Письма VS наше прошлое

ᅠ♡︎ ♡︎ ♡︎ᅠ

9 апреля 2023

Сеул, Корея

      Белые простыни шуршат из-за чужих телодвижений. Утреннее солнце слепит глаза и заставляет нехотя выползти из постели, чтобы завесить шторы. Ткань на окнах далеко не blackout, поэтому в комнате света особо меньше не становится. Из-за нарушенного сна даже тиканье часов громко отдаёт в висках, поэтому парень решает бросить попытки вновь заснуть.       У Юнги сегодня вообще-то много планов, но утро, на радость ему, полностью свободное. Поспать он любитель, потому никак не хотел подрываться в семь утра невесть зачем. Пару минут проходят в полном молчании и тишине, нарушаемой одним лишь ходом двух стрелок на настенных часах и пустым взглядом в натяжной потолок. Парень смотрит на себя в отражении сверху, глядит на сонное лицо и позу морской звезды с раскинутыми конечностями. Не выглядит как человек, которые выспался и заряжен энергией на весь тяжёлый день, а ведь ему сказали приходить на встречу именно таким.       Спустя несколько долгих минут Юнги всё же заставляет себя встать и, поправив на кровати одеяло, идёт в ванную.       Из зеркала на него смотрит не менее уставший от жизни человек. Мин Юнги — двадцатидевятилетний парень, успешный продюсер, отменный рэпер в своих кругах, начитанный собеседник и хороший друг, но… Помимо всего этого прекрасного внутри, он ужасно уставший и одинокий по жизни.       Мин может улыбаться, смеяться, вести себя расслабленно и уверенно, но в то же время быть охладевшим почти ко всему и утопать в своей меланхолии. Если бы не любимая работа и лучший друг, который никогда не оставляет его одного, то кто знает, куда эта апатия привела бы его.       Нет, не то чтобы Юнги был суицидником и не хотел жить, такого про него никто не скажет, тем более он сам. Мин просто таким стал по прошествии долгих и насыщенных лет: безумный огонёк в глазах стал медленно тухнуть, страсть к яркой жизни стиралась, а возможность дарить другим людям особенные чувства испарялась. Никто из знакомых не замечал в нём изменений, а сам он, кажется, видеть их не хотел.       Произошла будто некая химическая реакция.       Юнги словно перелили из одного сосуда в другой, смешивая попутно с концентрированным раствором меланхолии. Он изменился, да, но не стал другим человеком и личностью, отнюдь. Никто не заметил этих метаморфоз с ним как раз потому, что всё это уже в парне было. И много, просто где-то глубже, чем видят все. А два года назад это окончательно вырвалось на свободу, обволокло изнутри и въелось в каждое действие.       Юнги с этим смирился сразу, а если быть точнее, он просто не считал своё состояние чем-то страшным. Ну подумаешь, спит он по полдня, дай ему волю, подумаешь, ест раз в день, и то, что придётся, подумаешь, не общается ни с кем, кроме единственного друга, вне работы. Это пустяки. Сам он не делает из всего перечисленного трагедию: живёт же как-то.       У всех в этом мире своя печаль, своя особенная тоска. Миллиарды живых сердец из-за чего-либо волнуются, скучают, тоскуют, жалеют, злятся или перестают чувствовать. Далеко не каждый разбирает свой спектр эмоций, далеко не все могут понять собственную тоску. Юнги — один из них. Он — потерянная душа, которая и не осознаёт, что потерялась.       Парадокс? Нисколько, лишь правда нашей бренной жизни.       Парень стоит, пытаясь будто найти в своих же глазах нечто новое: может ответы, может спасение — он и сам не знает. Но отчаяние, смешанное с пугающим смирением, побеждает, потому он опускает наконец-таки взгляд вниз. Вентиль раскручивается, и потоком холодной воды по щекам Юнги приводит себя в чувства. Кожа остужается, ресницы сцепляются в мокрые треугольники, а крупные капли срываются с подбородка на кафельную плитку.       Кинув вновь быстрый взгляд на зеркало, парень берёт вафельное полотенце и промакивает им лицо, сдавливая пальцами глаза. Стоит пару секунд без движения, погружаясь в такую необходимую сейчас темноту, а после всё же заканчивает незатейливые ванные процедуры и выходит в коридор.       До встречи с новым композитором их команды ещё полно времени, потому Юнги решает немного разобрать бардак, что оставался нетронутым всю неделю после переезда. Раскрытый чемодан со всей одеждой лежит около кровати. Некоторые вещи из него постепенно доставались и использовались, но основная часть ровными стопками оставалась внутри.       Глубоко вздохнув, Мин собирает волю в кулак и подходит к чемодану. Присаживается рядом на корточки и начинает спокойно выкладывать одежду на постель. Некоторые вещи он даже не узнаёт, потому раскладывает, рассматривает и убирает в другую кучу. Вещи не по сезону Юнги тоже убирает на другую сторону кровати и с короткой ухмылкой довольствуется сокращению одежды, убирающейся в шкаф. Лишние и ненужные сейчас вещи парень хочет убрать вместе с чемоданом и сумками, но с досадой понимает, что в доме, кажется, нет других вместительных полок.       