Prodromus

— Я понятия не имею, что делать с этой засраной стекляшкой! — Чайльд выхаживал по учебной комнате под слегка насмешливым взглядом Янь Фэй. — Ты сказала, что это легко! — Ну да, я сразу почувствовала, что в кончиках пальцев будто потеплело. Огонь сразу же получился, и я просто моментально могла его контролировать. —Почему я не могу?! Они закончили с уроком на сегодня, и теперь Чайльд с энтузиазмом занялся своим новым любимым занятием: жалобами. С того момента, как он получил глаз бога, прошло полторы недели. За эти полторы недели у него не получилось ровным счётом ничего. Он перепробовал всё, что казалось ему возможным и невозможным. Это выбешивало невероятно. До зубовного скрежета. — Не знаю, может, тебе достался какой-то некачественный? Подделка? — Не похоже на подделку! Я попросил эту… Кэ Цин сказать, где департамент, который ими занимается. Хотел им оставить эту срань, чтобы проверили. И знаешь что?! — Их нельзя держать далеко от себя. — Да, нельзя! Почему ты мне тогда не сказала?! — Ну, у тебя не было глаза бога, зачем тебе была эта информация? — Не знаю! Просто! Чайльд нарезал уже который круг по комнате, потрясая сжатым в ладони глазом бога. Янь Фэй пила чай, устроившись за одним из столов в холодной классной комнате. Изредка она чуть нагревала чайничек заново в ожидании того, когда Чайльд перебесится и соизволит попробовать особый успокоительный сбор, который она принесла специально для него. Они на удивление быстро сдружились и перешли на «ты» уже в середине первого же занятия. Оказалось, что Янь Фэй любила не только болтать, но и слушать. И хоть их общение временами было похоже на обмен монологами, их обоих оно более чем устраивало. Чайльд ждал каждого занятия с нетерпением и потом с удовольствием болтал с Янь Фэй о том о сём, наслаждаясь тем, насколько много она знала и была легка в беседе на любые темы. Но сегодня вместо любимых разговоров он просто выхаживал кругами, гипнотизируя артефакт так, как будто ждал, что от пристального взгляда он наконец-то заработает. Чайльд издал недовольный вздох и всё же сел пить чай. Янь Фэй заботливо пододвинула к нему тарелку с печеньем. — Может быть, это потому что я не из Ли Юэ? — Чайльд под возмущённым взглядом Янь Фэй окунул печенье в чай и тут же отправил в рот. Вид, судя по всему, у него был грустноватый, так что лекции о культуре чаепития не последовало. — Ну, по закону ты теперь полноправный гражданин Ли Юэ, — она задумчиво листала гигантский талмуд, который постоянно таскала с собой. Скорее, не в поисках ответа, а как способ сосредоточиться. — Я вот думаю, может быть, есть какие-то условия? Которые я, видимо, выполняю, сама того не зная, и которые каким-то образом не выполняешь ты? — Допустим, но какие? — Чайльд не мог перестать ей восхищаться. Даже если это была и ошибочная догадка, она звучала очень даже здраво. Как теория, достойная проверки. Что он знал о владельцах глаза бога на данный момент? Гань Юй, Янь Фэй, Сян Лин… Ну, на первый взгляд, их объединяет только то, что они все женщины. Но он точно знал, что владельцы мужского пола существуют, так что мимо. — Может, я пытаюсь использовать его для боя, а это плохо? Хотя я просто пытался сделать с ним хоть что-то. Хоть куличик из песка. Наверно, не то. — Может, ты должен испытывать какие-то эмоции? Я была счастлива, когда получила глаз бога, и мы сразу как-то настроились друг на друга. — Я свой просто нашел после сна. Может, он на самом деле не мой? — Но тебе же плохеет, если он не с тобой? — Ага. — А вдруг всё дело в том, зачем ты хочешь его использовать? Чайльд задумчиво жевал очередную печенюшку. — Как им пользуешься ты? — Зажигаю свечи в зале заседаний, грею эту классную комнату, готовлю, использую для изучения доказательств и редкостей. Случалось и такое, что я против людей применяла. А ещё говорят, что работа юриста не опасная! Если подумать, как вообще можно использовать гео? От огня хоть есть практическая повседневная польза. — Спасибо. Я и так чувствую себя по-идиотски, не надо ещё добавлять, — Чайльд невесело усмехнулся, затем принялся гонять глаз бога туда-сюда по столу. — Если честно, я не знаю. Может, сошло бы какому-нибудь строителю. Или гончару. — Не знаю, кто из тебя выйдет хуже: строитель или гончар, — Чайльд закатил глаза, но не мог скрыть улыбки. — Ох, прости, мне пора! У меня встреча с клиентом через час! Я приду послезавтра, как обычно. Подумаю пока, что можно сделать с твоей проблемой. — Я хочу подать в суд на этого засранца, — Чайльд улыбнулся, вернул глаз бога на пояс и собрал со стола перья и бумагу. — Мои услуги очень дорого стоят. Но мы рассмотрим этот вариант на крайний случай. До скорого! — Янь Фэй ответила ему улыбкой и помахала рукой, прежде чем выйти из класса. Чайльд же отправился к себе. Стоило лишь Янь Фэй уйти, как улыбка тут же сползла с его лица, уступив место обеспокоенному выражению. Погружённый в свои мысли, он привычно прошёл галереей над большим внутренним двором. Тут всегда сновали люди, и почти каждый из них любопытно на него пялился. Он уже привык не обращать на это внимание. У Чайльда было ещё одно подозрение, почему глаз бога его не слушался, и оно его беспокоило. Глаз бога был ему очень-очень нужен. Потому что именно за ним его и отправили в Ли Юэ. Сама Царица приказала ему сделать всё, чтобы Снежная получила эту технологию в свои руки. И теперь, когда он узнал, что глаз бога неотделим от владельца без серьёзных для него последствий, он боялся, что ему прикажут отдать его при любых условиях. Что значит эта жертва в масштабах интересов страны? Чайльд бы предпочёл умереть в сражении за Снежную, а не стать безжизненным овощем до конца своих дней, но глаз бога умершего человека просто прекращал работать. Похищать их у Янь Фей или Сян Лин он видел крайней мерзостью и как вариант не рассматривал. А значит… Чайльд, сам того не заметив, громко охнул, напугав стайку птичек, до того дремавших под сводами крыши. Он уныло посмотрел на до той поры такую желанную стекляшку, пытаясь придумать, как бы выкарабкаться из ситуации, которая с каждым днём становилась всё сложнее и запутаннее. Всем жителям Ли Юэ глаз бога очевидно помогал. Он же сейчас чувствовал себя на шатком мосту посреди пропасти. И на обоих концах моста его ждало что-то ещё более ужасное, чем падение в эту самую пропасть. Пока он не мог понять, как им пользоваться. Вроде бы это был достойный предлог откреститься от вопросов «когда». Можно было бесконечно докладывать, что, по-видимому, ему достался поломанный глаз бога. Наверно, где-то в глубине души Чайльд и не хотел, чтобы он работал. Толкнув дверь, он вошёл в свой кабинет. На столе среди всего прочего его хлама лежала стопка писем. Ему периодически строчили по разным вопросам, вроде решения проблем, которые не могла или не хотела решать дипмиссия Снежной. Сама эта дипмиссия тоже временами писала ему о чём-то. Иногда присылали сводку новостей из дома. Ещё к нему обращались с просьбами разрулить какие-то вещи, которые, видимо, не находили отклика нигде более. Знали бы они, сколько веса во дворце имеет его слово, они бы посмеялись. Чайльд бегло проглядел письма в стопке, пока с замиранием сердца не выхватил взглядом знакомый почерк. Он спешно вскрыл конверт, выудив несколько мелко исписанных с двух сторон и аккуратно сложенных листов. «Милый Аякс!» Чайльд ненадолго отвёл взгляд, собираясь с мыслями. Он уже начал забывать, что его так зовут. Тут, да и в Снежной тоже, он был кем угодно: Тартальей, Чайльдом, Вашим Высочеством, Одиннадцатым Предвестником и хрен знает, кем ещё. Он соскучился по тому, чтобы быть Аяксом, ужасно соскучился. Он слегка потёр пальцами переносицу и вернулся к чтению. «Милый Аякс! Надеюсь, у тебя всё хорошо! Мы все ужасно по тебе соскучились! Тевкр недавно сбежал из дома, чтобы тебя увидеть. Хотел спрятаться в трюме корабля, но его заметили. Мы даже и ругать-то его толком не смогли. Я бы наверняка и сама так сделала, если бы знала, что в конце пути точно смогу с тобой встретиться! Но я пишу, конечно, не затем, чтобы ты беспокоился. У нас всё хорошо! Я хожу в школу, Антон тоже. Нам очень нравится. Хотя ребята в классе часто ужасно надменные. Дядя Пульчинелла к нам заглядывает. Мы всё время спрашиваем у него про тебя, но он только и говорит, что всё у тебя хорошо. Я решила, что я просто напишу сама, и всё узнаю! Твоё прошлое письмо пришло только недавно, но ведь почта так долго идёт!!! У тебя, должно быть, столько всего случилось за это время! Уверена, что ты там со всем справляешься, ты же наш самый лучший на свете братишка!» Чайльд с громким вздохом отложил письмо в сторону и зарылся пальцами в волосы. Боги. Если бы только он был тем человеком, которого видит в нём Тоня… Как всё было бы легко! Он бы уже всё понял, придумал и решил. По крыше снова зарядил дождь, уже который раз за это утро. Из-за кромешной серости снаружи Чайльд увидел в окне только собственное невыспавшееся отражение. Мешки под глазами, и вид встрепанный. Неудивительно, что Янь Фэй начала таскать ему успокоительные чаёчки. — До чего же я жалок, — отражение смотрело на него тусклыми безжизненными глазами. Он слегка пригладил волосы, но те упрямо торчали в разные стороны. Ладно, придворный портной видел его и в худшем виде. Сегодня была финальная примерка наряда для визита в Фонтейн. Последняя встреча с Мораксом была почему-то ужасно формальной. Император его едва ли не вышвырнул сразу, как они быстро обговорили детали поездки. Никакого чая, никаких рекомендаций книжек. Да что же происходит-то? Ладно. Чайльд звонко шлёпнул себя по щекам, затем помотав головой. Команды ссаться не поступало. Тоня верит в него, её нельзя подвести. Лучший на свете брат обязан разгрести всё и хрена с два он не справится! Он с нежностью взял письмо в руки и продолжил читать.

