Наглец

Кавех в последние дни сосредоточен на Аль-Хайтаме. Он не может перестать думать о том, что у него между ног.  Хайтам расставляет колени широко и его брюки натягиваются у паха. И это определенно не выглядит так, словно у мужчины есть член.  Кави хмурится, едва не утыкаясь лицом  меж чужих бедер. Очень, очень хочется хотя бы глазком увидеть голого Аль-Хайтама. Кавех практически сходит с ума.  Он талантливый человек, он художник, но вместо работы Кави черкает на листах с чертежами фигуру обнаженного мужчины с вагиной между ног. Кави явственно видит складочки половых губ сквозь штаны и видит, как другие мужчины смотрят на его Хайтама. Это невыносимо. Хочется повалить Хайтама на стол, пометить укусами и показать всем этим ебаным снобам — Хайтам его и точка, никаких блять запятых. Все приходит к логическому концу, когда Кави приходит намного раньше, чем планировал. Заказчик оказался душным — куда душнее соседа — и невыносимым ровно в той степени, когда даже добродушный дурачок с Кшахревара готов был послать его нахуй. Открывая дверь квартиры мужчина сразу понимает, что что-то определенно не так. Тихо, но слишком, не слышно хотя бы шелеста страниц очередной заумной книжонки, ничего. Протяжный стон — боли, как показалось сначала — раздается со стороны комнаты Хайтама, и сколько бы раз про себя Кави не желал скорейшей кончины соседа, волнение сковывает по рукам и ногам. Зря волновался, к слову, — или не зря? — Хайтам жив и здоров. И абсолютно обнажен. — Ты, — Хайтам замирает как был, с ладонью на киске. — Почему ты здесь? — Он спешно сжимает бедра, пряча от Кави пухлую влажную вагину.  — Решил вернуться пораньше, мы ведь хотели, — мужчина делает шаг к постели. — Впрочем не важно. Так вот чем занимается великий секретарь пока его соседа нет дома. — Забудь об этом и никогда не вспоминай, — Аль-Хайтам хмурится, пытаясь скорчить угрожающую гримасу, но румянец на его щеках и темные от возбуждения глаза дают обратный эффект. — Ты наверняка хотел, чтобы я увидел тебя таким. Сводил меня с ума на протяжении чертового месяца, Хайтам, целого месяца, — с губ Кави срывается тихий рык.  — Ты мог бы попросить, — шепчет мужчина.  — Какова вероятность того, что, если бы я действительно спросил, ты бы раздвинул передо мной ноги? — Кавех тяжело дышит, его взгляд мечется от сжатых крепких бедер к большой тяжелой груди. — Ты такая блядь, Хайтам. Твою пизду было видно сквозь ткань штанов и мне хотелось разложить тебя прямо на столе, у всей Академии на виду. Как думаешь, что бы сказали мудрецы?  Аль-Хайтам сильнее сжимает ноги и жмурится. Он дрожит от желания потереться о мокрую от собственных выделений простынь, лишь бы получить желаемое удовлетворение. Кави заявился так не вовремя!  — Не пытайся закрыться, Хайтам. Твои соски топорщатся от того, насколько тебе хочется. Интересно, а у тебя есть матка? — Кавех приближается медленно, словно зверь загоняющий жертву в угол.  — Допустим.  — Тогда должно быть и молоко здесь, верно? — Мужчина обводит ногтем ареолы.  — Несешь чушь, — Хайтам ругается, но отстраниться не пытается. Напротив, льнет грудью ближе.  — Я делаю вывод из предоставленных фактов, так ты обычно говоришь, — он ведет языком по соску, кусая зубами нежную плоть. — Ну же, — Кави нежно посасывает, словно действительно верит в то, что у Хайтама есть молоко в грудях.  — Уйди, уйди, — Хайтам ерзает по постели и Кавех это определенно замечает.  — Ляг на спину и широко расставь свои ноги, как ты обычно это делаешь, будто не понимая как на тебя смотрят другие мужчины. Они желают тебя, дорогуша, — Кави шлепает по лодыжке, подгоняя Аль-Хайтама.  И тот повинуется. Ноги, эти замечательные длинные ноги, разъезжаются сами собой, позволяя рассмотреть вагину во всей красе.  Половые губы раскрыты, крупная капля смазки скатывается ниже. Пизда розовая и горячая, кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться. Хайтама хочется съесть всего. — Такой возбужденный, наверняка тебе тяжело. Хочется почувствовать что-то внутри, — Кавех проводит большим пальцем по разработанной дырке, слегка толкаясь внутрь. Мышцы внутри сжимаются, и Хайтам стонет под мужчиной. — Хочется, да. Сколько членов здесь побывало? — Нотки ревности в голосе Кави сводят с ума и Аль не может не. — Я всех и не вспомню, — он ухмыляется.  