Теребя в руках одну из многочисленных белых футболок, парень вспоминает про кладовую: там же наверняка есть свободное место. Юнги не особо хорошо изучил помещение за неделю, квартира съёмная, небольшая, но уютная, и стены не давят. Он особо не думал — сразу понравилась.       В кладовой оказывается куда больше места, чем ожидалось изначально. Там стоит базовый инвентарь: швабра, вёдра, упаковки тряпок, пылесос, стремянка — полный набор. С правой стороны от двери оказывается то, что так парню нужно было — полки. Пустыми они также не оказываются, когда взгляд цепляется за коробки, стоящие сверху. Юнги, заинтересовавшись их содержимым, берёт стремянку и взбирается на три перекладины, снимая одну из двух коробок на пол.       То, что находится внутри, крышкой не закрыто, а потому плотный слой пыли и темнота не дают нормально разглядеть содержимое. Мин, взяв находку размером тридцать на сорок и тряпку с полки, выходит в коридор, на свет. Сухой махровой тканью снимает нарост пыли и после замирает, тупым взглядом смотря на.. письма? Нет, на целую коробку писем. Юнги удивляется, достаёт часть, разглядывает, а после и вовсе опрокидывает коробку, рассыпая бумагу на пол.       Десятки.       А может, и сотни писем.       Это действительно поражает, больше этого Мина удивляет лишь то, что все письма, каждое, имеют одного единственного отправителя. На каждом конверте ровным каллиграфическим почерком выведено лаконичное «Taehyung Kim». Адрес отправителя записан на иностранном, адрес этой самой квартиры — на корейском. Занятно.       Юнги никогда не имел склонности копаться в чужих жизнях, он и в своей разбираться желания не имел, но… Сейчас почему-то стало интересно. Вопросы, непонятно откуда взявшиеся, стали стучаться о черепную коробку, требуя ответов. Сопротивляться им сил не нашлось.       Первым делом парень решает посмотреть даты отправления: ноябрь 2020, февраль 2021, декабрь 2022, март 2021… Самый свежий и последний конверт датируется ноябрём 2022, следующие же идут всё дальше в глубинку. Письмо с самой давней датой находится с трудом, отправленное почти пять лет назад. Бумага его чуть пожелтевшая и пыльная от времени и места, где лежала. Мин смотрит на конверт, проводит пальцами по марке, читает вновь и вновь чужое имя и собственный адрес. Только получатель почему-то не указан.       И ведь эта тайна не должна Юнги интересовать. Его не должен волновать абсолютно незнакомый ему человек. Мысль о том, чтобы распечатать конверт и прочитать чужое послание, и близко не должна зарождаться в мозгу. Но кто, извольте узнать, властен над собственными мыслями? Мин вот совершенно не в силах. Руки сами тянутся, пальцы сами разрывают приклеенную часть бумаги, письмо само оказывается раскрытым в чужих, не предназначенных им, руках, глаза сами скользят по аккуратно выведенным строкам… «Mon âme. Привет, это я, твой Тэхён, ты же ещё не забыл меня? Конечно нет, как будто такое возможно. Я прекрасно осознаю, что мы оба вряд ли скоро друг друга забудем, вряд ли когда-нибудь… С нашей разлуки прошло почти четыре месяца, треть года. Никогда мы так надолго не расставались, никогда не расставались в принципе. Были, как те магниты, всегда и везде вместе последние четыре года. Мы росли и взрослели друг у друга под боком, ошибались и учились, веселились и плакали, общались и влюблялись. Единственное, что отличало нас от лучших с виду друзей, это то, что влюбились мы друг в друга. Лишь вместе мы познавали прелести того самого высокого чувства. Первые признания были подарены друг другу. Первые настоящие поцелуи были отданы друг другу. Первые надрывные стоны были разделены друг с другом. Каждая частичка твоей души принадлежала мне, вся моя целиком и полностью была твоей. Она всё ещё твоя. Я, похоже, забыл её забрать обратно… Знаю, что не должен писать всё это, ведь сам отпустил, сам обрёк на одиночество и боль. Лишь я один виновник наших кровоточащих сердец. Одного, да и сотни «прости» будет мало. Каждый день я молюсь на то, чтобы тебе не было так тяжело, чтобы только мне пришлось жить с участью мученика. Бесполезно. Я ведь знаю тебя, чувствую твоё драгоценное сердце, твою хрупкую душу. Тебе точно не легче чем мне. Ни разу. Но надежда умирает последней, не так ли? Поэтому я буду продолжать надеятся на то, что мы сможем пройти это и жить так, как каждый мечтал. Была твоя мечта. Была моя мечта. И в нашей истории они не пересеклись. Как две параллельные линии.