***

Император уже третий час читал книгу. Чайльд какое-то время делал вид, что тоже читает, но понял, что слишком нервничает, чтобы сосредоточиться на тексте. Чайльд отложил второй том «Путеводителя по Тейвату» и поглядел за окно. Дождь непрерывно моросил уже третий день. Они покинули столицу засветло и теперь ехали среди уже убранных полей вдоль мелкой и широкой реки. Чайльд был глубоко убеждён, что единственная причина, по которой они не завязли в грязи уже раз сто, а то и двести — это божественная сила Моракса, и ничего кроме. Чайльд украдкой разглядывал его отражение в стекле. Внимательный взгляд быстро скользил по тексту. Плотно обтянутая короткой кожаной перчаткой рука то и дело поднималась, чтобы изящно перебросить влево очередную оконченную страницу. На нём сегодня были штаны. Чайльд никогда до этого не видел его ног, и даже немного сомневался, что они существуют под всеми этими неизменными слоями одежды. Но вот они. Две довольно обычные. В самых обычных, пусть и идеально начищенных, высоких сапогах. Пока что он отложил расшитый, подбитый мехом, плащ на сидение рядом и остался в атласной кремового цвета рубашке, застёгнутой до последней пуговицы. Предплечье обхватывал кожаный ремень с личным узором Его Императорского Величества. И этот ремень почему-то не давал Чайльду покоя. Он то и дело по непонятной причине возвращался к нему взглядом. Из-за такой, более привычной по виду, одежды Чайльду было как-то странно. Моракс больше не выглядел, как собственное изображение в исторических книгах, а, скорее, как простой человек — насколько подобное описание могло быть применено к кому-то, у кого при такой влажности волосы лежат совершенно идеально. Да чёрт бы побрал эти его штаны! Из-за того, что Чайльд привык к многослойным балахонам в пол, теперь он не мог избавиться от ощущения, что Моракс попросту не совсем одет. Это абсолютно не добавляло спокойствия, учитывая, что тот по какой-то непонятной причине довольно очевидно давал понять, что общаться не желает. Моракс неожиданно поднял на него взгляд, и Чайльд понял, что краснеет. Слишком очевидно его поймали на том, что он пялился. — Вы что-то хотели, Чайльд? — он придержал страницу пальцем и оглядел его с жутковатым и нечитаемым выражением на лице. — Простите, нет. Я просто задумался. Устал читать и… —И? Моракс смотрел, ожидая, что он закончит фразу. Чайльд не понимал, что с ним происходит. Его внутренности будто выворачивало наизнанку, в голове было сумбурно, мысли мешались и терялись, никак не давая собраться. Почему он так разнервничался? Просто из-за того, что с ним не разговаривают? Моракс подолгу не говорил с ним и до этого. — Я думал. Мог ли я чем-то расстроить вас, Ваше Величество? — Чайльд собрался было натянуть на лицо одну из своих бесхитростных улыбок, но почему-то под настолько пристальным взглядом это казалось бесполезной уловкой. — Расстроить? Что заставило вас так думать? — Я не мог не заметить некоторую холодность нашей последней встречи. Потому я перебирал в голове, что мог сделать не так. И я теряюсь в догадках. — Так много сделали? — Губы Моракса тронула лёгкая полуулыбка, он смотрел снисходительно. Что было ещё хуже предыдущего жуткого взгляда, хотя казалось бы. Чайльд едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Похоже, от взгляда императора и это не укрылось. — Я склонен считать, что нет! — Чайльд прикусил губу, сдерживая рвущееся наружу негодование. — Так, вы, выходит, возмущены, Чайльд? — Моракс отложил книгу в сторону и слегка откинулся на сидение, сложив руки в замок у себя на коленях. Ну, по крайней мере, теперь у него есть внимание императора. Уже неплохо. Только вот дальше что? Нужно как-то перехватить инициативу. — Нет, я… Ладно, немного. Просто я не понимаю! И я… Конечно, я вообще не уверен, что могу говорить с вами в таком тоне. Простите, я… Чёрт. Так! Инициатива, ага. Молодец, Аякс. Блестяще. Что это был за набор звуков?! На удивление Моракс не выглядел злым. Скорее было похоже, что Чайльд умудрился его заинтересовать. — Вы удивительно энергичны для такого раннего часа. — Я… Ну, я, да, — поэтому обычно за разговоры отвечала Синьора. Чайльд замолк, чувствуя себя идиотом. Довольно привычное уже ощущение в компании Моракса. — Чайльд, соберитесь. Я вас не съем. Вы хотели что-то со мной обсудить? — Возможно, просто я чувствую себя неловко. — Я вас слушаю. Когда вы говорите откровенно, это очень заметно и больше располагает к дальнейшей беседе. Так. К чему была эта ремарка? Вряд ли к чему-то хорошему. — Я почти всегда говорю откровенно! Просто иногда пытаюсь вести себя вежливо. Ну, знаете, этикет… Моракс снова улыбнулся. На этот раз в улыбке не было снисходительности. Он слегка наклонил голову, разглядывая своего собеседника. — Вы очень интересный человек, Чайльд. — Спасибо? — Так вы хотели что-то со мной обсудить, но вам было неловко. Чайльд отвёл взгляд, глядя на пейзаж за окном и пытаясь сосредоточиться. Насколько вообще странным будет обсуждать с Мораксом, что глаз бога не работает? Нестерпимо хотелось пожаловаться на всё: на жизнь во дворце, на тупые письма от Синьоры, на то, что есть палочками не выходит. Внимательный взгляд императора почему-то к тому располагал. Но нельзя же ныть, очевидно избегая каких-то аспектов своего положения. Он ведь не дурак и сразу всё поймёт. Может поныть как-то… Около? — Я чувствую себя одиноко во дворце. — К сожалению, это издержки высокого положения. Потому я посоветовал вам уроки с госпожой Янь Фэй. Я понадеялся, что это сможет вам как-то помочь. — Спасибо, она славная! Просто она приходит так редко. А я… — Чувствуете себя одиноко гораздо чаще? — Да, — глаза предательски защипало, но это ощущение быстро прошло. — Как только мы вернёмся назад, вам будет разрешено выходить из дворца. Уверен, вы сможете найти собеседников в городе. Вам известно, что вы можете жить в своём крыле не один? Оно принадлежит вам, и вам решать, кто может селиться в пустых комнатах. Вы весьма привлекательный молодой человек, наверняка рано или поздно вы встретите кого-то, кто покажется вам… — Подождите, я могу?.. Но мы же с вами женаты! Разве это не странно? Я ведь ваш муж! — Вы не можете жениться, но если кто-то будет готов жить с вами во дворце, официально не оформляя вашу связь как брак, то я не имею ничего против. Ваша учитель истории — дочь моего предыдущего супруга. Я не вижу смысла заставлять вас принимать целибат только потому, что вас вынудили вступить со мной в союз. Чайльд почувствовал себя задетым по непонятной ему самому причине. Почему в высшем свете всё не как у людей? — Я не знаю. Это как-то неправильно. Меня воспитывали по-другому. — Брак должен быть союзом двух любящих сердец, я с вами согласен. Иногда судьба распоряжается иначе, но я не хочу лишать вас радости быть кем-то любимым. — Ужасно. Моракс выглядел действительно вовлечённым в разговор. Чайльд до того не видел подобного выражения на его лице. Дождь за окном зарядил сильнее, обволакивая всё за окном в серую пелену. Фу, как будто бы дня не было, и сразу наступил вечер. Из-за бессонной нервной ночи глаза тяжелели от смазанного пейзажа и монотонного стука дождя по крыше. — Занятно. Было ли что-то ещё, что вы хотели со мной обговорить? — Насколько вам осточертело слушать от меня про глаз бога? Я просто получил свой и понятия не имею, что с ним делать. — Как я уже говорил, Чайльд, у меня нет своего. Боюсь, я не могу ничего вам посоветовать. — Да, я понимаю. Просто, знаете, из-за этого я подумал… Мне достался гео. А вы ведь властелин камня. — Это так. Но я не способен наделять кого-то гео-силами. — Нет, просто… Ну… Вас не бесит, что какое-то божество, которое не вы, раздает свои знаки одобрения жителям вашей страны? Чайльд, щурясь, наблюдал за собеседником. За все свои бессонные ночи, бесполезное изучение книг и бесконечные разговоры с людьми, он крепко уверился в мысли, что Моракс просто не может быть ни при чём. Даже если это правда не он, то он просто не может не быть в курсе хоть немного. Если он так упорно отрицает свою причастность, значит, тут точно что-то не так. Император на секунду прикрыл глаза, затем обратил свой пронизывающий взгляд на Чайльда. Чёрт, кажется, теперь он раздражён. — Нет. Изучив всю имеющуюся информацию, я не обнаружил в этом серьёзной угрозы. — Вы знали, что если глаз бога отделить от владельца, он теряет почти все важные воспоминания и по сути прекращает быть собой? Разве это не опасно? — Это действительно так. Есть теория, что это происходит потому, что глаз бога является воплощением чистосердечных устремлений человека и помогает им сбываться. Как только человек от них отказывается, он теряет себя. Это не самый приятный аспект владения подобным артефактом, но пока что мне неизвестно о случаях недовольства среди обладателей. —Да? А я бы хотел отказаться от него. Я хотел бы достигать своих целей сам, а не с божественной помощью. Брови Моракса поползли вверх, словно бы тот услышал величайшую на свете глупость. За последние полчаса перед глазами Чайльда пролетело столько эмоций императора, сколько он не видел за всё своё время в Ли Юэ вместе взятое. Своеобразное достижение. Чайльд блефовал, но ему было слишком интересно. — До этого мне казалось, что вы заинтересованы в силе глаза бога. Что-то пошло не так, как вы воображали? — Ну, мне было просто интересно, но не более того. По итогу похоже на своеобразный контракт, который со мной заключили без моего согласия. Давай же, выдай себя хоть как-то. На лице Моракса появилась лёгкая улыбка. Фальшивая. Чайльд-то прекрасно в них разбирается. — Да, но вам-то к такому уж точно не привыкать. — Уфф! Это было жестоко, знаете ли! — нужно срочно снизить градус напряжения, а то его можно уже руками пощупать. — И какие же вы ставите себе цели, юноша? — выбившаяся от тряски прядка с неизменной элегантностью движений возвращается за ухо императора. Новое прозвище. Так он его ещё не называл. — Да на самом деле пока не уверен. В Снежной было ясно, тут я ещё не решил. — Может быть, в этом и заключается основная ваша проблема. Сложно помочь человеку, который сам не понимает, чего хочет. Карету снова тряхнуло на повороте, Чайльд едва успел схватиться за сидение. За окнами появился силуэт, а затем и вывеска постоялого двора. Очень вовремя. Моракс уже завязывал тесёмки на плаще. Пока, ремешок на предплечье. Эх. — Передохнём и пообедаем, затем продолжим путешествие. Нам должны были забронировать мою любимую комнату на самом верху. Оттуда открывается великолепный вид на долину. Ведёт себя как ни в чём ни бывало, но по слишком резким движениям заметно, что он всё ещё раздражён. Наверняка израсходовал годовую норму по эмоциям и теперь будет восполнять. Чайльд позволил себе слегка улыбнуться, затем поспешил вылезти из кареты и направиться к трактиру вслед за Мораксом. Правда ли то, что он сам не понимает, чего хочет? Конечно, нет! Он хочет быть полезным Царице и Снежной, но желательно на своих условиях. Выходит, что на самом деле он просто знает, чего не хочет? Из груди снова вырвался громкий вздох, на который Моракс слегка покосился, но ничего так и не сказал.

***

— Напоминаю, Чайльд, что в Фонтейне уделяют большое внимание этикету. — Да-да, я помню. Не беспокойтесь, я специально всё повторил на всякий случай. — Благодарю. Свет внутри кареты сейчас давали только два небольших корляписовых светильника. После обеда император вернулся к чтению, а Чайльд, наевшись вкусностей и уставший нервничать, неожиданно для себя, задремал и проснулся, когда за окном уже была кромешная тьма. Сейчас Чайльд был занят тем, что пытался вернуть помятой прическе приличный вид. Моракс, какое-то время наблюдавший за его довольно безрезультатными усилиями, наконец, сжалился и сделал ему знак наклониться поближе. Он забрал у Чайльда деревянный гребень и довольно быстро раскидал все непокорные прядки на законные места. — Вот так. Выглядит чуть лучше. У вас очень непослушные волосы. — Это просто влажность. Обычно они больше склонны к сотрудничеству. — Фонтейн — это место, где больше воды, чем суши. Будем надеяться, что у нас при себе достаточно геля для укладки. Возможно, вам придётся в нём искупаться. Он, что, пошутил? Может быть, это просто продолжение сна? Такого точно не могло быть в реальности. Чайльд громко рассмеялся, затем, опомнившись, кашлянул. Где-то в темноте плескалась, переливалась и бурлила вода. Иногда за окном удавалось выхватить освещенные участки высоких городских построек. Несмотря на то, что сбежать и самостоятельно осмотреть город точно не получится, Чайльд ёрзал на месте от предвкушения. Скорее бы посмотреть всё при свете дня! Однажды ему доводилось бывать в Фонтейне, но рядовым в составе сопроводительного отряда для обоза потерявшихся купцов. В самой столице он не бывал, но пограничные территории тоже были довольно интересными. Забавно, что сейчас он приехал в страну в совершенно противоположной роли. Бывает же такое. — Мы уже подъезжаем? — Да. Думаю, через полчаса приедем. Возможно, даже раньше. Уже поздно. Дороги совершенно пустые. Освещение в городе позволило Чайльду разглядеть немного больше. Всё было какое-то слишком вычурное на его вкус, но довольно-таки уютное. Много воды и зелени — насколько можно было назвать зеленью осенние