Prodromus

Гань Юй торопливо стучала каблучками по каменному полу, то и дело с чем-то сверяясь в бумагах. Чайльд шагал вровень: ему это не составляло труда, учитывая, что на один его шаг приходилось два-три её. Наверно, тяжело жить, будучи постоянно погруженной в работу. Неужели не хочется отвлечься? Посмотреть вокруг? Потрогать траву? — Так вы не знаете, почему он хочет меня видеть? — Чайльд почти не бывал в этой части дворца, хоть его крыло и примыкало к ней напрямую. Он с живым интересом вертел головой по сторонам, разглядывая всё вокруг. Внутренний двор тут был ОГРОМНЫМ по сравнению с его захолустным закутком. Прежде он видел колонны такой высоты только в капелле Заполярного дворца, но тогда ему казалось, что это исключительная постройка и ничего близкого по высоте нигде больше нет. Но для Ли Юэ, кажется, такая грандиозность была нормой, судя по тому, что он смог разглядеть с террасы. Удивительно, как помпезность тут умудряются сочетать с лаконичностью. Потому что всё это казалось Чайльду довольно приятным на вид, хоть и выглядело до сих пор как-то непривычно. С коньков ярко-желтых крыш свисали бумажные фонарики и переплетенные лентами ветки какого-то местного растения. Дворец неспешно готовился к наступлению здешнего праздника очага. В Снежной есть праздник с похожим названием, но на этом сходства заканчиваются. Осень принесла с собой долгожданную прохладу, сильные ветра, редкие морские шторма и неожиданное спокойствие. Ни к чему не нужно было срочно готовиться, никто не пытался в кратчайшие сроки вбить в его голову тысячелетия незнакомых истории и традиций, никаких примерок платья и прочей нервотрёпки. Благодать. — К сожалению, нет. Но, думаю, что это связано с дальнейшими планами. Быть может, вам нужно будет что-то вместе посетить. В расписании Его Величества есть грядущие мероприятия, которые, как мне кажется, могут потребовать вашего присутствия. Но пусть лучше он расскажет всё сам, правильно? — Да. Так он меня ждёт? Я просто могу войти? Они с Гань Юй остановились у широкой деревянной двери, украшенной небольшими вставками из кор ляписа и латуни. На этих узор был какой-то геометрический, без уже ставших привычными изображений природы и местных животных. Девушка коротко постучала и, дождавшись спокойного «войдите», кивнула Чайльду. Дверь открылась с едва слышным скрипом и оказалась на удивление лёгкой для такой громадины. Внутри кабинета плясали солнечные зайчики, добавляя ему уюта и летнего ощущения, хоть уже прошла почти половина осени. Вдоль стен расположилось множество шкафов со статуэтками, вазочками, непонятными коробочками, плошками, свитками и книгами разной степени древности. Моракс сидел за массивным столом из, кажется, цуйхуа и неспешно перебирал бумаги. При появлении Чайльда он поднялся с места, тут же направившись к окну, рукой приглашая следовать за собой. — Доброе утро, лорд Тарталья. — Доброе! Вы хотели меня видеть. Что-то срочное? Чайльд наконец заметил источник солнечных зайчиков. Графин с водой на столе отражал через множество граней лучи солнца, пробивавшихся из-за кроны раскидистого песчаного дерева за окнами. Император устроился на кресле у окна, жестом приглашая занять такое же напротив. Сегодня он был одет так… Обычно. Всего лишь пара слоёв вместо стандартных десяти. Но, разумеется, тона были всё такие же коричневые. — Ничуть. Скорее это вопросы, требующие заблаговременного рассмотрения. Будете чай? — Конечно! Обожаю чай! На столике рядом дымился свежезаваренный чайничек. Моракс изящно поднял его, разливая ароматный напиток по небольшим чашкам. Он всё делает так элегантно! Можно ведь просто налить чай, а можно налить его вот так вот! Как будто это церемония. Чайльд не возражал — было очень красиво. — Дело в том, что в конце осени нам надлежит отправиться в Фонтейн. Это дипломатический визит, который потребует и вашего участия. Но не беспокойтесь. Ничего, кроме присутствия, от вас и не понадобится. Вам, вероятно, покажут достопримечательности и отведут на какое-то небольшое культурное событие. — Звучит неплохо, но всё же есть подвох? — Вы довольно сообразительны. Во-первых, мы будем там не единственными высокопоставленными гостями. Во-вторых, вы умеете танцевать? — Немного. Перед отъездом я бывал на балах в Заполярном дворце. Вальс я изобразить смогу. — Это хорошо. Что-то ещё? — К сожалению, нет. — Мы, как основные гости, будем открывать бал, как меня уведомили в письме. Вам доводилось слышать о паване? Чайльд отрицательно покачал головой. Чевона? — Это достаточно древний торжественный танец, сейчас сохранившийся в основном в Фонтейне и Мондштадте. Там это повсеместное явление. От нас ожидается умение его танцевать, поскольку в Фонтейне это считается нормой для любого хоть немного образованного индивида. Хорошая для вас новость заключается в том, что движения не слишком сложные, а вы уже зарекомендовали себя как человека, который невероятно быстро учится. Чайльд слегка зарделся. — Правда? — Учителя отзываются о вас самым лестным образом. Кроме, пожалуй, учителя каллиграфии, но он хвалил вас за усидчивость. Усидчивость? Пожалуй, это единственный его успех на уроках каллиграфии. —Значит, хорошо, что я заранее попросил организовать для вас танцевальные занятия, — Моракс отпил немного чая, наблюдая за тем, как ветер ласково пробегает по копне золотистых листьев за окном, подхватывая их, играя и закручивая. Он поймал пальцами один из листочков, задумчиво его разглядывая. Чайльд поспешил воспользоваться небольшой паузой. — У меня есть просьба. — Я вас слушаю. — Я хочу возобновить тренировки с оружием. Без спаррингов я растеряю всё своё мастерство. Я уже просил передать это через вашего секретаря, но… Моракс посмотрел на него, как будто что-то в виде Чайльда должно было подсказать правильный ответ. — Вы достаточно сильный воин, лорд Тарталья. —«Чайльд», пожалуйста. — Чайльд. Я какое-то время обдумывал вашу просьбу и считаю, что в продолжении тренировок нет ничего плохого. Но у меня есть определённые условия. Вы можете тренироваться только с теми людьми, которые обладают для этого достаточным опытом и навыками. А также они должны быть на это согласны. Вы не будете настаивать на поединке, если человек вам откажет. Оружие должно быть тренировочным, и вы будете избегать серьёзных травм. В одиночку вы можете использовать что угодно, но это должно происходить у корпуса миллелитов, на специально отведённой площадке. Таковы мои условия. Если они будут нарушены, я запрещу вам продолжать. Что ж, это лучше, чем ничего. Кто откажет супругу императора? Чайльд широко улыбнулся. — Спасибо! Договорились! — Насколько я знаю, вы уже закончили с базовыми курсами истории, искусства и языка. Я также рекомендую вам ознакомиться с основами права. У меня на примете есть отличный преподаватель. Уверяю, она сможет преподнести эту несколько утомительную тему живо и интересно. Кроме того, вы, возможно, найдёте в ней интересного собеседника. Право Чайльда действительно интересовало слабо. Но его тянуло с кем-то поболтать, так что, слегка подумав, он кивнул. — Почему бы и нет. Но, если честно, я больше заинтересован в собеседнике, чем в законах. — Я ценю вашу прямоту. Думаю, сильно углубляться в эту тему вам и не понадобится, но я нахожу подобные знания весьма полезными. Чем более разносторонне вы будете подкованы, тем проще и быстрее вы сможете найти себе тут занятие по душе. — Я с вами согласен! Кстати, о разностороннем, — Чайльд очень надеялся, что сможет застать Императора врасплох. Сейчас он выглядел достаточно расслабленно. — Извините, что сыплю вопросами, но я не мог не заметить, что у некоторых людей тут есть так называемые глаза бога. Я такого никогда не встречал! Я спросил об этом у своего учителя истории, но он ничего не знает. Вы же, вроде как, бог, ха-ха-ха. Это, выходит, ваша работа? Извините, если сморозил глупость! Моракс чуть сощурился, препарируя его выражение лица пристальным янтарным взглядом, словно скальпелем. Чайльд прекрасно знал, что эта его бесхитростная гримаса почти