flashbacks

2 июня 2018

      Пустая квартира. Занавески на окнах колышутся от дуновения ветра. Время уже позднее, но солнце всё ещё не скрыто за горизонтом. Темнеет сейчас всё позднее, делая ночь слишком короткой, а и так сложный день ещё длиннее. Ключи вешаются на крючок у входа, а Тэхён, включив свет, направляется в гостиную.       Сегодня день был сложным, долгим и напряжённым. Конец учебного года и третьего курса держит в узде до последнего, и Ким хотел было уже выдохнуть, пока не случилось то, что случилось.       Неожиданное предложение.       Прямо в универе через ректора ему пришло пригласительное письмо. С таким предложением.. от которого не отказываются.       В «École Nationale Supérieure des Beaux-Arts» в Париже решили набрать студентов из других стран, включая Корею, для экспериментальной программы с последующим распределением на работу. Сеульский национальный подал списки лучших студентов этой направленности, а Тэхён по счастливому стечению обстоятельств прошёл их отбор. Сказать, что он был в шоке, — значит промолчать.       Франция — мечта. Его трепетная мечта с самого детства. Искусство — воздух. То, чем он горит и искрится. Упустить такой шанс было величайшей глупостью и огромным упущением, Тэхён это понимает. И он не хочет потерять такой шанс, буквально один на миллион, а то и больше.       Спрашивается, а зачем упускать, если можно рвануть к мечте своей не глядя? Есть причина.       У причины этой тёмно-каштановые волосы, пахнущие домом и общим шампунем. Глубокие карие глаза, где парень с замеревшим сердцем ловит смешинки. Заразительный смех, что забирает все мысли и грусть. Тёплые руки, в которых можно прятаться каждый вечер за закрытыми дверьми. И ещё куча других деталей которые делают эту причину ещё более весомой.       Как же Тэхён его оставит? Возможно ли такое вообще? Разве можно разделить эти два пазла? Можно ли им порознь?       Мысли убивают, стучат набатом в висках и не дают нормально вдохнуть. Тэхён проходит в гостиную, садится на диван перед столиком с телевизором, который пара так никогда и не смотрела за все два года проживания в съёмной квартире. Парень голову откидывает назад, жмуриться и снова думает. Слишком выматывающе.       Зрачки быстро бегают под веками, глаза открываются вновь и обводят комнату. Взгляд цепляется за ноутбук, Тэхён решает перечитать своё письмо в почте уже здесь, дома, в спокойной обстановке. Пальцы клацают по клавишам, открывают окно почты и на автомате вбивают чужой электронный адрес. Ким чертыхается и только собирается выйти, как глаза, выцепив слово «университет», останавливаются на одной точке в мониторе. Дежавю…

