Эликсир бессмертия

Цай Линь едва не закричал от ужаса. Какого демона он уже второй раз становится свидетелем чего-то столь непотребного?! Эти двое, они вообще думают, что творят?! Бродяга хотел развернуться и уйти, оставив близнецов наедине, но его ноги словно приросли к полу. Как бы нищий не старался, ему не удавалось сделать даже шаг. Лун Сюань тихо всхлипнул, и сердце бродяги неистово забилось в груди, причиняя боль. В какой-то момент юноша даже подумал о том, что умри он сейчас, это было бы настоящим благословением! Вот только Небеса не были к нему так добры. Едва пережив потрясение из-за того, что он не мог покинуть это место, Цай Линь тут же столкнулся с новой проблемой: юноша был не в состоянии отвести взгляд от братьев. Вид того, как Лун Бай нежно и вместе с тем настойчиво проводил своими пухлыми губами по ноге близнеца, буквально заворожил его, лишая воли. Не моргая, Цай Линь поднял руку и на всякий случай прикусил костяшку указательного пальца. Благодаря этому томный стон застрял в горле. Без возможности вырваться наружу, он растекался по телу юноши волнами мелкой дрожи, пробуждая огонь где-то чуть ниже живота. “Только не это!” – подумал бродяга и сжал челюсти. Не рассчитав силу, он невольно прокусил кожу на руке. Солоноватый вкус крови вспыхнул на языке юноши, заставив поволноваться. Ноздри Лун Сюаня тут же затрепетали, и он, положив руку на обнаженное плечо брата, сипло произнёс: – Я… кажется, чую кровь… Лун Бай не спешил отвечать. Прикусив мило подрагивающий от напряжения живот близнеца, он мягко обвёл покрасневшее место языком. – Здесь повсюду твоя кровь, так что не отвлекайся. – Но… Старший из драконов поднял на младшего разные глаза, а затем его рука накрыла затвердевшую плоть брата. Чуть сжав её, зверь большим пальцем погладил чувствительную головку, размазывая по ней каплю прозрачной жидкости. – Я сказал, не отвлекайся. Накрыв свои губы рукой, Сяо Сюце смог заглушить стон. Вот только это не очень-то понравилось его брату. Потянувшись, тот убрал руку ото рта дракона. Поднеся её к своему лицу, Лун Бай поцеловал центр грубой от мозолей ладони, а после положил на своё лицо. – Я хочу слышать твой голос. – Это… вдруг кто-то услышит меня и зайдёт? – Осторожно погладив дрожащими пальцами щеку брата, Сяо Сюце хотел повернуться, чтобы посмотреть на вход в купальни, но безжалостная рука брата не позволила сделать этого. Плавно двинувшись вверх-вниз по стволу, она принялась неторопливо ласкать его. – Ты ещё смеешь думать о других? А-Сюань, не считаешь ли ты это жестоким по отношению ко мне? – П-прости! – Задыхаясь от шквала наслаждение, обрушившегося на него, Лун Сюань запрокинул голову. Его кисть плавно переместилась с щеки близнеца на его волосы и зарылась в них. – Дагэ, это слишком… подожди, мне нечем дышать! Ноги дракона задрожали, и он невольно стал оседать вниз. Лун Баю пришлось отложить своё занятие и подхватить брата. – Твоя чувствительность, как всегда, поражает. Хорошо ещё, что никто из твоих соперников не знает, как легко тебя на самом деле победить… В глазах Лун Сюаня холодным блеском обнажённого клинка сверкнуло недовольство. Уткнувшись лицом в шею брата, он укусил его. Конечно же, не сильно, но достаточно для того, чтобы болтун почувствовал боль. Взгляд Лун Бая стал слегка мутноват, но он не показал, насколько сильно его взбудоражили действия близнеца. Хрипло рассмеявшись, он посадил того на бортик бассейна. – А-Сюань злится? На что? Возбуждённый и одновременно раздраженный Сяо Сюце выглядел очень мило, и Сяо Цзанхай’эр не смог сдержаться и поцеловал его в щеку. Отмахнувшись от старшего брата, младший пробормотал: – Ты говоришь глупости. – Так ли? – Да! Как будто я позволю кому-то делать с собой что-то такое. – Значит, только я могу так прикасаться к тебе? – Приподняв серебристо-белую бровь, игриво спросил Лун Бай. Лун Сюань кивнул, и его старший брат расплылся в хмельной улыбке. Проведя ладонями по бёдрам близнеца, Сяо