никогда не подводила, так что просто терпеливо ждал. Почему бы не спросить прямо, в конце концов? Если бы он начал стараться что-то вызнать тайно, это бы выглядело более подозрительно, чем вопрос от только приехавшего человека. Уж тем более от такого любознательного и прилежного ученика, как он. Интересно, все правда так сказали? Звучит довольно лестно, хе-хе. Наконец, Моракс сподобился ответить. — Я вас разочарую, Чайльд, но, ни их силы, ни название со мной никак не связаны. Люди просто провели очевидную аналогию. Эти артефакты, насколько я знаю, все полупрозрачные, что, видимо, навевает мысли о радужке глаза. Сила же чем-то сходна божественной, так и появилось название. Большего я вам сказать не могу, поскольку сам не обладаю оным. Этим феноменом занимается специально созданный исследовательский отдел, но пока что, боюсь, мне нечем удовлетворить ваше любопытство. Точно известно только то, что их получают лишь люди, принадлежащие Ли Юэ и они обычно могут тем или иным образом подчинить себе один из известных семи элементов. — Вот как! Ужасно интересно! — Чайльд постарался ничем не выдать своё разочарование ответом. — Чего только не бывает на свете! — Действительно, — взгляд Моракса постепенно перестал быть колючим. Он, конечно, ему, Чайльду, ни капли не доверяет. Что, в целом, ожидаемо. — Если вам интересно, я дам знать, как только мы обнаружим что-то ещё. Как бы так не выдать, что ему профессионально интересно? Кажется, этот вопрос с подвохом. — Да, разумеется. Мне всё интересно. Может, вы ещё посоветуете мне книгу для чтения на ночь? Я только закончил сборник эпоса и, возможно, хотел бы изучить что-то из другой области. — Мне кажется, что вам как военному могут показаться интересными труды, посвящённые боевым тактикам и стратегиям. Я лучше запишу вам названия. Книги довольно обширные и временами написаны сложным языком, но я уверен, что вы сможете почерпнуть из них что-нибудь полезное для себя. Блять. Он так намекает на то, что понял, что Чайльд что-то вынюхивает? Или это просто паранойя? Наверняка да. Моракс поднялся с кресла и отправился к столу, чтобы взять бумагу и перо. Чайльд залпом допил чай и поспешил к столу. Было очевидно, что его аудиенция закончена, а раздражать императора ему было совершенно не нужно. — Прошу вас, Чайльд, — на бумаге изящным почерком были выведены действительно ужасно длинные названия книг и имена их авторов. Чайльд, кивнув, забрал листок, затем аккуратно сложил его пополам. — На этом у меня пока всё, но я рассчитываю встретиться и узнать о ваших успехах спустя две с половиной недели. До этого момента я буду отсутствовать. Срочные вопросы вы можете решить с госпожой Кэ Цин, она принимает посетителей в южном крыле. Как только учителя будут найдены, вас дополнительно известят о времени встреч. После того как вы закончите подготовку, мы можем обсудить вопрос возможности для вас выходить за пределы дворца самостоятельно. — Буду иметь в виду! И спасибо за рекомендации, — Чайльд лучезарно улыбнулся, но его почему-то не покидало ощущение, что Моракса сложно провести фальшивыми улыбками. — Буду ждать известий о ваших успехах, Чайльд. — Как только дверь за Чайльдом закрылась, Моракс устало вздохнул и потёр виски кончиками пальцев. Затем, задумчиво скользнув взглядом по кабинету, он придвинул к себе бумагу и перо и начал что-то неторопливо писать.

***

Этим утром над городом лежал туман, приволокший за собой всепоглощающую осеннюю сырость. Осень тут, разумеется, гораздо мягче, чем в Снежной. Но главное отличие было в том, что дома в Снежной строились под лютые морозы, поэтому в них почти всегда было тепло. В Ли Юэ же здания скорее должны были спасать от жары, так что стоило только температуре чуть опуститься на несколько дней, как во дворце становилось невыносимо промозгло. Камины и прочие грелки были предусмотрены далеко не везде. Как, например, в этой классной комнате. Чайльд настолько быстро всосал в себя галлон чая и запихнул в себя завтрак, чтобы согреться, что пришел на первое занятие правом немного раньше и теперь сильно сожалел о своём решении. В столовой комнате хотя бы было тепло. Он разложил перед собой парочку листов и блокнот для заметок, но в ожидании очень быстро заскучал и увлёкся рисованием косичек и загогулин. Они были ничего такие. Каллиграфия всё же давала какие-то результаты. Дверь неожиданно распахнулась, и в помещение влетела невысокая девушка с длинными розовыми волосами. В таких коротких шортах, что Чайльду от одного взгляда на неё стало холодно. Если летом он бы уделил большее внимание оценке непосредственно самих ног, то сейчас он был в первую очередь склонен рассуждать об адекватности их хозяйки. На ней была объёмная шапка, которая… Ох, снова рога? Сколько же в Ли Юэ рогатых девиц? Как они спят вообще? Им нужны подушки? Насколько уместно об этом спрашивать? КАК СПЯТ ЛЮДИ С РОГАМИ?! — Доброе утро, Ваше Высочество! Меня зовут Янь Фэй, рада знакомству! Я расскажу всё-всё про правовую систему Ли Юэ! Не буду скрывать, она не всегда идеальна, но я её обожаю и знаю про неё всё! —Прошу, зовите меня Чайльд. Без высочеств, — он еле успел вклиниться в её пылкую тираду. Она явно планировала продолжать свой монолог и дальше. — Вам… Э-э-э… Не холодно? Она посмотрела на себя, затем на него, укутавшегося в тёмный, тёплый плащ по самый нос. — Не холодно! Сейчас мы тут слегка всё нагреем! — она тут же подняла и вытянула руку. В воздухе над ней загорелся небольшой огненный шарик, осветивший помещение и источавший ощутимое тепло. Глаз бога?! Вот это подарок судьбы! Чайльд встрепенулся, почти перегнувшись через свой стол. — Как вы это делаете?! Просто потрясающе! — Ну, я получила глаз бога какое-то время назад. Надо признать, он бывает очень полезен время от времени. Из-за него мне, наверно, совсем не холодно. Хотите посмотреть? — А можно? — Да, пожалуйста. Но, честно говоря, там особо смотреть не на что, — рассмеявшись, она открепила аккуратно обрамленный в медную рамку артефакт от пояса и протянула ему. Судя по всему, делать ей это приходилось довольно часто. Он повертел глаз бога в руках. Тот был неожиданно тяжелый, но от прикосновения не ощущалось ровным счетом ничего. Ощущения как от любой другой вещи на свете. Ничего особенного. Ни покалывания в пальцах, ни искр, ни тошноты, ни головокружения. Ничего. Глаз бога спокойно мерцал в его руке, словно бы издеваясь. Кроме самой стекляшки, ничего больше артефакт из себя не представлял. Несложно подумать, что его создали боги. Никаких следов человеческих технологий на нём не обнаруживалось. По крайней мере, при беглом осмотре. Ни скважины для ключа, ни батарей, ни проводов, ни аккумуляторов. Ничего. Улыбнувшись, он отдал глаз бога назад в руки Янь Фэй. — На вид простая безделушка. — Есть такое. Но я отношусь к нему очень бережно. Если меня действительно решил отметить вниманием какой-то бог, я считаю невежливым отказываться от его подарка. — Как вы его получили? — Чайльд не скрывал интереса, но и не видел в этом ничего дурного. Было бы гораздо более странным делать вид, что ему всё равно. Наконец-то будет, что написать в отчете. Если, конечно, удастся передать сведения незаметно. — Ой, я тогда выиграла очень сложное дело! Это была годовая тяжба, связанная с разделом имущества при разводе очень влиятельного человека. По законам Ли Юэ… Так, я это потом расскажу… В общем, моя клиентка была обманута супругом, но мы не могли представить доказательств. Мы уже не надеялись выиграть, но я обнаружила зацепку буквально за пару часов до слушания! Мы смогли доказать что супруг пытается мошенничать. Я была просто неописуемо рада! И тут передо мной появился он. Она похлопала по глазу бога, с улыбкой приладив его назад на бедро. —Ну, что, начнём? Не знаю, как в Снежной, но законы Ли Юэ берут своё начало ещё в древние времена, когда люди только начали строить постоянные поселения… Чайльд подпёр щеку рукой. Ценная информация в обмен на пару часов лекции от милой девушки? Прекрасный обмен. В лучших традициях местных контрактов.