«University of Washington invites you to study at our university at the beginning of the next academic year.

After receiving his documents we reviewed all of those.

We endorse your potential and research interest for graduate studies. Therefore, we will be happy to guide your studies in Washington with subsequent mandatory placement in successful architectural company».

      Невероятно. Тэхён промаргивается и перечитывает снова, письмо на мониторе не исчезает, а вот понимание ситуации очень даже. Неужели столь щедрые предложения пришли им вот так вот неожиданно в один день? Вопрос отпадает сам, когда Тэхён смотрит на дату извещения.       Неделя. Вот сколько его парень скрывает тот факт, что право участвовать в программе по обмену досталось ему. И ни где-то, а в США, в Вашингтоне, штате его мечты. Ким помнит, как горели чужие глаза при одном только упоминании Америки и штатов, этого не забыть.       Тэхён понимает прекрасно, что поехать учиться, а после и работать в Америку, действительно шанс для младшего отделиться от отца и показать себя настоящего. Архитектура — то, чем тот так искренне и самозабвенно горит, то, к чему лежит его душа. Вашингтон — этот самый шанс.       Который, похоже, парень решил упустить. Письмо явно было прочитано, а, надумай тот что-либо, Тэхён узнал бы первым. Переезд на другой континент младший бы точно не стал скрывать.       Ким усмехается горько, не понимая, на кого надо злиться больше: на себя за мысли о том, чтобы оставить Корею, или на своего любимого за игнорирование такой возможности. В голове сейчас абсолютный диссонанс.       За вариант, в котором их пути расходятся, Тэхён даёт себе мысленную пощёчину, хотя на деле хочется драть волосы на голове. Как сложно.       И неправильно. Решать это с самим собой — неправильно. И младший поступил неправильно, утаив от самого близкого такую важную информацию. Они не должны так делать. Они пара. Семья. Пока ещё, поэтому должны действовать командно, вместе.       Сейчас стало вспоминаться странное поведение парня: вечная задумчивость, долгие взгляды в никуда, удивительно крепкие объятия, слишком собственнические поцелуи, какая-то отчаянная отдача в их близости — всё это было необычно. Тэхён всегда спрашивал, всё ли хорошо, да и он знал: младший поделился бы своими проблемами, как они делали всегда. Поэтому тревожные мысли хоть и не исчезли насовсем, но всё же отошли на второй план. И зря. Ещё немного, и в его мозгу случится коллапс.       Время течёт как всегда незаметно, стрелка часов пересекает отметку девяти вечера, а на город опускается завеса темноты. Входная дверь тихо пиликает и открывается, пришедший бесшумно раздевается, не разрушая тишину в помещении. Тэхён настолько погрузился в себя за те молчаливые два часа размышлений, что сейчас даже не замечает того, что уже не один. Конечно, до того момента, пока на его плечи не опускаются чужие тёплые руки.       — Тэ, – шёпот в ухо.       — О mon âme, ты уже пришёл? – проговаривает Ким спустя пару секунд, чувствуя инородное давление в груди.       — Я даже немного задержался, мы с тренером слегка увлеклись отработкой новых техник.       — Не устал? Есть хочешь? – заботливо и так привычно спрашивает Тэхён, отчего в груди от своих же слов становится так больно сейчас.       — Да-а, устал, я пойду загружу вещи в машинку стираться, а ты закажи пока что-нибудь, – трясь носом о гладкую щеку, молвит парень. – Что хочешь?       — Может курочку, ты же любишь.       — Я только за, возьми ещё напитков каких-нибудь, захотелось вдруг, – получив кивок на всё сказанное, младший целует Кима в щеку и уходит в ванную.       