Эликсир бессмертия

Вернув себе уверенность и восстановив покой в душе, Лун Сюань ощутил, как его избитое, покрытое ранами тело вновь наливается силами. Он мог почувствовать каждую мышцу и использовать её настолько, насколько было нужно. От прежних скованности и рассеянности не осталось и следа, а это значило, что дракон мог снова сражаться как следует. Вэй Пинг сразу же почувствовал изменения, произошедшие с его противником, и чуть сузил глаза. Его огромное тело напряглось, а когти глубже вошли в плечо дракона, разрывая плоть. Несмотря на это, Лун Сюань даже не поморщился. Чешуя со скрежетом металла проскользила по клыкам тигра, а в следующее мгновение Вэй Пинг увидел то, что всегда делал сам: дракон отвел назад согнутую в локте руку и резко ударил открытой ладонью по удерживающей его лапе. Взревев от боли, тигр весьма резво отпрыгнул прочь. Конечность, что еще совсем недавно верой и правдой служила своему хозяину, теперь безвольно свисала вниз. В это время Сяо Сюце поднялся на ноги. Покрытый синяками и глубокими рваными ранами, он, тем не менее, не выглядел жалко. Даже его разорванная одежда не портила благородную внешность, а лишь подогревала интерес публики. В отличие от Хань Тао, получившего подсказки от Цай Линя, люди на трибунах не догадывались о том, кем на самом деле являлись братья. Но сейчас, глядя на рога, чешую и длинный хвост, на конце которого был угольно-чёрный мех, они начинали понимать, что их ожидания не обманули — на Арене Духов действительно появились драконы! — Это… невероятно! — Хозяин Красного дворца во все глаза смотрел на Лун Сюаня, который в ходе боя потерял свою вуаль. — Такой красивый! Сглотнув, юноша на всякий случай ущипнул себя, проверяя, не спит ли он. Почувствовав боль, Хань Тао вынужден был принять тот факт, что всё происходящее, в том числе и прекрасный дракон на его арене, было реальностью! Не отводя глаз от младшего из близнецов, молодой человек спросил: — Черная жемчужинка… он такой же? Услышав прозвище, которое неожиданно раздражало его даже больше, чем детское имя, Лун Бай зарычал. — Перестань пялится на А-Сюаня! Чувствуя, как вибрирует грудь дракона, Цай Линь попытался оттолкнуть его, чтобы хотя бы развернуться и посмотреть бой, но сдвинуть замарашку было не так-то просто. Серьёзно подумывая о том, чтобы снова ударить этого недоумка, бродяга ответил на вопрос Хань Тао: — Почти. У них одинаковые черты лица, но Лун Бай красивее. Наверное, это из-за того, что он только и делает, что прихорашивается. — Это не правда! — Старший из братьев опустил голову и пристально посмотрел на Цай Линя. — Я всегда завален делами! Моя красота — благословение свыше! Цай Линь щелкнул пальцами и, ехидничая, произнёс: — Да, как же я мог забыть про твою «работу»! Ты министр по делам борделей и кабаков! Зрачки дракона вытянулись в нить. Уткнувшись лбом в лоб юноши, он неожиданно злобно прошипел: — Думаешь, я не трону тебя, если А-Сюань сражается? Цай Линь на всякий случай вцепился руками в плечи дракона и ответил на эту провокацию: — Конечно! Забыл, какое обещание дал, когда мы вошли в Красный дворец? Не устраивай неприятности, ящерица! Глаз Лун Бая дёрнулся, и он, сжав руками талию бродяги, прорычал: — Рано радуешься! Как только мы покинем это проклятое место, я устрою тебе! — Что именно устроишь? Жаркую ночку? Нет уж, оставь это для тех самых кабаков и борделей, уважаемый министр! — Утоплю… Дракон и человек наверняка сцепились бы, если бы молчащий всё это время Хань Тао не подал голос: — Вы любовники? Лун Бай и Цай Линь одновременно повернулись к хозяину Красного дворца и в один голос крикнули: — Нет! — Ну да, так я и поверил! — Не скрывая ревности, молодой человек сложил руки на груди. — Интересно, у той милашки с арены тоже есть кто-то? — Есть! Вновь закричали мужчины, и лицо хозяина Красного дворца стало совсем уродливым. — Не думал, что у вас настолько особенные отношения! Цай Линь неожиданно для себя покраснел