Цзанхай’эр развёл их в стороны и вновь опустился на колени. – А-Сюань такой молодец. Думаю, я просто обязан тебя наградить за такие слова. – Что ты задумал? Не успел Лун Сюань закончить фразу, как его старший брат подался вперёд и прикоснулся губами к округлой головке члена. Чуть приоткрыв рот, дракон высунул язык и слизнул густую каплю на самой вершинке. – Дагэ! – Хриплый крик Сяо Сюце прозвучал в купальне и эхом отразился от стен. Этот звук ласкал слух Лун Бая, и дракон, притянув брата ближе, шире открыл рот. Полностью заглатывая всю немалую длину близнеца, зверь довольно заурчал. Лун Сюань же жалко захныкал, но, тем не менее, его руки сами по себе опустились на затылок брата и стали давить. Дракон был не против и, стараясь не задеть острыми зубами чувствительную плоть, расслабил горло. Мутный из-за густого пара воздух наполнился звуками тяжелого дыхания и грудными стонами. Время от времени его также разрезал низкий рык, но непонятно, кому из братьев он принадлежал. Совершенно не готовый к такой откровенности, Цай Линь сполз по колонне на пол и, жадно хватая ртом воздух, свёл свои бёдра вместе. Его проклятое тело отреагировало на утехи близнецов, и это было поистине невыносимо! Пульсируя и пылая, его достоинство натянуло ткань нижних штанов и время от времени вздрагивало, будто напоминая о себе. Нищий захотел выругаться, но на языке оставался солоноватый вкус крови. Он то и не давал ни слову, ни даже стону вырваться наружу. Не зная, что делать, бродяга постарался подумать о самом трагическом моменте своей жизни. По его плану это должно было остудить кровь, но стоило юноше услышать всхлипы Лун Сюаня, которые многократно усиливались и возвращались к нему из-за эхо, как тело начинало гореть ещё сильнее. “Да когда же вы закончите!” – Подумал Цай Линь и выглянул из-за колонны. Вот только он очень быстро пожалел о своём поступке. Будучи драконами, они имели превосходную выдержку. Из этого следовало, что мужчины как раз вошли во вкус, отринув, наконец, стеснение и неловкость. Лун Сюань пылающими от желания глазами смотрел на то, как пухлые губы Лун Бая плотно обхватывают его ствол и скользят вверх-вниз, не останавливаясь ни на миг. Серебристо-белые волосы дракона рассыпались по тёмной спине и бёдрам брата, щекоча и соблазняя. Глядя на них, Цай Линь вдруг почувствовал невыносимую потребность дотронуться до этого шелковистого водопада. В его голове сам собой возник целый ряд фантазий. Одна из них особенно сильно взволновала нищего. Представив, как он, намотав длинные пряди на свой кулак, заставлял старшего из драконов двигаться быстрее, доставляя младшему больше удовольствия, юноша судорожно вздохнул. По всей видимости, его тело стало таким горячим, что это нанесло непоправимый вред голове. Иначе почему Цай Линь подумал о таких неприличные вещах? Стараясь хоть немного ослабить этот жар, нищий скинул с плеч верхний халат, но, увы, это не принесло никакого толку. – Дагэ! – Вновь застонал Лун Сюань, и бродяга заметил, что по влажному от пара телу дракона пробежались мурашки. Словно обессилев, Сяо Сюце откинулся назад на локти и, тяжело дыша, продолжил наблюдать за братом. Из-за позы, которую принял его бывший воспитанник, Цай Линь смог как следует разглядеть красиво очерченные кубики пресса и широкую грудь. На последней особенно выделялась пара сосков. Слегка покраснев, они напряглись, отчего вершинки стали напоминать две горошины. Глядя на них, Цай Линь медленно облизал свои губы. Соски выглядели так аппетитно, что юноша едва не потерял здравый рассудок. Ему вдруг стало безумно интересно, что будет, если он слегка прихватит их зубами или втянет в рот, посасывая. Пребывая будто в трансе, Цай Линь поднял руку и, проведя пальцами по своим губам, протолкнул их в рот. Лизнув фаланги, он почувствовал приятное щекочущее чувство и невольно задался вопросом: ощущает ли Сяо Сюце то же самое? Вторая рука бродяги медленно прошлась по телу и остановилась только тогда, когда