На секунду Тэхён представляет, что этот поцелуй может стать последним, что он может лишиться теплоты чужих рук и мягкости голоса, что взгляд в любимые глаза может стать заключительным. Становится жутко. Противные иголки пронизывают всё тело, а дыхание тяжелеет. Так же не должно быть: они не созависимые люди, они вполне могут жить друг без друга. Оба совершенно точно смогут построить свои собственные жизни, с другими людьми и в другом месте. Не сгинут же они от разлуки, в самом деле. Не сгинут ведь?       Тэхён набирает номер: гудок, два, три и трубку поднимают. Он диктует заказ и домашний адрес с нечитаемым выражением лица, откладывает телефон и вновь погружается в мысли. Парень, что возвращается из ванной, смотрит на Кима и хмурится, понимая, что тот явно не здесь.       — Тэ, ты в порядке? – обходит диван и садится по левую сторону от его бедра, получая в ответ сконфуженный взгляд.       — Да, âme, просто.. – секундная заминка, и Тэхён уже более решительно говорит, – нам нужно поговорить, – фраза выходит такой уверенной, что напряжение обоих становится лишь выше.       — Конечно, я слушаю.       Младший придвигается ближе, забираясь с ногами на диван, и выглядит максимально участливым.       — В общем, сегодня ректору поступило предложение от университета Парижа на обучение там лучшим студентам художественного факультета, – он решает начать с себя, считает, так будет честнее. – После учёбы всем дадут работу, а если постараться выделиться, то распределение будет очень даже выгодным, – договаривает фразу Ким всё тише и глядит внимательно в чужие растерянные глаза, не зная как вообще о таком говорить.       — То есть, – парень сглатывает, – ты прошёл отбор на обучение в Париже? – в ответ Тэхён лишь кивает. – И после учёбы тебя направят там работать, в музей или галерею настоящего Парижа? – снова кивок. – То есть ты останешься там жить, как давно мечтал? – старший еле заметно всхлипывает, силясь не разреветься в голос, и вновь кивает. – Эй, ну чего ты, это же прекрасно!       Парень удивляется подобным эмоциям на такую новость и садится вплотную, окольцовывая талию Кима ногами, обнимает крепко и лицом вжимается тому в плечо.       — Âme, я видел твоё письмо, – говорит через очередной всхлип Тэхён и обнимает так же до боли сильно.       — Что? – замирает тот и дыхание задерживает.       — Из Вашингтона. Я.. случайно открыл не свою, а твою почту, а там оно и… – фраза тонет в накатывающей истерике, но Ким заканчивает сломленным голосом, – почему ты не сказал?       — Тэхён, я.. не хотел, чтобы ты… Я не поеду, не собирался, Тэ, поэтому и тебе не говорил, – заполошно шепчет в шею тот и пальцами больно впивается в чужие бока.       — Ты не написал отказ, всю неделю был странным, я же знаю, как ты всегда мечтал об Америке. Ты же понимаешь, как глупо упускать такой шанс! – сквозь слёзы говорит и бранит себя за несдержанность и слёзы. – Там ты сможешь показать себя, стать самостоятельным, независимым от отца. Сможешь работать не под его контролем, но в его филиале, если захочешь, я знаю, в Америке у господина Чона много дочерних фирм.       — Тэ… Тэ, что ты говоришь, я не понимаю! – завывает младший и промакивает солёные капли чужой футболкой. – Что ты мне пытаешься сказать?       — Похоже, наши пути расходятся, mon âme.       Роняя горячие капли на кожу парня, проговаривает отрывисто Ким и чувствует поступающий нервный срыв. Тело в руках трясётся в шумном плаче, а руки отчаянно хватаются за бока, руки и плечи. Сердце отдаёт быстрый ритм, и кажется, что если бы Тэхён решил отстраниться, то орбиты скорее сдвинулись бы, чем его отпустили.       — Милый, я не вижу у нас другого выхода. Знаешь ведь, такое случается, люди встречаются, люди расходятся, жизненные позиции не совпадают, обстоятельства заставляют оставлять места, привычки и людей. Такое просто случается, с этим можно жить. Отношения на расстоянии в нашей ситуации бессмысленны и лишь будут тянуть нас назад.       — Тэхён, замолчи, – парень прижимается так близко, что не продохнуть, ни миллиметра между. – Я люблю тебя, так люблю! Как я буду жить без тебя, я не умею без тебя! Ничего не умею…       — Я.. тебя люблю, mon âme, как луна любит звёзды, как море любит волны, как цветок любит дождь. Я люблю, поэтому должен отпустить, как и ты меня, – он отстраняется немного, насильно беря чужое лицо в ладони и заглядывая в глаза. – Иногда одной любви недостаточно для жизни, понимаешь?       — Я не смогу без тебя, я не смогу, никак.. точно не смогу, – шепчет и шепчет, без остановки проливая слёзы, бегая испуганным и немного злым взглядом по родному лицу. – Я не хочу без тебя, Тэ!       — Милый, – Тэхён стирает мокрую дорожку с покрасневшей щеки и смотрит взглядом полным любви, понимания и какого-то пугающего смирения. – Ты сможешь без меня, – он улыбается через слёзы, аккуратно убирая соль с лица напротив. – Ты справишься, пройдёшь через всё и обретёшь новую жизнь, ту, о которой мечтал. И я справлюсь, я тоже обрету новую жизнь. Мы научимся жить порознь, сперва будет сложно, но мы преодолеем это. Просто не вместе, а самостоятельно. Наши пути не пересекаются в долгосрочной перспективе. Мне выпал шанс прожить эти долгие и бесконечно счастливые года с тобой, я безумно-безумно благодарен за это. Я вряд ли полюблю кого-нибудь так же, как тебя, mon âme. Эти чувства и воспоминания я сохраню навсегда в моём сердце. У человека не может быть второй души. У меня никогда не будет второго тебя.       — Зачем ты говоришь это всё, когда бросаешь меня?! – задыхаясь в рыданиях, вопрошает младший и бьёт Кима по плечу.       — Решил, что ты должен услышать о моих чувствах, я редко так откровенничал с тобой, – говорит Тэхён, смахивая небрежно слёзы с лица и растирая глаза.       — Не три, сколько говорить надо?! – силой убирая чужие руки от лица, бурчит парень, сам нежно собирает влагу с ресниц и под нижними веками, продолжая всхлипывать.       — Ты должен стремиться к своей мечте, âme, – любовно глядя в такие же стеклянные и красные глаза, шепчет Ким, – должен покорить вершины американской архитектуры, как всегда желал. Ни за что не забывай свои мечты, они — то, кто ты есть. Я обещаю тебе тоже не спасовать и стать кем-нибудь крутым, – оба тихо смеются, а младший икает из-за пробирающей истерики.       — Я люблю тебя, Тэ, – будто не слушая, повторяет уже который раз и прижимается мокрыми от слёз губами к чужим, выдыхает шумно в них же и целует отчаянно, задыхаясь и возрождаясь от одних только касаний губ. – Люблю тебя! – пульс давно пересёк отметку нормального, сердце отбивает такой ритм, что ещё чуть-чуть и выпрыгнет, а в висках больно стучит. – Я люблю тебя, – мёртвая хватка на плечах ослабевает, а кусачие поцелуи резко становятся менее активными. – Я люблю… – конец фразы теряется, когда тело парня резко обмякает.       Тэхён не паникует, понимает, что в его состоянии это естественная реакция организма. Ещё несколько долгих минут он слушает любимое дыхание, которое с каждым вдохом становится всё спокойнее, обнимает тёплое тело, гладит по спине, проходится пальцами по позвонкам. Медленно и трепетно целует в шею, смачивая горячую кожу слезами, и жмурится до бликов перед глазами.       Более-менее успокоившись, Тэхён встаёт вместе с совсем нелёгким телом на себе и идёт в спальню. День был трудным и долгим, глаза кошмарно болят от слёз и голова от рыданий. Нужен сон. Расправив постель, он кладёт туда парня, стягивая с него одежду, а после сам раздевается и ложится впритык, обнимая тесно, и утыкается носом тому в волосы.       Вот так приятно, так засыпать лучше всего. И он понятия не имеет, как сможет по-другому.