Аль-Хайтам всегда выходил победителем из их словесных схваток, но если утешающий приз для проигравших — это, Кавех готов признать поражение. — Да я никуда и не тороплюсь, — мурлычет мужчина, накрывая широкой ладонью истекающую вагину. Он давит кончиками на торчащий клитор едва ощутимо, поддразнивая. — Вспоминай всех до единого, я ведь не хочу подхватить что-нибудь от шлюхи вроде тебя. Я уверен, их было много и все кончали внутрь, — Кавех вводит два пальца в дырку, оглаживая ребристые стенки и надавливая в нужное место. Аль-Хайтама подбрасывает на месте.  — Может быть, входило сразу двое? Ты же умница, такой хороший, принял бы все, что тебе дали, — он накрывает губами набухший клитор, стимулируя и придерживая чужое бедро. — Блять, — скулит Хайтам. — Был один… один! Он трахнул меня пальцами и свалил, ему нравились члены.  — Так ты даже не смог удовлетворить его, — тянет Кавех. Он ощущает, как сильно мужчина сжимает его в себе. Слишком узкий даже сейчас. — Мне не интересны девственники, что с вас взять? — Кави отстраняется, не позволив Аль-Хайтаму кончить. — Хотя, быть может, ради твоей роскошной задницы я могу подумать дважды, — он забрасывает дрожащие ноги себе на плечи, рассматривая податливую дырку перепачканную в смазке. — Течешь как сука. Дырочка, растянутая от недавних игр, сжимается на этих словах, а ноги сводит судорогой. Хайтам знает, что остатки смазки остались внутри.  Ему так невыносимо стыдно. — Так вот что ты любишь на самом деле, — мужчина оттягивает ягодицы в сторону и сплевывает на раскрытую дырку.  — Красота, — Аль-Хайтам чувствует, как крупный и толстый пенис трется о вагину, задевая набухший клитор. Хочется поддаться, насадиться самому, но чужие руки держат крепко. Он слитным движением вторгается внутрь жилистого тела, тяжелые яйца хлопают о промежность и лишь от этого Хайтам почти кончает. — Нет-нет, слишком быстро, дорогуша, — Кави двигается медленно и неторопливо, показывая, что не он здесь нуждается, не он хочет грубого и жесткого секса.  — Пожалуйста, блять, я прошу тебя, — Хайтам утыкается лицом в подушки. Слюна течет из уголка приоткрытых губ, а внутри все почти что пылает. Он словно попал в ад.  — Ты просишь быстрее, верно? Кавех входит глубоко, головка члена почти раскрывает матку. Это так омерзительно хорошо, что Аль-Хайтаму хочется зарыдать. Пальцы, язык, все это несравнимо с крепким толстым членом. — Ты хуже портовой шлюхи. — Я хуже, — стонет мужчина, сжимаясь на пенисе. — Хуже, хуже, — в его задницу вторгаются три пальца, они тянут края дырки в стороны, широко раскрывая. — Позволь мне… — Шлюшка хочет кончить и спрашивает разрешения, — смеется Кавех. — Да! Да, да, шлюшка этого хочет, — слезы стекают по измазанному в сперме и слюне подбородку. — Двигайся, я прошу, — но его не слушают.  Аль-Хайтама усаживают сверху и повелевают: — Тебе надо — ты и двигайся. Мужчина едва может пошевелить пальцем. Он силится, напрягая ноги, но лишь на сантиметр приподнимается, падая вновь на возбужденный член мужчины. В такой позе его заполняют так хорошо, тело безбожно чувствительно.  Испачканные вязкой смазкой пальцы Кави мастурбируют клитор и щиплют крупные опухшие соски, все это подводят мужчину к грани блаженства, которого он ранее никогда не испытывал. — Давай, шлюшка, давай же, — шипит Кави, он и сам уже на пределе. Хайтам чувствует слишком много, давление усиливается и все, что он может сделать — это отпустить себя. Горячая струя брызгает на член Кавеха, делая все более грязным и мокрым. Все, что чувствует Аль-Хайтам — это стыд. — Блядство, — мужчина начинает ебать пизду сильнее и размашистее, усиливая оргазм. — Мальчик умеет сквиртить. — Стой, Кави, это слишком, — он закусывает губу до крови, стараясь уйти от стимуляции. — Прекрати. — Я подумаю, — Кавех входит глубже и через несколько толчков кончает внутрь.