накрыла завязку на поясе штанов. Нищий медленно развязал узел и, скользнув кистью под слегка влажную ткань, накрыл своё достоинство. Плоть под пальцами была такой же горячей, как каленое железо, и такой же твёрдой. Шумно выдохнув, Цай Линь приоткрыл слегка покрасневшие глаза и посмотрел на близнецов. Они были так красивы, что молодой человек едва мог это выносить. Обхватив член, бродяга стал двигать рукой, невольно подстраиваясь под темп, с каким Лун Бай ублажал брата. В какой-то момент Цай Линь даже смог поверить в то, что губы дракона ласкают его. Его грудь мгновенно затопило огнём и ненавистью к себе. Сжав член едва ли не до боли, юноша начал грубо ласкать себя. Это было наказание, но ощущалось оно почему-то как награда. Словно поддавшись атмосфере, Лун Бай тоже стал действовать немного смелее, невольно показывая свои истинные чувства. Осознав, что его не оттолкнут, дракон подхватил ногу брата под коленом и закинул её себе на плечо. Лун Сюаню было неудобно в такой позе, и он полностью лёг на тёплый каменный пол. Опираясь на одну руку, Сяо Цзанхай’эр посмотрел на раскрасневшегося, слегка захмелевшего от удовольствие близнеца, и в его глазах появился ужасающий голод. Нависнув над Сяо Сюце, Лун Бай потёрся своим достоинством о достоинство брата и хрипло потребовал: – Обхвати их руками. Лун Сюань послушался, и вскоре его кисти мягко сжали два члена. – Прекрасно. – Старший из драконов плавно двинул бедрами, и младший невольно чуть сильнее сжал руки. – А-Сюань, тебе хорошо? Сморгнув пелену горячих слез, дракон кивнул. – Быстрее… я не могу больше терпеть. Трепеща, Лун Бай повернул голову и поцеловал ногу близнеца, лежащую на его плече. – Ну раз ты так просишь… – Дракон сделал сильный толчок, и Лун Сюань задохнулся от нахлынувших на него чувств. Ощущать влажный и горячий рот брата было потрясающе, но это трение плоть о плоть отчего-то приносило куда больше наслаждения. Вероятно, дело было в том, что связанные одной душой близнецы разделяли не только боль друг друга, но и удовольствие. Младший из драконов задрожал: внутри него поднималась волна, которая вот-вот должна была накрыть его с головой. Это испытывал и Лун Бай. Однако не только эти двое были близки к кульминации. Цай Линь тоже уже едва держался. Кусая губы, чтобы не застонать, юноша прикрыл глаза и двинул бёдрами, сильнее толкаясь в свой же кулак. Сделав два отчаянных рывка, юноша задрожал, и поток горячего семени толчками пролился на пальцы, а после каплями стал падать вниз. В воздухе тут же разлился чисто мужской мускусный запах. Тяжело дыша, бродяга посмотрел на свою испачканную руку. Сейчас, когда возбуждение из бушующего пожара стало огнём свечи, бродяга почувствовал непередаваемый ужас. Что он вообще сейчас сделал? Как назло, позади него раздались стон и хриплое рычание. По голосу Цай Линь сразу понял, что первый принадлежал Лун Сюаню, а второй – Лун Баю. Близнецы тоже достигли своего пика и теперь пытались отдышаться. Вот только если для них подобное времяпрепровождение являлось привычным делом, то для Цай Линя всё было иначе. Стоило ему только осознать своё влечение к бывшим воспитанникам, как юноша испугался не на шутку. Сейчас он чувствовал себя словно кот, увидевший не одного, а сразу двух злых псов. Мозг оцепенел, а отточенные более чем за три сотни лет инстинкты проснулись, требуя одного – бежать. В панике вскочив на ноги, он судорожно натянул штаны и, совершенно не задумываясь о том, что делает, пронёсся прочь. Выскочив из-за колонны, бродяга сразу же поскользнулся на скользком полу и упал. Услышав шум, близнецы тут же насторожились и, сев, уставились на того, кто совсем не вовремя нарушил их покой. Злость и смущение на таких похожих лицах быстро сменились на удивление. – Что? Баому? – выдохнул Лун Сюань. Посмотрев на драконов, бродяга широко распахнул чёрные глаза и, скривившись от сильного желания разбить свою голову о каменный пол, быстро встал и побежал. Не разбирая дороги, он пару раз наткнулся на служанок, но был не в том состоянии, чтобы хоть как-то отреагировать. Сейчас в его голове звучало только: “Быстрее! Быстрее! Быстрее!”