end flashbacks

Я помню, как сейчас, твои большие умоляющие глаза, твои дрожащие губы, твои произнесённые убийственно громким шёпотом слова о любви. Я выглядел таким же, разве что во взгляде была ещё и вина. Я чувствовал себя последним человеком достойным тебя, но понимал, что, если бы ты правда не хотел лететь в Америку, тебя бы никто не смог убедить. Ты бы просто выпустил свои жалящие шипы и не сдвинулся с места до последнего. Но я всегда читал тебя всего, я видел в твоих глазах это болезненное смирение — в моих было такое же. Как бы ты не любил меня, так же как и я понимал, что дорога у нас действительно разная. Это больно. Так больно, что иногда невыносимо. Мне нравится здесь учиться, Париж прекрасен, даже воздух какой-то другой, ужасно приятный. И всё же мыслями я чаще всё равно нахожусь в нашей уютной квартирке в Каннамгу, с тобой под боком. Смогу ли я когда-нибудь уйти оттуда? Хочу ли я? Ответа у меня пока что нет, надеюсь, хоть однажды появится. Пока мне остаётся лишь то, что я обещал тебе и себе, — идти к своей мечте и стать тем, кем ты бы гордился. Думаю, последнее важно лично для меня. И я буду. Уверен, ты тоже, mon âme, твои способности всегда были на высоте. Я всегда бесконечно гордился тобой, особенно тогда, в аэропорту, где ты страшно отчаянно цеплялся за меня. Когда соль обжигала щёки, а зубы старались оставить побольше ран на коже губ. Тот день — однозначно один из самых болезненных в моей жизни.

flashbacks

28 июня 2018

      Раннее утро. Аэропорт Инчхона. Чёрный чемодан и сумка, куда собраны двадцать два года жизни. Два человека, желающие замедлить или вовсе остановить время.       Электронное табло высвечивает скорый рейс «Сеул — Париж», но ни один совсем не готов оторваться. Последний месяц, проведённый вместе, был наполнен счастьем, прекрасными моментами на двоих и безумной, но отчаянной страстью. Каждое объятие, каждый поцелуй, каждое единение под покровом ночи ощущалось будто последнее. Оттого чувства обострялись, время ценилось в сто крат выше, а эмоции буквально фонтанировали.       Оба считали дни до момента X, оба пытались всем своим существом не показывать этого.       Но вот парни уже стоят в зоне ожидания, где Тэхён передаёт свой багаж и вот-вот должен пройти на посадку. Родители такой шаг как переезд в другую страну не оценили и, грубо говоря, от сына отказались. Парень всегда знал их мнение насчёт своей мечты и мысли своего любимого знал. Тот всегда его поддерживал, но похоже оба и не догадывались, что когда-то из-за страсти к неизведанной стране им придётся расстаться. Расстаться навсегда? Звучит слишком драматично, да, но так до боли правдиво.       — Mon âme, мне пора идти, – сминая ткань футболки на чужой спине, шепчет на ухо Тэхён.       — Нет-нет, ещё немного, – от голоса, пропитанного болью, становится откровенно паршиво.       — Милый, пора, – с трудом сглатывает ком в горле.       — Я люблю тебя!       Младший отклоняется на пару сантиметров и, взяв любимое лицо в руки, глядит прямо в душу, скользит глазами по каждой давно изученной родинке, каждой неровности, маленькому шраму возле губы. Оглаживает пальцами щёки, проводит по спинке носа, касается мокрых ресниц, впитывает как может родной образ. Губы на губах, вкус соли они делят на двоих, за последний месяц он стал слишком обыденным. Вкус слёз. Вкус разлуки.       — Я люблю тебя, – шепчет Тэхён, разрывая поцелуй, и резко выпутывается из кольца рук и отходит на шаг. – Мы расстаёмся, mon âme, – глядя в глаза.       — Будь счастлив, – с застилающими глаза слезами просит парень. – И не оборачивайся.       — Ты тоже, – Ким пятится назад, еле сдерживая рыдания, и улыбается широко, когда говорит, — прощай, Чонгук.       Тот шепчет ответное «Прощай», которое старший читает по губам, и отворачивается. Проходит повторную проверку, после идёт вперёд и останавливается на несколько секунд на повороте. Чонгук прямо за ним, посмотри назад — увидишь, окунёшься в последний раз в глубину его глаз, утонешь.       Он не оборачивается. Он пообещал.       Прощай, mon âme.