***

Выпад, уклонение, кувырок, подсечка, поворот — и вот уже очередной противник Чайльда лежит в песке, яростно сверкая глазами, глядя на приставленный к горлу деревянный кинжал. Собравшиеся поглазеть зеваки досадливо цыкают, глядя на то, как этот тип из Снежной раз за разом побеждает в тренировочных поединках. Чайльд отступает, предоставляя своему оппоненту возможность подняться. Среди собравшихся он тут же выхватывает взглядом свою новую жертву. Их легко выделить по поглощающему их очевидному возмущению. Ну конечно, ты не такой как они и сейчас покажешь заносчивому чужестранцу, где раки зимуют. Чайльд разминает руки, поглядывая на пылающего яростью миллелита. Он прекрасно знает, какой именно взгляд точно спровоцирует выйти на бой и тут же исполняет его с выверенной точностью, дополняя слегка самодовольной улыбкой. Клюнуло. Мужчина средних лет, громко дыша через нос, выходит вперёд. — Я сейчас вам покажу, как на самом деле могут сражаться в этой стране. — Жду не дождусь! Чайльд слишком подвижный для этого увальня. Хоть он явно неплох в защите, да только толку, если он не в состоянии парировать быстрые удары? Чайльд выстрадал свою технику боя кровью, потом и ошибками в настоящих сражениях. Гарнизон во дворце был неплох и даже немного заставлял его попотеть, но слегка не дотягивал техникой для того, чтобы было действительно интересно. Впрочем, неудивительно — наверняка в отличие от него эти люди не прославились тем, что их руки в крови по локоть. Так и быть, с этим Чайльд поиграет подольше. Пусть будет небольшое шоу. Песок под ногами чуть пружинит: Чайльд, не атакуя, уворачивается несколько раз подряд, практически не сходя с места. Совершенно не рациональное поведение на поле боя, но этот мужик уж больно легко ведётся на провокации. Грех не подразнить. Как же весело! Наконец-то можно выпустить пар! Пусть с бутафорским оружием, но всё-таки! Чайльд не может не улыбаться, глядя на то, как на него со всего разбега стремительно надвигается этот детина. Кажется, уже понял, что его не воспринимают всерьёз. — Лорд Тарталья! Ох, чёрт. —Ваше Высочество! Ну вот. Пробившись вперёд, на поле вышла невысокая строгая женщина, которая теперь отвечала за его расписание. Она была совершенно лютая. По пути остановив едва успевшего затормозить здоровяка-миллелита пренебрежительным жестом, она энергично направилась к Чайльду через поле. В её взгляде читалось полное презрение ко всем этим «мужицким дуростям», а также недовольство тем, что невысокие каблуки вязнут в песке. — Да-да! Я совсем забыл про время, иду. Прошу прощения, Мейли! — До вашего урока танцев осталось меньше часа, а вам еще нужно переодеться в подобающую одежду! От упоминания танцев среди миллелитов прошел шёпоток. Послышались короткие смешки. Чайльд запомнил каждого и обязательно заставит их пожалеть. — Прошу простить, господа, но, боюсь, у меня дела. Всех желающих отыграться я буду ждать завтра здесь же часов в одиннадцать. Потанцуем. Пришлось поспешить вслед за недовольной Мейли на занятия, которые нравились Чайльду в разы меньше выколачивания пыли из многочисленной охраны дворца. Пока что, кроме конечно каллиграфии, хуже всего в Ли Юэ ему удавалось есть палочками и танцевать. Если палочки он просто считал сознательным усложнением процесса поглощения пищи и принял это, то танцы вышли для него на совершенно другой уровень. До занятий он был уверен, что умение сражаться и хорошее владение телом ему как-то помогут. Но его преподаватель бесконечно твердила, что он зажатый, деревянный и неуверенный. Вальс вообще-то казался Чайльду простым. Что там делать-то? Раз-два-три. Просто кружись себе и не врезайся в людей. Но когда он продемонстрировал свои умения, то был удостоен самого сочувственного взгляда за всю человеческую историю. Ему пообещали всё исправить и попросили не отчаиваться. Вообще-то он считал, что сносно справился. Стоит ли говорить, что тащиться на ежедневные уроки особенного желания не было? Госпожа Юймин как обычно ждала его в широкой и светлой комнате в западном крыле. Как и две девушки, которые каждое занятие неизменно играли простой аккомпанемент для его довольно жалких попыток изобразить нужные танцевальные па. Пока что Чайльд выезжал на азарте. Он смог в рекордные сроки изучить, как управляться с мечом и копьём, между прочим, меньше чем за год освоил местный язык и запомнил даты всех важных политических событий. Танцы. Они просто ещё не поняли, с кем связались. — Нет-нет, дорогой. Вы же не на плацу! Движения должны быть очень плавные! Посмотрите ещё раз, как это делаю я. Возраст Юймин, как и у подавляющего большинства местных женщин, разменявших третий десяток, был совершенно неопределим. Ей с одинаковой вероятностью могло быть и тридцать пять, и семьдесят четыре, и ты никогда не догадаешься, пока она не перешагнет порог где-то лет в восемьдесят, чтобы неожиданно однодневно не поседеть и не усохнуть в размерах примерно вдвое. Как изюм. По крайней мере, Чайльд придерживался такой теории, потому что других типов женщин он тут пока особенно и не встречал. Она была очень грациозная и величавая, а когда двигалась, казалось, что она почти ничего не весит — так легко у неё всё получалось. Она невесомо развернулась на месте, проверяя, внимательно ли смотрит Чайльд. Он пялился на её ноги так, словно от этого зависела его жизнь, но всё равно не понимал, как она это делает. — Теперь давайте вместе. И раз, два, три. Поворот. Ох, нет, милый, в другую сторону. Да-да, вот так. Павана очень простая, но в этом её коварство. Нет-нет, теперь вы обходите меня по кругу. Хоть сейчас этот танец претерпел изменения и танцуется чуть проще, чем в позапрошлом столетии, от вас будут ждать безупречного исполнения. Теперь вы отходите в бок и киваете. Ох, превеликий Рекс Ляпис, вы же не закатники на рынке покупаете. Представьте, что вы киваете кому-то, кто очень плохо видит. Делайте это медленно. На залитых солнечным светом деревянных полах плясали тени от листвы. Кажется, тут умеют танцевать все, кроме него. — Так. Я думаю, проблема заключается даже не в том, что вы не можете повторить. Танец — это экспрессия. Выражение себя, мой дорогой. Что бы вы могли выразить? — Как я могу выразить себя через заучивание движений и затем точно такое же их воспроизведение? Разве я просто не повторяю что-то, что до меня уже миллион раз делали? — Да, но будет ли это точно так же, Чайльд? Вы когда-нибудь танцевали что-то, кроме вальса? — Дома. У нас были праздники в деревне. Но это были просто какие-то деревенские танцы, и я чаще всего стеснялся. Под внимательным взглядом учительницы и двух девушек, которые пока отложили барабан и цитру, он неожиданно слегка смутился, но продолжил: — Там были такие простые, вроде хоровода. И что-то, что танцевали в парах, но кружились очень-очень быстро. Совсем не как в вальсе. Нужно было перед началом хлопнуть в ладоши, потом по коленям, затем быстро хватаешь партнёра за руки. Вот так, у груди. И вы кружитесь, стараясь никого не сбить по пути. Потом парни вставали в круг, а девушки выходили в центр. Мы хлопали, а девчонки по очереди кружились с лентами. Вот и весь танец. — Звучит очень весело. Попробуете показать мне, как он танцуется? — Да я даже не знаю… Мы разве не павану пытаемся выучить? — Павану мы обязательно доучим, дорогой, а вот расслабиться вам не помешает. Какая нам нужна мелодия? Что-то быстрое? — Да, но… — Девочки, у вас есть что-то подходящее? — Я пока не уверен, что смогу. Может, завтра? — Тогда, давайте так. Мы сейчас просто послушаем мелодию паваны, вы сядете, закроете глаза и попробуете понять, что вы от неё чувствуете. У нас, конечно, всего два инструмента, но давайте попробуем уловить настроение. Чайльд не слишком понимал, что он должен услышать, но был рад передышке. Он уселся на одну из подушек на полу и послушно прикрыл глаза. Высокопарная медленная мелодия, которую