Используя чуть больше половины своих сил, он начал применять боевые стили, которые изучал в детстве. Дракон никоим образом не хотел оскорбить этим Вэй Пинга, просто он наконец встретил того, кто не сдавался после первого же удара. Собираясь по максимуму использовать такого сильного противника, зверь решил начать с самых простых техник, а после перейти к тем, которые могли повернуть реки вспять и превратить горы в песок. — Хорошо, твои удары стали увереннее! — Уклонившись от ладони, которая чуть не сломала ему три ребра, тигр выпустил когти. — Но это явно не предел. Давай, покажи всё, что ты можешь! Вэй Пинг сделал вид, что собирается ударить Лун Сюаня ногой по правому боку, и тот мгновенно уклонился. Вот только этого и хитрый тигр ждал. Воспользовавшись тем, что левая сторона дракона оказалось открытой, он атаковал. Острые, как лезвие меча, когти вспороли рукав чёрных одежд от локтя до самого плеча. Лун Сюань сделал три быстрых шага назад и остановился. Глаза мужчины сузились, и он низко зарычал. Никто из зрителей не понимал, в чём дело. Это же и касалось Цай Линя. Вот только у него был способ узнать, всё ли в порядке с Сяо Сюце. Бродяга посмотрел на Лун Бая. Тот стоял хмурый, как грозовая туча, и невольно прижимал ладонь к тому месту, где порвали одежду у его близнеца. На белом рукаве дракона не было и следа крови, но он, по всей видимости, чувствовал боль Лун Сюаня. — Вот дерьмо! Цай Линь знал, каким опасным мог быть замарашка, когда его брат получал раны. В прошлый раз он чуть не убил Сюй И за маленький порез на горле. Трудно представить, что может случиться сейчас. Поёрзав, нищий задумался: как он мог помочь Лун Сюаню провести бой, но при этом обезопасить всех остальных от гнева его старшего брата? Первой мыслью нищего было выгнать дракона из зала, но в такой ситуации это являлось непосильной задачей. Легче было отделить небесный свод от земной тверди, чем близнецов друг от друга. Вздохнув, юноша отмёл эту идею и решил сделать то, что было в его силах, а именно следить за замарашкой и в случае чего привести его в чувства парочкой сильных ударов. Повернув голову, Цай Линь посмотрел на хозяина красного дворца и спросил: — Хань Тао, а могут ли звери в ожидании боя находится рядом со своими хозяевами? — Вообще это не принято… — юноша хмыкнул, но в тот же миг его глаза ярко блеснули. — но я, как владелец арены, могу сделать исключение из правил. Признавайся, ты хочешь привести сюда чёрную жемчужину? Цай Линь кивнул, и на лице юноши отразился чистейший восторг. Позвав слуг, он отдал распоряжение, чтобы Лун Бая доставили к ним на балкон. И, о чудо, вскоре злой и раздраженный красавец стоял прямо перед ними. — Что вам надо? Я сейчас не в настроении болтать. Даже грубость Сяо Цзанхай’эра не обидела Хань Тао. Широко распахнув глаза, он с обожанием посмотрел на него. — Тебе не обязательно говорить, красавица. Просто побудь с нами! Лун Бай скривился. — Отвратительно, не смей открывать при мне свой грязный рот. — Как мило! Моя мать говорила отцу то же самое! Жемчужинка, не хочешь ли стать госпожой Хань? Дракон вдруг зарычал, и разлитое по чашам вино пошло рябью. Цай Линь напрягся. Он осознавал, что если пустить эту ситуацию на самотёк, то кончится она плохо. — Сяо Цзанхай’эр! — Позвав дракона, нищий подождал, пока тот отведёт горящие жаждой убийства глаза от хозяина красного дворца, и добавил: — Давай вместе посмотрим бой Сяо Сюце. Имя брата, прозвучавшее из уст нищего, подействовало на Лун Бая как песня. Вмиг забыв о ненормальном, который хотел взять его в жены, дракон подошел к Цай Линю и ударил ногой в спинку кресла. Оно наклонилось вперёд, и молодой человек упал на пол, при этом больно ушибив колени. — Ах ты, гадкая ящерица! Не забыл, что я твой хозяин?! — Прошипел бродяга, поворачиваясь к Лун Баю. Однако тот не обратил внимание на недовольство своего баому. Хмурясь, он занял место, на котором совсем недавно сидел Цай Линь, а после схватил его за одежду. Подняв нищего с пола, Сяо Цзанхай’эр посадил его на свои колени. — Заткнись и сиди смирно, а то скину с балкона! — Э?! — Оседлавший своего бывшего воспитанника бродяга почувствовал себя крайне неуютно. — Можно я просто постою рядом? Лун