end flashbacks

Ты знал, что если я обернусь, нам обоим будет ещё сложнее уйти, ещё в разы больнее. Я горжусь тобой, тем, что ты смог первый отпустить, смог выстоять, когда я уходил. Ты очень сильный, mon âme, я бы так не смог. Как всегда действуешь для меня примером. Я люблю тебя, Чонгук, как бумага любит чернила. Прощай, Чонгук. Когда-то же я должен попрощаться окончательно, ведь так?»       Бумага в пальцах сминается. Одинокая слеза срывается с ресниц и оставляет мокрое пятно на исписанном листе. Письмо датируется двадцатым октября 2018 года. Самое первое чужое откровение. Интимная история жизни. Чужая тайна.       Которую Юнги подсмотрел, а потому чувствует он себя немного инородно среди такого количества излитых эмоций. Пару минут парень лишь неподвижно сидит на полу, глядя на разбросанные у его ног конверты, а после вдруг хмурится.       По всей видимости, этот Тэхён так и не смог «попрощаться», как того хотел. Куча десятков писем вполне конкретно говорит об этом. Немыслимо.       Этот парень что, действительно более четырёх лет пишет послания от руки своему парню на старый адрес? Бывшему парню. На бывший адрес. Сплошной сумбур и непонимание.       История этих двоих кажется красивой, любовь их кажется сильной. Запредельно сильной, но даже от такой любви люди отказываются. Такова жизнь.       Последнее найденное письмо было отправлено пять месяцев назад, Юнги особо не задумываясь распечатывает его и удивляется насколько оно спустя четыре года похоже. Тэхён пишет о своей жизни, о том, что работа в музее продвигается и что аукционы ему очень интересны. Конкретика явно была рассказана в предыдущих посланиях, но парень не вдаётся в суть. Он читает так же о том неизменном — тоске по Чонгуку и их старой жизни.       От того факта, что человек, хоть и незнакомый ему, настолько сильно не может отпустить прошлое, становится не по себе. Юнги читает о работе с психотерапевтом, не до конца понимает, но, исходя из сказанного, причина как раз в этих самых письмах и привязанности к парню. Печальная картина вообще-то.       Дочитав, Мин вдруг решает поискать в почтовом ящике новые письма. Как он думает, старые жильцы складировали чужие письма в эту коробку, а за то время как квартира пустовала, могло прийти ещё.       Интуиция — вещь неточная и непостоянная, но парню повезло, ибо работает она безотказно. Он входит обратно в коридор с ещё пятью конвертами. Да, как он и предполагал, слать их не перестали. Последнее письмо было отправлено чуть больше двух недель назад. Юнги уже даже не считает наглостью читать его, просто берёт, распечатывает и погружается в чужие мысли.       «Лишь бы не болело так сильно. Лишь бы я смог отпустить тебя», – гласят последние строки…       — Не сможешь, – отвечает парень, чем, скорее, выносит свой собственный вердикт этому незнакомцу, и поднимается с пола.       Телефон находится в спальне, на прикроватной тумбе. Пальцы быстро набирают нужный номер, и через три длинных гудка голос в трубке отвечает.       — Привет, хён, нужна твоя помощь.