он уже успел возненавидеть за последние уроки, змеей проползла к нему в уши. Тут проход, тут поклон… — Нет-нет, дорогой, я вижу, что вы думаете о танце! Не надо. Отпустите мысли дальше. Чайльд начал представлять, как это будет. Приём в Фонтейне. Ещё в Снежной он всей душой невзлюбил все эти мероприятия. Разряженные неискренние люди танцуют помпезные неискренние танцы. Не открывая глаз, он подпёр щёку рукой и слегка нахмурился. Фальшивые улыбки, невообразимые гримасы по этикету, поклоны, ужимки. Он не смог сдержать недовольного вздоха. —Кажется, вы что-то поймали, дорогой? —Только то, как ненавижу все эти мероприятия. — Прекрасно, давайте попробуем выразить это в танце. — Но как? Чайльд открыл глаза и озадаченно оглядел танцевальный зал, словно ища подсказки. Юймин смотрела на него как-то озорно. — Ну, вот тот же кивок. Кивните-ка так, чтобы все точно поняли, как вы ко всему этому относитесь. — А меня не выгонят за дипломатический скандал? — Из этого танцевального зала — очень вряд ли. Не сдерживайтесь, дорогой. Мы ведь ищем вашу экспрессию. И-и-и, начали. Исходная позиция. Чайльд представил, что вместо Юймин танцует с Мораксом. Он сам не до конца понимал, что именно к нему испытывает. Музыка началась снова, и воображение услужливо дорисовало этот его внимательный, непонятно что выражающий взгляд. Ещё выверенные неспешные движения. Такой он, блин, неторопливый. Как будто всё время устал. Этот танец ему идеально подходит. Чайльд, шаркнув, приставил ногу немного слишком порывисто. Теперь поворот. Подъём руки. Наверняка Моракс и танцевальная экспрессия — несовместимые вещи. Хуже, чем эта каменная глыба, Чайльд точно не сделает, что не может не обнадёживать. На его лице появилась надменная улыбка. Поворот. Кивок. Может, Моракс хоть так поймёт, что вокруг него есть живые люди? Он легко повернулся вокруг себя. Поклон. Он едва не забыл, что держит за руку Юймин, а не императора. Проход влево. «Тогда решим вопрос о вашем выходе за пределы дворца». Проход вправо. Сколько можно постоянно чего-то ждать? Как же надоело! Ты просто старая замшелая коряга. Кивок. Поклон. — Кажется, дорогой, всё-таки мы в шаге от дипломатического скандала. — Юймин улыбнулась и, к его удивлению, начала хлопать. — Мне очень нравится.

***

Чайльд поудобнее устроился на диване, шумно откусил от закатника, наскоро вытер руку о полотенце на тумбочке и перевернул чуть пожелтевшую от времени страницу. Сегодня у него наконец-то был полностью свободный вечер. Спасибо, праздник очага. За полностью раскрытыми створками раздвижной двери шелестел слегка поредевшей листвой ветер, длинные шторы то и дело надувались и норовили обнять собой стоявшее рядом кресло. На нём лежала огромная стопка книг, потому шторы, не находя за что бы уцепиться, снова сползали назад — до следующего порыва ветра. Книги поселились в комнате Чайльда почти сразу после того, как после свадьбы тому разрешили свободно ходить по дворцу. Читать в библиотеке ему быстро разонравилось, поскольку рядом то и дело появлялись какие-то люди, пытавшиеся завязать разговор. Сначала Чайльд был этому рад, но быстро понял, что перед ним просто постоянно заискивают. Иногда кто-то внезапно пытался топорно польстить, бестактно спросить что-то личное, или, того хуже, криво флиртовать. Приятные собеседники случались слишком редко, потому постепенно Чайльд понял, что уединение его части дворца было вовсе не минусом, а самым настоящим благословением. Тут бывали только слуги, прибиравшие комнаты и территорию. Ну и ещё приносили поесть, если он изъявлял желание никуда не выходить. Присутствия людей днём Чайльд почти не замечал. Ночью же он и вовсе оставался один. Теперь, когда язык не вызывал у него серьёзных проблем, кроме необходимости заглянуть в словарь раз в четверть часа, он с неожиданным удовольствием посвятил своё свободное время изучению всего, что попадалось ему под руку и казалось хоть сколько-нибудь интересным. Не глядя, он спустил руку вниз, нащупав золотое ведро для зерна. Не отрывая взгляд от строк, он выплюнул косточки в ведро и вернул его на пол. Книга была про военное искусство. Одна из тех, что ему посоветовал Моракс, и, хоть написана была в начале позапрошлого столетия, похоже, была более современным переложением гораздо более древнего оригинала. Язык был несколько тягомотным, но довольно подробно и ясно описывал различные стратагемы, каждая из которых была успешно применена Мораксом и его генералами в многочисленных битвах, чем и предрешала их исход. Где-то в отдалении прогремел гром. Чайльд заложил страницу, чтобы встать и прикрыть двери на террасу. Закладкой ему уже недели три служила небольшая полоска бумаги из настолько же сверхсекретного, насколько и тупорылого, послания Синьоры. Эта конченная решила, что у них с Мораксом любовь, и потому приказывала ни в коем случае его не сердить, быть лапочкой и при случае вызнавать как можно больше. Поскольку абсурд письма был очевиден, он даже не потрудился сжечь его как подобает, а просто разорвал на мелкие части. Если все другие клочки он всё же потом дожег в курительнице для благовоний, то эту захотел оставить. Синьорино «Хоть в жопу его поцелуй» хоть для чего-то было полезным: помогало не терять нужную страницу и напоминало, что от вида её кислой рожи он избавлен надолго. Надо сказать, мнение Синьоры разделяли и некоторые люди во дворце. Всё из-за злополучного поправления свадебной вуали. Чайльду казалось кошмарно странным пытаться убедить всех любопытных в том, что у него ничего нет с собственным супругом, но именно этим он и занимался в подавляющем большинстве разговоров. Чайльд и в Снежной сталкивался с разного рода кривотолками при дворе, но тут они вышли из-под контроля на совершенно ином уровне. Кто-то из слуг обнаружил случайно забытое Чайльдом украшение со свадебного наряда в спальне, где они с Мораксом разговаривали после пира. После этого поползли слухи, что жених Моракса точно раздевался в брачную ночь. Кажется, до этого император не был особенно близок ни с кем из своих супругов, кроме первой жены, потому ситуация была из ряда вон. Возможно, Моракс специально решил уехать на время праздника очага. Его вроде как нужно встречать с семьёй и любимыми людьми. Так Моракс в своей стандартной изысканной манере намекнул всем, что ему чихать на Чайльда. Вообще-то, гениальный манёвр. Как один из тех, что в книжке. Молния рассекла небо, порыв ветра настежь раскрыл двери в комнату, разметав страницы писчей бумаги со стола по всему помещению. Чайльд обожал такую погоду. Прикрыв двери поплотнее, он остался на балконе, с наслаждением подставляя лицо холодному морскому ветру. Это было единственное помещение, окна которого выходили на город, потому Чайльд проводил в своём «рабочем кабинете» большую часть времени. Над горой Тяньхэн сейчас нависла такая грозная лиловая туча, что становилось даже немного не по себе. Она закрывала собой всё небо и то и дело озарялась изнутри молниями. Небо потемнело так, словно уже была глубокая ночь, а не самый разгар дня. Ветер то и дело безжалостно трепал бумажные фонарики на коньках крыш, деревьях и каменных воротах. Чайльд, подперев щеку рукой, лениво наблюдал, как люди в городе суетились, поспешно закрывая балконные двери, и убирали стоявшую снаружи мебель. Стражники на той части дворцовой стены, что примыкала прямо к его крылу, похоже, тоже не слишком-то мечтали встречать грозу лицом к лицу и расходились по укрытиям. А что, если... Чайльд нашёл глазами каждый из контрольных постов вдоль стены. Их было три. Два на концах его флигеля, где внутренний двор. Один был дальше, на изгибе у большой каменной глыбы с внешней стороны ограждения. В каждом пункте было по одному человеку, что в целом не должно создать серьёзных проблем. Особенно учитывая, что, судя по всему, когда гроза подойдёт к дворцу, будет почти ничего не видно. На лице сама собой