поредевшие кусты и деревья. Маленькие деревянные дома окраин постепенно сменились на каменные и высокие. Широкие людные площади, улицы, фонтаны, мосты, реки и фигурные решётки всех форм и размеров постоянно сменяли друг друга, пока они петляли посреди постепенно засыпающего города. Неожиданно карета выехала на широкий мост посреди не то озера, не то реки. В середине на острове красовался большой дворец. — Ого! — Чайльд буквально прилип к стеклу, пытаясь увидеть больше. — Красиво! — Завтра, думаю, вам всё покажут, — Моракс поправил и без того идеально лежащий воротник рубашки. — Будьте готовы, мы почти на месте. Хоть это наверняка слабо скажется непосредственно на моих переговорах с Фокалорс, мне бы всё равно хотелось, чтобы вместе мы производили благоприятное впечатление. — Я приложу все усилия, Ваше Величество. — Сегодня нас просто встретят и проводят в наши комнаты, но это будут высокопоставленные люди. С этого момента прошу вас держать лицо, и как представителя Ли Юэ, и как моего супруга. Чайльд кивнул и перевёл взгляд за окно. Карета остановилась. У парадных дверей было слишком много людей, для того, чтобы просто проводить кого-то до комнаты. Даже учитывая, что с за ними следовал экипаж с вещами и слугами. Лошади всхрапывали и изредка коротко ржали. Дверь кареты открылась, император неспешно поднялся и вышел первым. Снаружи послышался гомон и какие-то возгласы. Потом начали хлопать. Мысленно досчитав до трёх, Чайльд выбрался следом, опираясь на заботливо подставленную руку Моракса. Он конечно мог бы сделать это и сам, но раз того требуют правила, то ему несложно. Слегка щурясь от неожиданно яркого света, он вежливо улыбнулся и помахал собравшимся. Послышался возбуждённый шепот, среди которого Чайльд разобрал только то, что он «неожиданно слишком молодой». Ну извините. Заиграла тихая и медленная музыка. Чайльд почувствовал на спине почти невесомое прикосновение. Пальцы Моракса тронули его буквально на секунду, но этого хватило, чтобы вдоль позвоночника моментально пробежала холодная волна липких мурашек. Чужие прикосновения ему ужасно не нравились, тем более те, о которых не предупреждали. Первым позывом было защищаться — армейские привычки медленно уходят. Тем не менее, правильно истолковав намёк, Чайльд подхватил императора под локоть и отправился с ним по направлению ко входу во дворец. Главное не забывать улыбаться. Чайльд ужасно устал, но старался, чтобы улыбка хоть отдалённо напоминала искреннюю. Рядом с ними важно вышагивал какой-то мужик с козлиной бородкой и моноклем. Он представился, но Чайльд моментально забыл, как его зовут. — …устали с дороги? Вы предпочитаете отужинать вместе с вашим очаровательным супругом? Чайльд едва не скривился от «очаровательного», но смог себя одёрнуть. Держать лицо. Держать лицо. Держись, пожалуйста, лицо. До комнаты осталось немного. — Вы голодны, ваша милость? Чайльд не сразу понял, к кому Моракс обращается. Но пауза затягивалась, и Чайльд запоздало понял, что вряд ли он неожиданно завёл привычку говорить с самим с собой. — Прошу прощения, я немного устал. Но думаю, что хотел бы поужинать. — Прекрасно! Мы немедленно организуем… Парадный обеденный зал… Комнаты… Расписание… Чайльд не слишком внимательно вслушивался в бодрую болтовню провожатого. Из-за долгого дневного сна голова была словно ватная. Ноги затекли и отзывались неприятным покалыванием при каждом шаге. Они почти поднялись до конца укрытой синим ковром лестницы, как послышался громкий женский голос. — Простите, Ваше Величество, но обязательно нужно сделать фотографию! Плюс, это ведь первый визит вашего супруга в Фонтейн. Мы должны запечатлеть это событие. —Разумеется, — Моракс с лёгкой улыбкой кивнул, ожидающе глядя на девушку в пышной юбке. В её руках была фотокамера, которую она деловито прикручивала к высокой треноге. — Как нам лучше встать? — Пожалуйста, ближе к центру. Да! Вот так! Сейчас темновато — фотография займёт какое-то время. Прошу, встаньте как вам удобно и ненадолго замрите. Я скажу, когда можно будет двигаться. Фотография? Чайльд кинул быстрый взгляд на Моракса. Что сейчас надлежало изобразить для публики? Поверх его ладони на шелковой рубашке легли пальцы императора. Такая сдержанная благонадёжная поза глубоко женатых людей. Что ж… Чайльд изо всех сил старался улыбаться. — Прекрасно! И теперь ещё один снимок на всякий случай, и я вас отпущу! Может, какая-то другая поза? Что-то не настолько формальное? Рука Моракса в этот раз легла ему на талию. Снова почти невесомое прикосновение, но от него всё равно хотелось отстраниться. Чайльд напряжённо вытянулся по струнке, пытаясь при этом выглядеть как можно более приветливо. Наверняка на финальных снимках у него выйдут очень сложные лица. Но он и не собирается ставить их на тумбочке в спальне. Оставалось вытерпеть ужин и разойтись по своим комнатам. Какое впечатление «вместе» Моракс пытается произвести, настояв на разных гостевых комнатах, Чайльду было не слишком ясно, но не настолько интересно, чтобы спрашивать. Нет, он не жалуется. Делить комнату с этим занудным типом явно то ещё приключение. Просто очередная попытка отследить ускользающую логику в действиях императора. Но он может заняться этим и после ужина. Утро следующего дня было чудеснейшим по трём причинам: ярко светило солнце, Чайльд отправился на экскурсию в город, каменное лицо Моракса грозило ему только вечером на балу. За завтраком он был представлен Фокалорс, которая была заинтересована в нём ровно настолько же, насколько и он в ней. Потому после нескольких формальных фраз Чайльд был оставлен в покое в компании крайне аппетитно выглядевших закусок. Закусок, которые можно есть вилкой. Весь дальнейший день Чайльд, к своему удивлению, наслаждался собственным положением. Хоть всё, что он делал, было формальным, всё было в новинку, а потому увлекательным. Ему показали гигантский водопад, в котором плескались существа, то и дело принимавшие формы разных животных. Затем он посетил производство паровых машин, где он собственными руками собрал очаровательно нелепый прыгающий механизм. Нужно будет отправить его в подарок Тевкру. После он обедал в ресторане, который славился своими блюдами из рыбы, где сфотографировался со всем персоналом и даже получил на руки книгу лучших рецептов Фонтейна. За время во дворце он уже успел забыть, что любит готовить. Вот бы что-то придумать, когда он вернется. После он отправился в сиротский приют, где стал героем дня — возможно, больше, чем Моракс бы счёл позволительным. Он не знал, насколько для королевской особы приемлемо таскать детей на закорках, но, никто, кажется, не был намерен объявлять его поведение международным скандалом. После того, как он научил всех играть в «ледяные скульптуры» и «призрака на кладбище», все увлеклись настолько, что он и его провожатые успешно упустили время отбытия и теперь торопились назад во дворец. Они, конечно, опаздывали, но Чайльд не мог перестать улыбаться. Хоть сумма пожертвования приюту была оговорена с императором заранее, но Чайльд всё равно чувствовал причастность, поскольку визит был исключительно его инициативой. Возможно, заниматься благотворительностью не так уж и плохо. Он практически пролетел через широкие коридоры дворца до дверей своей комнаты, где его передали в руки обеспокоенных слуг. — Ваше Высочество, вы так поздно! — девушка, что приводила его в порядок и перед свадьбой, нервно теребила кольца на руках, пока он устраивался на стуле перед огроменным трёхстворчатым зеркалом. — Вы говорили, что у меня чудесная кожа. Мы быстро закончим, — он подмигнул ей, не без удовольствия отметив, что та слегка зарделась. Она притворно осуждающе покачала головой и взялась за пушистую кисть для макияжа. Прикрыв глаза, чтобы той было проще, Чайльд всё равно продолжил болтать. — Зачем вообще что-то запудривать? Что за дискриминация людей с веснушками? — Я не скрываю, а делаю акценты, Ваше Высочество. — Я запомню этот аргумент. Буду использовать в спорах. Она рассмеялась. Его лица касались то губками, то разными кистями и тряпочками, но это ощущалось вполне расслабляющее. Очень кстати — вечер предстоит явно долгий. — Я говорила, что у вас чудесная кожа, но про волосы такого сказать не могу. — Ну вот. Ещё и волосы мои не угодили! Его Величество тоже был не в восторге. Велел мне искупаться в геле для укладки. — Между прочим, отличная идея. Жаль, вы опоздали, и мы не успеем. Так, сейчас не дёргайтесь — я подвожу глаза. Чайльд послушно замер. Нужно было уже перестраиваться на более серьёзный лад, но начало дня было таким прекрасным, что возвращаться в реальность, где целый вечер нужно «держать лицо», ужасно не хотелось. Как только девушка закончила с подводкой, он тут же открыл глаза, от нечего делать блуждая взглядом по своей комнате. Через широкие стеклянные двери балкона комнату постепенно заливало мягким закатным оранжевым. Кажется, они вполне успеют собраться вовремя. Хорошо. В отражении он выглядел довольно сносно, хоть разницу между «до» и «после» заметно было смутно. Ну, кроме красной подводки. Ладно, возможно, смотрелся он несколько посвежее. Магия какая-то. Пока его волосы перебирали и укладывали четырьмя разными гребнями и щетками, Чайльд прогонял в уме движения танцев и все необходимые ответы на стандартные вопросы. Несмотря на то, что он уже бывал на балах и прочих официальных мероприятиях, на этот раз придётся быть в центре внимания не в пример дольше. Хоть боязнь сцены его не беспокоила, определённый мандраж всё же присутствовал. Особенно учитывая то, что император очевидно испытывает к нему какие-то противоречивые эмоции. Наконец приготовления были окончены. Чайльд оделся в пошитое специально для него официальное одеяние. Это, новое, было больше в северном стиле, чем прочая одежда, предоставленная ему в Ли Юэ. Что, надо сказать, приятно удивляло. Почему-то Чайльду казалось, что теперь его удел — многослойные сложные облачения на любой случай жизни. Все его пожелания при пошиве были учтены, хотя также было очевидно, что Моракс скорректировал какие-то моменты. Но против вышивок Чайльд ничего не имел. Сейчас на тёмно-синем рукаве его камзола красовались золотистые летящие цапли, что вообще-то было красиво, но казалось немного слишком для такого простоватого во многих отношениях человека, как он. Витые узоры золотыми нитями плелись на одном из лацканов и аккуратно уходили на плечо. Чайльд был далёк от понимания художественных тонкостей, но и без того догадывался, что его одежда точно может претендовать на звание произведения искусства. Он постарается носить её с уважением. Кроме камзола ему сшили светлые штаны, чем-то похожие на кавалерийские. Высокие кожаные сапоги тоже украшали сдержанные золотые узоры. Чайльд оглядел себя в зеркале, и остался доволен собственным видом. Мама в таких случаях заявляла, что он жених хоть куда. Вот накаркала же, мам, ну как так. Когда он заканчивал завязывать тесёмки на верхнем плаще, в комнату постучали. — Прошу прощения! Вы готовы, ваше Высочество? — голос девушки за дверью звучал обеспокоенно. — Почти. Мы опаздываем? — Не слишком, но Его Императорское Величество уже собрался и велел узнать, как продвигаются ваши дела. — Осталось только… — Чайльд прикрепил на пояс глаз бога, который специально для него оплели золотыми и чёрными нитями, а также приделали к кожаному ремешку. Носить его так стало в разы удобнее. — Всё. Я готов. — Слава богам! Тогда позвольте вас проводить. Чайльд немного нервно улыбнулся своему отражению в зеркале и вышел. Широкий коридор внутри их гостевого крыла уже был залит приглушенным светом небольших ламп в расписных плафонах. За гигантскими окнами в конце коридора расположился огромный фонтан, украшенный скульптурами коней с рыбьими хвостами и каких-то местных древних божеств. Так сказали на экскурсии. Тут, на небольшом втором этаже, кроме них с Мораксом жили только приехавшие с ними слуги. На первом этаже, кажется, расположились участники других делегаций и прочие гости. Моракс, поправлявший от нечего делать и без того прекрасно сидящие на руке кожаные короткие перчатки, ждал его у входа свою комнату. Самую дальнюю от комнаты Чайльда, конечно же. Император выглядел, как всегда, абсолютно идеально. Идеальный костюм, идеальная причёска, эти его идеальные красные стрелки. Он снова был в брюках. Их с Чайльдом костюмы перекликались по стилю и совершенно точно были парными, хоть и не сильно похожи при более близком рассмотрении. Но узор вышивки был абсолютно такой же, просто на противоположных частях костюма. — Прекрасно выглядите, Чайльд. Этот наряд вам очень к лицу, — цепкий взгляд Моракса прошёлся по нему с ног до головы, не то выискивая оплошности, не то просто оценивая общее впечатление. Наверно, всё вместе. — Благодарю. Вы тоже прекрасно выглядите, Ваше Величество, — что-то в глубине души крайне охотно откликнулось на комплимент и сейчас скакало туда-сюда на задворках сознания, словно бешеная снежная лисица. Чайльд постарался не обращать на это внимания. — Спасибо. Ох, прошу прощения, — Моракс на секунду слегка наклонился расправить какую-то незначительную складку на брюках. Ох, нет. Чайльд отвернулся, но было поздно. Он любит женщин. Женщины красивые, замечательные, прекрасные, просто невероятные, но