и, ударив замарашку в плечо, всё же выбрался из его хватки. — Хватит болтать! — На всякий случай отстранившись от дракона, бродяга повернулся к арене и проворчал: — Сяо Сюце сейчас сражается, а вы устроили тут балаган! Разве вам не интересно, кто победит? — Что за глупый вопрос? Конечно же А-Сюань! — Лун Бай опёрся руками на каменные перила балкона. — Не делайте преждевременные выводы. Ваш дракон серьёзно ранен, так что у Вэй Пинга есть все шансы выиграть бой. Цай Линь фыркнул и произнёс: — Посмотрим. Трое мужчин смотрели вниз на арену и увидели, что пока они спорили, поединок вышел на совсем иной уровень. Лун Сюань не использовал оружие и поэтому мог полагаться только на силу ног, рук, хвоста, а также остроту когтей. Тигр же, лишившись одной лапы, вынужден был сделать выбор: идти в атаку или же защищаться. В этом ему очень помогали зубы и толстая шкура, но даже так, с первого взгляда становилось понятно, что господство Вэй Пинга на арене закончилось: Лун Сюань преследовал его повсюду, будто чёрная тень, и снова и снова наносил удары. С трудом увернувшись от очередной атаки, чёрный тигр вынужден был прыгать из одного угла арены в другой. Дракон ни на секунду не позволял ему остановиться, а это, учитывая поврежденную переднюю лапу, отнимало у духа большое количество сил. Хватая открытой пастью воздух, Вэй Пинг старался не терять из виду Лун Сюаня. Но это было трудно, ведь после того, как тот проявил часть истинной сущности, его мощь претерпела качественный скачок. Теперь даже многократный чемпион Арены Духов не мог тягаться с драконом. Вот только сдаться Вэй Пинг не мог и дело было не только в гордости, но и в контракте, который связывал его и хозяина. Раздумывая над тем, что он ещё мог сделать ради победы, тигр начал сбавлять темп. Вскоре у него появилась неплохая идея, но она была его последним шансом. Если этот трюк не удастся, зверя наверняка отделают так, что он не сможет даже стоять. Однако выбора у него не было! Подождав, пока дракон сократит расстояния и решит атаковать, Вэй Пинг вдруг резко развернулся к противнику мордой и упал на спину. Направив на противника не одну, а три лапы с когтями, он разинул пасть. Попади Лун Сюань в эту ловушку, и он едва ли смог бы закончить бой, если бы вообще остался бы жив! Цай Линь выпрямился и вцепился в широкий рукав стоящего неподалёку Лун Бая. — Осторожнее! Старший из драконов тоже заметно напрягся, но не стал кричать, опасаясь, что таким образом может отвлечь брата. Вместо этого он схватил бродягу и стиснул его с такой силой, что тот едва не задохнулся. На арене же происходило вот что: Лун Сюань усмехнулся и, оттолкнувшись ногой от земли, подпрыгнул. На долю секунды зависнув над рычащим тигром, он без страха устремился вниз, прямо в эту нехитрую, но, тем не менее, опасную ловушку. Этот поступок дракона удивил всех, в том числе и Вэй Пинга, но очень скоро тигр понял, что он серьёзно недооценил своего противника. Когда расстояние между мужчинами сократилось до половины чжана, Лун Сюань собрал ци и направил в кисти рук. Используя ту же технику, что помогла тигру в бое с медведем, дракон атаковал противника целой серией ударов. Их было по меньшей мере пять, и каждый расходится мощными волнами. С оглушительным грохотом они обрушившись вниз, дробя камни и поднимая в воздух пыль. Вскоре стало очень тихо, и зрители не на шутку заволновались. Из-за плотной пелены, накрывшей всю арену, они не могли разглядеть, что вообще произошло, и по залу стали расползаться шепотки, перекрываемые кашлем: — Ты что-то видишь? Кто победил? — Мне кажется, дракон победил! — Почему так тихо? Может они оба… тово? — Да быть того не может! Цай Линь нахмурился. Ему не нравились все эти разговоры. — Замарашка, ты… Внезапно раздался гонг. В оглушительной тишине его звон больно резанул по ушам. Как по команде, духи, которые на время запечатали связь близнецов, рассыпались в стороны, разорвав печать. Раньше они были