Бай цикнул и на всякий случай обвил рукой талию Цай Линя. — Нет. — Ах, ну почему на его месте не я?! — Отчаянный вопль Хань Тао окончательно добил бродягу, лишая его воли и сил. Выдохнув, он опёрся спиной о широкую твёрдую грудь старшего из драконов и вновь взглянул на арену. А там на самом деле было на что посмотреть! Ранее разбитая замарашкой платформа превратилась в каменную крошку! По ней, не останавливаясь ни на миг, мелькали две тени. Казалось, они были одновременно везде: появившись на сотую долю секунды на одном конце арены, они вдруг возникали на другом, а после вообще повисали в воздухе на высоте трёх чжанов! Такое зрелище оказалось весьма увлекательным, вот только движения тигра и дракона были такими стремительными, что человеческий глаз просто не мог поспеть за ними. Это ужасно раздражало бродягу. Несмотря на то, что он был якобы бессмертным, это не сильно помогало ему: смазанные силуэты для всех других были такими же и для него. Горюя по поводу собственной несостоятельности, Цай Линь заметил, что Лун Бай время от времени вздрагивает и тихо ругается. Если учитывать то, что близнецы были связаны, то из реакции дракона выходило, что бой оказался сложнее, чем юноша изначально представлял. Нахмурившись, Цай Линь дотронулся до сжатой в кулак кисти замарашки и тихо спросил: — Как он? — Нормально. — Уткнувшись лбом в плечо нищего, дракон хрипло добавил: — Вот поэтому я не люблю, когда он дерётся с кем-то сильным. Как же больно! Тяжело вздохнув, бродяга невольно проникся страданиями Лун Бая и, подняв руку, запустил кисть в белоснежные волосы. Мягко перебирая шелковистые пряди, молодой человек старался отвлечь мужчину от неприятных ощущений. — Потерпи, и скоро это закончится. В конце концов, тот, кто получает раны, не ты, а Сяо Сюце. — Я тоже могу. — Что? — Цай Линь не понял, что хотел ему сказать Лун Бай. — Я могу брать на себя часть его ран. — Втянув в легкие побольше воздуха, дракон что-то сделал, и бродяга почувствовал слабый запах крови, исходящий от него. Вот только нищий не успел хоть как-то отреагировать, потому что внезапно перед ними выстроился щит из блуждающих душ. Взбешенно мигая, они с треском выпускали снопы искр. Прислушавшись к шуму, который подняли огни, Цай Линь смог различить множество голосов, сливающихся воедино. Все они повторяли одно единственное слово — обманщики! Увидевший это Хань Тао нахмурился и прошипел: — Вы решили жульничать? Не считаете, что двое на одного не честно? Цай Линь вздохнул и, не желая вылететь с Арены Духов, соврал: — Это вышло случайно. Забыл, что у близняшек одна душа на двоих? Такой ответ не понравился хозяину Красного дворца, и он, немного подумав, сказал: — Я приму меры! — Валяй! — Небрежно бросил нищий. Он не думал, что юноша действительно сможет сделать что-то со связью близнецов, ведь это значило разделить одну душу на две неполноценные. Взяв в руки медный колокольчик, Хань Тао позвонил пять раз. Все огни, кроме тех, что очерчивали круг, слетелись к нему. Их было по меньшей мере несколько тысяч, и свет, лившийся от их полупрозрачных тел, ослеплял. — Заблокируйте его на время сражения! Души выстроились в огромную печать и трижды повернулись. Мгновенно поведение Лун Бая изменилось. Растеряв своё достоинство, он резко вскочил на ноги, попутно уронив бродягу, и, дрожа, подбежал к перилам балкона. Свесившись вниз, дракон хотел посмотреть на брата, но ничего не выходило — из глаз надменного и наглого дракона лились слёзы. — Вот же! Сколько можно меня бросать?! — Проворчал Цай Линь и поднялся на ноги. Он собирался осыпать Лун Бая бранью, но стоило ему увидеть рыдающего дракона, как нечто перевернулось внутри. Гнев закипел в груди, сжигая ставшее уже привычным безразличие. На всякий случай вытащив замарашку от края, бродяга стиснул зубы и прорычал: — Что ты с ними сделал? — Я внёс изменения. Теперь этот бой стал по-настоящему справедливым. — Хань Тао совсем не напугал угрожающий вид хозяина драконов. — Справедливым ли? Ты лишил моего зверя половины души! Ты хоть понимаешь, что это значит?! Хозяин красного дворца пожал плечами. Он не собирался ничего менять, ведь его более чем устраивала слабость дракона. — Ублюдок, не думай, что