эта задница! Разве у мужчин бывает такая? Какого, блин, чёрта. Моракс ведь не умеет читать мысли?! Это всё, на что сейчас оставалось надеяться. Слегка покачав головой, отгоняя наваждение, Чайльд поспешил за Мораксом и их провожатой. Она какими-то окольными коридорами привела их к большой светлой двери, за которой уже шумели голоса собравшихся. Ох. Ну, всё, началось. Створки распахнулись, являя за собой море разномастных разодетых людей, которые с жадностью принялись разглядывать их обоих. — Прошу всех поприветствовать! Наши специальные гости! Его Императорское Величество Моракс. А также его супруг — лорд Чайльд Тарталья. Огромный бальный зал разразился бурными аплодисментами. Чайльд до того не видел эту залу и просто не мог поверить своим глазам. Это было гигантское двухъярусное помещение, украшенное со всех четырёх сторон стройными аркадами из тонких колонн, у основания отделанных чем-то вроде голубого малахита. Между колоннами лились потоки воды, которые бы показались Чайльду колоннами тоже, если бы струи не переливались в свете многочисленных хрустальных светильников. Так, стоп, а куда вообще льётся вода? Чайльд опустил глаза к полу и обнаружил вместо него сплошной водяной покров. Но гости ходили по нему совершенно свободно, словно это самый обыкновенный, скучнейший на свете паркет. При каждом шаге по воде разбегалось свечение, будто бы от маленьких бирюзовых светячков. Чудеса! Подняв глаза к потолку Чайльд ожидал увидеть какой-нибудь гигантский расписной плафон, как в Снежной, но вместо этого обнаружил над собой звёздное небо, вид на которое открывала полностью стеклянная крыша. Гости были одеты в светлые, бледно-синие, зеленые и желтые одежды, что создавало впечатление живых цветов в оранжерее. Если Фокалорс этим залом хотела изумлять гостей, то ей это удалось. Чайльд был поражён. С вежливыми улыбками они с Мораксом проследовали через расчищенный среди толпы коридор, чтобы подняться по украшенной цветочными орнаментами лестнице и затем присоединиться к Фокалорс на последнем пролёте. Он был украшен лентами, цветами и невысокими круглыми фонарями, спокойно парившими над собственными постаментами. Вокруг на некотором расстоянии собралась местная знать. Судя по вычурным нарядам, самого высокого положения. Чайльд, как надлежало по этикету, убрал одну руку за спину, другую — положил на перила лестницы. Ладонь Моракса тут же легла поверх. В этот раз прикосновение было полноценным, не в пример почти невесомым касаниям прошлого вечера. Хотя это вроде было ожидаемо, ведь им необходимо стоять так какое-то время. Но Чайльд почему-то немного нервничал. Сердце по непонятной причине бешено колотилось, а в голове время от времени мелькали мысли, которым явно не следовало бы появляться во время торжественной речи королевы Фонтейна. К сожалению, он уже прочёл все слова заранее, так что прислушиваться особенной нужды не было. Сладковатые запахи шелковицы, мускуса и смолы кедра щекотали ноздри, отвлекая только больше. Почему, ну почему всё обязательно должно быть так тяжело? Совершенно неожиданно заговорил Моракс. Его речь он знал ещё лучше, чем речь Фокалорс, потому что должен был сказать свою небольшую часть сразу, как тот закончит. Чайльд смотрел на него, стараясь придать лицу заинтересованно-возвышенное выражение. Сегодня у императора в волосах снова были небольшие украшения, легко схватывавшие хитросплетения из прядей, которые заканчивались высоким хвостом. Не смотреть на него, пока тот говорит, вроде было невежливо, но Чайльд не мог перестать возвращаться мыслями к тому, что десять минут назад видел нечто, что явно не должно было вызывать в нём подобные переживания. Это заставляло его регулярно уводить взгляд в сторону, разглядывая хрустальные светильники по сторонам, переплетающиеся узоры тонких колонн, стеклянный потолок бального зала и небо за ним, белые шторы в глубине верхнего яруса, гостей и что угодно, но только не Моракса. Тем не менее, со своей частью речи Чайльд справился мастерски. Она была несложная, да и он не лукавил, восхваляя местные красоты и людей. Ему правда тут понравилось. После очередных оваций всем отводилось свободное время для подготовки перед началом самого бала. К своему удивлению, Чайльд, который до части с танцами планировал провести время у какой-нибудь стены в компании пары бокалов игристого, оказался довольно популярен у присутствующих. Под немного удивлённым взглядом Моракса его обступили со всех сторон, кокетливо расспрашивая о любви к детям и укладе жизни в Снежной. Кажется, история посещения приюта уже разлетелась среди высшего общества Фонтейна, вызвав к его персоне неподдельный интерес. Чайльд был рад поделиться рассказами о Снежной и очень скоро увлёкся подробностями и шуточками. Конечно, приходилось избегать совсем сомнительных, но людям вроде и так было интересно. Они смеялись, кивали, задавали вопросы. Но затем разговор повернул в менее приятную сторону. Ли Юэ. — Вы не скучаете по дому? Вы ведь так далеко, Ваше Высочество, — дама в очень странной половинчатой юбке и высокой шляпке с вуалью смотрела на него заинтересованно. Из-за незавершенности юбки в поле зрения постоянно проскальзывал её ажурный чулок, и Чайльд время от времени возвращался к нему глазами. Возможно, всё потому, что он просто очень, очень давно не трахался. Почему ещё его вдруг начали настолько волновать люди вокруг? Ещё не абы какие, он посчитал сексуальным даже Моракса. Кошмар полнейший. Кстати о Мораксе. Он, стоя вместе с Фокалорс к нему боком, сейчас явно прислушивался к беседе. — Конечно, я скучаю по дому. Но в Ли Юэ меня встретили очень приветливо. До сих пор ужасно непривычно, но мне всё очень нравится, — вполне нормальный ответ вроде бы? Чайльд кинул на императора вопросительный взгляд, но сейчас тот отвечал какому-то обширному бородатому мужчине с таким количеством цепочек по всему костюму, что можно было бы открыть часовую мастерскую прямо на месте. — Сейчас я изучаю культуру моего нового дома и нахожу в ней много интересного. — Вы хорошо ладите с Его Величеством? — кучерявый мужчина с очевидно нарисованной родинкой под глазом бросил быстрый взгляд на Моракса, а затем вновь на Чайльда. Понятно, ищет повод для сплетен. — Я слышал, он к вам очень привязан. — Да? Откуда? — Чайльд понял, что немного выбился из образа примерного мужа. Надо срочно исправляться.— Я в том смысле, что это моё первое появление в обществе с момента нашей свадьбы. Мы не особо выходили в свет вместе, чтобы можно было составить хоть какое-то впечатление. Но, да, мы в хороших отношениях. Фух, вроде выкрутился. — Ах, до нас просто доходили какие-то слухи. Они временами противоречат друг другу. Кто-то говорит, что вы его совершенно очаровали, а кто-то утверждает, что вы провели праздник Очага порознь. Все уставились на него, выжидая вкусных подробностей. Даже кружевной чулок. Предательница. — Я нахожу наши беседы и встречи с Его Величеством весьма приятными. Иногда так бывает, что мы подолгу не видимся. Он очень занятой человек, да и моё расписание весьма плотное, — Чайльд давно так старательно не выбирал фразы. — Но я придерживаюсь мнения, что главное качество, а не количество. — Выходит, ваш брак не такой уж и формальный? Чайльд вообще не знал, как тут отвечать. Какой вариант больше устроит Моракса? Люди истолковали его замешательство по-своему и как-то заговорщицки заулыбались. С другой стороны, он ведь не подтверждал и не опровергал их догадки. Чайльд смущенно заулыбался, выискивая подходящий способ сбежать, но помощь подоспела неожиданно. — Прошу прощения, что надолго оставил вас. Герцог очень хотел обсудить перспективы торговли вином. Но мы уже закончили. Моракс почти наверняка всё слышал — судя по лицу. Потому и подошёл. Чайльд потихоньку начинал разбираться в оттенках его бесстрастных вежливых выражений. Как хорошо, что положение Моракса затыкает поток неудобных вопросов само по себе. Все замолчали и вежливо поклонились. Чайльд не мог не признать, что проникается подобной тактикой императора. Если будешь достаточно похож на каменную глыбу, никто и не будет пытаться тебя тревожить. — Надеюсь, торговля будет налажена? — Чайльд очень хотел уйти от обсуждения степени крепости и формальности их брака, потому с радостью схватился за предоставленную возможность. — Это, конечно, решится не сразу, но я нахожу предложение интересным, — Моракс улыбнулся и теперь стоял совсем рядом с ним. Наверно, чтобы подтвердить то, что они с Чайльдом живут душа в душу или что-то вроде. В ноздри опять прокрался аромат шелковицы. — Но детали будут обговаривать уже представители торговой палаты. Ох, если я не ошибаюсь, вы госпожа Робер, не так ли? Ваши духи весьма успешно у нас продаются, поздравляю, это ошеломляющий коммерческий успех. Чайльд выдохнул с облегчением, понимая, что, пока Моракс поблизости, неудобных вопросов можно не ждать. Он с вежливой улыбкой слушал обсуждение поставок духов от мастерской Кружевного Чулка, когда заметил среди гостей знакомые меховые воротники и светлые плащи парадных одеяний Снежной. Чайльда никак не уведомляли об этом — не самый приятный сюрприз. Он встретился взглядом с главой делегации. Когда-то давно Чайльду случилось работать под его началом. Скользкий и самовлюблённый тип. С очень подходящим ему именем Гордей. Чайльд вообще не был уверен, что у этого придурка были какие-то выносимые для нормальных людей состояния. За год службы личным охранником он их повидал достаточно, и все были мерзкие. Если честно, было вообще неясно, как он так долго держится на позиции дипломата, но Чайльд привык не задавать вопросы к вышестоящему руководству и просто делать свою работу. И делал он её хорошо. Потому из цепких лап дипломата его выковырял только Панталоне, перед которым в долгу, похоже, практически все люди в Снежной. Гордей окинул Чайльда насмешливым взглядом и, резко отклонившись от намеченной траектории и расталкивая гостей плечами, направился в их сторону. Ещё на подходе на его губах заиграла не предвещавшая ничего хорошего улыбка. За это время он отрастил усы и ещё больше наглости — хотя казалось бы… Появление делегации не осталось незамеченным. Разговор прекратился, Моракс, чуть приподняв брови, смерил подошедших вопросительным взглядом. Недоволен. Чайльд мог понять. Черт, а этот долбоёб даже не поклонился, только кивнул. Вопиющее нарушение этикета. — Прошу прощения за вмешательство, — Гордей вклинился между Родинкой, Чулком и Мораксом, умудрившись задеть подбородок того пышным меховым воротником. — Я только заберу господина Чайльда ненадолго. — Зачем я вам понадобился? Что-то срочное? — в ответ он удостоился привычного ещё со службы раздражённого взгляда посла. Он едва не закатил глаза, прежде чем кивнуть ему вбок. — У меня разве бывает не срочное, Ваше Высочество? — титул от него звучал откровенно издевательски. — Мы отойдём. Прошу, продолжайте. Чайльд был уверен, что дежурного в этом случае «живо» не последовало только потому, что ситуация к тому уж совсем не располагала. Если не пойти за ним, этот кретин точно доставит гораздо больше проблем. Быстро всем кивнув и извинившись, он поспешил следом. Его переполняли ярость, стыд и какой-то непонятный страх. Этот хуеплёт… Какого чёрта он творит? Как будто Чайльду тут и без него очень легко исполнять свои обязанности! Делегация ждала его на балконе с видом на озеро. За спиной Гордея торчал какой-то смутно знакомый детина лет двадцати пяти и миниатюрная девушка с мешками под глазами, в которые можно было спрятать весь Заполярный дворец и пару небольших деревень впридачу. — Чайльд. У меня для тебя сообщение из Заполярного. — Какого чёрта ты творишь? Ты, блять, что за цирк там устроил? — Ты уже больше не Одиннадцатый Предвестник, Чайльд. Ты не имеешь право говорить со мной в таком тоне. — Я тебе в следующий раз глотку перережу, если ты посмеешь мне мешать, — к этой жутковато-милой улыбке Чайльд давно не прибегал. Не было повода, но он успел по ней немного соскучиться. Детина за плечом посла напрягся и потянулся куда-то к поясу. Смешно. — Что за сообщение? У меня мало времени. Над озером пробежался ветер, развевая фонтейнские флаги и разбивая лунную дорожку на миллион голубых отблесков. Гордей смотрел на него сквозь сощуренные глаза, но Чайльд уже прошёл слишком многое, чтобы подобные уловки могли оказать на него хоть какое-то влияние. — Её Величество Царица давно не получала от тебя вестей. Мы узнали, что ты получил глаз бога, но узнали не от тебя, — последняя часть фразы была выделена голосом особенно. — Не заставляй Снежную сомневаться в твоей верности короне. Ты прекрасно знаешь, что мы не потерпим предательства, Чайльд. — Это послание от Её Величества? Не мог бы ты передать дословно? Избавь меня от своих вольных пересказов. — Веди себя уважительно, или я вольно перескажу твой ответ Её Величеству. — Не перескажешь, если я убью каждого из вас. Ты прекрасно знаешь, что мне для этого даже оружие не понадобится. Выкладывай. И побыстрее. — Нам нужны конкретные сроки, в которые ты передашь глаз бога Снежной. Этот, насколько я понимаю, всё ещё не работает. Нам нужен нормальный, рабочий экземпляр. — Передай Её Величеству, что… Дверь на балкон скрипнула, Чайльд резко обернулся для того, чтобы увидеть в дверном проёме