расцвела хитрая улыбка. У него есть где-то минут двадцать. Он поспешно вернулся в свою спальню, раскрыл створки шкафа, выбирая самый неприметный из имевшихся нарядов. К сожалению, почти всё было слишком броское и богатое. Чайльд был не уверен, что простые жители Ли Юэ носят шитые золотом длиннющие накидки, узорные пояса и всё в таком духе. Взгляд упал на форму миллелитов, которую он так до сих пор не удосужился вернуть в корпус после утренней тренировки. Идеально. Кожаный верхний нагрудник Чайльд сегодня во время спарринга не надевал, так что образ был не совсем полным, но, может быть, это даже и к лучшему. Он поспешно затянул пояс поверх штанов и верхнего плотного кафтана, надел высокие черные сапоги, поправил наручи, и с удовольствием оглядел себя в зеркале. Хоть это была и не военная форма Снежной, всё же в ней он чувствовал себя наиболее комфортно. Гром прогремел так оглушительно, что на столе затрясся кувшин с водой. Пора. Чайльд поспешно скомкал какие-то пледы и одежды пообъёмнее и тяжелее из шкафа и сунул их под одеяло, пытаясь придать им вид своей спящей фигуры. Хоть он сильно сомневался, что его снова потревожат сегодня, алиби всё равно было необходимо. Про ужин точно придут узнавать. Он наскоро написал записку о том, что сегодня хочет поспать и просит не беспокоить, и плотно зажал её дверью спальни. — А вообще пусть что-то оставят в кабинете. Я наверняка вернусь голодным, — он быстро добавил в бумажку и это, после чего направился обратно в свою рабочую комнату. По карповому пруду уже яростно молотили крупные дождевые капли. Ветер безжалостно трепал пышную копну конских хвостов, то и дело окуная фиолетовые метёлки в воду пруда. Карпы, должно быть, ушли на дно — ни одной рыбьей спины видно не было. Гром гремел теперь уже почти над головой, дождь хлестал по лицу, даже несмотря на то, что Чайльд пока что шёл по частично крытому коридору. В кабинете было темно, дождь стучал в окна и балконную дверь без какого-либо снисхождения к отчаянно скрипящим деревянным оконным створкам. Что ж. Стоило чуть ослабить замок, как дверь тут же распахнулась от порывов ветра. Он выскочил на балкон, тут же с силой потянув дверную ручку назад. Не хватало ещё, чтобы книги залило. Сердце стучало бешено. Гораздо сильнее, чем дождь по покатым крышам стены вокруг внутреннего двора. Чайльд перемахнул через балконное ограждение, убедившись, что ни одного миллелита на внешней стене не наблюдалось. Ещё бы. Иначе было бы слишком много безрассудных идиотов на квадратный метр. Мокрая черепица под ногами довольно сильно трещала, но — спасибо грому и дождю — этот звук терялся в общей какофонии. Ещё было кошмарно скользко, но жизнь в Снежной учит держаться и на гораздо более неустойчивых поверхностях. Порыв ветра с силой ударил его в спину, и Чайльд к своему ужасу понял, что соскальзывает вниз. Несколько кусочков черепицы под ногой поехали к краю, увлекая его за собой. Он еле успел ухватиться за скользкую деревянную балку, стоя теперь на четвереньках. Он бы посмеялся сейчас над собой, но тогда бы в рот залилась вода, обильно стекавшая с его насквозь мокрой чёлки. Неловко забравшись назад и балансируя теперь на коньке, он кое-как на четвереньках продвигался к заветной стене впереди. Наконец он ухватился рукой за каменное ограждение и с трудом перебросил себя через него. На стене задерживаться было ни в коем случае нельзя. Сквозь косую пелену дождя он видел едва заметный огонёк от свечи в обеих сторожках, наверняка они пока его не видят, но это лишь вопрос времени. Чайльд перевесился через стену с другой стороны, выискивая глазами подходящее место для приземления. Сквозь сплошные серые потоки воды разглядеть что-то было трудно, но он уже давно приглядел себе одну крышу на всякий случай. Правда для того, чтобы на ней оказаться, необходимо было суметь ухватиться за ветку дерева, и сразу же перескочить на нужное здание. Между раскидистым деревом и зданием было не очень большое расстояние, но проблема заключалась в том, что между ними обнаружился глубокий разлом, в глубине которого, похоже, протекал ручей. С балкона его видно не было, чёрт. Ладно, Чайльд уже зашёл так далеко, почему бы и не рискнуть? Тем более что гроза постепенно уходила дальше, и он не был уверен, что успеет незамеченным вернуться назад тем же путём. Он забрался на стену обеими ногами, выдохнул, собираясь с мыслями, затем спрыгнул вниз. В таких ситуациях Чайльд чувствовал себя в своей стихии. Несмотря на то, что ладони были безбожно разодраны, пока он отчаянно пытался ухватиться за любые выступающие элементы заветной крыши, он всё равно умудрился перескочить и даже не сильно повредить ни себя, ни чужое имущество. Ну мало ли гроза снесла в городе черепицу, подумаешь. Ноги болели от жестковатого приземления, но терпимо. Молния осветила отвесную стену дворца, на которую как раз вышел один из стражников. Видимо, он что-то услышал. Чайльд вжался в тёмное пространство у стены дома, надеясь, что молния не ударит именно в этот момент. Ему повезло: стражник отправился дальше, давая ему возможность найти укрытие понадёжнее. Чуть поодаль обнаружился балкон. Слава богам! Теперь со стены его уж точно не заметят. Чайльд съехал чуть ниже по крыше от балкона, ухватился за выступающую балку и легко спрыгнул на какие-то ящики в переходе ярусом ниже. Тот, похоже, уже был общественным. И из-за грозы очень кстати пустующим. Чайльд откинул мокрые волосы с лица и рассмеялся. Неужели у него получилось? Нихрена себе! Он почти бегом пролетел по длиннющей галерее из деревянных колонн к обширной пустой мощёной камнем площадке. Дождь почти закончился, по небу стремительно неслись тёмно-фиолетовые ошмётки облаков, на горизонте небо едва подсвечивалось бледно-жёлтым. Занимался осенний ранний закат. Отголоски грома отражались от скал гавани, но звучали уже не как рокот, а как успокаивающий мерный гул. Чайльд подошел к краю площадки, обнаружив перед собой многократно изломанную из-за напиравших со всех сторон скал и небольших домиков лестницу вниз. А впереди открывался вид на гавань. Корабли заполняли бухту везде, где только хватало взгляда! Вот бы поближе разглядеть! Стоп, почему «вот бы»? Чайльд ринулся вниз, едва успевая перемахивать через две-три ступеньки и огибать случайных прохожих. В сапогах хлюпало, но ему было всё равно. Наконец-то никому нет до него дела, и можно просто, пусть и ненадолго, принадлежать только себе самому, смотреть куда хочешь, сворачивать куда вздумается, улыбаться, потому что хочется! Лестница привела его на широкую улицу где-то на среднем уровне города, уже достаточно людную. Ещё на подходе его окунуло в людской гвалт и прочий самый разнообразный шум, по которому он успел ужасно изголодаться. Стук колёс груженых повозок, звон колокольчиков, стук каблуков, бряцанье тарелок из едален, громкий смех, крики, разговоры, зазывалы, приглашающие в самые разные лавки. Чайльд смотрел во все глаза, как Ли Юэ постепенно возвращается к своему привычному бешеному темпу, ненадолго прерванному грозой. В лужах отражались постепенно загорающиеся огни в окнах домов и витринах магазинов. Он окунулся в толпу, то и дело вертя головой по сторонам. Над головой перекрещивались стены, переходы, лестницы, балки, мосты и арки, разрезавшие скалы и сам город тут и там, сплетая его в нечто единое и абсолютно невероятное. Умытые закатным солнцем блестящие крыши отражали мягкий свет многочисленных бумажных фонариков, украшавших каждый дом и чуть ли не каждый столб. Чайльду было интересно всё: красочные вывески лавок и закусочных, блюда в открытых уличных ларьках, специи на прилавках, надписи на досках с объявлениями, цветы, кто во что одет и на каком языке разговаривает. Чайльд просто брёл, куда глаза глядят, пытаясь постепенно спуститься к гавани. И это оказалось не так просто, как выглядело изначально. Переходы и улицы неожиданно