тебе это сойдёт с рук! Прижав к себе Лун Бая, Цай Линь посмотрел на арену. Он не сомневался, что Лун Сюань отреагирует на разрыв связи так же остро, как и его старший брат. И действительно: Сяо Сюце застыл на месте, точно статуя. Его лицо стало восковым, а по лбу и вискам заструился пот. По растерянному виду бывшего воспитанника бродяга догадался — дракон не понимал, что произошло, но явно чувствовал по этому поводу сильное беспокойство. — Ай-я! Разве можно отвлекаться во время сражения? — Тигр выпустил когти и нанёс мощный удар по телу Лун Сюаня. Очередная часть чёрных одежд лоскутами упала к ногам мужчины, а на животе и боку появилось четыре глубоких царапины. Кровь залила бледную кожу, но Сяо Сюце не замечал раны. Его глаза слегка затуманились, а взгляд метнулся к краю арены. Не увидев брата на прежнем месте, дракон вздрогнул и, тяжело дыша, принялся смотреть по сторонам. В пылу схватки Вэй Пинг не стал давать поблажки и вновь атаковал. На этот раз он приблизился и, нанеся несколько мощных ударов по груди и животу противника, изо всех сил пнул того ногой в солнечное сплетение. Отлетев назад, всё ещё растерянный Лун Сюань пошатнулся и, сгорбившись, захрипел. Он хотел сделать вдох, но не мог: его грудь сковало от такой боли, что на глаза выступили слёзы. Однако дракон отчасти был благодарен Вэй Пингу за эту атаку — она позволила ему хоть немного прийти в себя. Чувствуя невыносимую пустоту внутри, Лун Сюань стиснул зубы. Бой больше не интересовал его. Сейчас куда важнее было найти старшего брата и убедится, что с ним всё впорядке. Страх липкими щупальцами обвил сердце мужчины, нашёптывая вещи, от которых Лун Сюань начинала бить мелкая дрожь. Решив прибегнуть к самому простому способу обнаружить Лун Бая, дракон использовал свой глаз на лице брата, но, увы, он не увидел ничего, кроме тьмы. — Дагэ… — Хватит витать в облаках! Я здесь! — Вэй Пинг вдруг напал со спины. В этот раз он не использовал когти, орудуя просто кулаками. Но даже так каждая атака была подобна удару тяжёлой булавы. Действуя скорее по привычке, чем осознанно, Лун Сюань развернулся и, встав в защитную стойку, смог блокировать большинство атак. Те же, которые в силу рассеянности пропускал дракон, достигали цели и вскоре расцветали на теле кровоподтеками. — Долго ты ещё будешь защищаться? Нападай! — Тигр всё больше начинал злиться из-за того, что его противник не дрался с ним. На голове зверя появилась пара круглых чёрных ушей с белыми пятнами на задней части, а чуть ниже поясницы — длинный полосатый хвост. Руки же и вовсе утратили привычный для человека вид: они поросли угольно-чёрным мехом. Яростно сверкнув золотыми глазами, Вэй Пинг оскалился: — Дерись со мной! Лун Сюань нахмурился. Этот зверь начинал его раздражать. — Нет. — Так не пойдёт! — Голос тигра стал меняться, искажаясь. В нём всё больше проскальзывали рычащие нотки, отчего становилось трудно понять что он вообще говорил. — Нападай! Действуя всё более дерзко и грубо, тигр взмахнул рукой, собираясь располосовать лицо своего соперника. Последний насилу успел избежать удара. Он отклонился назад, но кончик когтя Вэй Пинга зацепил край чёрной вуали. Сорвав её с лица, тигр сразу же нанёс ещё один удар ногой по боку дракона. Лун Сюань не смог его избежать и, зашипев от агонии, попытался отстраниться. К несчастью, полностью сосредоточенный на бое тигр этого не позволил: схватив Сяо Сюце за руку, он стал снова и снова бить в живот, пока изо рта соперника не хлынула кровь. Сглотнув горько-солёную жидкость, Лун Сюань подумал, что пока он ищет брата, нужно держать тигра как можно дальше от себя. Намереваясь следовать этому плану, он хотел ударом ноги оттолкнуть духа, но тот поймал его за голенище сапога. Подбросив дракона вверх, зверь прыгнул и сам. Крутанувшись в воздухе, он взлетел чуть выше своей цели и резко ударил ногой по спине Лун Сюаня. Раздался страшный треск, и Сяо Сюце стрелой полетел вниз. Упав на арену, он сразу же вскочил на ноги, но Вэй Пинг был тут как тут. Не позволяя дракону прийти в себя, он стал его бить, используя ту же технику, что и в бое с чёрным медведем. Камни на разбитом помосте задрожали от мощи этих ударов. Сяо Сюце принимал каждый, чувствуя