Наглец

Аль-Хайтам обижался недолго. И даже сказал, — ну как сказал, просто закатил глаза на просьбу Кави — не против был бы повторить. Для Кавеха это было зеленым флагом. Внутри его мужчины та самая пробка. Он сидит, сжимая колени и старается не подавать виду — если до Сайно дойдет суть, от шуток не спасешься даже в Инадзуме. Но Кави не был бы Кави, если бы не дразнил Хайтама. Думают о сексе, говорят о новостях. Он улыбается и смеется заливисто на какой-то колкий комментарий Тигнари, а его ладонь под столом скользит к ебейшим бедрам Аль-Хайтама. Тот пытается спихнуть загребущие руки, за что получает весьма ощутимый щипок. Сайно бросает скептический взгляд на них обоих и вскидывает бровь. Генерал Махаматра откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. В его голове явно генерируется нечто такое, за что Хайтаму захочется его прибить. Но Кавех действует быстрее, он хватает мужчину за руку и ведет за собой, бросая друзьям что-то вроде: "Мы на секундочку". И всем сразу ясно — секундочкой тут никто не отделается. Дверь закрывается, и Кави толкает любовника к стене. Ебать. Какой же Хайтам напряженный. У него челюсти стиснуты настолько, что кажется можно услышать скрип зубов. — Детка, — Кавех сжимает ладонями шею Хайтама. — Ты ведь знаешь, как должны вести себя хорошие мальчики в общественных местах? — Он тянет руку под плащ мужчины, сжимая сочную задницу. — Отвечай, — Кави давит пальцами на шов брюк, толкая плаг. — Где ты только взял эту срань, — Аль-Хайтам морщится. У него дрожат ноги так сильно, словно он пережил секс марафон, а шум за дверьми давит на голову. — За такие слова я не позволю тебе кончить до самого конца этого вечера, — Кавех резко отрывается от партнера и тот не сопротивляясь падает на колени. Такой нуждающийся и очаровательный, такой открытый, Кавех не может не любить его. — Ну же, посмотри на меня, — он подцепляет чужой подбородок, притягивая к паху. — Иди к черту, Рухи, — Хайтам ухмыляется, он знает, что сейчас будет. Он хочет. — Моя детка хочет давиться членом, — нежно бормочет Кавех. — Открой ротик пошире, — и Хайтам подчиняется. — Такой послушный, — он обводит искусанные губы мужчины, оттягивая уголок рта в сторону. — Милый, будь тише, иначе Тигнари услышит нас. Ты ведь знаешь, какой у него острый слух, — и что-то в голове Кави щелкает. Он снимает аккуратно наушники Аль-Хайтама, потирая мочку уха. — Ты и так прекрасно знаешь, что эти двое все поняли, к чему весь этот спектакль? — Хайтам облизывает губы и трясущимися пальцами пытается расстегнуть брюки мужчины. — Я должен был сказать им, что иду трахать тебя? — Хмыкает Кавех. — Они наверняка подумали, что ты ебаная шлюха, которая не может потерпеть до дома, — он одним движением снимает штаны и хватает Аль-Хайтама за волосы. Мужчина распахивает свои блядские губы и берет в рот покрасневшую головку. У него в голове абсолютная пустота и это то, что он действительно любит. Одним Архонтам известно о том, насколько все же приятно передавать контроль кому-то другому. Кому-то вроде Кави, безалаберному в жизни, но собранному и доминирующему в постели. — Глубже не можешь? Я знаю, что ты способен на большее, — берет на слабо. Хайтам ненавидит споры или нечто подобное, но на подъебки Кавеха он ведется с легкостью. У Аль-Хайтама слюна течет по подбородку, он берет во всю глотку, подавляя рвотный рефлекс и втягивает щеки. Кавех кусает ладонь и царапает ногтями скальп головы, блядство. — Замри, — приказывает он и ведет пальцами по выпирающему кадыку, надавливая. Кави явственно видит очертания члена и это дает в голову лучше крепкого вина. — А теперь вдохни поглубже, детка, давай, — он ждет пока Хайтам сделает вдох и зажимает его нос. — Ебаное совершенство, — Кавех толкается беспорядочно и грубо, лицо Хайтама перепачкано в предсемени и слезах, и это возбуждает лишь сильнее. — Как думаешь, Сайно и Тигнари слышат тебя сейчас? Ты стонешь от того, что делаешь мне минет, Хубби, тебе стыдно? — Он медленно вынимает член, но не позволяет сделать вздоха. Любовник весь красный от напряжения и это заставляет Кави испустить короткий смешок. Мужчина ерзает задницей по грязному полу, марая брюки. Детке нужно внимание, и она его получит. — Поднимайся, милый, — глаза с поволокой смотрят прямо на Кави. Наивно и почти невинно. — К стеночке, — он помогает Хайтаму удержаться, а затем вжимает его в стену. — Совершенство, — гортанно стонет Кави, раздевая мужчину. Его задница поджата и грех не облапать ее. Кави грешить не собирается. Он сплевывает на ладонь и растирает ее по широко расставленным бедрам, загоняя большим пальцем пробку глубже. — Сожми бедра, Хубби, — одобряюще рокочет, сминая пышную задницу, а после приставляет член аккурат между сомкнутыми ногами в том месте и беспрепятственно толкается. — Вот так, детка, — он хрипит от гладкости чужой кожи, задевает болезненное возбуждение Хайтама, не принося ни капли удовлетворения. — Кави, я не могу, — и он не лжет. Мужчина хватается за стену, стараясь не двигаться. Он любит приносить удовольствие своему любовнику. — Потрогай. — Где потрогать мою детку? Здесь? — Он широко лижет за ухом и Хайтам сгибается. У него живот сводит до боли, это становится невыносимым. — Я прав, я знаю об этом, милый, — Кавех посасывает мочку чувствительного уха и поддерживает Хайтама за тазовые кости, притягивая ближе. — Ты всегда был таким симпатичным? Аль-Хайтам касается своего истекающего предэякулятом члена, за что получает по рукам. — Нет-нет, Хубби, я не позволял тебе трогать себя, — он сжимает бедра и трет их друг о друга. — К превеликому сожалению, я не смогу войти в тебя прямо сейчас, ты же не хочешь ходить наполненным моей спермой? — Кавех вынимает анальную пробку, заменяя ее собственными пальцами. Внутри Хайтама мокро и горячо, смазка вытекает крупными каплями и едва не капает на пол. Ее так много. Мужчина вводит сразу три пальца в разработанную дырку и потирает увеличенную простату. Ему нравится ощущать в своих дрожащих от возбуждения руках безвольное тело Аль-Хайтама. Хайтам поддается, насаживаясь на пальцы, и Кави позволяет ему эту вольность. — Внутри тебя так жарко, детка, я словно в жерле вулкана, — поддразнивает он и начинает двигать ладонью так, как нужно для того, чтобы подвести любовника к грани безумия. — Твое тело — это город грехов, Хубби, я буду наказан Богами по всей строгости, — он давит на горло мужчины, перекрывая доступ воздуха. — Не стыдно тебе, милый? Аль-Хайтам стонет — нет, ему нихуя не стыдно, он задыхается. — Какая ты сука, — Кави оставляет алый засос на влажной от пота коже. — Люблю тебя, — выдыхает прямо в шею и Хайтам содрогается в оргазме. Он весь грязный, уставший, весь его вид говорит о том, что его ебали. Сайно все же будет шутить об этом всю оставшуюся вечность. Кави не жалеет, это того стоит. Аль-Хайтам этого стоит.