разных цветов, но после того, как их использовали в качестве щита, все без исключения стали блёклыми и белыми. Некоторые и вовсе стали падать вниз, затухая. Лун Бай, по прежнему стискивающий Цай Линя, вдруг сделал судорожный вдох, и его напряженное тело расслабилось. Правда, совсем ненадолго, так как в следующий миг дракон зашипел и буквально повис на своём баому. — Проклятье… за это А-Сюань должен выполнить не одно, а сразу три моих желания! Лицо Цай Линя застыло и превратилось в каменную маску. — Давай без этого. Не уверен, что вынесу подобное ещё раз… Тяжело дыша, дракон повернул голову и так сильно укусил бродягу за плечо, что тот вскрикнул. — Ты то тут причём? Это между мной и им! Юноша поджал губы, но ничего больше не сказал. Ему вообще не хотелось поднимать эту тему. Тем временем пыль начала понемногу рассеиваться, и зрители, наконец, увидели одиноко стоящий силуэт. Они не знали, кому он принадлежал, но тот факт, что этот дух являлся победителем, был неоспорим. — Это Сяо Сюце? — Ты ещё сомневаешься? — Высокомерно бросил дракон, но, тем не менее, на миг прикрыл зелёный глаз, чтобы убедиться в своей правоте. И действительно, когда мутная пелена, повисшая в воздухе, стала совсем прозрачной, все увидели Лун Сюаня. Он возвышался над огромным тигром, лежащим без движения. — Он же не убил его, верно? Вновь спросил Цай Линь. Не то, чтобы ему было жалко Вэй Пинга, особенно учитывая то, как жестоко зверь обошелся с Сяо Сюце, но он ничего не мог сделать с любопытством. — Я не знаю. — Честно признался Лун Бай, отпуская нищего. — Скорее всего, А-Сюань всё же сохранил коту жизнь. Бродяга кивнул и тут заметил, что огромный зверь вяло пошевелился и стал возвращать себе человеческий вид. Повернувшись к хмурому Хань Тао, нищий усмехнулся. — Ну и кто из нас проиграл, братец Тао? Хозяин Красного дворца промолчал и недовольно посмотрел на арену. Удивительно, но избитый и едва живой Вэй Пинг выглядел донельзя довольным. Он по прежнему лежал на земле, а его глаза были закрыты. На разбитых, кровоточащих губах духа играла счастливая улыбка. — Наконец-то, я свободен. Золотой ободок на горле тигра стал исчезать, свидетельствуя о том, что его контракт закончился. Это было странно, ведь обычно временные контракты заключались только для того, что обе стороны могли получить что-то. Как проигрыш в сражении вообще мог оказаться условием? Что он давал сторонам? Лун Сюань не собирался спрашивать об этом, ведь его не особо заботила личность тигра, куда больший интерес представляли его способности. Однако, выяснив, кто из них был сильнее, уже и этот момент утратил свою важность. Развернувшись, дракон, прихрамывая, пошел к краю арены. — Победил Лун Сюань! — Прозвучал недовольный голос Фэнг Шэнга, и огни, собравшиеся в кольцо, рассеялись. Как только барьер пал, Лун Бай поспешил уйти, чтобы встретиться с братом. Цай Линь не стал его останавливать, а вместо этого посмотрел на арену. Там происходило нечто любопытное. Сразу после объявления результатов на разбитую каменную площадку выскочила девушка. Пробежав мимо Лун Сюаня, она направилась прямиком к тигру. Красавица была бледной, как мел, а её рот искривился из-за едва сдерживаемых рыданий. Добежав до зверя, женщина упала на колени и, дрожа, склонилась над ним. Она не решалась прикоснуться к зверю, боясь навредить. — Вэй Пинг! — Красавица не переставая плакала, и горячие слёзы невольно попали на лицо чёрного тигра, заставив того открыть глаза. — Е Роу? — Да! Это я! Такие страшные раны! — окинув взглядом покрытое синяками и ссадинами тело тигра, женщина всхлипнула. — Как ты.? — Милая. — Подняв целую руку, тигр осторожно коснулся плачущего лица женщины и, неожиданно, из его глаз тоже покатились слёзы. — Я в полном порядке. Теперь я могу быть с тобой. Не выдержав, красавица бросилась в объятия зверя. На Арене Духов редко происходили столь романтичные и одновременно трагичные вещи. Эта картина растрогала многих в