Наглец

Кавеха легко наебать, это общеизвестный Сумерский факт. Подойди к любому торгашу, и тот зальется смехом да поспешит выдать тысячу и один план под названием "наебываем Кавеха из Кшахревара". Сучка Дори знала об этом лучше всех прочих, и когда у нее в коллекции появилось кое-что, она поспешила оповестить об этом Кави. Кавех, откровенно говоря, дебилом себя не считает, но купив анальную пробку за пятьдесят тысяч моры, он начинает сомневаться в своих умственных способностях. Аль-Хайтам его убьет. Уничтожит. Сначала за трату, а после, узнав, на что пошло его многомиллиардное состояние, воскресит и еще раз ебнет. Кавех крутит в руках пробку, зелененькую, как любит Хайтам, с кристалликом цвета его же глаз. Да, Кави романтик, он знает об этом. Теперь нужно придумать, как уговорить мужчину на подобного рода опыт и выжить. Ничего сложного. План "А" заключался в том, чтобы просто поговорить. Практика показала, что Хайтам более сговорчив, чем Кави думал. Но шанс получить по лицу от ахуевшего возлюбленного велик. План "В" был более привлекательным: вставить плаг пока Аль-Хайтам спит, замотавшись на работе. О, великие Архонты, помогите безумному архитектору. Но Архонты решили промолчать, провожая дебила в последний путь. — Хубби, — громко зовет Кавех. Была не была! — Любовь моей жизни, ты слишком занят? — Мужчина заходит в спальню, с опаской поглядывая на Хайтама. — Если сон можно назвать занятием, то да, очень, — бурчит он в подушку. — Я собирался подремать немного, Сайно просто ненавидит опоздания, — и приподнимает бедра, укладываясь удобнее. Кавех гулко сглатывает. Тяжело. Тяжело-то как… Аль-Хайтам лежит в домашней рубашке, зарывшись в одеяла. Голые крепкие бедра так и манят, зовут Кави: подойди, потрогай нас. Кавех слабый, он не пытается сопротивляться. Он трет ладони, стараясь хоть немного их согреть, а затем медленно тянется к ногам Хайтама. Мужчина выжидает пару секунд и не получив никакой реакции, решает продолжить. Кавех сжимает пышные бедра, ведя ладонями, и задница Аль-Хайтама движется вслед. Вверх-вниз, вверх-вниз. Ебнуться можно, как это сокровище Хайтам может скрывать от мира. Хотя, если так задуматься, пусть скрывает и дальше, это собственность Кави. — Хубби, — он прислоняется щекой к оголенной пояснице. — Уйди от меня, — слабо протестует Хайтам, пытаясь отпихнуть лицо Кавеха от себя. — Уйду, если разрешишь мне одну вольность, — рыбка проглотила наживку, а Аль-Хайтам попался на крючок. — Все что угодно, Рухи, только дай мне насладиться свиданием. Я, кровать и сон. Кавех игнорирует колющее чувство ревности в груди. Нет, он не будет завидовать какой-то там мебели. Он снимает с Хайтама белье и откидывает в сторону. Теперь Кави может вдоволь насладиться чужой попой. Мужчина целует копчик и, игнорируя пинок ногой, переходит к самому сладкому. Кавех шлепает ладонью по мягкой коже, боясь притронуться. А вдруг это очередная фантазия? — Архонты потрудились над твоими ногами, — выдыхает Кави. — Я положу к этим ногам весь мир. Он нежно, едва касаясь, оглаживает ягодицы, проводя пальцами по расщелине. Сверху слышится тяжелый вздох, и, что же, Кави считает это знаком. Мужчина разводит половинки в сторону и наслаждается тем, как сжимается Хайтам. Такой очаровательный, даже здесь. Кавех, не долго думая, ведет влажным языком по колечку мышц и стонет от удовольствия. Пиздец как горячо. — Да твою же ж мать, Кави, — Хайтам возится под партнером, такая непослушная детка. — Когда я говорил "делай, что угодно", я точно не это имел в виду! — Слово не сумеречная птица — вылетит, не поймаешь, — философствует мужчина и раскрывает края мокрой дырки, лижет увереннее, толкаясь языком внутрь. Он не дает времени привыкнуть, двигается резко и беспорядочно. Скользкие стенки сокращаются часто, буквально засасывая внутрь. Хайтам приглушенно стонет и виляет задницей, насаживаясь на лицо меж ягодиц. Все внутри хлюпает, так громко и пошло, и Кави уверен на тысячу процентов — щеки Хайтама сейчас краснее персика зайтун. — Хороший мальчик, моя драгоценная детка, — тяжело дыша, говорит Кавех. — Я же знаю, что тебе нравится, ты мог бы попросить, — он лезет рукой под сползшую рубаху мужчины, не стесняясь лапая грудь. — У тебя даже соски встали, что уж говорить о, — Кави переворачивает Хайтама на спину. Член мужчины сочится предэякулятом, а покрасневшая головка выглядит как то, что Кавеху срочно нужно взять в рот. — Течешь подо мной, — тянет довольно. — Хочешь кончить, да? Наверняка, ты никогда не можешь держаться