тёмную фигуру Моракса. Его глаза в темноте ярко светились жёлтым. Даже без глубокого понимания оттенков эмоций императора было очевидно, что он в ярости. — Лорд Тарталья, — он практически выплюнул обращение сквозь зубы. Каблуки высоких сапог оглушительно, словно приговор, стучали по мраморному полу по мере того, как он стремительно приближался. Членов делегации он не удостоил и взглядом, а вот Чайльд получил сполна — испепеляющий и приковывающий к месту. — Вы очень сильно забылись. Напоминаю, что с момента нашей свадьбы только моё дозволение является для вас решающим в любых вопросах. Моё и ничьё другое. Включая ваше желание отлучиться куда бы то ни было во время официальных мероприятий. Если вы не уясните это немедленно, боюсь, мы продолжим наше общение в совершенно ином ключе. Подходит время нашего танца. Мы уходим. Сейчас. Блять. Хуже некуда. Чайльд поспешил за императором, мысленно ругая себя за оплошность. Доверие Моракса похерено окончательно. И виноват в этом только он сам. Если Моракс что-то услышал, то как много? Пиздецпиздецпиздецпиздец. — Мы продолжим этот разговор, Чайльд! — Гордей, едва почувствовав недосягаемость, снова вернулся к своей надменной манере речи. Они буквально вылетели назад на верхний ярус бального зала. Вход на балкон скрывали две внушительные статуи девушек, придерживавших по бокам тяжелые белые портьеры. Шторы образовывали небольшой закуток для отдыха, отделённый от внешней суеты, и сейчас это было на руку. На них с Мораксом устремились взгляды нескольких расположившихся на бархатных кушетках дам, но, прочувствовав атмосферу, они поспешно удалились. Император молча резким движением поправил воротник и протянул ему руку. Сердце бешено металось в грудной клетке. Чайльд несколько раз быстро вдохнул и выдохнул, затем принял протянутую ладонь. Он обязательно справится. Он бывал и в худших передрягах. Подводить доверие Моракса и ему самому было не в радость. Император был ему временами даже очень приятен, но таков приказ Царицы, а приказы он обсуждать не привык. Они быстро прошли через собравшихся наверху гостей и, получив знак от одного из распорядителей, медленно спустились по мраморной лестнице к уже совершенно пустому бальному залу. Люди толпились в проходах по краям, переговариваясь и ожидая начала музыки. Кто-то вытягивал голову, чтобы видеть лучше. Сейчас свет приглушили, оттого лазурный, чуть светящийся пол казался ещё ярче. Он слегка колыхался волнами, вызывая совершенно реальное впечатление поверхности воды. Чайльд не сомневался в танце вплоть до этой секунды, но, мельком взглянув на слегка нахмуренные брови и вытянувшиеся тонкой ниткой губы Моракса, понял, что, возможно, скандальной павана всё же будет. Наверняка, если бы такая возможность была, его бы уже утопили в этом самом полу, предварительно для надёжности придушив. По крайней мере руку Чайльду он сжимал так, словно смыкал пальцы на его горле. Оркестр, спрятавшийся где-то в сумрачной глубине бальной залы, наконец-то заиграл вступление. Слышать музыку с полным набором инструментов было как-то странно, но мотив такой же, как и на уроках танцев — он был хорошо ему знаком. Оказывается, в оригинале музыки есть флейты, струнные и что-то, что казалось похожим по звучанию на орган, но обычно орган хрен перекроешь флейтой. Хотя в Фонтейне, может, и не такое умеют? Моракс протянул руку вперёд, в такт мелодии выводя его на середину зала. Яркие искры быстро разбегались по воде от каждого шага по полу. Шаг в сторону. Поклон зрителям. Шаг назад. Поклон друг другу. Моракс кивнул ему так, как будто утверждал смертный приговор. Шаг в сторону. Поменяться местами. Поклон зрителям. Belle qui tiens ma vie Captive dans tes yeux Qui m'as l'âme ravie D'un sourire gracieux Неожиданно, вместе с барабаном, к мелодии прибавился довольно-таки высокий мужской голос. Ох, так в паване, оказывается, есть слова? Проход. Поворот. Жаль, что язык совершенно незнакомый. Благодаря потрясающей акустике голос пробирал до костей, даже без какого-то понимания слов. Касание рук. Моракс почти отбросил свою назад. Поворот. Чайльд поймал его пронзительный, будто бы змеиный взгляд. На губах сама собой появилась лёгкая улыбка. Это был вызов, а от вызовов Чайльд никогда не отказывался. Viens tôt me secourir Ou me faudra mourir Viens tôt me secourir Ou me faudra mourir Хор присоединился, повторяя за пронизывающим голосом солиста. Чайльд опустился на одно колено, неотрывно наблюдая, как Моракс обходит вокруг. Почему-то это было больше похоже на движения хищника, примеряющегося для удара, чем на неспешные па унылого придворного танца. Кто решил, что флейта и барабан отлично подходят для этой, довольно медленной, песни? В груди отчего-то проснулся азарт, который посещал его только во время сражений. Поданная рука практически выдернула его назад с колен. Поклон. Два шага влево. Рука вверх. Поклон. Pourquoi fuis-tu mignarde Si je suis près de toi Quand tes yeux je regarde Je me perds dedans moi Разойтись в стороны. Моракс смотрел на него с другой стороны залы, слегка щурясь и вздернув подбородок чуть выше, чем следовало. Давай, иди сюда. Сойтись в центре. Поворот. Принять вытянутую руку. Как же он крепко держит! Вообще, конечно, нет сомнений, кто ведёт. Сейчас даже жаль, что лица императора было не видно. Это выражение будило внутри что-то дикое. Больше, больше этого взгляда! Но, увы, нужно смотреть перед собой. Разойтись, не размыкая рук. Его вернули назад почти насильно. Черт, снова этот взгляд. Car tes perfections Changent mes actions Car tes perfections Changent mes actions Хор словно бы стал еще громче, а мужской голос пронзительнее. На водяном полу было на удивление просто двигаться. Почти как кататься на коньках. Поворот. Кивок. Флейта жалобно заполняла проигрыш, как будто пытаясь сгладить напряжённую ситуацию. Разойтись. Сойтись. Приставить ногу. Поворот. Approche donc ma belle Approche, toi mon bien Ne me sois plus rebelle Puisque mon cœur est tien Сейчас пройти по своей стороне зала. Краем глаза он видел, что люди перешёптываются, но ему было всё равно. Чайльд давно не чувствовал себя таким живым. Даже отсюда были видны неотрывно следящие янтарные глаза. Снова сойтись в центре. Поднять руку, поменяться местами. Опустить руку. Поднять другую. Вернуться на прежнее место. При повороте высокий хвост Моракса едва не хлестнул по лицу. Чайльд ответил излишне резким приставлением ноги. Вверх взметнулись брызги, тут же окрасившиеся ярко-бирюзовыми всполохами. Жаль, они не могут никого намочить. Мелодия нарастала, добрав больше духовых. Pour mon mal apaiser Donne-moi un baiser Pour mon mal apaiser Donne-moi un baiser К хору мужских голосов добавились высокие женские. Голос солиста стал ниже, но почему-то ещё более проникновенным. Наверно на контрасте с высокими голосами. Развернуться. Поклон публике. Развернуться, пройти к середине зала. Поклониться друг другу. В этот момент последний удар по барабану обозначил окончание паваны. Чайльд действительно жалел, что всё подошло к концу. Танцевать на самом деле весьма увлекательно. Чайльд с улыбкой хлопал вместе со всеми. Моракс хлопал сдержанно и в его сторону больше не смотрел. Очень жаль, тот взгляд был такой вкусный. — Благодарим их Величества за такой экстраординарный открывающий танец! — Распорядитель, тот же, что встречал их вчера, подошёл ближе, немного снижая градус явного напряжения. — Кажется, нам задали довольно высокую планку, дамы и господа! Следующий танец — вальс! Прошу всех желающих подготовиться и… К ним в центре постепенно присоединялись пары людей. Чайльд наткнулся среди толпы на лицо Гордея. Он взглядом показал куда-то в сторону выхода из зала, где, видимо, планировал продолжать разговор. Придурок. Ладно, от него нужно отделаться и забыть. Осталось уйти, пока кто-нибудь не пригласил. — Надеюсь, ваши уроки танцев не прошли впустую, лорд Тарталья, — голос Моракса прозвучал прямо у уха. От неожиданности Чайльд чуть было не подпрыгнул на месте. — Вы ведь не откажете мне и в следующем танце? Помнится, вы утверждали, что прекрасно танцуете вальс. Это был не вопрос. Чайльд уяснил ещё с момента на балконе. Он подчеркнуто вежливо кивнул в ответ. — Конечно, Ваше Императорское Величество. Но я не припомню, чтобы отзывался о своих навыках настолько высоко. — Так, выходит, уроки танцев прошли впустую? Ведь вальс вы уже знали до того, и просто должны были отшлифовать свои умения. Чайльд с трудом, но справился с накатившим раздражением. Нет уж, так просто он его не выведет. Он подал руку и встал в исходную позицию рядом с императором. С чего вдруг это приглашение? Что за чертовщина? Похоже, этот вопрос занимал не только его. Даже Фокалорс сейчас смотрела прямо на них и, кивая, выслушивала, как ей на ухо что-то быстро шептала дама в высокой шляпке с вуалью. Ладно. Третий танец Моракс точно будет танцевать с кем-то ещё, иначе это будет невежливо. Может, тогда удастся сбежать ненадолго. В тот момент, когда Чайльд пытался сообразить, куда делся снежнийский посол, на его талию неожиданно легла тяжелая рука. Моракс Гордея, к слову, заметил раньше и, бросив уничтожающий взгляд напоследок, отвернулся к Чайльду, почти что насильно приблизив к себе, едва раздались первые аккорды новой мелодии. На этот раз взгляд был другим. Может, конечно, это просто взвинченные нервы хотели так трактовать, но он был властным и пронизывающим. Вступление было коротким, но достаточным, чтобы осознать, что вести в этом танце явно не получится никак. Хоть Чайльд постарался сделать своё касание плеча императора максимально лёгким и формальным, чтобы хоть как-то продемонстрировать своё недовольство происходящим, очень скоро он понял, что держаться придется крепче. В этот раз ощущение от танца было совершенно иным. С Чайльдом словно бы играли, как кот с мышью, отпуская из крепкой хватки только на мимолётное движение рукой, только чтобы тут же с выверенной точностью схватить снова и вести его по бальной зале ровно так, как заблагорассудится. Все попытки перехватить инициативу хоть как-то пресекались моментально. Чайльд не мог и на секунду посмотреть в сторону, только если того не предусматривал танец. Оставалось только изо всех сил хвататься за плечо и руку и делать вид, что одолевающее раздражение вовсе не такое уж и сильное. — Что это значит? — Чайльд сдался и решил спросить напрямую. Его отпустили для полуоборота, но тут же поймали назад. Он едва поспевал за выверенными движениями партнёра, но пока держался вровень. Особенно бесило, что Моракс танцевал великолепно. Может, он храпит? Ужасно раздражает, когда рядом находится кто-то настолько идеальный. Должны же у него быть недостатки. — Могу задать вам тот же вопрос, — Моракс сжал его талию сильнее, кружа и уверенно проводя по залу. — Послушайте, этот тип просто очень мерзкий, я хотел его увести, — оборот, но рука Моракса не выпускает его и на секунду. — Я не подумал, что вы это так воспримете. — Моего супруга, значит, можно просто поманить пальцем прямо перед моим носом, и он тут же уйдёт. Как ещё я должен реагировать? Чайльд хотел было возмутиться, но, возможно, это правда так выглядело. Как же он накосячил! — Это… Я… — Что вы там обсуждали? — Это не ваше… — от промелькнувшей в глазах императора угрозы он тут же осёкся. Поворот. Его на секунду приобняли, прижимая к груди, и затем запустили почти на вытянутую руку вбок, как хренов волчок. — Продолжайте. Ну же. — Я разве должен докладывать обо всех своих разговорах? — С послом Снежной? Я был бы счастлив. Музыка закончилась. Время уже убрать руку, Моракс. Убери. Все вокруг принялись хлопать, что, наконец, увело чертову ладонь прочь. Так, теперь уйти и… — Фокалорс чего-то от нас хочет. Идём, — Моракс, не дожидаясь ответа, повёл его назад к лестнице. Да какого же хрена! Сраные боги! Начался новый танец, но сама Фокалорс стояла в стороне вместе с несколькими приближёнными. Её светлые волосы были собраны в высокую прическу из каких-то закрученных кос и локонов. Чайльд с ужасом подумал о перспективе так же мучиться, пусть даже и руками помощников. — Моракс, вы должны были заранее рассказать, что не планируете ни с кем делиться своим мужем. — Прошу прощения? Я, конечно, не планирую, но… — Чайльд готов был готов спорить, что цепкий взгляд тут же принялся выискивать Гордея среди гостей. — Но, разумеется, не воспрепятствую любой инициативе, выраженной в допустимой форме. Фокалорс сдержанно рассмеялась. — Никогда бы не подумала о вас, как о ревнивце. Эта ситуация — что-то новое. Не припомню ничего схожего за последнюю историю ваших визитов. Ну и как вам такое удалось, Чайльд? Ооо, очевидно, Моракс недоволен. Все поняли ситуацию не так, как ему бы хотелось. Но он явно не будет поднимать тему Снежной в подобном разговоре. Чайльд будет славным парнем, представит ему алиби и спасёт репутацию. Сам ведь хотел, чтобы он поддерживал легенду преданных и любящих супругов. — Сожалею. Я не совладал с эмоциями, и мы немного повздорили. Кажется, нам плохо удалось это скрыть. Но, боюсь, моя причина злиться не стоит выеденного яйца, и сейчас мне неловко. Моракс посмотрел на него как на умалишённого. Его брови уползли куда-то под слегка растрёпанную после танцев чёлку и едва проглядывали, чтобы продемонстрировать в полной