зале: как никак все наблюдали за падением короля, который годами царствовал на сцене. Обрести покой в объятиях красавицы было лучшим завершением его правления. Сяо Сюце не обратил на разворачивающуюся драму никакого внимание, ведь увидел бегущего к нему брата и забыл обо всем на свете. Но вот Цай Линь не был столь равнодушен. Уставившись на девушку во все глаза, он спросил: — Что здесь делает слуга Хань Фа? И почему она виснет на тигре? — Хань Фа?! — Хань Тао ударил по подлокотникам своего кресла. — Где он?! Как этот старикашка вообще посмел сюда явится! Поднявшись на ноги, юноша подошёл к перилам балкона и стал вглядываться в толпу. Он довольно-таки быстро нашёл мужчину и зарычал, словно дикий зверь. Услышав этот звук, старик поднял голову и улыбнулся. Помахав рукой, он громко крикнул: — Привет сынок! — Я тебе не сын, ничтожество! — Едва не срывая голос, злобно завопил Хань Тао, а затем едва слышно проворчал уже себе под нос: — Вот кусок лошадиного навоза! Как он вообще прошёл сюда?! Я же приказал его не пускать! От удивления Цай Линь едва не свалился вниз с балкона. — Это твой отец?! — Да! Думаешь, почему у нас одна фамилия? — Сделав жест слугам, хозяин Красного дворца приказал им вышвырнуть мужчину, а заодно и девку с тигром. Это распоряжение немало удивило Цай Линя, и он поинтересовался: — Разве тигр не твой боец? Почему ты его выгоняешь? Надувшись, как обиженный ребёнок, Хань Тао сложил руки на груди. — Теперь он для меня бесполезен. Его контракт окончен, и остаться со мной он точно не захочет! — Чувствую, за этим стоит какая-то слезливая история… — Мгновенно утратив интерес, пробормотал Цай Линь. Он не хотел слушать её, но, как это часто бывало, судьба подкинула юноше именно то, чего он не желал. — Эта девка была моей рабыней. Она спелась с тигром, и любовнички захотели сбежать. Не вышло. Я хотел убить обоих, но Фэнь Шэнг уговорил меня обменять её свободу на временный контракт со зверем. — Даже так? — Бродяга покосился на помощника Хань Тао и в очередной раз поразился его хитрости. — Да, тигр должен был драться в полную силу со всеми, кого я пришлю, а условием выполнения контракта был проигрыш. — Хозяин красного дворца усмехнулся. — Умно, да? Кому вообще может проиграть тысячелетний чёрный тигр? — Так ему тысячу лет? А я то думал, почему он так хорошо держался против Сяо Сюце. — Цай Линь коснулся подбородка и произнёс: — Теперь всё встало на свои места. Хань Тао отвёл взгляд в сторону. Постоянно выигрывая, он вдруг почувствовал горький вкус поражения, и юноше он очень не понравился. С мрачным видом посмотрев на арену, хозяин красного дворца увидел держащихся за руки близнецов, и его глаза чуть расширились. Не скрывая злорадства, юноша друг произнес: — Пусть ты и победил в Арене Духов, но вот сыграет ли твоя ставка — вопрос. Бродяга приподнял бровь и спросил: — О чём ты? — Остался ещё один бой. Повернув голову, Цай Линь перевёл взгляд на братьев и нахмурился. Плохое предчувствие отразилось тяжестью внизу живота. — Не хочешь ли ты сказать, что… — Итак, дамы и господа! Впереди нас ждёт последний на сегодня поединок. В финале встретятся Лун Бай и Лун Сюань! Порядком измотанная страстями, произошедшими в прошлом поединке, публика загудела, словно рой пчёл. Битва каждого из братьев по отдельности была довольно-таки зрелищной, что же будет, если они сразятся между собой?! Взгляды сотен людей обратились к двум мужчинам. Те, казалось, вовсе не замечали этого. Лун Бай осматривал каждую рану своего брата и тяжело вздыхал. Лун Сюань же судорожно стискивал руки близнеца. Тот разрыв связи, что произошёл во время сражения, сильно напугал дракона, и ему нужно было время, чтобы прийти в себя. — А-Сюань, это так больно! Могу я тебе помочь? Младший из близнецов покачал головой, отказываясь. — Почему? — Не унимался Сяо Цзанхай’эр. Он точно знал, в каком состоянии был брат, и от этого становилось совсем невыносимо. Зрители считали, что после