долго. Кавех пережимает член у основания, вырывая у Аль-Хайтама недовольный стон напополам с грязной руганью. — Если хочешь — попроси, это ведь не сложно для моей послушной детки, да? — Мужчина крутит меж пальцев крупные соски, поддевает ногтями и оттягивает вперед. — Попроси, — он потирает уретру, пачкая ладонь в предсемени и тянет пальцы в рот. Хайтам упрямо мотает головой, хотя сам уже находится на тонкой грани. Упрямый и отчаянный прямо сейчас, и Кавех почти готов сдаться. — Хубби, если ты не скажешь, я ведь не пойму, у такой умницы, как ты, всегда находятся правильные слова, уж я-то знаю, — мужчина сжимает пышную задницу, толкаясь пальцем внутрь. — Нет, нет, Кави, нет, — Хайтам закидывает голову, обнажая горло. — Перестань, — он почти всхлипывает. На нет и оргазма нет — решает Кавех и закидывает его бедра себе на плечи. Он собирает слюну с припухшей дырки, поглаживая пальцами. Лижет всю щель языком, и вновь толкается, еще глубже, чем раньше. — Я мог бы трахнуть тебя прямо сейчас, ты ведь любишь, когда я внутри, прямо здесь, — мужчина давит на низ живота. — Когда после секса ты даже двух слов связать не можешь, — Кави тянется рукой к тумбе, вынимая смазку. — Ты либо сейчас очень хорошо меня попросишь, либо весь оставшийся день тебе придется ходить с анальной пробкой внутри, — Кавех отрывается от Хайтама. — Ты не посмеешь, Рухи, ты этого не сделаешь, — мужчина бьет ладонями по постели. — Еще как посмею, — он льет смазку на плаг. — Но у тебя есть еще время передумать, — Кави оттягивает ягодицу, прижимая холодный металл к горячей дырке. — Ты был сегодня ужасным, так разочаровал меня, — хмыкает Кавех, медленно погружая пробку внутрь. Мышцы сжимаются вокруг основания, послушно принимая. — Плохая детка, — мужчина отвешивает хлесткий удар по заднице, украшенной отпечатками пальцев. Хайтам содрогается от слез. Обессиленный и возбужденный до предела. Кави знает, как важна для него похвала, но сегодня он ее точно не заслужил. — Приводи себя в порядок, Сайно ведь так сильно ненавидит опоздания. — Почему ты так со мной поступаешь, — мужчина плачет, двигая бедрами. — Кави, вернись. — Некоторое время назад ты хотел, чтобы я оставил тебя, — он складывает руки на груди. — Я сделал так, как ты просил. — Пожалуйста, дай мне кончить, я прошу, Рухи, пожалуйста, — Хайтам стирает подрагивающими ладонями слезы с щек. — Я хочу кончить, — и ищет расфокусированным взглядом Кави. — Кончай, — ухмыляется Кавех. Аль-Хайтам, сдержанный и серьезный, весьма скупой на эмоции, раскрывается с другой стороны, стоит только дать ему возможность отпустить себя. Мужчина скулит громко и, переборов смущение, кладет руки на свою грудь. Хайтам и сам не знает о том, как сильно любит оргазм без стимуляции. — Вот так, детка, потрогай себя, смелее, — он делает шаг ближе. — Делай как нравится. — Но я не знаю, как мне нравится, — у мужчины лицо раскраснелось от стыда и возбуждения, он и впрямь выглядит потерянно. — Оближи ладонь, — Хайтам следует совету. — А теперь потри свои милые соски, — он зависает на пару секунд, но все же слушается. Аль-Хайтам ласкает себя, тянет грубо и шлепает по груди. Он точно убьет Кавеха часами позже, как только придет в себя, но это будет прекрасная смерть. Увидеть то, как мастурбирует Хайтам и умереть. Звучит как мечта. — Кави, — мужчина двигает задницей по мокрой от смазки и слюны простыне, пытаясь хоть как-то сдвинуть тяжелую пробку внутри. — Кави, Кави, — стонет он, и тело Хайтама пробивает судорогой. Он кончает долго и чувственно, его ноги трясутся от удовольствия. Подсохшие дорожки слез и мокрые от пота волосы, все это — картина, воссоздать которую неподвластно даже самому талантливому художнику Тейвата. — Вытащи, — как только мужчина двигается, плаг смещается, надавливая на простату, а ведь детка сейчас такая чувствительная. Кавеху дурно от этого дикого контраста. — Рухи, я ведь попросил, я… Кавех в один шаг оказывается подле партнера, но вопреки мольбам, он толкает пробку глубже. Аль-Хайтам вскрикивает, ебаный блять господи. Кави трахает его анальной пробкой, грубо, резко, и это явно слишком для мужчины прямо сейчас. — Давай, золотце, еще раз, — шепчет он и касается еще не опавшего члена Хайтама. — Моя умница, вот так, — Кави оттягивает крайнюю плоть, обхватывая губами перепачканный в сперме орган. Аль-Хайтам кончил дважды. Вот только что. — Так долго артачился, а зачем? Ты ведь все равно сделал так, как я хотел, — довольно вздыхает Кави. — Чтобы ты спросил, — Хайтам грубо спихивает его с кровати.