мере весь объем императорских эмоций. Но Фокалорс и вся её свита слушали очень внимательно. — Вот как? — Откровенно говоря, я всего лишь был недоволен тем, что столь любящий супруг почему-то живёт в отдельной от меня комнате. На самом деле ревнивец тут вовсе не Его Величество, а я. О да. Сладкий вкус мести. Выражение лица, которое Чайльд навсегда выжжет на подкорке мозга. Которое будет греть его в час грусти. Выражение полного, плохо скрываемого, невероятного возмущения в крайнейшей степени. — Вы должны были сказать! — Я не хотел доставлять неудобства, ведь это уже устоявшаяся традиция. Тем более, что мы прибыли всего на два дня, и я не видел смысла вас утруждать. — Я тоже так считаю. Это был сиюминутный порыв. Я потому и сказал, что мне неловко, — Чайльд великодушно поддержал версию Моракса, просто потому что понял, что процесс создания самых разных слухов запущен и уже неостановим. О-о-о, Моракс ненавидит это. Моментальный ответ на вальс. Утрись. К сожалению, оставшееся мероприятие выжало из Чайльда все соки. Всем от него было что-то надо: танцевать, говорить, флиртовать, попробовать закуски, предложить сделку, и так по бесконечному кругу. Ни о какой встрече с делегацией и речи не шло. Та девушка с необъятными мешками под глазами только быстро шепнула, что они найдут его завтра и молниеносно скрылась в толпе. Чайльд надеялся, что она ушла, наконец, спать. И вот, подошло время, допустимое, чтобы распрощаться со всеми и уйти в комнату. Провожающий их слуга просто сиял от счастья. Откуда столько радости? Кашлянув, он остановился перед входом в комнату Моракса. Тот моментально собрался направиться внутрь, но не тут-то было. — Отличные новости, Ваше Императорское Величество! Мы смогли перенести вещи вашего супруга к вам. Вы сможете, пусть и на одну ночь, но лечь вместе. Чайльд быстро кинул взгляд вбок. Лицо Моракса не изменилось ни капли. Кажется, запас эмоций на день всё же ограничен. — Ох, какая жалость, что всего на одну ночь. Но я вам премного благодарен. Фонтейн излишне внимателен к минутным капризам моего супруга. — Нам не составило труда, Ваше Величество! Больше не смею мешать! Желаю приятной ночи. —Сердечно благодарю вас. Прошу вас, ваша милость. Моракс кивнул ему, пропуская в комнату первым. Нда. Почему-то такого развития событий Чайльд не ждал. Точнее, он допускал возможность, но находил её мизерной, учитывая, что они должны были отбывать назад следующим вечером. Комната, предоставленная императору, была просторнее и с большим количеством мебели. Чайльд насчитал в ней как минимум три пышных букета свежих цветов. На широченной уже разобранной для сна постели тоже лежали лепестки цветов. О боги. Стыд-то какой. — Я могу попробовать уйти в свою старую комнату, — тишина затягивалась и становилась кошмарно некомфортной. Чайльд нашел в себе силы обернуться. Моракс резковатыми движениями развязывал тесьму на плаще и мрачно смотрел прямо на него. Живот скрутился в нервный комок, но какой-то немного заинтересованный нервный комок. — Вы просто звезда вечера, лорд Тарталья. Сядьте. — Я, наверно, лучше пока постою. — Я сказал «сядьте». Пришлось сесть на смешного размера маленький пуфик. Не зная, куда деть руки, он сложил их в замок на коленях. — Скажите, чего вы добиваетесь? Сам Моракс остался стоять и, небрежно бросив плащ на диван, сейчас расстёгивал форменный китель. Он методично вытаскивал крупные золотые пуговицы из петель, смотря так раздражённо, что мысли из головы улетели начисто. Чего он добивается? Да если бы он сам знал! Он уже в такой заднице. Выход из неё, похоже, по-любому только вперед ногами. Либо его убьют в Снежной, либо заживо сожрёт Моракс. Ладно, пофиг на себя. Семья. С ними всё должно быть хорошо, во что бы то ни стало. Чайльд снова неожиданно громко вздохнул. — Ничего такого, правда. — Для военного вы чересчур своевольны. Несмотря на избранное вами призвание, я не замечаю в вас горячего желания исполнять указания. Простые указания, между прочим. Я ведь даже не просил вас никого убить! — Это было бы гораздо проще. — Всё, что от вас требуется — это изредка исполнять то, что вам сказано. — Так вы поэтому меня выбрали? — Простите? — Чтобы я слушался? — Что? Выбрал? Я не выбирал вас, Чайльд. Всех моих супругов выбирает Царица. Я просто просил её подбирать людей, подходящих к моим критериям, — возмущение в голосе Моракса сменилось на неподдельное удивление. — Вы разве не знали об этом? Что?.. Что это, нахрен, значит?! Чушь какая-то! — Я не знал. Мне сказали… Мне говорили… Этого просто не может быть! Чайльд смотрел перед собой, не мигая. Всё, абсолютно всё, что ему сказали перед отъездом, было ложью? Что Царице жаль с ним расставаться. Что он так нужен, там, в Снежной, но ничего не попишешь? Может ли быть, что его продвинули по службе и сделали Предвестником специально, чтобы втюхать Мораксу? Ведь для этого союза нужен был кто-то высокого положения. Что может быть лучше, чем взять какого-то простолюдина, наспех нарисовать ему ранг и выкинуть, чтобы отделаться? Чайльд перебирал в голове события, предшествующие приёму Моракса в Снежной, и находил тому всё больше подтверждений. Руки сами собой сжались в кулаки. Его неожиданное приближение ко двору, балы, награды за доблесть. Вот почему Синьора всегда считала его дураком. А кто он ещё? Дурак. — Это многое объясняет. В том числе вашу странную реакцию при нашем первом разговоре. Реакцию? Ах, да. Моракс, если подумать, очень много о нём знал для случайной беседы. Чайльд тогда что-то пошутил про каких-то других кандидатов. Оказывается, их не было. Все вокруг знали уже тогда! Никто ему и слова не сказал! Потом лили в уши, что это очень удачное стечение обстоятельств. Потому что, он, самый молодой из Предвестников — идеальный кандидат, как раз чтобы справиться с назревшей в Ли Юэ задачей. Черт бы побрал их всех! Включая Моракса и даже Царицу. — Я уже вообще нихрена не соображаю! — Я не понимаю, как это меняет факт того, что посол Снежной распоряжается вами, как своей собственностью? И того, что вы устроили откровенную клоунаду перед королевой. Клоунаду, которая привела к тому, что вы будете вынуждены спать на диване. — Понял. Мой косяк, этого больше не повторится. От злости все манеры из речи улетучивались, как и остатки терпения. Он сжал в пальцах ремешок от глаза бога, пытаясь сдержаться. К бесформенному пятну плаща на атласной диванной подушке прибавился сброшенный поверх китель. — И вообще, я на диване спать не планирую. — Можете спать на ковре, если вам угодно, — Моракс слегка приподнял брови, пока поочерёдно снимал с рук перчатки. Чайльд ни разу не видел его настолько раздетым. Голые руки? Императора? Обе? Перед ним? Неслыханно! — Это ваша вина в том, что именно сегодня вы решили показать свой характер. Будет странно, если вы уйдёте ночевать в другое помещение, после такой-то проникновенной речи. — Вы сами сказали, чтобы я вел себя убедительно. — Нет. Я сказал, что хочу произвести благоприятное впечатление. — Я его произвёл! Все в восторге, правда! Из-за этого я ног не чувствую вообще. Танцевал как проклятый. Особенно всех поразило, что вы умеете проявлять эмоции. Считалось, что это невозможно. Люди вообще любят за недостатки. — Ах, вот как. — Да, можете сказать мне спасибо. Я очень старался. Чайльд встал с пуфика и принялся напоказ развязывать свой плащ. В ответ его смерили взглядом, настолько не впечатлённым, насколько это было возможно. — Да. Я так старался, что устал, как собака! — Чайльд, прыгая на одной ноге, пытался стащить с себя слишком плотно сидевший сапог. — И я собираюсь лечь спать. Спать я буду в сраной кровати. Если вас что-то не устраивает, идите на диван сами. Там вон роз насыпали целый херов сад. — Это азалия. — Да хоть что! Сапог неожиданно слетел с ноги и приземлился в опасной близости от Моракса. Тот молча поднял ногу и, легко расстегнув застёжку, аккуратно снял свой. Совершенно такой же чёртов сапог. За ним последовал второй, после чего император, посмотрев на него как на придурка, скрылся за дверью, предположительно, в ванную. Громко фыркнув, Чайльд расстегнул аналогичную застежку на голенище и избавился-таки от обуви. Носки немного пованивали после интенсивных танцев. Их он стащил тоже и сунул пока в сапоги. — Можете взять плед и подушку с кровати. Я рекомендую вам выбрать кресло. Так мы не будем друг друга видеть. Хоть какая-то приватность. Из-за тёкшей воды голос Моракса звучал приглушённо, но всё так же недовольно. Сбросив китель на несчастный пуфик, Чайльд направился к балконной двери и распахнул её настежь. В комнате моментально стало прохладно. — Я проветрю. Тут ужасно душно. — Закройте балкон и не кричите так громко. Уже поздно. Чайльд, по пути расстёгивая рубашку, вышел, шлёпая босыми ногами по холодному каменному полу. Внутренний двор был достаточно большим и зелёным. Фигурно стриженые деревья и кусты образовывали сложные узоры вокруг очередного фонтана. В этом были каменные рыбы, лягушки и почему-то олень. Вдоль дорожек были расставлены небольшие светильники. Всё какое-то слишком уж вылизанное, но от этого не менее красивое. Второй этаж, на котором расположились комната Моракса и всех остальных членов их делегации, был единственной высокой надстройкой над двором. Остальная часть была одноэтажная. Крыши украшали флюгеры и кованые узорные решетки. Довольно хитро с точки зрения обороны — по таким хрен пройдёшь. Не то, что во дворце Ли Юэ. Но он-то явно постарше будет. Свежий ночной воздух немного поумерил его злость, но только до того момента, как дверь в ванну открылась. Закинув рубашку на плечи так, что она свисала с шеи на манер полотенца, Чайльд, обернулся на звук шагов. Моракс выплыл из ванной комнаты аки видение, обёрнутый в очередные струящиеся одежды, но эти явно были ночные. Легкий темный халат, тоже завязанный так, что всё напрочь закрыто, и довольно простые штаны по щиколотку. Император смерил его возмущённым взглядом. — Да-да, но вы заняли ванную. — И вы решили раздеться заранее? — Я же в штанах! — Скажите мне. Я никак не могу понять, — Моракс стремительно вышел на балкон, чтобы не повышать голос. Закрыв дверь в комнату, чтобы не выпускать тепло, он сложил руки на груди и на секунду замолк, раздумывая. Затем он поднял на него взгляд, который не сулил ничего хорошего. — Тот Чайльд, которому одиноко во дворце и не с кем поговорить, который скучает по семье, который теряется и путается в словах из-за нервов, у которого живой интерес ко всему, который считает идею брака без любви ужасной. Он настоящий? Или же настоящий тот, который неумело пытается крутить за моей спиной какие-то тёмные делишки, и прикрывает всё это фальшивой улыбкой и плохо продуманным враньём? Чайльд на секунду замер, затем посмотрел на императора с самым натуральным замешательством, на которое только был способен его актёрский талант. — Я не понимаю, о чём вы. — Прекратите. Я слишком давно живу, чтобы вестись на подобные уловки. — Но я… — Вы постоянно что-то вынюхиваете, лжёте, передаёте зашифрованные послания. Недавно вы сбегали из дворца в моё отсутствие. Моракс говорил шипящим громким шёпотом, его пронзительные глаза как будто в душу заглядывали. Что-то в животе снова начало закручиваться, но в этот раз без дополнительных будоражащих полутонов. Ладно, значит, нельзя врать. Можно просто недоговаривать. — Откуда вы? Я… Чёрт, я сбегал вовсе не для того, чтобы кому-то что-то передать! Я просто задолбался торчать в четырёх стенах! — Мы ведь не заперли вас навсегда, юноша. У вас совершенно нет никакого терпения. — Есть, меня даже хвалили за усидчивость! Но, в отличие от вас, у меня нет всего времени на свете. — Не уходите от темы. Что вы делали в городе? — Я просто гулял. Посмотрел на достопримечательности, поел бамбуковый суп и взглянул на порт. Ничего более. Моракс досадливо цыкнул, нахмурив брови. Его голос становился всё более суровым, хоть он всё ещё продолжал шептать. — Хватит увиливать, Тарталья. — Письма через связного вы тоже передавали просто так? Обычная почта плохо ходит? — Я не… — «Вы не»? — Послушайте, я сейчас правда не замышляю ничего такого! — «Сейчас»? — Не придирайтесь к словам! Неожиданно Моракс схватил его за висевшие по бокам шеи концы рубашки, сильно сжимая и заставляя посмотреть на себя. — Тарталья. Я рассматриваю в том числе возможность вас казнить, а вы говорите мне не придираться к словам?! К таким угрозам Чайльд привык. Он смотрел прямо в глаза Моракса, демонстрируя полное спокойствие. Которое, конечно, было напускным. Повисло секундное молчание. После чего император моргнул, словно опомнившись, затем, чуть ли не отдёрнув руки, отпустил рубашку. Его лицо на мгновение отразило целую гамму чувств, прежде чем стало привычно бесстрастным. — Уже поздно. Я рассчитываю продолжить этот разговор завтра на обратном пути. Прошу вас подумать о том, что вы мне расскажете. Он повернулся к двери и нажал на ручку. Чайльд смотрел на его спину и просто не понимал, как же ему поступить. Что делать? Моракс, кажется, в нём кошмарно разочарован, и это ощущалось… Слишком горько? Почему разочаровывать политического врага сложнее, когда ты немного лучше его узнал? Аргх! О чем вообще ты думаешь, Аякс, ты провалил миссию! Вот что важно! Миссия! Царица приказала… Царица, которая просто