. Как ни забавно, но Цай Линь больше не боялся быть съеденным, ведь куда сильнее его ужаснули собственные страсти и желания. – Отброс! Отброс! Какой же я отброс! Сбегая по лестнице на первый этаж, бродяга перепрыгнул через последние три ступеньки и сразу же направился к выходу. Задыхаясь, он едва не снёс стоящего у дверей слугу, но даже не заметил этого. Только когда юноша выбежал на мост, он почувствовал, что снова может думать. Остановившись, Цай Линь согнулся пополам и, уперевшись ладонями в колени, постарался выровнять дыхание. Грудь горела огнём, а голова кружилась так сильно, что временами молодой человек не был уверен, где находилась земля, а где небо. – Зачем я вообще пошел в эти купальни?! Лучше бы сидел в кабинете с Хань Тао и горя не знал! – Баому! Услышав знакомый голос, Цай Линь застыл. Если бы за ним, как в прошлый раз, явился Лун Бай, юноша со спокойной душой послал бы его куда подальше, но грубить Лун Сюаню было неловко. По какой-то причине младший из драконов не вызывал в нём такого негодования, какое вспыхивало всякий раз, когда Лун Бай говорил с ним. Повернув голову, молодой человек посмотрел на бегущего за ним дракона. Сяо Сюце старался сохранять привычное хладнокровие, но стыдливый румянец, заливавший всё его лицо, выдавал зверя с головой. Но не только это смущало Цай Линя, напоминая ему о случившемся. Одежда дракона была в беспорядке, причём несколько вещей вообще принадлежали Лун Баю. Понимая, что ещё немного и его вновь поглотит паника, юноша поднял руку и попросил: – Не сейчас! – Не осмеливаясь дольше смотреть на Лун Сюаня, нищий выпрямился и сделал шаг назад. – Дай мне немного побыть одному. – Я не могу. – Сяо Сюце чуть сократил разделяющее их расстояние. – Баому, то что произошло в купальне… – О Небеса! Почему ты всегда такой прямолинейный!? – Бродяга перебил дракона, не дав ему закончить. – Мы не будем говорить об этом! Я ничего не видел и ничего не делал! Ясно? Сяо Сюце молчал, и Цай Линь невольно забеспокоился. – Ничего не было! Ты меня понял? – Тебе настолько противно? – Этот вопрос походил на стрелу, что в один миг пробила голову Цай Линя насквозь. Страх вновь показался из глубины души юноши и оплёл его тело, заставляя покрыться холодным потом. Бродяга сглотнул. Он привык лелеять в душе светлые воспоминания о тех прекрасных мальчишках, которые были ему почти как младшие братья, но то, что он совершил сейчас, было действительно мерзко. И пусть он постоянно напоминал себе о том, что Лун Бай и Лун Сюань - это не Сяо Цзанхай’эр и Сяо Сюце, которых он помнил, это не особо помогало. С того момента, как эти двое стали относится к нему по-доброму, сердце юноши смягчилось. Цай Линь уже не мог быть жестоким с близнецами, невольно признавая их теми несуразными мальчишками, с которыми он проводил уйму времени. Былая симпатия вновь вспыхнула в нём. Вот только Цай Линь не мог понять, в какой именно момент эти светлые эмоции оплели колючие побеги похоти? Сжав руку, которая всё ещё была испачкана его семенем, Цай Линь почувствовал тошноту. Было ли ему на самом деле противно? – Да… – Нищий поднял глаза, собираясь сказать, что отвращение у него вызывали не странные отношения близнецов, а его желание к ним, но он не смог больше проронить и слова. Выражение лица Лун Сюаня тут же изменилось. С него слетела полная безразличия маска, обнажив уязвимую и очень ранимую суть. – Это… Заметив растерянность юноши, Сяо Сюце поджал губы и ценой неимоверных усилий спрятал боль, отразившуюся на его лице. – Ясно. – Сделав два шага вперёд, дракон схватил Цай Линя за руку и сжал так сильно, что юноша едва ли не закричал от боли. – Пошли. – Подожди, ты не понял, что я хотел сказать… – Цай Линь попытался освободиться, но было тщетно: зверь держал его слишком крепко. – Суть я уловил, и это