при этом, как внутри всё сильнее расползается вовсе не боль, а пустота. В какой-то момент он даже потерял сознание и был несказанно рад этому, ведь забвение стёрло дискомфорт внутри. Но очередная атака тигра вырвала Лун Сюаня из спасительного обморока. Получив особенно сильный удар по голове, Сяо Сюце отлетел назад и рухнул прямо в центр арены. С поистине пугающим равнодушием раздумывая о том, куда мог деться Лун Бай, дракон с трудом разлепил веки. Он увидел, как быстро кружится усеянный огнями потолок, и почувствовал тошноту. — И это всё, на что ты способен? — Пыл Вэй Пинга угас, не оставив после себя ничего, кроме разочарования и холодной злости. — Я надеялся, что ты сможешь победить меня и положить конец этому кошмару, но ты оказался таким же слабаком, как и другие… Переступив с ноги на ногу, тигр мрачно улыбнулся, и его тело начало увеличиваться в размере и меняться, становясь полностью звериным. — Ты должен заплатить своей жизнью за то, что не оправдал моих надежд, дракон. — Это были последние слова Вэй Пинга перед тем, как лицо человека стало мордой тигра. Он больше не мог говорить, но его рык был таким громким и яростным, что многие зрители не выдержали и поспешили сбежать из зала. Подняв голову, чёрный зверь посмотрел в глаза своему хозяину. Последний кивнул, и тигр двинулся прямиком к Лун Сюаню. Наступив лапой на его плечо, Вэй Пинг вонзил заметно увеличившиеся когти в плоть противника и раскрыл свою пасть, усеянную острыми зубами. Один укус, и зверь такого размера мог в с лёгкостью оторвать противнику голову — это понимали все, в том числе и сам Сяо Сюце. — Вот и всё. Ты проиграл, братец Линь! Цай Линь не обратил внимание на слова хозяина Красного дворца. Его сердце грохотало так сильно, что заглушало все остальные звуки вокруг. Бродяга не понимал, как Сяо Сюце мог проиграть? Почему он не дрался и только вяло оборонялся? Всё дело в связи с братом? В голове нищего роилась уйма вопросов, но искать на них ответы у него просто не было времени. Молодому человеку оставалось только действовать по ситуации и надеяться, что удача будет на его стороне. Быстро прикинув, что могло бы привести дракона в себя, Цай Линь встряхнул дрожащего Лун Бая и прорычал: — Позови его! Замарашка не отводил круглых от потрясения глаз со сцены и, казалось, совсем не понимал, чего от него хотят. — Что? — едва слышно произнёс дракон, и из его горла вырвался всхлип. Бродяга почувствовал, как внутри всё кипит. Значит, когда кто-то близко подходил к Сяо Сюце, этот негодяй голосил так, что стоящий рядом человек мог оглохнуть, но сейчас, когда нужно было подать голос, Лун Бай решил шептать?! Не сдержавшись, Цай Линь поднял руку и со всей силы влепил своему бывшему воспитаннику пощечину. Голова дракона дёрнулась в сторону, и он зарычал. Боль обожгла правую половину лица Сяо Цзанхай’эра, а заодно и помогла мозгам встать на место. Повернувшись обратно, Лун Бай схватил бродягу за горло и надавил, отчего юноша едва ли не перевалился через каменные перила. — Ублюдок, разве я не предупреждал, что скину тебя вниз, если будешь наглеть?! Цай Линь зашипел, как ядовитая змея и, гневно сверкая чёрными глазами, крикнул: — Посмотри на арену! Повернув голову, Лун Бай увидел, в каком положении оказался его младший брат, и дрогнул. Его рука, сжимающая горло бродяги, упала вниз, и он закричал: — Что этот драный кот себе позволяет?! А-Сюань, почему ты на земле? Тебе больно?! Вот же… почему я ничего не чувствую! Услышав голос брата, Сяо Сюце вздрогнул всем телом и повернул голову в ту сторону, откуда доносился звук. — Дагэ? Не впечатленный вялым трепыханием дракона, тигр опустил морду, собираясь оборвать чужую жизнь, но вдруг его зубы впились не в мягкую плоть горла, а в твёрдое, покрытое чёрной чешуёй предплечье. Подняв взгляд, Вэй Пинг посмотрел на лицо Лун Сюаня и с удивлением заметил, что оно преобразилось. Его противник больше не выглядел обеспокоенным. Разные по цвету глаза прояснились и стали напоминать куски льда. Но это были далеко не все изменения, коснувшиеся дракона! На его голове появились красивые, загнутые назад рога, а на скулах начала проступать плотная чёрная чешуя. — Не так быстро, тигр. Мы ещё не закончили!