от тебя избавилась… Постойте-ка. Моракс всё ещё стоял у нему спиной перед закрытой дверью. Он несколько раз нажал на ручку, но всё оставалось по-прежнему. — Кажется, дверь захлопнулась. Это какой-то цирк, — раздражение и замешательство смешались в голосе Моракса, пока он ещё несколько раз безуспешно нажимал на ручку. — Там вообще был замок? Можно я попробую? — Чайльд проделал ровно те же движения, что и Моракс, чтобы убедиться, что дверь не намерена открываться. Чайльд даже толкнул её плечом, но нет. Безуспешно. — Ну, вы же бог. Просто сделайте так, чтобы она открылась? Моракс скрестил руки на груди и посмотрел на него очень уверенно. Порыв ветра пробежал по саду, играя с волосами императора. — Это невозможно. — В смысле?! Вы буквально подняли гору с морского дна! — Пока я в Фонтейне, я обязался не использовать силы. Как и Фокалорс. Это гарант добрых намерений с обеих сторон на этих переговорах. — Она наверняка поймёт, если вы скажете, что это была вынужденная мера. — Вынужденные меры оговорены в условиях соглашения. Захлопнувшаяся балконная дверь в них не входит. Чайльд бессильно плюхнулся на стул и издал громкий гортанный звук глубоко задолбавшегося человека. Моракс же остался стоять, приложив руку к подбородку и изучая дверь, как баран новые ворота. Пауза снова затягивалась, но в этот раз была неловкой. — Сломаем её? — Исключено. Это уникальный образец фонтейнской архитектуры, смотрите какие интересные витражные элементы. Плюс, мы всех перебудим. Возможно, стоит дождаться, когда тут пройдёт ночной караул, и тогда привлечь их внимание. — Ночной караул тут вообще ходит? Они разве не сидят внутри? — Можно просто дотянуть до утра. Нас придут будить. — Сейчас три часа ночи! Нас поднимут в половине десятого! Почти семь часов торчать на балконе?! — Не кричите. — Давайте разбудим кого-то, кто спит в соседней комнате. На соседнем балконе приоткрыто окно. Туда можно постучать. — Это балкон вашей старой комнаты, Чайльд. На этой стороне коридора только мы с вами, все наши люди — на противоположной. Чайльд встрепенулся и поднялся с места, разглядывая фасад между их балконом и соседним. Расстояние, конечно, было внушительным, но пройти по выступавшему карнизу было более чем реально. Даже было за что схватиться для подстраховки. — Слушайте, так всё просто. Нужно перелезть на тот балкон и влезть через открытое окно. Вы ведь не запирали дверь, пока мы… Разговаривали? — Нет, я не успел. — Тогда я просто открою её из коридора и впущу вас в комнату. Легче лёгкого. — Не то, чтобы я сомневался в ваших способностях, но вы расшибётесь, если упадёте. — Смеётесь? Тут второй этаж. Я прыгал и с более высоких мест. Да и внизу кусты. Чайльд перегнулся через перила, чтобы рассмотреть всё немного лучше. В этот момент рубашка предательски соскользнула с его плеч и радостно плюхнулась на один из раскидистых кустов прямо у опор их балкона. Теперь она светлым пятном тряслась на ветвях, немного разбавляя вылизанную идеальность его круглой формы. — Блять. — Чайльд! — Моракс звучал как возмущённая до глубины души пожилая леди. — Попрошу вас не выражаться. — Простите. День говёный. — Чайльд. Моракс присоединился к нему у перил, со вздохом разглядывая открывшуюся внизу картину. Ветер слегка колыхал рукав рубашки. Смотрелось так, будто она ужасно устала, прилегла отдохнуть и лениво намекала им убираться. — Я сейчас её достану, вообще ноль проблем. — Думаю, не стоит её там оставлять. Мы дали достаточно поводов для пересудов. — Ну, может, мы устроили бурную сцену примирения на балконе. Тут в Фонтейне все в восторге от проявлений страсти. — Избавьте меня от ваших странных фантазий. — Я просто шучу, ну! Я быстро. Тут довольно просто спуститься. — Только не убейтесь. — Тогда вам не придётся меня казнить. Сплошные плюсы. Чайльд перекинул ноги через перила. Затем, крепко держась за них, развернулся лицом к Мораксу, ногой нащупывая на опорной колонне удобную выемку. Тот выглядел сконфуженно. Такое милое выражение для кого-то, кто только что угрожал ему экзекуцией. Ветер снова пробежался по саду, шелестя листвой. Без верха было прохладно, да и холодный металл перемычек и кованых элементов колонны под голыми ступнями тоже радости не доставлял. Радовало, что в Фонтейне полно металлических конструкций. Лезть по ним было одно удовольствие. Почти как по лестнице. Наконец нога упёрлась в гранитные блоки мощёной дорожки. Отлично. — Спустился. — Прекрасно, берите скорее рубашку и назад. — Да-да. Чайльд потянул рубашку на себя, но куст неожиданно вцепился в неё всеми своими ветками и шипами так, что ткань затрещала. Чайльд, возмущённо сопя, потянул ткань активнее. Раздался оглушительный треск рвущихся нитей. Закусив губу, он смотрел в сторону предположительного местонахождения ночной стражи, так и не прекращая тянуть рубашку к себе. Куст шумел листвой и обильно ронял с себя какие-то ягоды и листья, но не хренову рубашку. — Чайльд! Тише! — Она застряла! — Не тяните. Аккуратно и медленно распутайте. — Тут шипы! — Подождите. Я спущусь и сам сделаю. У него какой-то пункт на контролировании всего и вся? Пофиг. Пусть сам делает, хорошо. Чайльд скрестил руки на груди, переминаясь с ноги на ногу и оглядываясь по сторонам. Какая же идиотская ситуация. Моракс уже перекинул обе ноги через перила и выглядывал наиболее подходящий путь вниз. В свете луны он был похож на всех этих главных героев с обложек инадзумских романов. Те, которые обнимают полуголых главных героинь в чувственных и анатомически невозможных позах. Это всё шелковый халат виноват, наверно. — Вы сами-то спуститесь? — Разумеется. Пока на части я не разваливаюсь. Отлично. Можно будет снова попялиться на его задницу. Всё равно делать нечего. Узнай он, что кто-то оценивает Царицу так, как он сейчас думал о Мораксе, Чайльд бы вызвал его на дуэль насмерть и порвал в клочья. Но Моракс-то не его божество, так что не считается. Он никому не расскажет, а сам Моракс не узнает. Неожиданно император просто отпустил руки и в следующий же момент практически бесшумно приземлился рядом. Нихера себе. Чайльд оторопело похлопал глазами, пропуская Моракса к злополучному кусту. Тот опустился на корточки и откинул волосы хвоста назад. — Посмотрите, чтобы никто не шёл. — Ага. К неудовольствию Чайльда, император настолько легко и аккуратно выпутывал рубашку из шипов, что почему-то внутренне мечталось, чтобы он хоть раз, но укололся бы. Но нет, как обычно. Господин идеальность. Чайльд поджал губы, наблюдая за мастерской, но неторопливой работой. — У вас хорошо получается. — У меня большой опыт, скажем так. — Вы не помните, стража проходит по саду? — Вроде, должна. — Тогда нам нужно поторапливаться. Там в окне огни. Кто это ещё, в такой-то час? Нужно торопиться. — Тут ещё порядочно. Чайльд дёрнул рубашку снова, в этот раз она-таки отделилась от куста, но ценой своей целостности. Треск ткани прозвучал оглушительно громко. Моракс обернулся на него с таким возмущённым видом, что Чайльд был рад, что соглашение о неприменении сил всё ещё действует. Где-то в отдалении послышались взволнованные голоса стражников. —Надо спрятаться, пока они не пройдут. — Они будут искать. Вы тут всех на уши подняли! — Так уж всех. Чайльд быстро поискал глазами подходящее укрытие. Ничего подходящего. Кусты слишком низкие. Оставалось только попытаться двигаться с большей скоростью по кругу обхода. Под возмущенные, но очень тихие, ругательства он схватил императора за запястье и потащил за собой к противоположному выходу из двора. Они быстро взбежали вверх по ступенькам, затаившись в тени колонн небольшого навеса над входом. Стража ещё не вышла наружу. — Сейчас! Резко открыв дверь, он проскочил внутрь, почти что пропихнув Моракса перед собой. Чайльд тут же присел на корточки, разглядывая происходящее во дворе через стекло. Три стражника как-то неуверенно расхаживали на другой стороне сада, недоумённо переглядываясь между собой. Отлично, они пока не очень быстрые. — Я вас сейчас просто ненавижу, Чайльд. — Только сейчас? — Только сейчас. Обычно вы меня просто немного раздражаете. — Вы меня тоже. Вы такой неспешный. — Простите?! — Я думал, мы тут обмениваемся откровениями. Тсс! Стража тем временем обнаружила пострадавший от всех манипуляций куст и теперь двигалась в их сторону более резво. Они с Мораксом оказались в холле, который вёл в комнаты для гостей на первом этаже. Он был небольшой и утыканный разномастными статуями. В темноте было плохо понятно, но укрыться тут было явно попроще. Дверь уже начала открываться, когда рука Моракса затянула его в небольшую нишу за занавеской. Из-за тяжёлой ткани было совершенно ничего не видно: оставалось полагаться на слух. Кто-то вошел в холл и зажёг одну из ламп. К счастью, она была далеко от их укрытия. Моракс отвернулся в сторону шагов, вслушиваясь в каждый звук. В нос пробрался уже привычный запах шелковицы. Вжатый в императора, Чайльд ощущал, как в такт его дыханию поднимается грудная клетка. На ум лезли мысли, которые были в той же степени неуместны, в которой и привычны. У него уже такое происходило не единожды. Особенно когда он бывал на редких миссиях с Капитано. Адреналин и страх настолько дают в голову, что начинает казаться, что от взгляда на напарника поджилки трясутся. Главное уметь отличать это состояние от реальных эмоций и всё будет хорошо. Нооо, если бы Моракс сейчас неожиданно решил его поцеловать, Чайльд точно не был бы против. Стражник лениво осматривал холл, когда к нему присоединился второй. — Вильер говорит, что это наверно какая-то птица. Не очень похоже, что кроме куста что-то пострадало, вокруг тоже всё тихо. — А что же тогда трещало? — Ну, так ветки. Или птица сама. Ночью обычные звуки вечно кажутся громче. — Странно как-то. Как будто что-то порвалось… — Тут ведь вроде тоже всё тихо? Кто бы вообще сюда мог попасть, кроме гостей и стражи? — Обойду на всякий случай этот этаж. — Давай, я пройду назад. Хватит болтать, просто уйдите. Ногам было чертовски холодно на мраморном полу. Дверь закрылась, по-видимому, за сторонником «птичьей теории» Вильера. Оставшийся охранник, сопя, обошёл холл, но, к счастью, не собирался слишком внимательно осматривать каждый угол. Наконец, его шаги постепенно стихли в боковом коридоре. — Нужно добраться до лестницы. Я очень надеюсь, что вы по дороге ничего не уроните, не порвёте, не заденете и не чихнёте на ухо капитану стражи. — Ой, да ладно. Нас же не поймали. До комнаты уже рукой подать. Если что, скажем, что вы обронили серёжку, и мы пошли её искать. Император издал глубокий и очень усталый вздох и чуть отодвинул занавеску. Холл снова был пуст, лестница на второй этаж также пустовала. Хоть сейчас помещение было немного освещено, они явно могли легко пройти никем незамеченными. Моракс направился вперёд, неслышно ступая по мягкой ковровой дорожке на лестнице. Чайльд следовал за ним по пятам, ругая себя за то, что опять позволил себе какие-то неуместные эмоции. Статуи в темноте почему-то сейчас казались ужасно осуждающими. На пути сквозь пару проходных комнат и коридоров им, на счастье, больше никто не встретился. Наконец, они снова стояли перед дверью в комнату Моракса. Казалось, прошла целая вечность. — Что будет, если дверь всё же заперта? — Этого быть не должно. — Вы и про балкон так думали. Моракс сверкнул в его сторону своими желтющими глазами и нажал на ручку. Дверь бесшумно открылась. Чайльд влетел в комнату так, словно это было лучшее, что случалось в его жизни. Рухнув на диван лицом, он довольно рассмеялся, тут же зарываясь в мягкие подушки. — Диванчик! Родненький! Так и быть, я готов поспать на нём. Моракс, щёлкнув замком на двери, судя по всему, тоже расслабился. Он вернул на место слегка раскрывшийся халат и поправил прическу. До было лучше. Чайльд скинул злополучную рубашку куда-то в район кресла и издал усталый стон. — Вы ведь хотели спать в кровати. — Там лепестки азалии или чего там. Они вам больше подойдут. — Не городите чепухи, Чайльд. Вы можете спать в кровати, только помойтесь. Вы похожи на бродячего пса. — Хорошо-хорошо! Я так ужасно устал. Но это было весело. — Это могло обернуться невообразимо неловким положением. Моракс уже успел выйти из ванной и снова источал вокруг себя непробиваемую ауру чистоты. Чайльд лениво проследил за ним взглядом. — А где будете спать вы? — В кровати, конечно. Она тут всё ещё одна. — Со мной? Моракс снова смерил его своим фирменным взглядом для умалишенных и устроился под одеялом, взяв с тумбочки небольшую стопку нераскрытых конвертов. — Я выключу свет через десять минут. После этого я планирую спать. Где и как вы в этот момент окажетесь — ваша забота. — Я вас услышал. Чайльд с трудом соскрёб себя с дивана и уполз в ванную, сопровождая каждое своё действие усталыми вздохами и ворчанием под нос. Прошедший день снова навалился на него неожиданно. Быстро ополоснувшись в душе — боги, храните Фонтейн и его гениальную систему водоснабжения — Чайльд рухнул в постель и, наскоро натянув на себя одеяло, провалился в сон, начисто проигнорировав взгляд Моракса, которым тот вознаградил его нежелание спать в чём-то, кроме трусов. Последнее, что Чайльд увидел перед тем, как закрыть глаза — гигантский флакон с розовым маслом со своей стороны кровати. Наверное, он не хочет знать.