главное. – Да нет же! Не в настроении и дальше спорить с юношей, Сяо Сюце с силой дернул его за руку и потащил за собой. Бродяга не знал, как разрешить недоразумение, и по возможности тянул время, упираясь. Если он подождёт, пока младший из драконов немного успокоится и сможет с ним нормально поговорить, то, возможно, у них получится исправить ситуацию. – Зря я начал сомневаться… Не совсем понимая, к чему клонил дракон, Цай Линь спросил: – Ты о чём? Не поворачивая головы, Лун Сюань хрипло прошипел: – В том, что ты изменился. Все добрые намерения бродяги в один миг растворились в воздухе, подобно дыму, возвратив его к тому, с чего всё началось. – Ха! Не могу понять, кто из нас наивен – я или ты? В следующее мгновение Цай Линь собрал всю свою обиду и злость и ударил дракона. Последний не ожидал такого от баому и потому даже не успел уклониться. Миг, и боль вспыхнула на левой стороне лица. Лун Сюань повернулся к юноше, и бродяга заметил ссадину на высокой скуле. В обычное время ему было бы очень стыдно, что он испортил такую красоту, но сейчас он вполне мог избить дракона до такой степени, что из-за отёка тот не смог бы даже открыть глаза. – Что ты делаешь? – низко прорычал Сяо Сюце и на всякий случай поймал и вторую руку нищего. Однако тот не отчаялся: подняв ногу, он пнул дракона по щиколотке. – А сам-то как думаешь? Я же “совсем не изменился”! Вот и веду себя, как должно! Юноша снова собирался ударить Лун Сюаня, но тот быстро перехватил его и прижал к своей груди спиной. Теперь Цай Линю стало не очень-то удобно пинаться, и он крикнул: – Отпусти меня! – Нет! Цай Линь зарычал почти так же грозно, как дракон, и сильно дёрнулся. Естественно, он не смог высвободится, и от этого юноша становился только злее. – Отпусти! Поджав губы, Сяо Сюце чуть изменил захват. Теперь его предплечье давило на горло нищего, не давая тому дышать. Последний сразу понял, что целью дракона было довести его до обморока. Лишившись сознания, юноша окажется не в состоянии сопротивляться и, таким образом, станет лёгкой добычей. В корне не согласный с этим планом, Цай Линь принялся рваться изо всех сил. Он царапал руки дракона и пытался его укусить, но, к сожалению, не мог достать и просто клацал зубами, как дикое животное. – Ты совсем с ума сошел?! – Что-то я часто слышу это в последнее время… – Прокряхтел нищий. Из-за нехватки воздуха его голова начала кружиться. Казалось, ещё немного, и он точно отключится. Однако, когда тьма практически полностью поглотила нищего, пришло неожиданное спасение: по его ноге вверх забралось нечто большое и тяжелое. Угрожающе затрещав, оно перебралось на плечо юноши и осталось там. Стоило Лун Сюаню только увидеть создание, как он мгновенно отскочил в сторону и испуганно застыл. Его глаза округлились, а лицо побледнело. По этой реакции Цай Линь догадался, кто именно спас его. Губы юноши сами собой изогнулись в радостной улыбке. Во всём мире было только одно существо, которое могло бросится на его защиту, а заодно и напугать Сяо Сюце настолько, что тот превратился в каменную статую. – Сяо Хэйюй! – Голос нищего дрожал от радости. Он безумно скучал по малышке и, встретив её вновь, был счастлив как никогда. Протянув руку, он повернул кисть ладонью вверх и попросил: – Иди-ка сюда, папочка как следует посмотрит на тебя! С до боли знакомым треском паучиха быстро перебралась на руку и стала крутиться на месте, взволнованно постукивая лапками. – Ох, ты так похорошела! – Слова Цай Линя не были обычной похвалой: гу, которая раньше легко помещалась на медной монетке, сейчас едва могла стоять ладони. Её некогда крошечное брюшко стало размером с крупный кулак, а ноги были подобны длинным пальцам. Также о значительно улучшевшемся здоровье паучихи говорил её красивый угольно-чёрный окрас. Погладив своего гу по брюшку, Цай Линь промурлыкал несколько слов, полных благодарности и любви, а затем повернулся к Лун Сюаню. Нежность, что ещё мгновение назад читалась в чёрных глазах