того, как дракон решил биться всерьёз, лёгкая победа не заставила себя ждать, но это было совсем не так. На самом деле Лун Сюань едва стоял на ногах. Множество рваных ран покрывали его тело, рёбра и предплечье были сломаны, а количество синяков и вовсе невозможно было сосчитать. И это не говоря про то, что голова дракона невыносимо болела и кружилась. Выстоять ещё один бой он был не в силах! Именно поэтому, когда прозвенел гонг, Лун Бай испугался не на шутку. Резко повернувшись, он спрятал Лун Сюаня себе за спину и, оскалившись, принялся осматриваться в поисках противника. Однако в круге из огней не было никого кроме них. — И что это значит? Рука Сяо Сюце легла на плечо брата, и он ответил на этот вопрос: — Дагэ, этот поединок наш с тобой. Стоя на балконе, Цай Линь сжал голову руками и глухо застонал. — Дурак, какой же я дурак! Зачем я только поставил на Сяо Сюце?! Хань Тао рассмеялся. Горе другого человека подняло ему настроение. — Раньше ты говорил, что чёрная жемчужинка предназначена только для красоты, но, думаю, ты соврал. На самом деле эта красавица намного сильнее брата. Я прав? Завыв, бродяга выпрямился и с гневом посмотрел на юношу. — Дело не в этом! — Растрепав свои и без того взъерошенные волосы, Цай Линь мысленно уже попрощался с выигрышем. — Лун Сюань уступит чёрной… кхм, точнее Сяо Цзанхай’эру! Улыбка Хань Тао стала ещё шире. — Это же замечательно! Нищий вздохнул. Это был уже не первый раз, когда замарашка рушил его надежды на светлое будущее. Сначала он решил скормить его отцу, потом украл драгоценности, теперь же намеревался оставить его ещё и без денег! В этом мире явно не было справедливости! Сцепив зубы, юноша произнёс: — Да, моей радости нет предела! Однако не только бродяга пребывал в подавленном настроении. На арене тоже царило уныние. Лун Сюань смотрел на брата, а тот, повернувшись к нему, выглядел так, будто его просили сделать что-то ужасное. — А-Сюань, я не могу! Даже не проси! Младший из драконов поджал губы, и между его бровей залегла глубокая морщинка. — Как воин, я не могу сдаться просто так, но и нападать на тебя не намерен. Дагэ, просто ударь меня один раз! Лун Бай отрицательно покачал головой. Внутри него всё больше росло желание сбежать. — Нет! — Дагэ! — Я сказал нет! Если будешь настаивать, то я вообще перестану с тобой разговаривать! После недавнего происшествия подобная угроза по-настоящему напугала Сяо Сюце, и он тут же перестал давить и пошёл на попятную. — Нет! Я всё сделаю сам! Подняв голову, дракон вдохнул побольше воздуха. Было очевидно, что ему, как одному из самых сильных воинов во всех трех царствах, очень трудно заставить себя сказать, что он сдаётся. Но мужчина в очередной раз собирался переступить через свою гордость ради брата. — Я… — Слова застряли в горле Лун Сюаня, и он невольно закашлялся. Лун Бай не знал, почудилось ему или нет, но глаза близнеца, казалось, подозрительно заблестели, а кончик носа покраснел. Всё указывало на то, что обида и нежелание терпеть поражение в том, что дракон очень сильно любил, готовы были вот-вот вылится в слёзы. На сердце старшего из драконов стало очень тяжело. Впервые он задумался о чувствах брата, а не о своих, и оказалось, что Лун Сюаню приходилось очень тяжело с ним. «Всё так, как говорил баому. Я действительно волнуюсь только о себе» — подумал Лун Бай и усмехнулся. Невольно он вспомнил, сколько раз брат уступал ему за все эти годы, и почувствовал, как в горле образовался ком. Он был такой тяжёлый, что дракон слегка согнулся под его весом. Хоть мужчине нравилось внимание и забота близнеца, но так поступать было не совсем правильно. Едва ли А-Сюань был счастлив с ним. Набрав в грудь побольше воздуха, Лун Бай произнёс: — Я сдаюсь! — Что? — спросил Сяо Сюце. Он не верил в услышанное, и старший из драконов повторил: — Я говорю, что сдаюсь. — Чувствуя, как тяжесть в груди потихоньку улетучивается, Сяо Цзанхай’эр дотронулся пальцами до своего лба