сворачивали в другую сторону, заканчивались тупиком или снова уводили вверх. Как тут люди ориентируются вообще? Сейчас он снова поднимался по узкой улочке, ароматы на которой заставляли его живот оглушительно урчать. Денег у него при себе не было, так что, нужно было как-то дотерпеть до возвращения во дворец. Он с некоторым трудом карабкался вверх по крутой каменной лестнице, когда ему под ноги неожиданно прикатился… Какой-то овощ? Или что это такое? К первому зелёному продолговатому растению добавились ещё, а некоторые задорно подпрыгивая прокатились мимо него вниз. Пока он с недоумением вертел странные ростки в руках с самого верха лестницы послышался громкий девчачий голос. — Гоба, наш бамбук! Он же весь разлетелся! Ловим его, иначе суп с ветчиной пойдёт насмарку! Мы уже заявили его в меню на сегодня! Навстречу ему ураганом пролетела девушка лет шестнадцати. Ну или нет. Чайльд опять вспомнил про свою «изюмную» теорию. Она увидела бамбук в его руках — значит, вот как он выглядит — и поспешила к нему. —Ты успел схватить его! Ура! Но туда еще штук шесть улетело, кажется. Гоба, держи бамбук, — за девушкой, пыхтя, семенил какой-то неуклюжий странный медведь, которому она тут же всучила побеги и побежала дальше по лестнице. — Мой суп! Суп под угрозой! Освобождённый от необходимости держать растения, Чайльд неловко переглянулся с медведем и теперь, когда он, вроде бы уже был вовлечён в происходящее, тоже поспешил вниз, помогая остановить стремительный побег бамбука. Побег. Побег бамбука. Ха-ха. Уморительно, а рассказать некому. Он подобрал уже два бамбука, когда девочка вернулась к нему, держа в руках остальных беглецов. — Спасибо за помощь! У моей сумки лопнула лямка, всё посыпалось, — она прикрыла глаза, смущенно потирая затылок. Чайльд быстро оглядел её с головы до пят. Смешная прическа с косичками, немного напоминавшими ушки её медведя, какие-то заколки, яркий наряд и ноги, сплошь в мелких ожогах. Видимо, от кипящего масла. Он подумал, что долго пялиться на ноги юной девушки совершенно невежливо, поэтому перевёл взгляд на медведя. — Твой друг, — Чайльд с трудом подобрал слова для описания. — Я впервые вижу такого. — Конечно! Гоба единственный в своём роде! — она звонко засмеялась. — Я его в горах нашла. Теперь он помогает мне на кухне. Ох, точно! Мы ведь спешим! Но я хочу отблагодарить за помощь. Могу угостить супом, когда мы его сделаем! — Да я просто… — В животе предательки заурчало. — Не просто! Ты же ещё и вымок. Пойдём скорее, тут недалеко! — она побежала наверх так, словно это не был крутой подъём, а цветочная лужайка. Хорошо, хоть Гоба передвигался примерно так же медленно, как и Чайльд, для которого это была уже даже не десятая лестница за последний час. Наверху оказалась очередная небольшая терраса с видом на город. Но девушка уже побежала дальше, так что полюбоваться постепенно разгоравшимся в небе закатом не представилось возможным. Лавируя среди людей, она добежала до небольшого домика дальше по улице. Вывеска гласила «Народный выбор». Она, обернувшись, помахала ему рукой, затем забежала внутрь. — Сюда! Папа у нас будет гость! Нужно его накормить! Он мне помог поймать весь бамбук! Моя сумка просто: пуф — и порвалась! Чайльд вошел следом в совсем небольшое помещение, оказавшееся кухней. Его обдало жаром печи, запахом перца, куркумы, варёного мяса и жареной курицы. У печи что-то помешивал широкоплечий мужчина с повязкой на лбу. — Ну, раз помог, то конечно. — Судя по тому, что уточняющих вопросов он не задал, подобные казусы тут были в порядке вещей. Мужчина обернулся, разглядывая его, затем улыбнулся. Очень похоже на свою дочь. — Ты ведь не отсюда, парень? — Из Снежной. — Чайльд не видел смысла врать. Он положил побеги бамбука на небольшое свободное место на столе, заваленном пучками трав, мисками с нашинкованными овощами, поварёшками, скалками, плошками и прочей поварской утварью. Гоба сложил свои побеги в корзину у входа и, громко сопя, пропал где-то в глубине дома. — Я просто пытался выйти к гавани, но заблудился. — Ты торопишься? — Девушка тем временем уже завязала на поясе фартук и принялась энергично размешивать тесто, с которого так молниеносно сняла полотенце, что Чайльд бы мог подумать, что она умелый воин, а не повар: настолько отточенными были движения. —Нет, гуляю. Я впервые в городе. —Ого! Тебе нравится Ли Юэ? — Она уже раскатала тесто. Когда успела? —Очень. — Чайльд ответил честно. Он не совсем понимал, связано ли это с самим городом или его побегом из дворца, но предполагал, что всё вместе. — Я был наверху, там такой вид с площадки. Потом на торговой улице погулял, был ещё в каком-то саду с лотосами, потом хотел спуститься вниз, но не мог найти дорогу, как так... —А ну этот район очень старый, много раз перестраивался, поэтому немного несуразный. Ближе к низу всё поровней, там районы как по линейке, — повар, цыкнув, глянул на огонь в печи. — Сян Лин, у меня из-за дождя тут почти всё погасло, пока я месил тесто. Сделай посильнее! Девушка отвлеклась от нарезания лапши на секунду, кивнула, и спустя мгновение огонь под большой сковородой раздулся, как по волшебству. Стойте-ка, что? Чайльд опять проморгал обладателя глаза бога. В который раз. Совсем расслабился. Если бы люди тут были менее беспечными, хрен бы он, наверно, вообще хоть что-то узнал. Значит, этот вот тоже огненный. — Как вы это сделали? Что за волшебная кухня? Ручной медвежонок и волшебница, владеющая огнём, — кажется, сегодня удача на его стороне. Как прекрасно! Сян Лин рассмеялась и принялась ловко сгружать лапшу в кипящий бульон. — Да нет, это всё глаз бога. Он мне здорово помогает на кухне. — Что за глаз бога такой? — Да я сама не знаю. Я ужасно люблю готовить. И как-то, когда я экспериментировала, мне неожиданно прилетела эта штука, — она повернулась к нему боком, чтобы он мог разглядеть артефакт получше. Этот сиял красным. У Гань Юй тогда был голубой. — Благодаря нему я могу делать всякие сложные блюда, да и работу на кухне упрощает. Могу делать огонь то сильнее, то медленнее; представляешь, какой простор для творчества? А еще дрова почти не нужны, если я тут. Само горит! Правда после смены отдыхать нужно, а то силы оно тоже тратит. — Должно быть, это сложно? Ну, я имею в виду — вот так подчинять себе огонь. — Да нет, я даже как-то не думаю об этом! Я просто хочу, и он тут же горит. Вот и всё! Чайльд за эти три минуты узнал больше, чем за месяц собственного исследования. —Вот как! Здорово! Может вам помочь чем? Я неплохо готовлю, — Чайльд, до сих пор сидевший на небольшом стульчике у входа, поднялся, закатывая рукава. — Не люблю сидеть без дела, да и на суп нужно заработать. — Правда? Можешь почистить картошку? Она там вот. Очистки — в ведро под прилавком. Судя по шуму на улице, кто-то уже ждал открытия. Кажется, это популярное место. —Могу ли я? Да я магистр чистки картошки. Я мигом, — Чайльд поискал глазами нож. Насвистывая под нос, он принялся за дело. Наконец-то можно было заняться чем-то привычным, а не каллиграфией и этикетом. Раньше ему не нравилось чистить картошку, но теперь в этом была какая-то особая благодать. Что-то родное на чужбине. Картофан, ты же миленький. — У нас на Лунную Охоту всегда ажиотаж, — Сян Лин, звонко стуча ножом о деревянную доску, уже нарезала бамбук. — Люди чаще всего берут поесть домой. Так что нужно готовить больше обычного. Берут на всю семью сразу. —Понятно. Воцарилась недолгое молчание. Все были заняты своим делом и Чайльд был рад этому. Ощущалось уютно. Почти как дома. Очистки бодро сползали в ведро, но каждую почищенную картофелину отец Сян Лин моментально забирал, чтобы нарезать и кинуть на сковородку. Ветер с улицы изредка врывался через входную дверь, раскачивая развешенные над печью травы и кухонную утварь. В тепле очага одежда уже совсем высохла, только ещё слегка хлюпало в сапогах. Разодранные ладони слегка