юноши, испарилась, и на её смену пришло раздражение. Бродяга подошел к дракону и, схватив его за ворот одежд, собирался прояснить пару моментов перед уходом. – Ты и Лун Бай просто невыносимы! Наглые мальчишки, вы считаете, что всё про всех знаете, и даже не хотите слушать того, кто хочет объясниться! – Цай Линь вздохнул и, ущипнув свою переносицу, признался: – Мне не противно смотреть на вас! Тошно от того, что мне это нравится. Ясно? Отпихнув младшего из драконов, нищий немного подумал. Теперь, когда недоразумение было разрешено, больше ничего не держало его рядом с близнецами. Он хотел убежать, но была одна проблема – дракон, который не собирался его отпускать. Пока Сяо Хэйюй была здесь, Лун Сюань не мог даже сдвинуться с места, но когда они покинут поле его зрения, мужчина точно побежит за Лун Баем, и тогда очередная попытка побега обернётся провалом. Чтобы этого избежать, нужно было предпринять меры. К счастью, юноша знал, что делать. Протянув руку, он посадил паука прямо на макушку Лун Сюаня и произнёс: – Сяо Хэйюй, посиди-ка тут, но когда придёт второй дракон, сразу беги ко мне. Гу согласно зашипела и, устроившись поудобнее, стала чистить лапки. Чувствуя движение на своей голове, Сяо Сюце совсем окаменел. В глазах дракона читался неприкрытый ужас, граничащий с паникой. Его и без того бледное лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок, а длинные ресницы задрожали. Глядя на такого Лун Сюаня, Цай Линь невольно почувствовал укол вины. Подойдя к дракону, он на мгновение взял его за руку и произнёс: – Она не укусит. Просто задержит. – Сяо Сюце ожидаемо ничего не ответил, но бродяга и не ждал этого. Чуть сжав холодную, влажную от пота кисть, он добавил: – Попрощайся за меня с Лун Баем… Понимая, что сказал и без того много вещей, коих не следовало, юноша развернулся и побежал по деревянному мосту. Он чувствовал, как в его груди заныло сердце, но прикосновение к коже спрятанной под одеждой подвески приглушало эту боль. Бродяга понимал, что волей Небес получил возможность избавиться от проклятия и начать жизнь с чистого листа. Нельзя было упускать этот шанс! Оказавшись на другом берегу озера, Цай Линь обернулся и напоследок, взглянув на неподвижного Сяо Сюце, шепнул: – Прощайте, я буду скучать. *** Облачный город. Императорский дворец. Солнце ещё не показалось из-за горизонта, но в покоях императора было светло и многолюдно. Бесшумно скользя по спальне, часть доверенных слуг открывала окна и зажигала потухшие курильницы. Таким образом они пытались прогнать сладковатый запах гниения, пропитавший всё вокруг. Другие же обслуживали самого императора. Лёжа на кушетке за изысканной деревянной ширмой, Сын Неба дремал, а двое крепких на вид мужчин приводили его истерзанное болезнью тело в порядок. Стараясь не потревожить чуткий сон своего владыки, один обтирал смоченной в лекарственных отварах тканью распухшие ноги, второй же осторожно расчёсывал длинные седые волосы. Вот только их старания оказались тщетными: в покои вошла Лю Вэйлиг и, поклонившись, произнесла: – Ваше величество, появились новости от генерала Бина. Сын Неба сразу же открыл глаза и попытался сесть. Тело отозвалось невыносимой болью, и он, стиснув зубы, жестом попросил помощи у верных слуг. Последние очень осторожно подняли императора. Задрожав, Сын Неба сглотнул чёрную зловонную кровь, что набралась во рту, и тихо застонал. Ему не следовало двигаться так быстро! – Ваше величество, вам нужна помощь? – В голове Лю Вэнлинг послышалось искреннее беспокойство. Она сделала шаг вперёд, собираясь обойти ширму, но император напомнил о делах, тем самым остановив её. – Что написал Бин Цинсун? – Он нашёл золотоволосого юношу, но поймать не смог. Тот сбежал благодаря своим спутникам – Ничего удивительного. – Слуги надели на императора золотой халат и маску. Только после этого мужчина осторожно вышел из-за ширмы. Бросив взгляд на Лю Вэнлинг, Сын Неба направился к креслу и сел. – Что-то