***

Гордей поймал Чайльда на выходе из гостевого корпуса. Как он умудрился подгадать единственное время за день, когда вездесущий взгляд императора Ли Юэ не сверлил его в спину, было похоже на какую-то магию. Ну, может, не совсем и зря он ест за казённый счёт. Закатное солнце заливало ярко-оранжевым промежутки между многочисленными колоннами первого этажа. Тени растягивались в бесконечные прямые, постепенно исчезая в сгущающейся темноте дворцовых закутков. — Чайльд, нам нужны сроки. — Ну и какие я могу назвать сроки теперь, когда из-за твоего чёртового поведения я в полной жопе? Ты, что, сам не видел, в какой Моракс ярости? Чайльд, может быть, и не гений тайных афер, но пользоваться подвернувшимися возможностями умел всегда. Ему нужно время, чтобы всё обдумать. И оно ему было любезно предоставлено. Гордей открыл было рот, чтобы что-то сказать, но был прерван нетерпеливым жестом руки. — Мне придётся залечь на дно, пока он не успокоится. Моракс обещал меня казнить, если раскроется, что я всё ещё как-то связан со Снежной. Передай в Заполярный, что я какое-то время не буду никак выходить на связь. Я дам знать, когда всё уляжется. И, я надеюсь, ты сможешь внятно объяснить Царице, что сроки сорваны по твоей милости. Желаю удачи. — «По моей милости»?! Я просто отвёл тебя в сторону для разговора! — Он запретил мне говорить с тобой без дозволения. Не хочу его злить, знаешь ли. — С Её Величеством ты бы запел по-другому! — Передай Её Величеству мой глубокий поклон. Чайльд напоказ поправил ремешок с глазом бога и прошёл мимо. Катитесь-ка вы все к чёрту, вот что. Вот все эти сложные политические игры власть имущих, в которых он, Тарталья, выиграть не может по определению. Он этих «обстоятельства поменялись», «неважно какой ценой», «хоть в жопу его поцелуй», «нужно было ещё вчера» уже вдоволь насмотрелся и наслушался на службе и до этого, потому впечатлился мало. Моракс ещё тоже. Ах-ах, какой же Чайльд настоящий? Ох-ох, как можно помочь человеку, который сам не знает, чего он хочет? Ах, какой он ебать возвышенный и вдумчивый. Не надо держать людей за идиотов! Сам-то что? Сам-то явно, абсолютно точно знает больше, чем говорит! Но всё время начинает эту утомительную канитель про сожаления. Сожалею, но я ничего не знаю. Как жаль, но я не в курсе. Всё ты знаешь, совершенно точно! Это уже даже и не касается Снежной, есть в этом что-то личное. Их экипаж покинул Фонтейн в сумерках. Предстояло утомительное ночное путешествие, но Моракс хотел вернуться в столицу пораньше. Чайльд сидел напротив императора и ощутимо клевал носом. Цокот копыт по брусчатке убаюкивал только сильнее. Хоть они и договорились, что поговорят на обратном пути, но начинать сложный разговор у Чайльда желания не было. Сам Моракс тоже устраивать очную ставку пока не спешил. На его переносице залегла глубокая ложбинка, пока он хмурился каким-то своим мыслям и совершенно ушёл от реальности. Продолжаться это могло сколько угодно, потому Чайльд завалился на сидение, подложив под голову сумку с разными дорожными мелочами. — Я посплю, ладно? — Как вам будет угодно. — Знаете, — Чайльд зевнул так широко и неожиданно, что едва успел прикрыть рот рукой, — я так ужасно от всего задолбался. Хочу скорее поразмяться со стражей. Ну, отвлечься как-то. — Мы будем в городе утром. Думаю, кто-то из корпуса точно согласится. — Я вот думаю… Поездка ведь была сложная, а вдруг и вы хотите выпустить пар? — Хм? — Сразимся, Ваше Величество? Что может быть лучше, чем хорошая разминка перед началом продуктивного дня? Чайльд, окрылённый предыдущим успехом с Гордеем, обнаглел настолько, чтобы позволить себе подмигнуть. Моракс смотрел на него с очень сложным выражением. Но вроде это не был взгляд, предназначенный для придурков. — Боюсь, мне будет не интересно. — Неинтересно выбить немного пыли из кого-то, кто вас раздражает? Ох, не врите хотя бы себе. Давайте, я ужасно бесячий! — У меня есть условия. — Ну, разумеется, куда же без них. Чайльд был готов поклясться, что Моракс едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Хороший знак. Это настолько взбудоражило, что сонливость практически отпустила его из своих объятий. — Какое оружие предпочитаете? — Копьё или парные клинки! — Как хотите. Вы можете использовать что угодно, включая глаз бога. Но наш спарринг будет ограничен десятью минутами и тренировочным полем рядом с корпусом. Если вы упадете и не сможете подняться — бой прекращается. Если вы вылетите за пределы поля — бой прекращается. Если вы будете хоть немного ранены — бой прекращается. Царапины, ушибы, синяки и ссадины я разрешаю. После прекращения спарринга вы не будете пытаться продолжить или схитрить. — Какие условия победы? — Продержаться десять минут. — Сойдёт! Хоть и звучит скучновато. — Рад, что вы в себя верите. А пока можете отдохнуть. Чайльд закинул руки за голову, с полуулыбкой прикрыв глаза. Скорее бы увидеть, на что способен бывший бог войны! Вот и как теперь уснуть?! Солнце потихоньку поднималось над столицей, лениво выгоняя туман из тенистых уголков остывшего за ночь каменного города. Едва карета въехала в предместья Ли Юэ, Чайльд не мог усидеть на месте и секунду, и так активно ёрзал от предвкушения, что разбудил дремавшего императора. Тот с усталым вздохом попытался предложить перенести их сражение на вторую половину дня, но в итоге всё же сжалился. Ну или просто задолбался. Хоть сон на сиденье кареты был не самым комфортабельным в его жизни, Чайльд довольно бодро вылетел из экипажа, чтобы поскорее сменить одежду на облачение миллелитов. Наконец-то! Наконец-то нормальный противник! Хоть на глаз бога надежды не было никакой, можно было рассчитывать на копьё и свою подвижность. В бою Моракса Чайльд, конечно, не видел, но много чего про него прочёл. «Не слишком быстрый, полагается на щиты и конструкции из камня». Интересно-интересно! Разминая плечи, Чайльд вышел из корпуса и окинул площадку взглядом. Да она же просто гигантская! Раз условие — не вылететь с неё, значит, Моракс предполагает, что это обязательно случится и он легко это сделает. Никогда нельзя недооценивать противника, иначе ты мертвец. Чем же он планирует выбить его наружу? Силой гео или всё же он будет атаковать оружием? Зяблики весело щебетали на крышах окружающего площадку крытого коридора. Моракс ждал его на небольшой скамейке под чуть поредевшим за последние шторма песчаным деревом. Он выглядел расслабленно, но Чайльд уловил небольшие изменения в движениях, когда он поднялся. — Начнём? — Хотите быстрее от меня отделаться? Моракс остался в той же одежде, в которой и ехал. Только избавился от плаща. Ясно, потеть он особенно не планирует. Зато кожаный ремень на предплечье снова виден. Приятное дополнение. Император как-то странно повёл рукой, материализовав отвратительно квадратные песочные часы. — Напоминаю, что вы должны продержаться до того момента, как последняя песчинка упадёт вниз. Ровно через десять минут. — Да-да. Чайльд подхватил со стойки с оружием копьё и вышел на площадку. Песок всё ещё приятно пружинил под ногами, но в присутствии властелина камня уже не казался таким уж надёжным союзником. Хм, копьё было довольно неплохим. Удобно лежало в руке. Чайльд на пробу прокрутил его вокруг себя. Хорошее копьё. Моракс неспешно прошёл на площадку следом, оружия у него при себе не было. Плохо. Значит, он или его призывает или не собирается выходить из-под щита. Второй случай хуже. Это просто будет скучно. Как минимум три миллелита, которых он встретил ещё в корпусе, разумеется, трусливо вылезли поглазеть. — Готовы, юноша? — Как никогда! Моракс щёлкнул пальцами. Песочные часы медленно сделали оборот, песок золотой струйкой тут же устремился вниз. Чайльд во все глаза смотрел, как в руке оппонента само собой появляется сияющее копьё. Всё же призывает. Моракс направился в его сторону так неспешно набирая скорость, как будто вышел на лёгкую прогулку, а не на поединок. Значит, книги не врали: он не очень быстрый. Может, даже есть шанс его победить? Неожиданно Моракс сделал такой резкий рывок вперёд, что Чайльд едва успел увернуться. Он быстро развернулся для контрудара, но император уже появился совершенно с другой стороны. Пришлось перекатиться и снова быстро вскочить на ноги. Ладно, не такая уж и большая эта площадка. Еще парочка подобных выпадов, и Чайльда выкинут за пределы поля, как нашкодившего щенка из комнаты. Глаза поспешно перескакивали с места на место, пытаясь выбрать лучшую тактику для наступления. Но атаки императора не давали ему подумать и секунды. Всё, на что пока хватало сил — не попадать под шквал ударов и выпадов, обманных манёвров и издевательских подсечек древком. Это он-то не быстрый?! Что за кретин писал ту книгу?! С другой стороны, Чайльду пока удавалось держаться, и даже кое-что подмечать. Он делает серию ударов, затем разворачивается после самого мощного. Снова едва удалось уклониться: на лице аж почувствовался поток воздуха от пролетевшего мимо лезвия копья. Он не слишком серьёзен, это прослеживается во всех действиях. Слишком много движений впустую, если только… Он, что, выделывается?! Гоняет его по площадке туда-сюда на глазах у набравшихся у ограды арены зевак. А те только и рады. Каждый новый удар, заставлявший Чайльда отскакивать, сопровождался одобряющим улюлюканьем дворцовой стражи. Мудаки, сколько бы вы выстояли против своего ненаглядного императора? Песочные часы пересыпались максимум на одну четвёртую. Нда, дело дрянь, но это хотя бы интересно. В висках оглушительно громко стучало, но сдаваться не в его стиле. Они обошли друг вокруг друга, чуть переводя дыхание. — Вы как-то не слишком уверенно держитесь, юноша. Я ведь разрешил вам использовать любые методы. Например, можете попытаться атаковать в ответ. Он точно издевается. Моракс остановился, опустив копьё, глядя на него с таким надменным видом, что зубы заскрипели сами собой. Чайльд бросился было вперёд, но в последний момент почуяв неладное, отскочил от появившейся из ниоткуда каменной колонны. Пасть жертвой собственных же методов! Ну уж нет! Моракс сыто улыбнулся, на мгновение обнажив совершенно нечеловеческой длины клыки. Они всегда там были?! — Хорошо. Посмотрим, на что ещё вы способны. В этот раз шквал ударов понёсся в его сторону вовсе без перерывов. После очередного неожиданного появления перед носом каменного столба, Чайльд кубарем отлетел к краю арены, умудрившись затормозить руками и ногами за пару шагов от края. В сапоги набился песок, он был в перчатках и наручах, в волосах, во рту — абсолютно везде. Успев подобрать копьё в последний момент, Чайльд прокатился вперёд к центру поля и снова вскочил на ноги. Вот сейчас! Моракс совершил эту свою мощную атаку с выпадом и должен развернуться. Копьё Чайльда столкнулось с древком копья императора и едва не вылетело из пальцев. Хоть и довольно жалкий, но это был первый раз, когда ему вообще удалось контратаковать. На песочных часах оставалась ещё треть. Ещё чуток. Пусть все эти миллелиты утрутся. На губах Моракса играла всё более хищная улыбка. Он абсолютно точно вошёл во вкус, и это были очень-очень плохие новости для Чайльда. Один точный удар приковал полу его накидки к земле, не давая сбежать. Ох, нет! Моракс не торопился, и это делало всё ещё хуже. Чайльд рванулся так резко, что ткань треснула, оставив кусок под лезвием чужого копья. Люди снова зашумели, явно жалея, что Чайльд до сих пор не был окончательно повержен. Следующий прицельный удар выбил копьё из рук. Блять. Осталась одна четверть песка, но он безоружен. Моракс с издёвкой поддел его копьё носком сапога и отбросил за предел тренировочной площадки. Ну что же ты за тварь-то такая. Казалось, что вы благороднее, Ваше Величество! Осталось просто пытаться избегать ударов до конца времени. Сейчас он подвижнее, его сложнее поймать. Моракс надвигался на него медленно и неотвратимо, нарочно везя кончик копья по песку, словно вычерчивая финальный росчерк на приговоре о безоговорочном поражении. Чайльд хоть и понимал, что его постепенно загоняют в угол, не мог не чувствовать какое-то смутное восхищение. Он рванулся влево, но золотое копьё преградило ему путь к отступлению. Вправо? То же самое. Янтарные глаза смотрели спокойно и расчётливо. Собравшиеся вокруг арены люди уже шумели во весь голос. Сердце стучало как безумное. Какой же он, черт побери, сильный! Наверняка стоять с ним по одну сторону ощущается надёжно. То-то его тут все так обожают! Чайльд снова рванулся вправо, глядя на песочные часы. Совсем немного! Чуть-чуть! Одна восьмая. Он перескочил через древко, но в следующую же секунду быстрая подсечка безжалостно сбила его с ног. Увернуться от копья, которое бы утвердило окончательную победу было нереально, но неожиданно по телу прошла какая-то странная дрожь и в следующую секунду песок арены, повинуясь импульсивному желанию, поднялся, устремившись в глаза императора, на мгновение дезориентируя и сбивая с толку. Что за черт?! Думать было некогда. Песок под ногами колыхался почти как вода в бальном зале Фонтейна. Чайльд никогда ещё не чувствовал себя таким живым и сильным. В следующее мгновение песок крепко обхватил ступни Моракса, задерживая того на месте. Тот выглядел совершенно ошарашенным. Вот он — шанс победить! Чайльд небольшим усилием воли сформировал из песка новое копьё и победоносно улыбнулся, резко рванув к противнику. Тот смог немного неуклюже парировать удар, не меняя положения, но затем всё же освободился из цепких лап зыбучего песка и напал, уже очевидно не сдерживая сил. Песочное копье распалось надвое от слишком тяжёлого удара, но Чайльд, в увороте провернувшись вокруг себя, моментально «сплавил» обе части назад, затем снова разделил надвое, формируя клинки. На часах оставалось всего ничего, ну же! Последние песчинки, казалось, падали вечность. Неожиданно сильный удар сбил его с ног. Сформировав песочную волну, Чайльд затормозил у края арены и когда он был готов снова вскочить, он ощутил металл копья у горла. Собравшиеся неожиданно заголосили так оглушительно, что было почти невыносимо. Он попытался было дёрнуться, но копьё прижалось к его шее сильнее. — Тихо. Полежите и отдохните. Будьте хорошим мальчиком. Фраза пролетела через мозг Чайльда молниеносно, не задержавшись там ни на одну чёртову секунду, потому что с ураганной скоростью устремилась сразу куда-то в район паха, устроив там ёбаную пожарную тревогу. Нога Моракса, расположившаяся прямо между его ног, ситуации вообще не помогала. Боги, только не стояк. Что может быть хуже стояка в такой ситуации? Конец копья коснулся его подбородка, заставляя поднять голову и посмотреть в насмешливые глаза Моракса. Вот что может быть хуже! Кажется, Чайльд пропал. Это был безусловный и свершившийся факт.