саднили, но терпимо. — Хорошо, мы заранее приготовили все ингредиенты, — Сян Лин наклонилась над дымящейся сковородой, принюхиваясь. — А ты положил бадьян, пап? — Нет, вон он, на доске. Кинь. В животе снова заурчало. —Так! Это не дело. Вот, держи! — после некоторого сопротивления с его стороны, у него решительно отобрали нож, заменив тарелкой со свежей лапшой и какой-то рыбой под соусом. Сверху красовались палочки. — Ешь, всё с пылу с жару. Давай-давай! Чайльд глубоко вздохнул, глядя на палочки. Он справится. Еда пахла обалденно. Нужно просто… Кусок рыбы шлёпнулся назад в тарелку. Да что ж такое-то! Сян Лин, заметив его страдания, порылась в ящиках и извлекла откуда-то вилку. Возможно, единственную в этом заведении, судя по её печальному виду. Кивнув, он с наслаждением принялся за еду. Как же вкусно! Такой странный, но очень приятный вкус. — Потряфно! — За разговоры с набитым ртом его бы во дворце самого съели с потрохами, но он и не во дворце. — Фто это? — Просто жареная лапша с рыбой. Вкусно, потому что всё свежее. Эта рыба плавала в море ещё несколько часов назад, — в голосе повара слышалась гордость. Чайльд понимал почему. Всё будто таяло во рту. —Это. Просто восторг, — он даже не заметил, как всё съел. По телу после долгого хождения под пронизывающим морским ветром наконец распространялось приятное тепло. — Это ты ещё суп не пробовал! Это одно из наших коронных блюд. Но мы это сейчас исправим, — перед ним теперь стояла тарелка, от которой так умопомрачительно пахло, что Чайльд уже был не уверен, что он будет готов уйти отсюда по собственной воле. Мясо было сварено идеально, совершенно не чувствовалось жира, специи идеально дополняли бамбук. Он впервые ел бамбук, и, кажется, уже хочет есть его чаще! Вкуснотища! — Я хочу есть этот суп каждый день, — Чайльд отложил ложку, сыто наблюдая за тем, как оба повара с отточенным профессионализмом хозяйничают на своей небольшой кухне. Они то и дело срывали с длинных вязанок чеснок, молниеносно измельчали перец, мешали бульоны и соусы, разделывали, парили, варили. Приятно смотреть, когда человек находится на своём месте. Сян Лин на секунду обернулась, одарив его широченной улыбкой. — Каждый день не получится, но мы готовим его по средам, пятницам и субботам! Обязательно приходи ещё! Ты тут надолго? — Да, но обычно дел полно. — Приходи-приходи! Мы работаем с утра до полудня, потом перерыв, и затем мы открываемся в половине шестого. Ох, кстати об этом… — Думаю, мне пора. Не хочу вам мешать. — Что ты! Но торчать на кухне в праздник точно незачем, особенно если ты тут в первый раз. Лучше спустись в гавань. Как выйдешь, сразу повернешь налево. Оттуда идёт неприметная лестница. Рядом с ней такой смешной лев. Иди по ней. Она очень петляет, но просто не переживай и продолжай идти. Будет тебе гавань, — девушка, положила ему в руку какой-то небольшой пирожок. — Это в честь праздника. Традиционный пирог. Съешь по пути. — Если нужно будет подработать — приходи к нам помогать. Мы хорошие работодатели! — Отец Сян Лин шумно расхохотался и отвернулся назад к плите. — Да и еда у миллелитов, поди, не такая вкусная. Узнал форму, понятно. — Точно нет. Спасибо за угощение. — Не за что! Ты же мой бамбуковый спаситель! Приходи снова! Обязательно! — Я очень постараюсь! Вы подкупили меня супом! До встречи, — Чайльд вышел на улицу, где обнаружил длиннющую очередь. — Когда уже откроются? — Люди переговаривались, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — Молодой человек, когда открытие? — Да скоро уже. Почти все готово, — обогнув страждущих, Чайльд поспешил в направлении, которое указала ему Сян Лин. Смешной лев и правда стерёг неприметную лесенку, спрятавшуюся между невысоких домов и кустистой листвой красных песчаных деревьев. На ветках впереди были развешены фонари, чуть качавшиеся на ветру. Откуда-то издалека доносилась веселая мелодия и людской смех. Улыбнувшись, Чайльд неспешно сбежал вниз на пару пролётов. Сбоку за типичным для Ли Юэ круглым проходом скрывался от посторонних глаз небольшой городской сад. На воде среди кувшинок и лотосов плавали бумажные фонарики. Наверно, в другой раз. Уже почти стемнело. Лестница петляла среди домов и дворов, пробегала над целой системой водопадов. Где-то внизу в расщелинах, похоже, были какие-то трущобы ну или, может, ирригационные сооружения. Там мерцали какие-то огоньки прямо у воды, но в сумерках их было уже толком не разглядеть. Лестница привела его на широкую улицу. Вокруг возвышались многоуровневые красные дома с витыми лестницами. Все первые этажи были заняты роскошными магазинами, ресторанами, гостиницами и чайными. Публика тут была уже поспокойнее и благообразнее. Запоздало он вспомнил, что где-то тут ещё должен быть банк Северного Королевства. Никому оттуда на глаза лучше не попадаться, но знать бы, где этот банк вообще находится. Неожиданно среди домов обнаружилась широченная каменная лестница, которая наконец-то совершенно точно спускалась к гавани. Она была, конечно, очень торжественной. На каждой ступени тоже были фонарики, в этот раз в виде цветов. С верхних ступеней открывался вид на причалы и невероятных размеров маяки, служившие, похоже, ещё и символическим входом в гавань. Рядом с каждым расположились гигантские фигуры аистов. В свете занимающейся луны они выглядели как будто застывшими над водой в своём танце. Чайльд отправил в рот последний кусок пирога, который вручила ему Сян Лин, и отряхнул руки. Это было в разы интереснее, чем смотреть с балкона. Всё такое… Настоящее. Набережная была просто широченная и полная народа. Люди выходили на вечернюю прогулку, а заодно и поглазеть на привезенные издалека товары. Повсюду стояли корабли: он никогда не видел в гавани Снежной и трети от этого количества. Между большими судами сновали маленькие, видимо, принадлежавшие таможне. Было еще миллион рыбацких лодок; рыбаки также облепили все мыслимые спуски к воде, хоть время уже было позднее. На небе потихоньку начала светить луна. Гвалт чаек, морской бриз, крики грузчиков, скрип натягивающихся канатов, гомон людей на набережной... Он моментально с удовольствием потерялся в этом и не мог перестать глупо улыбаться, пока слонялся от пирса к пирсу разглядывая причудливые носы кораблей, подслушивая обрывки разговоров, высматривая среди товаров что-то необычное, гладя всех встречных котов и собак и болтая с наиболее словоохотливыми рыбаками о наживке и том, что клюет после шторма почему-то всё равно паршиво. С самого дальнего пирса открывался вид на море. Чайльд, убедившись, что никому нет до него дела, забрался на сгруженные поодаль ящики. Сидеть так и болтать ногами казалось сейчас, после расписанной по часам и выверенной по линейке дворцовой жизни, невероятной роскошью, и он был рад, что может себе такое позволить. Темно-синяя вода плескалась, мерно и неспешно вылизывая деревянные сваи, сплошь покрытые водорослями и ракушками. Луна всё выше поднималась в небе, заливая гавань мягким голубым светом. Ветер изредка налетал, пронизывая до костей, но Чайльд не мог заставить себя уйти. Он так соскучился по морю. Пусть пейзаж и отличался от его родной деревни, где иной раз мимо проплывали айсберги, размером с самые большие стоящие в гавани корабли и ночью порой было не уснуть из-за громкого треска льдин. Он не заметил, как полностью погрузился в собственные мысли, пока, спустя время, его неожиданно не выдернуло назад в реальность громкой музыкой. Она раздавалась где-то совсем рядом с пирсом и звучала очень необычно. Решив сегодня не упускать ни одной представившейся возможности, он спрыгнул с ящиков и, потирая затёкшую поясницу, направился к месту, где уже собралась небольшая толпа. На импровизированной сцене, составленной из пустых бочек, поддонов и ящиков, стояла девушка со странной гитарой и била по струнам так яростно, как будто они ей что-то личное сделали. Хоть