и добавил: — А-Сюань был так хорош в поединке, что от восторга у меня закружилась голова! Не думаю, что смогу сражаться дальше. По трибунам и балконам зала пронеслись волны негодования. Людям не нравилось, что Лун Бай решил сдаться, но тому было откровенно плевать на их мнение. Посмотрев на Лун Сюаня, который стоял как громом пораженный, дракон улыбнулся. Из-за вуали никто не мог увидеть изгиб его губ, но это было и не нужно. Сейчас все чувства дракона легко читались по его глазам. — Поздравляю, А-Сюань! Ты победил! Сяо Сюце с шумом выдохнул и пошатнулся, а затем сделал три быстрых шага. Крепко обняв обхватив брата за талию, дракон оторвал его от земли и произнёс: — Спасибо, дагэ! — Откуда силы-то взялись? Сам говорил, что едва стоишь на ногах. Рассмеявшись, Лун Бай обнял брата за шею. Кто бы мог подумать, что баловать близкого человека было так приятно! Сяо Цзанхай’эр вновь посмотрел на балкон, на котором стоял баому, и увидел, что тот смотрит на них. Юноша, едва сдерживая слёзы, шмыгал носом и улыбался так широко, что его оскал можно было счесть пугающим. Но почему-то он показался дракону милым. — Замарашка, ты такой молодец! — От всей души благодарный Сяо Цзанхай’эру, бродяга оторвал взгляд от умилительной картины, на которой братья пришли к частичному пониманию, и посмотрел вниз. На его ладонях лежали три больших мешочка с золотыми монетами. Из-за того, что дракон сдался, ставка Цай Линя сыграла. А так как никто, кроме нищего, не додумался поддержать новичка, то его выигрыш составил очень солидную сумму. Счастливый бродяга не смог сдержаться и заплакал. — Я так горжусь тобой, мой мальчик! Прекрасно понимающий, в чём причина благодарности нищего, Хань Тао покачал головой. Таких проходимцев, как этот Цай Линь, следовало ещё поискать. Взяв в руки золотой колокольчик, хозяин красного дворца позвонил трижды, призывая блуждающие души. — Приберитесь здесь и отремонтируйте арену. Огоньки сразу же устремились вниз выполнять поручения. Тем временем Фэнь Шэнг начал говорить прощальную речь. Удивительно, но за всю историю проведения Арены Духов именно эта была одновременно и захватывающей, и скучной: сильные противники бились эффектно, но из-за этого обычные духи казались серой посредственностью. — И что будет дальше? — Нежно поглаживая мешки с золотом, спросил Цай Линь. — Праздник в честь победителя. — Хань Тао встал с места и направился к выходу с балкона. — Пойдём со мной. Цай Линь выполнил просьбу юноши и, на ходу, распихивая золото по карманам, спросил: — А как же мои звери? — Их приведут сразу после того, как они помоются и обработают раны. — Хань Тао чуть нахмурился, отчего между его бровей залегла глубокая складка. — Как бы не были прекрасны твои звери, я не выношу запах пота и крови. Бродяга не страдал такой чувствительностью, поэтому просто пожал плечами. Поравнявшись с хозяином Красного дворца, молодой человек улыбнулся. — Тогда как насчёт того, чтобы выдать мне приз за победу на Арене Духов? Я хочу три тысячи золотых монет! Хань Тао поднял на Цай Линя полный усталости взгляд. — Ты не можешь потерпеть до начала праздника? Я хотел сделать всё красиво, а не вот-так… — Не могу. Юноша вздохнул и, остановившись, пошел в противоположном направлении. — Тогда пойдём в мой кабинет. Вскоре мужчины поднялись по ступенькам и вышли на третий этаж. Как раз к тем двум дверям, которые Цай Линь видел раньше. Одна из них вела в логово Фэнь Шэнга, вторая, очевидно, была кабинетом его хозяина. Толкнув створку, Хань Тао вошёл первым. Цай Линь последовал за ним. Вот только по какой-то причине хозяин Красного дворца вдруг замер на пороге, отчего нищий чуть не снёс его. — Что ты делаешь в моём кабинете?! — Полный гнева крик юноши заинтересовал бродягу, и он, подняв голову, заглянул в комнату. Там, на месте, которое должен был занимать Хань Тао, сидел Хань Фа. Позади него стояли побитый тигр и красавица. Осторожно обнимая любимого за пояс, она в гневе смотрела на вошедших мужчин. — Как что? Разве я не могу прийти, чтобы увидеться с моим дорогим сыном? — Старик, который по факту выглядел как старший брат хозяина Красного дворца, оперся локтями на стол и посмотрел за спину юноши. — Ты пришёл не один? Наверняка, это победитель Арены Духов. Цай Линь кивнул в знак приветствия, и его улыбка стала напоминать оскал. — Здравствуйте, господин Хань. Вы очень кстати появились тут! — Положив руку на плечо Хань Тао, Цай Линь слегка подтолкнул его в кабинет. — Я как раз смогу отдать вам деньги за скульптуру, а заодно заберу подвеску. — Так это ты, дорогой друг! Признаться честно, не ожидал, что мы встретимся так скоро! — Произнёс Хань Фа, выглядя при этом чересчур довольным. Внутри бродяги заскреблось разздражение, но он не собирался выпускать его на волю, демонстрируя тем самым свои истинные чувства. — Я решил, что раз уж господин Хань пошёл нам на встречу, то невежливо заставлять его ждать. — Весьма похвально. Хань Тао ничего не понимал и просто поворачивал голову то в сторону отца, то на Цай Линя. — Что тут творится? Вы знакомы? Хозяин Желтого дворца промолчал, Цай Линь тоже: никто ничего не собирался ему объяснять. Это серьезно разозлило юношу, и он стиснул кулаки. Однако выплеснуть на окружающих свой гнев Хань Тао не дал бродяга. Повернув юношу к себе, нищий попросил: — Не могли бы вы уже выполнить моё желание? Давший слово хозяин Красного дворца не мог взять его обратно, особенно сейчас, когда они были рядом со свидетелями. В такие моменты юноше очень не хватало Фэнь Шэнга, который стоял бы рядом и подсказывал, как поступить. — Три тысячи золотых монет? Верно? Дождавшись кивка нищего, Хань Тао начал доставать мешки с деньгами. Он отдавал их Цай Линю, но тот, в свою очередь, передавал их Хань Фа. Когда нужная сумма была собрана, бродяга почувствовал лёгкое жжение в груди. Это значило, что контракт выполнен и отныне братья Лун не являлись его зверями. Выдохнув с облегчением, нищий протянул руку хозяину Желтого дворца и произнёс: — Теперь, когда мы выкупили у вас скульптуру, отдайте мне подвеску. Она очень важна для меня и моих спутников. Хань Фа посмотрел на ладонь юноши и нехотя отвязал от пояса драгоценность. Передав её Цай Линю, он невесело хмыкнул: — Мне так не хочеться расставаться с этой прелестью! Жаль, что ты всё же смог найти деньги! Бродяга фыркнул и быстро спрятал заветную подвеску себе за ворот. Ему не нужно было, чтобы кто-то посторонний знал, что она у него. — Не могу сказать того же самого. Я, пожалуй, пойду, навещу моих зверей. — Повернувшись к Хань Тао, юноша бросил: — Увидимся на празднике. Поклонившись, Цай Линь направился к выходу из кабинета. Очевидно, что Хань Фа, а также тигр с девушкой пришли сюда не просто так. Они явно хотели спросить за годы плена, в котором пребывал дух, и нищий не хотел им в этом мешать. Видят Небеса, Хань Тао заслужил хорошей порки от папаши. Однако когда он переступил порог, хозяин Желтого дворца неожиданно окликнул его: — Эй, Цай Линь! Юноша обернулся и спросил: — Что? — Когда ты заберёшь статуэтку? Немного подумав, бродяга бросил «завтра», а после ушёл. Поймав по дороге служанку, Цай Линь назвался хозяином победителя Арены Духов и попросил проводить его к зверям. Девушка, вероятно, следила за соревнованием и поэтому без лишних вопросов повела нищего через вереницу коридоров. Красный дворец действительно был очень большим. Чтобы дойти от кабинета его хозяина до купален, потребовалось не меньше двадцати минут. — Это здесь, господин. Девушка низко поклонилась и поспешила уйти, оставив бродягу одного перед входом. Странно, но вопреки ожиданиям, в купальнях совсем не было слуг. Учитывая характер Хань Тао и его любовь к красавицам, это было несколько странно. Но тут же вспомнив о том, как Лун Бай ревностно относился ко всему, что окружало его брата, нищий предположил, что дракон устроил истерику и всех прогнал. Это было так похоже на правду, что бродяга усмехнулся и вошел внутрь. Плотная пелена горячего пара расползалась повсюду, словно туман. Окутывая предметы, она размывала их очертания или и вовсе прятала в своём рыхлом теле. Из-за этого юноша дважды чуть не врезался лбом в каменные колонны, а ещё один раз едва не свалился в маленький бассейн. Цай Линь не знал, было ли это дело рук Лун Бая или же пар всегда так плотно заполнял купальню, но когда он в очередной раз чуть не расшиб себе голову, юноша набрал в грудь побольше воздуха, собираясь позвать братьев. Вот только когда крик уже готов был вот-вот сорваться с его уст, слева от него послышался странные звуки. Сначала это был всплеск, но вскоре раздался гортанный стон. Цай Линь остановился. Смахнув с лица капли воды, осевшие на кожу из-за пара, он присмотрелся и увидел человека, стоящего посреди бассейна. Его длинные, чёрные, как воронье крыло, волосы были распущены и ниспадали вниз до самых крепких ягодиц. Сначала брадяга заволновался, посчитав, что перед ним незнакомец, но вскоре тот чуть повернул голову, явив взору идеальный профиль. Без сомнения, это был Лун Сюань. Из-за повышенной температуры в купальне его кожа стала красивого нежно-розового цвета, а влажные волосы плотно облепляли быстро поднимающуюся и опускающуюся грудь. Глядя на такого дракона, нищий почувствовал, что ему и самому вдруг стало жарко, а после его нутро свело от волнение. Сглотнув, Цай Линь за чем-то шагнул в сторону, прячась за круглой колонной. Он не понимал, зачем это сделал, ведь подглядывать за бывшим воспитанником было низко даже для такого, как он. Прижавшись горячей щекой к мокрому камню, юноша постарался привести мысли в порядок. По-хорошему ему нужно было выйти прямо сейчас и позвать Лун Сюаня, давая понять, что он тут, но нищий просто не мог этого сделать. Заметив, как дракон слегка пошатнулся, юноша слегка нахмурился. Что-то было странное в позе и поведении младшего из близнецов. — Дагэ, ты должен остановиться… это слишком даже для твоих развлечений! «Дагэ?» — Это слово вспыхнуло в голове Цай Линя, заставив задуматься о том, куда делся Лун Бай. Бродяга не видел его рядом с братом, но замарашка едва ли ушёл бы далеко. — Расслабься и не мешай мне, а то твои раны снова начнут кровоточить. — Прозвучал откуда-то хриплый голос Сяо Цзанхай’эра Цай Линь почувствовал, как по его рукам и спине пробежались мурашки. Он изо всех сил пытался поверить в то, что замарашка просто помогал брату с ранами, зализывая их. Но у него так и не вышло обмануть себя. Очередной стон сорвался с уст Лун Сюаня, и Цай Линь не смог побороть искушение. Подняв глаза, он взглянул на слегка сгорбленную спину Сяо Сюце и внезапно увидел, как тёмная рука Лун Бая скользнула по его белоснежному бедру. Двигаясь очень медленно, она ласкала кончиками пальцев кожу младшего из драконов. Поднявшись до крепких ягодиц, кисть мягко очертила податливую, но в то же время упругую плоть, а затем сжала её. — Я вижу, тебе нравится то, что я делаю… — Дагэ, замолчи! — Лун Сюань закрыл ладонями красное лицо и притаился. Цай Линь увидел, как с другой стороны показалась ещё одна рука замарашки. Она проделала тот же путь, но не остановилась на ягодице, а замерла чуть ниже. — Мне прекратить? — Сяо Цзанхай’эр постарался задать вопрос максимально небрежно, но в его интонации так и проскальзывали рычащие нотки. Лун Сюань не ответил, и бродяга вдруг услышал сухой смешок. В следующее мгновение Лун Бай решил убрать свои руки. — Хорошо, я не буду заставлять тебя… Не успел дракон договорить, как его младший брат поймал его запястье и слегка сжал. — Нет, я хочу, чтобы ты продолжил. Темнокожий дракон склонил голову, и Цай Линь, наконец, смог его увидеть. Как оказалось, всё это время зверь стоял перед братом на коленях. На тёмном лице особенно ярко выделялась широкая улыбка. Чуть сощурив разные глаза, замарашка подался вперёд и мягко поцеловал бедро близнеца. — Тогда даже не думай меня отталкивать.