ещё? Женщина кивнула. – Генерал Бин просит выделить из казны деньги для покупки некоего оружия. По его словам, без него невозможно поймать цель. Император протянул руку, и Лю Вэнлинг торопливо подошла ближе и передала послание. Прочитав его, мужчина покачал головой. – Копьё четырёх стихий? Где он только нашел его? Готовая всячески услужить своему владыке, женщина тут же ответила на вопрос. – Оно является реликвией в даосской школе Четырёх стихий. Сейчас один из старейшин этой школы сопровождает Бин Цинсуна, и это, вероятно, помогло ему договориться с главой. Пребывая в задумчивости, Сын Неба пару раз кивнул, а затем произнёс: – Отправь ему деньги. Это не так уж и много. Лю Вэнлиг немало удивилась такому решению императора, но не подала вида. На самом деле, когда она увидела ту баснословную сумму, которую затребовал наглый Бин Цинсун, то посчитала, что Сын Неба впадёт в ярость. Кто же знал, что всё обернётся иначе? Отложив письмо, император откинулся на спинку кресла и жестом приказал слугам уйти. Вскоре он и Лю Вэнлинг остались совсем одни, и тогда мужчина произнёс: – Теперь, когда мы разобрались с мелочами, заёмёмся важными делами. Уже конец лунного месяца, ты нашла нового заклинателя? Занервничав, женщина машинально спрятала руки в широких рукавах и кивнула. – Да. – Хорошо. Тогда как можно быстрее обновите печати. Нельзя допустить, чтобы эта тварь выбралась на свободу. Невольно впившись пальцами в собственные предплечья, Лю Вэнлинг поклонилась. – Воля императора – закон. – Если на этом всё, то можешь идти. Получив позволение, женщина покинула покои владыки и сразу же направилась в подземелье. Там находились темницы, в которых обычно заключались члены императорской семьи, совершившие преступления. У входа её уже ждали два стражника и молодой заклинатель. – Министр Лю. Трое мужчин низко поклонились. Кивнув всем присутствующим, женщина бегло мазнула взглядом по заклинателю и обратилась к нему. – Следуй за мной. Лю Вэнлинг прошла по коридору мимо роскошно обставленных камер, в которых только звон цепей напоминал о том, что это места заключения, а не роскошные покои, и, повернув направо, вошла в самую отдалённую камеру. Стены в ней были сплошь покрыты царапинами от ногтей, а местами и вовсе виднелись тёмные следы от давно высохшей крови. Заклинатель осмотрелся по сторонам и почувствовал, как по его спине бегут мурашки. – Где мы? – Разве не очевидно? Это тюрьма. Подойдя к стене справа, министр Лю провела по серому камню подушечками пальцев. В одном месте она нащупала небольшую впадинку и надавила на неё. Раздался треск, и кладка вдруг начала отъезжать в сторону, открывая проход. Стоящему неподалёку мужчине показалось, будто гигантское чудовище вдруг раскрыло свою чёрную пасть, и он заметно занервничал. Затхлый, пахнущий плесенью воздух ударил ему в лицо и развеял волосы. – Что там? Заклинатель, задающий слишком много вопросов, начинал действовать на нервы Лю Вэнлинг, но она старалась сохранять спокойствие. Женщина была не в том месте, где стоило поддаваться сильным эмоциям. – Вам не нужно ничего об этом знать. – Достав из рукава четыре листа с начертанными на них печатями, министр передала их заклинателю. – Сделайте свою работу, и я вам щедро заплачу. Взяв из рук женщины бумажные амулеты, он внимательно всмотрелся в заклинания и произнёс: – Никогда не видел ничего подобного. Это точно запечатывающие чары? Лю Вэнлинг кивнула. – Вам нужно спуститься и наклеить их на дверь. Смотрите только себе под ноги и не слушайте, что говорит тварь, иначе можете пострадать. Заклинатель замялся и посмотрел на зияющий чернотой проход. Он не хотел туда спускаться, но за выполнение работы ему обещали заплатить десять тысяч золотых монет! Отказываться от такого было попусту глупо. – Хорошо. – Мужчина сжал в руке листы и пошёл вперёд. Сразу за порогом обнаружилась крутая лестница. Ступив на неё, заклинатель сделал так, как и ему было велено: опустив глаза, он принялся считать