подобное звучание было Чайльду в новинку, он не мог не признать, что оно ему очень даже нравилось. Он притопывал ногой в такт, пытаясь разобрать слова песни, которые с его места звучали не очень чётко. Послушать собралась, в основном, молодёжь, и очень скоро кто-то из толпы начал танцевать. Вокруг одобрительно громко кричали и хлопали, поэтому Чайльд не заметил, как был выбран мишенью одной из танцующих девушек. Она схватила его за руку и потащила за собой в центр, не слишком обращая внимание на уверения, что это не лучшая идея. В этот момент песня закончилась. Он спасён! — Сыграй что-то для танцев, Синь Янь! — Его похитительница крепко держала его за запястье, пока повернулась к гитаристке. Люди поддержали её одобрительными возгласами. Девушка на сцене тряхнула двумя хвостами и заиграла что-то еще более дикое, чем до этого. — Я танцевать особо не умею. Береги ноги! — Чайльд прокричал это уже тогда, когда пытался хоть как-то поспеть за движениями остальных. Что ж, может, его способ обучения — это кидаться в омут с головой. Уже через минуту-другую он подглядел и успешно повторил штук десять разных движений и скомбинировал из них свои. — А говорил, что не умеешь! — она подмигнула ему и закружилась так, что едва не упала. Он успел поймать её за руку, и она тут же продолжила, как ни в чём ни бывало. Темп становился всё более диким, но ноги и руки будто бы сами понимали, что нужно делать. Мир вокруг бешено кружился, смешивая лица людей, гавань, здания, корабли, фонарики и флажки в бесконечное разноцветное марево. У Чайльда наверняка бы закружилась голова, если бы не каждодневные утренние танцы с корпусом миллелитов, а затем с госпожой Юймин. Песня закончилась, но за ней последовала новая, затем ещё одна и ещё. Он успел поменять несколько партнёров, задыхался и только и успевал вытирать пот с лица. Он наверняка был похож на дворнягу, но никто вокруг лучше не выглядел, и это было просто охуительно. — Эй, ребята! А выступление согласовано? — Миллелиты! Там миллелиты идут! — Толпа тут же бросилась врассыпную. Чайльд, моментально сориентировавшись, дал дёру, завернув за ближайшее здание и, перемахнув через забор, затаился за ящиками какого-то склада, пока мимо бряцали доспехами стражи порядка. Такие же неповоротливые, как и во дворце. И как Снежная чуть в войне не продула? Он чуть было не рассмеялся в голос, едва не выдав себя с потрохами. Сколько вообще времени? Он убрал со лба мокрые волосы и посмотрел на небо. Луна уже прошла больше половины пути и теперь ярко светила прямо над ним. Чтобы вернуться во дворец до восхода, нужно было уже выдвигаться назад. Убедившись, что его никто не заметил, он вернулся на улицу и огляделся. Дворец находился на вершине горы, и за танцами Чайльд не учёл, что путь назад лежит круто вверх. А ещё он забыл, куда идти. Вопреки ожиданиям, такая махина как сраный краснющий королевский дворец, почему-то не была видна вообще отовсюду. Сейчас небо заслоняли вздернутые крыши строений у гавани, но он не особенно переживал. Рано или поздно всё будет понятнее, как только он поднимется выше. Поднимется. Он простонал в голос и отправился к ближайшей лестнице. Спустя где-то полтора часа, примерно тридцать-сорок лестниц, сотни передышек на любование архитектурой, луной, гаванью и площадями, он, наконец, оказался недалеко от огроменных ворот во дворец. Высунувшись из-за колонны, подпиравшей очередное административное здание, он присмотрелся к происходящему у входа. Когда он сбегал, то думал, что возвращение назад — проблемы будущего Чайльда, и теперь он, будущий Чайльд, хотел дать в рожу себе из прошлого. Попасть назад тем же путём, разумеется, можно было и не пытаться. Это он оставит до тех времён, когда научится прыгать с места вверх на десять метров. У входа торчал караул миллелитов, но это явно всё ещё была ещё ночная смена, потому что вели себя они не слишком активно и время от времени позёвывали. Чайльд придирчиво осматривал окрестные кусты, деревья, дома и статуи. Ничто, совершенно ничто не наводило его на мысль. Придётся идти сдаваться? Пробовать другой вход? Чёрт, ну должно же быть что-то... Думай, садовая голова, думай. У ворот остановилась повозка, должно быть, вывозившая мусор. За ней было видно ещё одну. Что, если… Ну, плана получше у него всё равно не было. Пока миллелиты нехотя осматривали вторую повозку, первая, размеренно стуча колёсами по мощёной мостовой, неспешно покатила вниз по подъездной дороге к мосту через узкую расщелину. Ту самую, которая сегодня чуть было не стала его последним пристанищем. Кучер не обратил на Чайльда ровным счётом никакого внимания. Может, из-за формы миллелитов или просто из-за усталости — ему было всё равно. Было достаточно темно и довольно шумно от стука копыт и скрипа тележного обода, так что, прошмыгнув за повозкой, он незаметно прокрался мимо первой сторожки, быстро перебежал мост, и, держась тени у стены, подобрался ближе к воротам. Сейчас его не видно, но это было, конечно, не самое надёжное на свете укрытие. Миллелиты почти закончили с осмотром, о чём-то говоря с кучером. Сейчас или никогда. Чайльд быстро вышел на дорогу недалеко от повозки и уверенно зашагал назад к мосту. Его прошиб холодный пот, но он старался выглядеть расслабленно. Кто же заметит его первым? — Эй! Ты ещё кто? Ты куда?! — всё-таки «воротные» заметили раньше. «Сторожечный» миллелит тут же вышел на крик. — А? — Чайльд развернулся к страже за собой и улыбнулся самой невинной своей улыбкой. — Это я. Хотел немного пройтись после тренировки: мне не спалось. Удостоверившись, что стражники его узнали, он указал на форму на себе в качестве подтверждения. — Ваше Высочество, — миллелиты переглянулись между собой, затем со «сторожечным» за его спиной, но тот точно не мог его видеть до этого, так что он явно там сейчас за его спиной руками разводит. Хе-хе. Идеально. — Тут уже начинается территория, за которую вам нельзя заходить без особого разрешения. Я вынужден просить вас вернуться назад. — Да-да, я уже и сам это понял, простите. Я ещё не очень хорошо изучил дворец. Задумался и ушёл не туда. Попробую всё-таки пойти поспать. Извините, мне ужасно неловко! — Ничего страшного. Вас проводить? — в голосе миллелита звучала плохо скрываемая злость, но, скорее всего, сейчас он внутренне ругал себя за невнимательность. Чайльд бы тоже так сделал в подобной ситуации. — Нет, теперь я достаточно проснулся, чтобы понять, куда идти. Еще раз прошу прощения! — Доброй ночи, Ваше Высочество. — И вам, — еле сдерживая триумфальную улыбку, Чайльд вошёл в ворота и направился к себе. Хоть пульс всё ещё стучал в висках ритм в духе песен Синь Янь, Чайльд уже понял, что всё получилось. До чего же хитро придумано! Спасибо Мораксу и его стратагемам. Как в воду глядел. Действительно полезное чтиво. Едва он переступил порог своего флигеля, на плечи неожиданно навалилась вся накопившаяся за день усталость. В воде карпового пруда отражались первые бледные, едва заметные, отблески рассвета. Записки в дверях спальни не было, значит, в кабинете его, вероятно, ещё ждёт еда. Спать хотелось безумно, но и есть тоже. Дотащившись до нужной двери, он буквально ввалился в комнату и рухнул на диван. На столе был заметен силуэт подноса с ужином, но в этот момент силы окончательно покинули его, и он уснул.

***

Птицы щебетали просто оглушительно. Чайльд, с недовольным стоном поморщился, не открывая глаз. Как же холодно! Шея и рука кошмарно затекли. Еще какая-то штуковина под пальцами мешается. Нужно было встать и просто пойти доспать на нормальном матрасе. Открыв глаза, он неуклюже приподнялся, растирая занемевшую шею, и случайно смахнул мешающую дребедень на пол. Она с оглушительным звуком прокатилась по деревянному паркету и, наконец, зацепившись за ворс широкого мохнатого ковра, упала. И тут Чайльд понял, что это вообще такое. Глаз бога. И он светился жёлтым.