ступени вслух, чтобы заглушить другие звуки. – Одна. Две. Три. Четыре… – Мужчина шел довольно долго и вскоре начал задыхаться. К этому времени число ступеней перевалило за две тысячи. Остановившись на пару минут, заклинатель решил перевести дух. Подняв голову, он посмотрел туда, откуда спустился и обнаружил, что маленькое пятно света было так далеко, что казалось крошечной звездой на иссиня чёрных небесах. Повернув голову в другую сторону, он на этот раз взглянул вниз и увидел, что совсем недалеко от него располагалась старая деревянная дверь. – Что за шутки? Заклинатель мог поклясться, что минуту назад её здесь не было, а всё, что он видел, было непроглядным мраком и бесконечной чередой ступеней. Неожиданно из-за двери послышался какой-то звук. Заклинатель сделал шаг назад и пошатнулся. По какой-то причине его нога не задела ступеньку, а опустилась на абсолютно ровную площадку. Холодный пот выступил на лбу мужчины, и он поднял руку, чтобы вытереть его, но тут его взгляд упал на листы заклинаний. Иероглифы начали светиться в темноте кроваво красным, а сами листы стали обжигающе горячими. Мужчина взмахнул рукой, собираясь выбросить бумаги, но вдруг снова послышался тот же звук. В этот раз он звучал чуть ближе, и заклинатель смог понять, что это был чарующе прекрасный человеческий голос. – “И слез всех каменных зверей не хватит на глоток; И кость возвысится на гладью каменных пород”. На этот раз мужчина взмок полностью. – Я… я должен что-то сделать… но что? Заклинания раскалились ещё сильнее, на этот раз обжигая пальцы настолько, что запах палёной плоти почти полностью перекрыл зловоние подземелья. Сильная боль помогла немного прояснить сознание. Вспомнив свою цель, даос бросился к двери и, задыхаясь от ужаса и рвущегося из груди смеха, начал прикреплять амулеты. – Первый – сверху! – “Попытки спасти – обернутся провалом. Погубишь семью, о том ли мечтал ты?" – Второй – снизу! – “"Любимый" сынок не знает предела – устроит потоп. Жить надоело?” – Третий – слева! – “ Глупый ребёнок не ровня отцу. Решил, что всесилен – упал за черту.”. – Четвёртый – справа. – "Желанье твоё исполнит судьба, но будет ли в радость узнаешь тогда! " Как только заклинатель прикрепил последнюю бумагу, так сразу бросился наверх. Хохот рвал его грудь изнутри, а по щекам стекали слёзы. Мужчине казалось, что за ним разом бросились все демоны из преисподней. Он даже слышал их смешки и слова, не имеющие смысла, но звучащие как песенки-предостережения, которые родители поют своим детям перед сном. Едва дыша, он, ни живой, ни мёртвый, выскочил из чёрного прохода и свалился на пол. Лю Вэйлинг тут же закрыла потайную дверь, и звуки, что едва ли не свели с ума заклинателя, резко прекратились. Подойдя к рыдающему взахлёб заклинателю, министр присела и заглянула в его лицо. Мужчина, хоть и выглядел ужасно напуганным, всё же вёл себя вполне нормально для того, кто встретился с тварью. – Вы хорошо держитесь, господин, поэтому вам придётся погостить у нас ещё некоторое время. Поднявшись на ноги, Лю Вэйлинг вышла из камеры и закрыла дверь на замок. Спрятав ключ у себя на шее, она поспешила уйти. Однако стоило министру скрыться за поворотом, как она рухнула на колени. Задыхаясь ничуть не меньше запыхавшегося заклинателя, она услышала в голове ненавистный голос, читающий не менее ненавистный стих. "Топ-топ, время идёт; Топ-топ, палач придёт; Кап-кап, время – вода; Кап-кап, кровь с топора; Тук-тук, в дверь постучишь; Тук-тук, гроб отворишь; Нет-нет, он не придёт; Нет-нет, дракон не спасёт.". Смех стал срываться с губ женщины, словно битое стекло. В отличие от несчастного даоса, Лю Вэйлинг знала, кто говорил с ней, и понимала, что пусть и временно, но она могла противостоять ему. Прикрыв глаза, министр сжала своё запястье. Чёрная ткань рукава вмиг стала влажной, а воздух наполнился едва уловимым запахом крови. – Как же я всё это ненавижу! КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА.