Prodromus

Сильнейший восточный ветер бушует в столице уже который день, окончательно сдирая с деревьев как-то умудрившиеся перенести снежную бурю листья. Сильный порыв толкает в спину и почти разматывает чёрный, вышитый птицами шарф, но Чайльд вовсе не против такой погоды. Лучше так — когда не жарко. Ещё и народу вокруг не так много, как всегда. Он быстро спустился по лестнице к одному из городских подъёмников, по пути перебирая в руках пачку писем и беспокойно перепроверяя, не забыл ли он какое-то из них в комнате. Но нет — всё в порядке. Два пухлых письма домой: одно с новостями, второе — с банковскими доверенностями и прочими скучными бумагами. Ещё одно официальное, с гербовой печатью и запечатанное лентами и алым сургучом — в Заполярный. На пожелания выздоровления Её Величества надлежит непременно ответить с должным уважением. Ещё было неофициальное послание на имя Синьоры. Достаточно поверхностные шифрованые сведения, чтобы на какое-то время от неё отделаться. Оставшиеся семь предназначались для соотечественников, писавших в последнее время лично ему. Письма в Банк Северного Королевства мог, конечно, отнести и посыльный, но Чайльд с удовольствием ходил по городу сам, раз уж ему наконец-то это было позволено. В самом банке он до того не бывал, так что появился ещё один повод зайти и поглазеть, как там ведут дела. В такие свои вылазки он одевался неброско и всегда ходил без охраны, потому обычно не привлекал к себе лишнего внимания. Сейчас в локальном хаосе из повозок, людей и грузов на широкой платформе ползущего вниз подъёмника до него особенно не было дела никому, кроме парочки шепчущихся девчонок. В людском галдеже Чайльд выцепил их предположение, что он на самом деле принц.Что ж, не так уж вы и не правы. На выходе он, поймав очередной любопытный взгляд, подмигнул и приложил палец к губам, в полной мере насладившись ответной реакцией дикого смущения. Улыбаясь, он одним из первых вышел на огромной торговой площади неподалёку от порта. Крики чаек, людской гвалт, плеск воды в доках, возгласы грузчиков и зазывал, скрип канатов на доверху гружёных ящиках и стук копыт смешивались и создавали неожиданно приятную суетливую атмосферу, за которую Чайльд, кажется, особенно любил Ли Юэ в целом и этот район в частности. Судя по всему, банк Северного Королевства находится на одном из бессчетных уровней грандиозного, доверху выкрашенного в красный обширного района, практически полностью принадлежащего торговой палате и прочим смежным организациям, денно и нощно занятых тем, чтобы этот процветающий край продолжал богатеть и множить сокровища в неисчислимых своих закромах. Насвистывая под нос, Чайльд шагал по направлению к витой лестнице, спрятавшейся между лавкой с украшениями и внушительной дверью в таможенный отдел порта, от нечего делать поглядывая по пути на витрины магазинов и доски с объявлениями. На душе почему-то постепенно стало как-то неспокойно. Может, тому виной были сведения в конверте или общая неопределённость его положения, но с каждой минутой Чайльд всё быстрее терял те лёгкость и предвкушение, с которыми только что покинул подъёмник. Остановившись у витрины с драгоценностями, он под предлогом изучения товаров поглядел по сторонам. Вокруг сновали люди, одетые в большинстве своём в длинные форменные одеяния служащих департамента по делам граждан. Хм, кто ещё? Какое-то количество людей, с растерянным видом перебиравших бумаги в руках, скачущие по мощёным плиткам дети, извозчики, рикши да зеваки у витрин магазинов. Уверив себя, что тревога беспочвенна, Чайльд легко взбежал вверх по ступеням на второй ярус, где в замешательстве начал оглядываться по сторонам, пытаясь понять, куда идти дальше. Его взгляд выцепил среди поднимавшихся следом людей невзрачного мужчину лет сорока, который только что лениво разглядывал посудную лавку напротив, но теперь как-то уж слишком торопился наверх. Чайльд быстро спрятался за колонну. Даже если это и игра его воображения, в таких ситуациях всегда лучше перестраховаться. Мужчина, выскочив на второй ярус, принялся вертеть головой по сторонам. Та-а-ак. И кого же ты потерял, сучёныш? Слишком много людей вокруг, чтобы устраивать допрос с пристрастием. Вдруг у этого типа при себе оружие? Чайльд пока не настолько хорошо изучил этот район, чтобы по-тихому утащить преследователя на приятный разговор в тёмную безлюдную подворотню. Интересно, чей же это соглядатай? Вряд ли Моракса. Чайльд уже успел выяснить, что шпионы Цисин работают гораздо более профессионально. Может, просто мелкий воришка, нацелившийся на сумку? По тому, как отчаянно тот сейчас пытался понять, куда Чайльд подевался, было совершенно очевидно, что целью является именно он. Аккуратно проскользнув вслед за шумной группой женщин, Чайльд быстро перешёл в соседний коридор, где так же незаметно взлетел вверх по лестнице. Мужчина всё ещё метался по нижней галерее, но наблюдательный пост Чайльда снизу также был неплохо заметен, так что он решил поскорее добраться до банка и сдать всю корреспонденцию. Начинать какую бы то ни было заварушку с секретными сведениями за пазухой… Он, конечно, временами ведёт себя как идиот, но не настолько же. Расслышав неподалёку родную речь, Чайльд обнаружил совсем рядом нескольких девушек, одетых по-снежнийски. Отлично-отлично. — Милые дамы, прошу прощения! Вы не знаете, где тут банк Северного королевства? Бойкое обсуждение поступка некой Савки моментально остановилось, и его тут же придирчиво оглядели с ног до головы. Кажется, результат девушек устроил, потому что переглянулись они довольно заговорщицки и широко заулыбались. Жаль, что он торопится. С блондинкой справа он бы пофлиртовал более чем охотно. В её глазах тоже читалась некоторая заинтересованность. Учитывая, что Моракс никак не торопился закончить начатое на последнем ужине, стоит рассмотреть и другие варианты. Она откинула за спину длинную тугую косу и под одобрительные взгляды подруг посмотрела прямо на него. — Знаем-знаем! Банк дальше по этому проходу. Там будет вывеска. Не промахнёшься. — Спасибо, вы меня буквально спасли! Я тут вообще не ориентируюсь, просто кошмар. — Да, в Снежной таких лабиринтов нет. Выходит, ты тут новенький? Показать город? Очаровашка, конечно. И такая бойкая. Прелесть. Очень в его вкусе. Может, сочинить простенькую легенду и как-нибудь сходить посмотреть с ней Ли Юэ? — Новенький, только недавно приехал, так что… Одна из девушек заметила глаз бога на поясе и, чуть побледнев, с силой сжала рукав соседки. — Милостивая Царица, вы, что, лорд Тарталья?! — Он самый, он самый. Вы меня раскрыли. Прошу простить, я тороплюсь. Тц. Он давно не видел этих слегка напуганных и подобострастных выражений на чьих-то лицах. Эх, никакой теперь обзорной экскурсии. Они испугались. У-у-у, чёртова стекляшка. Ты слишком узнаваемая! Всю малину испортила. — Конечно! Простите, ради всех богов! Мы вас не узнали! — Всё хорошо, милые дамы. Прекрасного вам дня! Поправив шарф, он быстро пробежал по галерее и оказался у довольно невзрачных дверей, которые, если бы не вывеска, он бы ни за что не принял бы за вход в серьёзное учреждение. Впрочем, по сторонам скучали два довольно суровых на вид охранника. Их колючие взгляды подействовали на Чайльда отрезвляюще. Всё, тут уже он абсолютно в своей стихии. Толкнув дверь, он оказался в неожиданно просторном холле. Между высокими тёмно-бордовыми колоннами уместились банковские окошки. Повсюду роскошные вазы, цветы, ковры, золотое убранство в местном стиле, деревянные лестницы и потолки. Ого-го, а снаружи и не скажешь, что тут всё так! — Добрый день, господин. Чем можем быть полезны? Вклад? Займ? У нас выгодные условия при залоге в размере… Молодой человек, подошедший к нему выглядел достаточно услужливо. В банке Панталоне с посетителями так не носились, это уж точно. — Оставь его, остолоп, ты, что, не видишь кто это?! Добрый день, лорд Тарталья! — Катя! Сто лет тебя не видел! Какими ты тут судьбами? Побледневший паренёк моментально всосался в какую-то нишу и прикинулся частью декора. Отрицать то, что Чайльд успел немного соскучиться по подобной реакции, было бессмысленно. Слишком уж долго пришлось прокладывать путь наверх и создавать себе определённую репутацию, чтобы она была так просто в одночасье отнята у него сразу, как он переступил порог императорского дворца. Пусть это и суррогат былого уважения и трепета, лишь отзвук того, что было в Снежной, этого оказалось достаточно, чтобы снова взбодриться. Екатерина, его давняя знакомая и коллега, хоть и улыбнулась довольно формально, но Чайльд прекрасно знал, что она рада его видеть. Она всегда была достаточно сдержанной. Ещё с тех времён, когда они были рядовыми. — Перевелась. До того я была в Монде какое-то время, но там на мой вкус уж слишком ничего не происходит. Как столица страны может быть такой деревней? Тут хотя бы есть что-то, кроме пивных, лавок с овощами, монашек и конюшен. — Был там проездом. Один бармен чуть не свернул мне шею из-за того, что я из Снежной. Очаровательно. — Просто вы вечно находите неприятности на свою голову, Чайльд. — Не в тот раз! Тогда я правда просто зашёл выпить! Она едва заметно улыбнулась, пока вела его на второй этаж. Ни капли не поверила. И правильно. Узорные двери вели в небольшие переговорные. Открыв одну из них, она пропустила его вперёд. Весьма уютно. Диван, несколько кресел, кофейный столик, ковёр, шкафчик с бумагами. Неплохо. Чайльд плюхнулся на диван, поглядывая по сторонам и попутно выуживая из сумки стопку конвертов. — В дипмиссии сказали, что их почту стали чаще досматривать, так что меня отправили сюда. Поможешь? — Да они просто работать не хотят, я уверена! — несмотря на суровый тон, её выражение лица быстро смягчилось. Пробежав глазами по адресам на конвертах, она задумчиво поглядела куда-то сквозь Чайльда. — Хотя кто их знает. Может, теперь правда стали больше совать нос. Отношения в последнее время какие-то натянутые. Но в наши отправления пока не лезли, так что я, разумеется, помогу. — Вот это нужно бы как-то понадёжнее скрыть на всякий случай. Ну ты и сама знаешь, как там лучше оформить. Главное, чтобы получила Синьора. Она всем этим занимается. Можно и Пьерро, но там нет ничего, чтобы его тревожить. Когда ближайшая отправка почты? — Корабль отправляется завтра утром, но море в это время года неспокойное. Дойдёт, по-видимому, не очень скоро. Я думаю, не меньше чем через три недели. Это по самым оптимистичным прогнозам. — Тем лучше. Ветер снаружи, словно бы в подтверждение Катиных мрачных предсказаний, взвыл так, что где-то за окном что-то оглушительно заскрипело. Наверно, если бы не письма, Чайльд бы всё-таки отложил сегодняшнюю прогулку. — Да, кстати, на пути сюда за мной следили. — От дворца? — Скорее всего. Но я не сразу заметил. Мужчина лет сорока. Местный. Черный балахон, серые штаны. Усатый, короткие волосы. Ничего примечательного. Но он очень занервничал, когда упустил меня из виду. Я не хотел привлекать внимание, так что просто от него отделался. — Думаете, от этих? Катя мотнула головой куда-то вверх, постукивая пальцами по кофейному столику. Как обычно, сразу к сути. Неудивительно, что она так быстро поднимается по службе, не выходя при этом никуда дальше заваленных бумагами тесных канцелярских комнатушек. — Вряд ли. Я кое-что выяснил про их шпионскую сеть. Слишком уж дилетантский подход для такой серьёзной организации. Они подрезали партию контрабандного меха у Панталоне. Сама знаешь, как сложно что-то увести у этого крохобора из-под носа и остаться невредимым. — Конечно. Имела радость работать. Мы попробуем навести справки. Может, в трущобах кто-то что-то слышал. Уж не представляю, кому вы так понадобились, но попытаемся узнать. — Отлично. Рассчитываю на вас. К сожалению, мне пора. Сама понимаешь. Катя поднялась с места, надежно спрятав письма во внутренний карман длинного плаща. — Понимаю. Не стану задерживать. Но я была рада увидеть вас в целости и сохранности. Слухи ходят самые разные. — Да? Какие же? Она посмотрела на него с нескрываемым беспокойством, пропуская вперёд себя к двери. — Противоречивые. Что наш дворцовый связной исчез, вы и так знаете. Иней пока залёг на дно. Арина приступит только через пару месяцев и никаких дел с нами не ведёт, но есть ощущение, что нас держат за горло. Наверняка и в Заполярном полно крыс. Какая-то нервозная атмосфера. А вы ещё и находитесь там, во дворце, без возможности вернуться. — Не беспокойся. Я справлюсь. — Да-да, знаю. Берегите себя. — Ага! И ты. Не провожай. Чайльд с улыбкой махнул ей рукой и поспешил к выходу. Пролетев через ворох шепотков, любопытных взглядов и постукиваний пальцами по столам и ручкам кресел, Чайльд вышел назад на улицу. Солнце слепило после приятного полумрака банковской приёмной, он ненадолго закрыл глаза ладонью, раздумывая, куда бы податься. Теперь, когда письмо не жгло карманы изнутри, можно было и немного развеяться. Может быть, даже перекусить. «Хвоста» нигде видно не было, и он направился вдоль длинной галереи к малому общественному лифту. Вечером у Чайльда намечена официальная встреча с победителями выставки достижений в области сельского хозяйства в Сумеру, но до неё ещё полно времени. Даже с учётом приведения в порядок растрепанных ветром волос. На достижения Чайльду было в принципе всё равно, как и на сельское хозяйство. Не плевать ему было на факт присутствия на мероприятии и Моракса, который, к большому сожалению, продолжал властвовать над его ночными фантазиями так же безраздельно, как и над этой огроменной страной, которая очень кстати чего-то достигла в области сельского хозяйства. Вот бы Моракс уже достиг его спальни, наконец. Уже больше недели ни слуху, ни духу. Недовольно вздохнув, Чайльд спрятался в шарф по самый нос. Между двумя корпусами какой-то очередной гос инстанции неожиданно распахнулся вид на гавань. Хоть ветер практически хлестал по щекам, Чайльд всё равно ненадолго остановился посмотреть. Вряд ли море когда-то перестанет его завораживать. Оно бесновалось там внизу, накатывая на пирс так яростно, словно какое-то разозлённое морское божество выискивало на берегу своё потерянное сокровище. Каким-то образом чайки вокруг умудрялись парить в воздухе практически неподвижно, нарушая собственный романтический образ неожиданными оглушительными криками. Буруны то и дело разбивались о борта громадных кораблей, гулко колотили боками рыбацких судов о мостки и деревянные опоры, шипели и вздымались брызгами, умывая близкие к спускам здания вплоть до второго этажа. Пронизывающий ветер практически вытолкал Чайльда вон с открытого пространства, так что сейчас, пока общественный лифт катастрофически медленно полз на следующий городской уровень, у него было полно времени на размышления. Визит в банк напомнил о долге перед страной, которая, какая бы она ни была, оставалась родной и которой он поклялся служить во что бы то ни стало. Он не хочет подводить Её Величество, даже если её мотивы совершенно не ясны. Это не его ума дело. Не хочется подставить семью, Катю и всех тех, кто на него рассчитывает. Слишком долгое нахождение вдали от дома его разнежило. Он не принадлежит себе, он принадлежит Снежной. Что бы ему ни приказали — обязан исполнить. Пусть Моракс и тысячу раз сделает ему бамбуковый суп. Кстати о супе. От мысли о еде в животе заурчало. Двери лифта с металлическим скрипом разъехались. На этой открытой площадке ветер свистел ещё громче, не вызывая ровным счётом никакого желания надолго соприкасаться с окружающей действительностью. Выключенный на зиму, забитый нападавшими сухими листьями одинокий фонтан посреди площади почему-то вызывал желание сравнить себя с ним, но Чайльд не находил никаких точек соприкосновения даже для сколько-нибудь плохонькой метафоры. Иногда ты просто видишь что-то и думаешь: «Да, именно так я себя и чувствую», даже если это, например, покосившийся бабушкин забор или не до конца высохшая лужа у крыльца. Чайльд торопливо свернул на торговую улицу. Нагороженные плотной стеной старые лавки надёжно защищали от ветра и предлагали любому желающему немыслимое разнообразие услуг на любой вкус: от кожевенных мастерских до лотков с жареными каштанами. Спрятавшаяся между похоронным бюро и мастерской ювелира лестница петляя вела куда-то вверх между самыми разнообразными постройками старого торгового квартала. Ох, Чайльд едва узнал её в это время года. Там наверху ведь заведение той девчонки. Сян Лин. Вроде бы они сейчас должны быть открыты. Если бамбуковый суп не идёт к тебе, ты идёшь к нему сам. Запах пряностей, теста и жареной рыбы обнял и потащил его к прилавку с такой невероятной скоростью, словно бы все триста преодолённых только что ступеней были не более чем дурным сном. У открытого окна лавки никого не было видно, зато на ступенях сидел тот несуразный буро-жёлтый медведь. Завидев Чайльда, он неожиданно резво соскочил с места и потопал в его сторону, издавая странные, но довольно милые приветственные звуки. Гоба — кажется, так его зовут — принялся суетиться вокруг, а потом и вовсе схватил его за полу тёплого кафтана, утаскивая за собой. — Эй-эй, полегче! Что за агрессивная реклама такая? В глубине ресторанчика послышался звон плошек, удивлённый возглас и быстрый топот, а затем появилась Сян Лин. Даже в такую погоду одета в шорты, кошмар. Он бы сделал Тоне выговор, если бы она вздумала ходить так в подобный ветрище. Тоня. Как она там вообще? Секунду лицо Сян Лин отражало некоторое замешательство, а потом резко просветлело. — Да это же мой бамбуковый спаситель! Приве-е-ет! Соскучился по моей стряпне? — О, если честно, да. Ужасно соскучился! Чайльд даже не заметил, как начал чесать медведя за ухом. Тот отвечал довольным сопением. — Ура! Хочешь зайти внутрь? На улице жуткая холодина! — Вот именно, что холодина! Тебе так не зябко? — Да нет, я же у плиты с утра! Зайдёшь? — Зайду! Могу снова постругать вам картофель, например. Сян Лин смерила его облачение скептическим взглядом и покачала головой, исчезая за дверью. — Ещё испортишь свою красивую одежду, ты что! Давай проходи. В маленькой кухоньке было всё так же уютно. И действительно жарко — что ж, претензия к шортам отменяется. От кастрюль и гигантских сковородок поднимались пар и совершенно дивный аромат. Как же прекрасно, что он узнал эту лестницу! Чайльд уселся на тот же стул, что и в прошлый раз, в предвкушении потирая руки. — Вот я тоже говорю, что эта одежда слишком вычурная, но никто меня не слушает. — Это рабочая, выходит? Я почему-то думала, что ты из миллелитов. — Нет, я просто тренируюсь с ними время от времени. — Ого! Я, кстати, немного владею копьём. А ты чем? — Лучше всего у меня с парными клинками и копьём. Сейчас пытаюсь учиться стрелять. — Ничего себе! Гоба на сей раз никуда не ушёл и вертелся рядом, так что Чайльд с удовольствием чесал ему за ушами и гладил по макушке. Сян Лин, изучавшая содержимое ближайшей дымящейся кастрюли, удивлённо посмотрела на него. — Ты очень нравишься Гобе. — Это странно? — Не знаю, он обычно так относится к более знакомым людям. К кому-то, кого он давно знает и любит. — Будем считать, что я неотразим по медвежьим меркам. Сян Лин громко рассмеялась и упёрла руки в боки, весело смотря на него. — Так что хочешь поесть? Угостить в этот раз не могу, ты ведь не чистишь картошку! Из готового есть крабовый тофу, лапша «дары гор» и мясо «Тяньшу». Ну ещё яшмовый суп, если хочется сладкого. — Хочется мяса. Да и лапшу я бы тоже поел. — В лапше есть мясо! Я тогда побольше положу. Сейчас всё будет! Расскажи пока, как тебе Ли Юэ теперь, когда ты тут немного пожил. Изменилось впечатление или как? — Ох! Сложно, надо подумать. Сян Лин быстро орудовала приборами, стоя к нему спиной, но Чайльд был совершенно уверен, что слушает она очень внимательно. Он ненадолго задумался, попутно принявшись теребить кисточку на поясе с глазом бога. — Знаешь, мне правда очень нравится в Ли Юэ. Очень. Я даже уже не чувствую себя здесь чужим. Пусть тут всё для меня ново и непривычно, я обожаю атмосферу, людей и даже эти лестницы бесконечные. Но… — Но? — Сложно объяснить. Вообще у меня тут сложновато всё идёт. — Может, стоит посмотреть на это твоё «всё» под новым углом? Перед Чайльдом приземлилась дымящаяся плошка с лапшой, обильно политой соусом. Мяса и впрямь более чем достаточно. — Палочки или вилка? — У меня свои. — Ого, тренируешься, молодец какой! — Угхм. — Вот как-то раз участвовала я в кулинарном конкурсе. У меня были сильные соперники, и нужно было чем-то удивить жюри. Я ужасно разнервничалась и всё никак не могла выбрать, что приготовить. Мой главный противник взялся делать «искушение адепта», я была в отчаянии. Нужно было что-то удивительнее, чем «адепт»! И знаешь что? В конечном счёте я приготовила кристальные баоцзы по рецепту моей прабабушки. Самое простое блюдо на свете! Чайльд, хмурясь, слушал, не совсем понимая, к чему она ведёт. Как ни странно, пока Моракс не дышит в шею, есть палочками выходит чуть-чуть лучше. — В итоге я победила, потому что это была совершенно иная трактовка знакомого блюда. Я имею в виду, иногда бывает, что ты привык смотреть на что-то только с одной стороны. Как тебе было сказано. Может быть, на самом деле решение довольно простое, просто ты не допускаешь, что оно может сработать? — Знаешь, звучит довольно разумно. — А то же! Она ослепительно улыбнулась, легко закрыла окно прилавка и, напевая под нос, взялась собирать плошки с самыми разными наполнениями, разбросанные по кухне то тут, то там. Лапша просто таяла во рту и на удивление задерживалась между палочками достаточно надолго, чтобы успеть донести её до рта. Постепенно под уютную суету Сян Лин Чайльд закончил с едой и теперь просто лениво наблюдал за происходящим. Гоба, наконец, отлип от него, чтобы помочь с уборкой. Как же тут спокойно и по-домашнему. Как будто нет за тяжелыми деревянными ставнями этого сложного, непонятного мира, где далеко не всё решается приготовлением кристальных баоцзы по бабушкиному рецепту. — Хе-хе-хе, так, ты, у нас, значит, женат? Чайльд с удивлением посмотрел на Сян Лин, которая в мгновение ока стала чем-то неуловимо похожа на престарелую ехидную бабулю-сплетницу. Это выражение он бы ни с чем не перепутал. — С чего ты взяла? — Палочки. С драконом и фениксом. Их сейчас, в основном, на свадьбу дарят. Особенно такие роскошные! Уже успел тут кого-то подцепить? «Подцепить» по отношению к Мораксу показалось Чайльду настолько комичным, что он неожиданно для себя фыркнул и расхохотался, уткнувшись лицом в стол. Сян Лин шутливо стукнула его кулаком в плечо. — Эй, ну что смешного? Я не права? — Права-права! Просто, ох боги, я не знаю, как объяснить! — Как есть! Мне теперь интересно! — Мне немного неловко. Сян Лин забрала у него пустую тарелку и заговорщицки подмигнула. — А ты, похоже, по уши влюблён, да? Сдержать тяжёлый вздох не получилось. — Да. — Звучишь невесело. — Это то самое моё «всё очень сложно». — Тебя что, не любят в ответ? — Я не знаю. Но лучше бы не. Так было бы проще. — Так, мы же сейчас про твою жену говорим? Или ты нашёл кого-то на стороне? Такое я вообще не поддерживаю. — Я тоже! Ох, слава богам, я не один такой. — Я совсем запуталась. Подожди-ка. У тебя глаз бога?! — Ага. Гео. — Здорово как! Я гео ещё не видела! Вроде, у леди Нин Гуан гео. Из-за того, что император повелевает гео я привыкла думать, что гео только для кого-то высокопоставленного, ха-ха. У его мужа тоже недавно… Стой-ка. Сян Лин нахмурилась, взглянув на Чайльда по-новому. Затем по её лицу пронеслась такая буря эмоций, что он даже немного забеспокоился, не хватил ли её удар. Она зажала рот рукой на секунду, затем присела на корточки, глядя во все глаза. — Ты, что, оттуда?! Ты… Вы что, лорд Тарталья?! Милосердный Рекс Ляпис!!! — А, это мой супруг, да. Приятно познакомиться. Но лучше без формальностей. Просто «Чайльд» вполне сойдёт. Сян Лин сначала обняла колени, но затем, вскочив, замельтешила по кухне туда-обратно. Гоба сначала пытался поспевать за ней, но, быстро устав, плюхнулся на пол с недовольным сопением. — Я заставила мужа императора чистить картошку!!! — Ну, я люблю чистить картошку. — А-а-а! Кошмар какой! Папа умрёт от ужаса, когда узнает! — Не хотелось бы. Он славный дядька. — А-а-а! Чайльд умудрился в последний момент поймать случайно задетые в порыве нервного выхаживания плошки. Убедившись, что вся гора вновь стоит надёжно и больше не намерена падать, он снова перевёл свой взгляд к Сян Лин. — Слушай, не нервничай. Я родом из довольно простой семьи. Ваша с отцом еда великолепная. Так что я просто хотел бы иногда к вам заглядывать на тарелку лапши, миску супа и поболтать. Без официоза. Сян Лин на секунду задумалась, а затем всё же тепло улыбнулась. — Хорошо! Уфф! Прости, что я разнервничалась. Нечасто говоришь с королевской особой. — Да я, блин, королевская особа от силы полгода. — Понимаю, но всё-таки! — Мне пора бежать. Сегодня будет приём по случаю победы в каком-то важном международном конкурсе, посвященном сельскому хозяйству. — Звучит занимательно! — Смеёшься? — Немножко! Зайдёшь ещё? Мы с Гобой будем ждать! — Зайду. Ты потрясающе готовишь. — Спасибо! Может, в следующий раз угощу тебя чем-нибудь экспериментальным! — Договорились. У вас случайно нет чего-нибудь вкусного, что я могу взять с собой? — Тебя там что, совсем не кормят? — Хочу угостить Моракса. — Ой нет-нет, это слишком ответственно! Но знаешь, в лавке со сладостями в начале улицы великолепные яичные пирожки. Секретный семейный рецепт: они совсем не такие, как обычно от них ждёшь! Я лично думаю, что они достойны императора! Ещё они торгуют замечательными конфетами. Дают пробовать, так что можешь выбрать, что больше понравится. — Спасибо за совет. Загляну. Оставив на столе небольшой, но увесистый мешочек с морой, которая с лихвой покрыла бы парочку плотных обедов на несколько человек, Чайльд пошёл к выходу. Сян Лин помахала ему рукой на прощание. На душе было тепло, почти как от встречи с кем-то родным. Наверняка её заведение популярно и поэтому тоже. Тёплое отношение дорогого стоит. Хорошо, что он поел. В лавке со сладостями хотелось попробовать почти всё, а ведь Чайльд даже не такой уж и большой фанат сладкого. Тем не менее, выбрав небольшую коробочку с несколькими видами конфет, показавшимися ему подходящими ко взыскательному вкусу Моракса, он поспешил обратно во дворец. Если не будет вовремя, ему обещали устроить карательное выщипывание бровей вместо укладки волос. Он конечно был уверен, что это просто угроза, но проверять на практике никакого желания всё равно не было.

***

Почему победителей сельскохозяйственной выставки оказалось так много? В малом зале для приёмов народу собралось навалом. Вроде бы людям было позволено взять с собой только кого-то одного на церемонию чествования. Чайльд торчал в небольшой комнатушке, ожидая, пока его императорское величество соизволит наконец-то появиться, чтобы сказать пару слов и покивать. Благодаря кое-каким изысканиям, Чайльд знал, что его неотложные дела касались Натлана. Но всё обсуждение проходило за закрытыми дверями уже который день. Вроде бы послы задолбались и дело близилось к завершению. По крайней мере, так считали слуги, обслуживавшие мероприятие. Что ж, это лучше, чем ничего. Хоть бы эти сведения не слишком устарели к моменту, когда достигнут Снежной. — Добрый вечер, Чайльд. Моракс вошёл в комнату почти бесшумно. За время молчания Чайльд уже практически смог убедить себя в том, что всё произошедшее между ними никак не влияет на него, что это было нечто неважное и сиюминутное. Блажь от скуки. Но стоило лишь посмотреть на императора, как подобных мыслей в голове как не бывало. Моракс вызывал в нём такой шквал эмоций одним лишь своим взглядом, не говоря уже о гораздо более сложных вещах. Вроде разговора. — Добрый вечер, Ваше величество. — Если вы не возражаете, я бы хотел коротко переговорить с вами после мероприятия. Это очень-очень важно. — Конечно. Живот скрутило в огроменный комок из переживаний. «Коротко переговорить» — это явно не ужин, не расслабленное обсуждение нюансов вспахивания полей, и уж тем более не поцелуйчики в шею. Может, Мораксу уже известно о письме в Снежную, и он запланировал дату казни? Или он хочет сказать, что в их последний ужин Чайльд общался не с самим Мораксом, а с его альтер-эго, которое не блещет умом и появляется раз в столетие при определённой комбинации небесных светил в это время года? Лучше уж первое. Чайльд тяжело вздохнул и отвёл взгляд в сторону, рассматривая причудливые росписи на колоннах у входа в зал. Улыбка, с которой он готовился приветствовать публику, как-то сама собой померкла. — Чем вы обеспокоены, дорогой мой? Вы не успели выучить речь? — Что вы! Конечно, я всё выучил. — Тогда более переживать не о чем. Это достаточно рядовое событие. Просто наслаждайтесь едой и закусками. Рука Моракса легла на его спину между лопаток, затем нежно проскользила на талию. Даже, если вдруг его казнят немедленно, он умрёт счастливым. Рука с талии уже исчезла, но Чайльд, получивший смутное подтверждение, что шанс получить пару поцелуйчиков в шею до казни ещё есть, уже воодушевился достаточно, чтобы выслушивать всё, что это мероприятие могло ему предложить. Про мотыги, плуги, чернозём или принципы горного межевания — неважно. Он выслушает что угодно. Конечно, тяжеловато, когда одно только прикосновение или слово протаскивает тебя через отчаяние, надежду, смирение, ярость, страх и радость за всего лишь мгновение. Но что поделать. Когда вообще Чайльду в жизни приходилось легко? Пусть лучше так. Он чувствует себя живым, настоящим и неожиданно простым, несмотря на сложность собственного положения. Даже если это ни к чему не приведёт, или даже приведёт к чему-то ужасному — ощущать себя живым не благодаря тому, что слышишь предсмертные хрипы из чьей-то перерезанной глотки, просто потрясающе. До этого подобное казалось невозможным. Стоит быть благодарным уже хотя бы за это. Чайльд принял поданную руку, как надлежало по этикету, и выпрямился. За дверью прозвучал какой-то короткий возглас и небольшой музыкальный проигрыш. Гул голосов затих — значит, пора идти. Моракс ободряюще ему улыбнулся, и это была искренняя, тёплая, пусть и немного усталая улыбка. Стоило дверям открыться, она тут же уступила место его обычному спокойному выражению лица. Чайльд какое-то время назад окрестил его «церемониальным». Тем приятнее получать эмоции, отличные от этой, насквозь официальной. Люди смотрели во все глаза, пока они с императором неспешно шли к своим местам на небольшом возвышении. Музыка звучала чуть простовато, но достаточно уютно для того, чтобы некоторые неуверенно улыбались и склонялись, когда император равнялся с ними. Мероприятия тут сильно отличались от Снежной. Витой ледяной трон Царицы возвышался над головами людей, его ослепительное сверкание было видно отовсюду. Её появление всегда сопровождалось торжественной боевой музыкой и стремительным разрастанием инеевых узоров на полу и колоннах. Никто не осмеливался обменяться взглядами, шепнуть хоть что-то или пошевелиться, пока она поднималась на трон парадной залы Заполярного дворца, сопровождаемая немым благоговейным ужасом присутствующих. Едва только длинные пальцы касались подлокотников кресла, хор начинал петь гимн Снежной. Невообразимо красивое и пугающее зрелище. Чайльд видел его не единожды, но каждый раз ощущал давящее превосходство его божества над подданными и всем окружающим и неизменно находил это ощущение правильным, непреложным, единственно верным. — Сегодня мы чествуем в этих стенах людей, которые усердием, трудолюбием и бесконечной любовью к своему делу в который раз доказали на международной арене, что Ли Юэ — процветающий край благодаря не почве или климату, но самому ценному, что в нём есть: его людям. Вы — гордость и главное богатство нашей страны. Сегодня мы празднуем ваш успех, который, я уверен, будет повторён и многократно преумножен. Чайльд слушал и верил, что ничто из сказанного не может быть преувеличением или лукавством. Моракс мог бы сказать такую речь и экспромтом, восхваляя своё драгоценное детище. Тем страннее и разительнее ощущался контраст с родной страной. Моракс хвалил, выслушивал, рассказывал и раздавал дары. Удивительно, конечно. Наконец, когда подробный рассказ о победе был окончен, а дары вручены, настала очередь Чайльда сыграть свою нехитрую роль в происходящем. Он поднялся с кресла, в котором до сих пор сидел и усиленно делал вид, что слушает, и широко улыбнулся. — А теперь прошу всех дорогих гостей расслабиться и пройти в соседний зал. Мы отпразднуем заслуженную великим трудом победу пиром. Надеемся, что вино и угощения придутся вам по душе и помогут набраться сил перед новыми свершениями. Да благословенны будут земли Ли Юэ и те, кто всей душой желает им благоденствия. Слуги распахнули двери, в которые вслед за Чайльдом и Мораксом постепенно вошли и все остальные гости. Столы ломились от всевозможных кушаний; сразу же захотелось, чтобы Сян Лин тут побывала: она бы наверняка кончилась от восторга. Вскоре зал наполнился бойкими разговорами, звоном тарелок и музыкой. Моракс в данный момент был занят разговором с одним из ответственных за новейшую технологию орошения горных территорий, сидевшим от него по правую руку. Чайльд же завёл беседу с девушкой слева от него. Слава богам, что тут все повернуты на огородах: не нужно особенно долго изобретать тему диалога. Точнее, больше монолога и многочисленных «угу», «потрясающе» и «как интересно». Продолжая выслушивать о невероятном успехе последнего удобрения, модифицированного под бедные почвы высокогорья, Чайльд выудил из кармана свою пару палочек и решительно, пусть и с некоторым трудом, раскусил одну из кристальных баоцзы. Свинина внутри оказалась просто кошмарно горячей, так что пришлось изо всех сил пытаться не выдать то, в какой адской агонии сейчас находились его язык и нёбо. Рядом неожиданно опустился стакан с красноватой жидкостью. — Прошу вас, мой дорогой, попробуйте этот черносливовый морс. Обычно его подают к горячим и острым блюдам, поскольку кисло-сладкий вкус прекрасно помогает избавиться от жжения. Майское дерево, каменная соль, османтус и корень лакрицы могут показаться вам экстравагантным сочетанием, но я попрошу дать ему шанс. Благодарно кивнув, Чайльд сделал несколько жадных глотков. Какая странная дребедень! Но Моракс прав. Теперь можно было спокойно проглотить предательский кусок баоцзы и не опозориться. Как он заметил? Ведь только что вёл такую увлечённую беседу об ирригации. — Вкус непривычный, но неожиданно освежающе. Запомню на случай, если придётся в ближайшее время снова есть блюда с диким заоблачным перчиком. Пусть у него и оптимальная острота. Моракс на секунду сощурился, чуть сжав губы в порицающем выражении. Хе-хе, кажется, понял намёк. На его лицо вернулась вежливая улыбка, и он снова отвернулся к собеседнику, но до этого слегка пнул Чайльда ногой под столом, призывая к порядку. Скажи себе Чайльд ещё месяца два-три назад, что такое возможно, он бы счёл себя сумасшедшим. Но вот он. Как пятиклассник пихает императора Ли Юэ ногой в ответ во время банкета, посвящённого сельскому хозяйству. А ещё и с удовольствием наблюдает, как тот едва заметно на него косится с самым сложным видом из тех, что Чайльд до сих пор имел счастье наблюдать на императорском челе. Жаль, что разговор после будет коротким. Очень жаль. Как только время, проведённое в компании подданных, показалось Мораксу достаточным, он поднялся. Чайльд последовал его примеру. — Боюсь, обязанности не позволяют мне и моему супругу остаться с вами дольше, но я был чрезвычайно счастлив узнать и увидеть всех вас лично, услышать рассказы о вашей работе. Желаю вам и далее так же успешно завершать все начатые дела. Прошу, не отвлекайтесь на наш уход и наслаждайтесь угощениями. — Доброго вечера. Дальнейшими мероприятиями заведует уже знакомый вам Си Цин. Не стесняйтесь обращаться к нему по любому вопросу. Доброго вечера, и пусть все ваши новые дела увенчаются успехом. Под аплодисменты и одобрительные возгласы они с Мораксом торжественно удалились, оставив сельскохозяйственных энтузиастов наедине с едой, напитками, музыкой и немного усталым Си Цином, основным вопросом к которому было женат ли он, и если да, то как прочно.

***

В этой комнате отдыха Чайльд до того не бывал, но это и неудивительно: она напрямую примыкала к малому залу для мероприятий, а он начал участвовать в подобных событиях недавно. Моракс стоял у окна, немного устало разглядывая, как в саду очередной порыв ветра срывает с деревьев пожухлые остатки листвы. — Тема разговора довольно конфиденциальна, Чайльд, так что, прошу, не пугайтесь, но сейчас вы почувствуете себя немного странно. Не успел Чайльд сказать в ответ хоть что-нибудь, как очертания комнаты смазались и стремительно перемешались, сплетаясь в новые контуры и формы. Неожиданно он обнаружил себя на широкой каменной платформе, вокруг которой лениво, словно нехотя, закручивались пушистые облака. Каким-то образом столик, стулья и деревянные стены комнаты отдыха сменились на небольшую рощицу раскидистых песчаных деревьев, а лица почему-то касались ласковый ветерок и тёплые лучи закатного солнца. Откуда-то с верхних аналогичных платформ лились потоки воды, такие же неспешные, как и всё движение в этом странном месте. Моракс прошёл между деревьями, жестом приглашая следовать за собой. — Что это за место? — Я создал эту обитель для нашего разговора. Тут нас никто не сможет услышать, даже если очень постарается. Прошу, садитесь. Чайльд обнаружил среди клочков облаков, покрывавших часть платформы, небольшой стол и два уютных на вид кресла. С некоторой опаской он сел, обнаружив, что сидение ощущается совершенно реальным: мягким и, возможно, даже слишком комфортным, чтобы быть правдой. Моракс устроился напротив и, вздохнув, посмотрел ему прямо в глаза. — Я понимаю, что, вероятно, вы ожидаете от меня беседы, касающейся нашего прошлого ужина, но, к сожалению, сейчас есть гораздо более срочные дела. Уверяю, что я не забыл и постараюсь найти возможность обсудить это немного позднее. Чайльд старался выглядеть расслабленно, но это вот нагнетание не способствовало внутреннему спокойствию, так что он просто кивнул, призывая продолжать. — Нам стало известно, что во дворец внедрились представители некой новой радикально настроенной националистической организации. Они называют себя «Когти дракона» и якобы защищают честь Ли Юэ в целом и лично мою честь в частности, что я нахожу в высшей степени возмутительным. Тем не менее, их идеи снискали популярность в определённых кругах — в том числе, у некоторых высокопоставленных государственных чиновников. По нашей информации, так они и смогли попасть в стены дворца. Слава Царице, это не связано с утренним письмом. Напряжение в плечах и спине разом ушло, оставив после себя лёгкое покалывание. Внутряки Ли Юэ, да что в них вообще может быть интересного? — В чём заключается эта их «защита чести»? — В том, чтобы избавиться от вас. — Прошу прощения? — Если позволить себе грубое обобщение, то они не могут принять факт того, что вы иностранец и получили глаз бога. «Когти дракона» считают их национальным достоянием, которое должно находиться исключительно в руках граждан Ли Юэ. — Хорошо, я понимаю их логику, но причем тут ваша честь? Известие о том, что кто-то в очередной раз вознамерился его убить, не произвело на Чайльда ровным счётом никакого впечатления. Повседневная рутина, к которой он абсолютно привык. Пока что ни одна попытка убийства не увенчалась успехом, так что пускай лучше стараются. Моракс выглядел обеспокоенно. Как мило с его стороны. — Думаю, что это уже красивые слова исключительно для пропаганды. Защищать честь императора более достойная цель, чем обыденная подготовка покушения — так уже звучит менее возвышенно. Вы, кроме того, оказываете на меня колоссальное влияние. И оно затуманило мой разум, потому ваше убийство — это благородное занятие. Можно сказать, священный долг жителя Ли Юэ. — Ха-ха-ха, вообще-то звучит довольно лестно. — Чайльд, сосредоточьтесь, это серьёзно. — Простите, просто мне нравится роль коварного соблазнителя. Моракс посмотрел на него исподлобья, слегка массируя висок указательным пальцем. И хоть в этом жесте было больше утомления, чем чего-либо ещё, Чайльд не мог не думать, какой он красивый. Всё, совершенно, абсолютно всё, что он делает — красиво. Даже когда трёт своими изящными пальцами виски, недовольный тем, что ты не слишком серьёзно относишься к тому, что он говорит. — Чайльд… — Прошу прощения. Они что, действительно настолько опасные? Сегодня в городе за мной следили, и я заметил «хвост» достаточно быстро. Не очень похоже, что они такие уж профессионалы. — За вами следили? Что вы сделали? — Просто оторвался. Никакого труда это не составило. — Хмм. — Послушайте, если они хотят попробовать меня убить — пусть. Я могу за себя постоять. Давайте выманим их где-нибудь в безопасном месте, перебьём лишних, возьмём пару «языков», да и дело с концом. Останутся от козлика рожки да ножки. Точнее, от дракончика. — Я не уверен. Пока нам не очень ясна их численность. — Ваше Величество, я уверен, что вы прекрасно осведомлены о моих боевых навыках. Даже если там будет человек тридцать, я с ними совладаю. Я справлялся и с худшим, не будучи подготовленным, а это просто шайка манерных неудачников. И я буду их ждать. Не лучше ли сыграть по нашим правилам, чем подстраиваться под них? Встретятся с их национальным достоянием, опять же. Порадуются. Чайльд похлопал по глазу бога на боку и самодовольно усмехнулся. Он ощущал, что император раздумывает: может быть, в ближайшее время он сможет наконец-то хорошенько разгуляться. Вдруг там будет человек сорок? Хоть бы! Он зальёт их кровью округу со всей возможной ответственностью. Соглашайтесь, Моракс, соглашайтесь! Наконец, император нарушил молчание. — У меня есть условия. Чайльд широко улыбнулся.

***

Поздний зимний рассвет только занимался, но Чайльд уже какое-то время провёл в седле на пути в западную часть страны, чтобы поохотиться и проверить состояние тамошних поселений. Такой, по крайней мере, была его легенда. Предоставленная Мораксом полная свобода действий приятно радовала, что уж там юлить. Поэтому ни ранний подъём, ни то, что в этот раз его не сопровождала его любимая гнедая кобылка, не могли омрачить ему настроение. Чалый жеребец, выданный ему на замену, в общем-то был ничем не хуже, а может и лучше, судя по тому, как легко он рысил по размытой горной дороге. Просто Чайльд возымел обыкновение привязываться к чему-то, что уже успело стать привычным. Разумеется, лошадь, заезженная под нужды дворцовой стражи, вряд ли могла похвастаться схожей выносливостью в дальнем переходе, но Чайльду казалось, что ей бы тоже не помешал небольшой глоток свободы. Миновав протяженное, погруженное в серую дымку горное ущелье, он попал в просторную холмистую долину, утопленную в высохшей прошлогодней траве и тумане. Дорога вилась параллельно бурной, но удивительно мелкой реке, которая, если Чайльд правильно прочёл карту, должна была вытекать из озера Цинсю далее на западе. Ветер то и дело налетал без предупреждения, принимаясь нещадно трепать траву и гриву лошади, а затем в довершение ко всему заморосил мелкий дождь. В очередной раз поплотнее завязав тесёмки на плаще, Чайльд поднял голову, подозрительно глядя на сгущающиеся тучи. Горная гроза — опасный попутчик, но, судя по всему, об этом можно не беспокоиться. Дождь, скорее всего, будет затяжной и тягомотный. Это хорошо, но, возможно, стоит переждать немного, если по пути встретится какое-нибудь укрытие. Судя по данным, которые он получил от эффектной леди с каре, доминантной аурой и очевидно теми самыми пропавшими мехами на плечах, засада на него готовится в месте предполагаемой охоты на кабанов, недалеко от заброшенной шахтёрской деревни. Места, как он понял, там дикие и малонаселённые. Тем лучше. Не хочется наносить непоправимую моральную травму какому-нибудь деревенскому ребёнку. В низине туман сгустился настолько, что пришлось спешиться. Белое марево обволокло всё плотной пеленой, скрадывало и искажало звуки. Отвратительно. Как бы проверить, что поблизости никого? Конечно, засада должна быть гораздо дальше, но предчувствие скорого боя подстёгивало немного подстраховаться. В конце концов, эти «драконьи клыки» — или «когти»— не единственная возможная опасность на дороге. На ум пришла неожиданная мысль, но нужно, чтобы глаз бога послушался. Чайльд снял с руки кожаную перчатку, присел на корточки и коснулся пальцами земли. Разумеется, было мокро и холодно, но сейчас Чайльд ощущал элемент неожиданно хорошо. Кажется, он никогда не чувствовал его так отчётливо. Он мог ощутить землю на многие метры вокруг. Где-то впереди почва то и дело проминалась под лапами какого-то небольшого существа — собаки или лисицы — но больше ничего он обнаружить не смог. Точнее, смог. Как ни странно, поток воды в реке вроде бы тоже казался ощутимым. Может, это камни на берегу так хорошо передают? На всякий случай, Чайльд попробовал управлять водой, но, ожидаемо, ничего не произошло. Не очень понятно. В любом случае, вокруг либо никого, либо этот кто-то совершенно неподвижен. Удовлетворённо кивнув, Чайльд поднялся на ноги, подхватил коня под уздцы и двинулся через небольшой деревянный мост дальше вглубь клубящегося тумана. Стоило забраться выше, стало видно чуть лучше, и Чайльд снова вернулся в седло. Съехав с напрочь размытого дождями участка дороги, Чайльд обнаружил себя в самом центре долины. Резкие порывы ветра колыхали пожелтевшие, вымоченные в росе и дожде травы, превращая всё вокруг в своеобразное шелестящее море. Несмотря на дождь, он улыбнулся, вдыхая прохладный горный воздух полной грудью. Конь тоже довольно посапывал, пока уверенно прокладывал себе путь среди иссохших стеблей прямиком к более сухой на вид части дороги. Далеко впереди проглядывалась наблюдательная вышка миллелитов. Отлично, он двигается в нужном направлении. Раньше, когда Чайльд разглядывал на карте эту часть страны, он постоянно удивлялся, почему настолько внушительная область так плохо заселена. Теперь, когда он своими глазами увидел рельеф и ощутил климат на собственной шкуре, он понял, почему. Что почва в соседних регионах гораздо плодороднее, он против своей воли узнал ещё на сельскохозяйственной встрече. Кажется, из привлекательного тут только горные выработки, но Моракс упоминал, что многие из них давно обеднели и погнали рабочих пытать счастье ближе к Разлому. Дождь зарядил чаще, тяжелые холодные капли замолотили по капюшону плаща с прямо-таки садистским остервенением. К счастью, на развилке обнаружилась почти незаметная в траве грубо мощёная тропинка вверх на холм, где на долину печально глядело тёмными провалами окон полуразрушенное древнее святилище. Вокруг цеплялись за утёсы редкие, скрученные ветрами в немыслимые фигуры, сосны и песчаные деревья. Навесив на коня торбу с овсом, Чайльд, с удовольствием откинув с головы капюшон, выудил из седельных сумок огниво и свёртки с едой. Поразмыслив, огниво он убрал назад. Даже если путь к алтарю этого божества почти забыт, это не значит, что можно проявлять неуважение разведением костра из досок его храма. Выбрав из сваленных балок наименее гнилые, он устроился поудобнее, задумчиво глядя на пейзаж. Дождь колотил по остаткам кровли, листьям и траве, окончательно разогнав остатки тумана впереди. Вышка миллелитов выглядела покинутой. По крайней мере, никаких огней на ней видно не было. Дальше по течению реки спряталась среди утёсов и отрогов небольшая деревушка. Стоит заглянуть, раз уж формально это то, за чем он отправился в этот неприветливый край. Может, из-за голода, но несмотря на то, что лепешка подмокла, всё равно ощущалась вкуснейшей. Он быстро расправился с двумя, и теперь сыто наблюдал за тем, как поток воды из прохудившейся крыши торопился куда-то вниз, петляя между камней и корней деревьев. Конь всё ещё хрустел овсом, да и дождь не думал заканчиваться. Чайльд приметил подле себя чудом скрывшийся от дождя пучок травы и оторвал самую длинную и широкую на вид. Немного повозившись, он зажал стебель между большими пальцами и с удовольствием обнаружил, что какой-то звук даже идёт, пусть и теряется в стуке капель. Как-то сам собой на ум пришёл мотив «Метелицы», которую обычно часто пели во время традиционной охоты Начала Стужи. Одно из немногих официальных событий, которое Чайльд никогда не пропускал. В последний раз ему было позволено нанести удар по загнанному индрику. Ну как позволено... Других вариантов и не было. Эти хищники выбираются из замерзающих озёр и рек с началом лютых холодов и какое-то время свирепствуют, нападая на скот и людей, пока не замерзают до оттепелей и не возвращаются назад в воду. Как правило, если убить вожака, они уходят дальше от городов. Но вожак он на то и вожак, чтобы его было не так просто поймать. Мех и рога идрика очень ценны, потому преподносятся Царице после успешной охоты тем, кто нанёс решающий удар по зверю. Считается, что если не успеть найти и убить бушующего вожака за неделю, то следующий год будет неудачным. Но выслеживание — в любом случае обычно работа для опытных охотников, а знать в это время занята тем, что развлекается на свежем воздухе. В шатрах горят костры, на жаровнях румянится мясо, и всем желающим подают огненную воду. Повсюду царит атмосфера праздника. На плечах — тяжёлая шуба, на поясе — меч, серые в яблоках кони всхрапывают у коновязи, тонконогие нервные борзые вертятся между людьми, хохот и песни со всех сторон, снег, куда ни посмотри, да ветер треплет флажки, натянутые между шатрами. Ряженые охотниками трюкачи устраивают конные выступления и кнутами сбивают с детей шапки на потеху публике. Люди веселятся и гуляют, пока настоящие охотники устраивают облаву в отдалении от происходящего. В год, когда Чайльд стал Предвестником Её Величества, индрик попался, по словам распорядителя охоты, очень непростой. Сначала загонщики скептически отнеслись к тому, что кто-то из знатных господ присоединился к их группе. Они настаивали, что «Его Благородию» будет лучше со всеми на гуляниях. Но если бы не Чайльд, разъярённый зверь растерзал бы не только пять крепких молодых гончих, но и Вадима — старшего из молчунов. Тот, конечно, лишился нескольких пальцев, но зато остался в живых. Чайльд и сам получил серьёзную рану и чуть было не отключился от потери крови по пути назад, но это стоило того. Азарт, с которым они шли по следам, как говорили, сидя у костра под звёздами, как загонщики, наконец, после утомительного выслеживания и подготовки, спустили свору разрывающихся лаем собак поднять зверя... Чайльд вряд ли забудет предсмертный хрип индрика, то как он тяжело рухнул, так и не разжав зубов на его ноге. Пока доктор спустя час латал его бедро, где-то там, на улице, хор пел «Метелицу» в честь окончания охоты, начала Настоящей Стужи и Её Величества Царицы. Год тогда и правда был удачным для Чайльда и Снежной. Отдавшись снежной вьюге, Тону в твоих глазах; В холодном, звездном круге Мы стынем в белых снах. Отложив травинку, Чайльд вздохнул. Он тосковал по дому, по семье, и по тому себе, которым был там, в Снежной. Кажется, что там ему было проще. Он меньше нервничал, меньше размышлял, был успешнее, был на своем месте, а вовсе не таким потерянным, как теперь. Ладно. Нытьё отставили, встали, работаем. Поднявшись, он отряхнул задницу, затем, с сомнением осмотрев валявшиеся на полу ветки, выбрал из них одну покрепче и поудобнее и занялся отскабливанием мха с печальной на вид статуи птицы в дальнем углу святилища. Всё равно в такой дождь далеко продвинуться не получится.

***

Ворота деревни скрипят на ветру, фонарики на них раскачиваются так, словно сейчас улетят, но неизменно возвращаются на своё место. За облезлыми стенами площадь, окруженная домами, большинство окон закрыты ставнями или заколочены. Узловатые длинные корни деревьев проглядывают сквозь потрескавшуюся плитку, разросшиеся, неухоженные кусты чубушника утопили в себе покосившиеся деревянные скамейки и фонтан со стёршейся от времени статуей не то жабы, не то дракона. Привязав коня у ближайшего дома, Чайльд направился вглубь поселения, пробираясь по узким улочкам вдоль реки, которая очевидно отвоёвывала назад былое русло, постепенно стачивая и уволакивая за собой булыжники каменной набережной, потихоньку выбираясь из навязанного ей благообразного канала. — Вот те на. То никого неделями, то третий гость за два дня. Сухонький старичок смотрел на него из-за забора, облокотившись на лопату. Его взгляд быстро переместился с рыжих волос на лук за спиной, затем на одежду и потом на глаз бога на поясе. Чайльд улыбнулся, стараясь выглядеть как можно более дружелюбно. — Добрый день! Я ехал мимо, и мне стало интересно, не могу ли я купить что-то в дорогу, но, тут, кажется, почти никого нет. — Да людей за последние годы стало поменьше. Шахта совсем иссякла. Все молодые уехали в город. Мой сын открыл там скобяную лавку. Зовёт переезжать, да только не любитель я столицы. Что я там забыл? Тут у меня хозяйство, овцы мои, куры, огород. Земля плохая, но пару редисок вырастить можно. Раз в месяц приезжает торговец, я у него нужное прикупаю, шерсть продаю, опять же. А там я зачем? Незачем. — Вы, выходит, тут один? — Какое там. Через улицу живут мои приятели. Потом ещё есть семья травника. Ещё на отшибе старуха одна. Ну и староста. Есть с кем поговорить. — Значит, вам тут нравится? — Хорошо тут. Спокойно. Только лисы иногда курей воруют. Ну и земля бедная. Слава богам, что старик говорит простыми фразами. Выговор удавалось разобрать с большим трудом. — Понятно. Что делаете? — Да у меня тут ещё с обвала каменюка половину огорода заняла. Пытаюсь подкопать, чтобы потом с приятелями её как-нибудь убрать. А ты неужто помочь хочешь? — Хочу. Покажите свою каменюку. Старичок посмотрел на него с сомнением, но открыл калитку, приглашая войти. Чайльд, чавкая по грязи своими ещё утром чистейшими, а теперь вусмерть заляпанными сапогами, вошёл во двор. Его встретили флегматичная коза и камень, размером с солидного быка. И как дед планирует утащить его, пусть даже и не один? — Погоди, поищу ещё одну лопату. — Не надо. Попробую так. — Ох, а с виду ты мне поумнее казался. Проигнорировав выпад, Чайльд постарался сосредоточиться. Камни такого размера он никогда не двигал и уж тем более не раскалывал. Нужно только визуализировать получше, и чтобы глаз бога не подвёл. Хотя в последнее время он не давал осечек, о чём Чайльд с некоторой опаской также написал в последнем письме. Что ж. Сосредоточиться. Представить, и всё получится. Камень должен расколоться. Давай! Ничего. Да в смысле?! До этого всё работало. Дедуля и его коза смотрели на него сочувственно, как на умалишённого. Можно понять. Да что ж такое-то? Он только недавно хвастался Янь Фэй, что победил в спарринге одним только песочным копьём. Стоило подумать о дворце, как мысли моментально утекли куда-то дальше: к бамбуковому супу Сян Лин, набережной, море, чаечьих криках, лавочках, кораблях и ужинах с Мораксом. На сердце потеплело, и камень, к удивлению Чайльда, послушно раскололся напополам, а затем продолжил крошиться на всё более мелкие составляющие. — Милостивый Рекс Ляпис, это вы? Дед вылупился на него так, что глаза, казалось, готовы вылезти из орбит. — Какое там. Но рад, что помог. — Кто, если не он? Выходит, не зря я вчера молился. — Выходит, не зря! Но я правда не Рекс Ляпис. А что за люди тут проходили до меня? — Да горняки и какие-то охотники. Тоже хотели купить еды в дорогу. Так что прости, но я всё лишнее продал. Но подожди, подожди! Дед исчез в покосившемся домике, бубня под нос что-то неразборчивое. Чайльд задумчиво посмотрел на камень, затем на козу, которая пялилась в ответ не менее сложным взглядом. Если предположить что сначала тут прошли националисты, а потом люди, которые должны были его подстраховывать, то пока будто бы всё идёт по плану. Дед вынырнул из-за громко скрипнувшей двери с каким-то свёртком в руках. — Вот, держи, молодой человек! Это козий сыр. Отличнейший. Я приберегал, но для такого дела не жалко. Бери-бери! И ещё вот. Пояс. Старый, но добротный. Тебе к лицу будет. — Да вы что, не надо. Сыра будет достаточно. — Бери. От подарков не отказываются! Моя невестка вышивала, когда ещё училась шить. Красивый, а мне старику такое уж точно ни к чему. Бери-бери! — Спасибо. Действительно очень красиво! — А то! Чайльд поднёс ткань к поближе к глазам, разглядывая вышивку. Такую он до того не встречал, хотя повидал уже немало национальных узоров Ли Юэ. Этот был как будто бы совсем простой и симметричный, но при более близком рассмотрении рисунок оказывался куда более затейливым. Желто-коричневые геометрические детали образовывали собой какие-то слова..? — Не могу понять. Тут ведь что-то написано? — «Верность и преданность». Иронично. Как-то всё слишком иронично. — Теперь вижу. Какая тонкая работа. — Моя невестка большая мастерица. Она вроде даже для дворца что-то вышивала. — Большая честь носить вещь выдающегося мастера. Я буду аккуратен. — Какой воспитанный юноша. Такая редкость в наше время. — Моя маменька бы с вами не согласилась. — Так ты, выходит, точно не Рекс Ляпис? Тогда адепт какой? — Да куда там! — А звать тебя как? Буду рассказывать всем о помощнике. — Аякс. Мне пора, дедуль. — Добрый путь! Да хранят тебя боги. — И вы не хворайте. Задумчиво поглядев на пояс в руках, Чайльд привязал его к другому — тому, что держал глаз бога. Результат ему даже очень понравился, словно бы так всегда и было. Как будто подарок от кого-то родного; кого-то, кому не всё равно. Ну вот и откуда внезапно внутри взялось столько сентиментальности? Чёрт бы её побрал. Наверно, он очень скучает по дому. Интересно, есть ли вообще какой-то шанс туда вернуться хоть ненадолго? Повидать родных, увидеть, как они изменились. Наверно, он даже будет рад поглядеть на неприветливую физиономию отца. Теперь, вдали от дома, даже она почему-то казалась менее раздражающей. Чайльд не заметил, как вернулся обратно на площадь, сел в седло и вновь очутился на размытой недавним дождём дороге. Отдохнувший конь бодро трусил вперёд, всхрапывая и потряхивая гривой. Наблюдательная вышка миллелитов, которую он подметил ранее, почему-то выглядела брошенной. Странно. Видимо, тут реально ничего не происходит. Облака бешено проносились по небу совсем низко, то и дело цепляясь серым подолом за острые горные вершины, распадаясь на мелкие и ещё более стремительные лоскуты. Эта ежесекундно изменяющаяся картина, причудливо искаженная рябью, отражалась в мелком обширном озере в низине дальше по дороге. За озером можно было увидеть плотные буро-жёлтые заросли песчаных деревьев. Кажется, это место его предполагаемой охоты. Чайльд быстро облизнулся и послал коня быстрее. Наконец-то! Он скучал по этому ощущению — будоражащему кровь предвкушению скорой битвы. На всякий случай он перепроверил нож в голенище сапога, небольшой меч на седельном креплении, лук и колчан, полный стрел. Всё в прекрасном состоянии и готово к бою. Ну что ж. Чайльд немного поёрзал в седле, садясь поудобнее и прогоняя в голове всё, что могло бы быть ему полезным в скором сражении. Оставив коня пастись на небольшом лугу у кромки леса, Чайльд, снова перепроверив снаряжение, направился по небольшой тропинке глубже в заросли. Притворившись, что ищет на дороге следы животных, он присел и приложил руку к земле. Тут было в разы больше разнообразного движения. Дальше, кажется, пасутся какие-то небольшие копытные. Несколько крупных особей и достаточно много маленьких. Наверно, кабаны. Оленям не свойственно вырывать для отдыха ямки в земле, так что это почти наверняка кабаны. Ещё неподалёку вроде бы заяц или мелкая лисица в норе. Из-за мельтешения зверей сложно сосредоточиться, но дальше по тропе точно туда-сюда ходит один... Нет, даже два человека. Больше особенно никто не двигается. Не очень понятно, кто это. Свои или чужие? Для чужих уж больно самонадеянно посылать только двоих. Хотя и для своих вроде как тоже. Что же он упускает? Почему только двое? Есть лишь один способ узнать. Надо бы достать лук для поддержания легенды, но с луком Чайльд всё ещё не слишком хорошо обращается. Не хотелось бы потерять преимущество просто из-за того, что слишком вошёл в роль, притворяясь энтузиастом охоты. Впрочем, привезти Мораксу свежего мяса из отдалённой горной области кажется неплохой затеей. Наверняка из него можно сделать какое-нибудь невероятное блюдо и устроить внеочередной ужин. Как и всякое, к нему прилагающееся. Сегодня Чайльд снова чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы допустить мысль о том, чтобы завалить Моракса. Может, он из тех, кто устал от власти и хочет, чтобы им хорошенько покомандовали? Чайльд представил, как император, предварительно придирчиво оглядев ковер под ногами, опускается на колени, заправляет волосы за ухо и… Так, потом. Это потом. Сначала дело. Если после будет возможность, то он непременно привезёт назад что-нибудь в качестве трофея и потребует награды. А пока — понять, почему его ждут только двое. Шаги тонули в шелесте пожухлой листвы и свисте ветра. Ну что ж, посмотрим, на что способны эти ваши драконьи когти. Где-то впереди говорили два мужчины. Чайдьд постарался подкрасться, чтобы подслушать. Благо ветер позволил подойти ближе и укрыться за узловатым стволом старого песчаного дерева. — Кажется, Гусь уже скоро должен быть тут. — Да, Тмин отправил сообщение. Он, по всей видимости, задержался из-за дождя, но уже прошёл через деревню. Значит, скоро будет на месте. — Скорее бы. У меня скоро жопа отмёрзнет. — Ничего, может, разомнёшься, как он появится. Тамаринд говорит, что он вроде бы пару-тройку трюков выучил. Во всяком случае, тренируется он регулярно. Но какой в этом толк, если нас больше и мы все прекрасные воины? — Ха-ха, да уж. Интересно, он будет просить пощады? — Да скорее всего. С таких дворцовых неженок спесь сбивается парой ударов под дых ногой. Так, значит, эти вот — не пачка крестьян с вилами. Допустим. Как бы понять, кто из них полезнее живым? Где же остальные? В любом случае, пока эти двое одни, можно бы их нейтрализовать и допросить. Особенно интересно, почему именно гусь?! Неужели сложно было выбрать более подходящее животное? Хотя бы что-то характерное для Снежной или что-то вроде? Хотя бы, например, ну, хорёк?! Так, они встали с двух сторон от дороги. Как, скажите пожалуйста, слить их одновременно? Может, тут и не стоит перестраховываться — справиться с двумя противниками проблем не составит. Особенно если приблизится достаточно неслышно, чтобы свернуть одному из них шею. Чайльд аккуратно выбрался из укрытия, внимательно прислушиваясь к болтовне. Он уже мог разглядеть большую несуразную родинку у кромки волос одного из заговорщиков, как внезапно сверху раздался крик: — Он сзади! Острожно!!! Мужчина перед ним мгновенно встрепенулся и дёрнулся в сторону, но это его, разумеется, не спасло: Чайльд оказался быстрее. Омерзительный и вместе с тем удовлетворяющий хруст сломанных позвонков и тяжелое падение тела утонуло в неожиданном людском гвалте и свисте спускающихся по верёвкам людей. Так вот, где все они были. На деревьях. Наверняка ему готовили встречу от этих двоих с патетической речью о том, как их никчемная группировка избавит земли Ли Юэ от иноземного отродья, и только потом появились бы остальные, чтобы задавить числом. В мгновение ока Чайльд перескочил от упавшего к его болтливому коллеге. Тот успел обнажить меч и бросился навстречу. Молниеносно достав из голенища нож, Чайльд поднырнул под мечом и рванулся рукой к горлу, но тип оказался расторопнее и отскочил назад. Тц, шанс упущен. Похоже, его взяли в кольцо. Кажется, их не меньше семи, не включая их мёртвого товарища. Они злы, что их дружок так глупо умер, так что, возможно, будут торопливее и тупее. А, впрочем, нет. Пока его не спешили атаковать. Боятся. Ещё лучше. Облизнувшись, Чайльд с вызовом посмотрел в глаза крупному детине, который виделся ему главным, и напоказ с влажным хрустом сломал каблуком нос лежавшему навзничь мёртвому заговорщику. Этого оказалось достаточно: все бросились на него одновременно. В мгновение ока призвав из песка копьё, Чайльд молниеносно провернулся вокруг себя, отбрасывая нападавших на землю. Он тут же метнулся к самому ближайшему из упавших и с хрустом всадил копьё тому в грудную клетку. Очень самонадеянно не надевать защитный нагрудник, очень. Чутьё заставило Чайльда пригнуться при резком движении воздуха сзади: меч пролетел над головой, взъерошив волосы. Пришлось оставить недобитого врага и перекатиться в сторону. Глаз бога, словно напоминая о себе, больно стукнул о бедро. Опомнившись, Чайльд без каких-либо усилий заставил почву вокруг содрогнуться. Потревоженная земля вздыбилась и пошла трещинами. Ударные волны молниеносно разошлись вокруг, сбивая с ног всех, кто направлялся в сторону Чайльда. Гео как будто пульсировал в его венах, он чувствовал его как никогда хорошо. Это было ощущение почти безграничной силы, и оно кружило голову куда больше, чем лучшая огненная вода. Вот бы Моракс его сейчас увидел: как он заставляет его разлюбезную гео-стихию покоряться и слушаться с небывалой до этого лёгкостью. Возникший из-под земли похожий на морской гарпун каменный шип, наконец, закончил страдания кашлявшего кровью недобитого заговорщика. Его предсмертный хрип звучал в ушах, словно музыка. Ещё один мёртв. Осталось пятеро. Поймав полный ужаса взгляд того из тех двоих болтунов, что остался в живых, Чайльд безумно улыбнулся: — Ну что, как тебе разминка? Жду не дождусь, когда уже начну просить пощады. — Кретин, нас больше! — Это ненадолго. Хотите, ребята, сами решить, кого из вас я оставлю в живых? Чайльд призвал новое копьё и, не удержавшись, повёз его лезвием по песку, медленно направляясь в сторону напуганного мужика. Тот на мгновение сжался, но затем посмотрел в ответ решительно, направив меч перед собой. Приятно. Убивать дрожащего крольчонка вовсе не интересно. Несмотря на небольшой спектакль, Чайльд не позволял никому оказаться в его слепой зоне. Моракс преподал ему урок, и Чайльд его выучил. Не ронять копьё, не оставлять спину открытой, даже при ощутимом преимуществе не вестись на провокации. — Ты… Ты не имеешь прав на эту силу, чужак! — Почему же это? Чайльд внимательно посмотрел на всех людей перед собой: правда было интересно, что ему скажут. — Катись в свою сраную Снежную, тварь! Гео — стихия нашего императора, а глаз бога — знак отличия истинного патриота Ли Юэ! — Выходит, что-то не сходится. Глаз бога-то у меня. Получается, я истинный патриот Ли Юэ. В глазах главаря сверкнула бешеная ярость, его лицо перекосила гримаса отвращения. Пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели от напряжения. — Нет, ты просто отродье, затуманившее голову нашему правителю. Безродная собака, которую выкинули из дома за ненадобностью. Пусть ты как-то и смог скрыть своё скотское, гнилое и хитрое нутро от Рекс Ляписа, но мы видим тебя насквозь. Уверяю, мы навсегда избавим земли Ли Юэ от тебя. Ты нигде не нужен: ни там, ни тут. Бесполезная, брошенная шавка. — Ну понятно. Что-нибудь ещё? — Пли! Откуда-то сзади со стороны деревьев послышался громкий свист. Чайльд в мгновение метнулся к болтуну и прикрылся его телом. Сразу шесть стрел, одна за другой, влетели в того, впиваясь в грудь и шею. Чайльд перерезал типу горло ещё до того, как последняя стрела врезалась в его шлем и отскочила в сторону. Руки залило кровью, хлынувшей из сонной артерии, но на это было плевать. — Чёрт бы тебя побрал, сука! Четыре внизу. И двое наверху. Бросив уже безжизненное тело, Чайльд полетел к оставшимся людям. В голове что-то переключилось, мысли ушли, осталось только одно желание: убить их как можно скорее. Смешать их кровь с землёй, выпустить кишки, раздробить им кости. Безродная псина, значит? Нигде не нужен? Вы умрёте мучительно. Он пролетел между заговорщиками, путая прицел стрелкам. Ярость слепила, и только годами выверенные боевые движения помогали избегать серьёзных ударов. Один он всё же пропустил. Меч прошёлся по кожаному наручу, распоров его и сильно задев запястье. Земля задрожала, пройдя мелкой рябью, а затем взметнула вверх тысячи мелких острых шипов одновременно. Чайльд контролировал каждый из них, безжалостно пытая несчастных, попавшихся в его ловушку. Он убирал шипы и тут же протыкал людей насквозь снова, наслаждаясь их агонией. Разве что главаря он всё же должен был оставить. Нужно же будет потом кого-то допрашивать. Откуда-то сверху раздался свист оперения новых стрел. Ориентируясь на звук, Чайльд взметнул перед собой плотную стену песка. Древко и затем ярко-белое оперение втянуло и перемололо плотной песчаной стеной. Одна стрела, тем не менее, осталась нетронутой. Чайльд аккуратно выудил её наружу, прежде чем опустить свой импровизированный щит. Он достал из-за спины лук и ухмыльнулся. Время практики. Что там говорила Гань Юй? Натянутая тетива приятно давила на пальцы, Чайльд заметил движение в листве. Попался. Стрела взметнулась вверх, прошив листву насквозь: она совершенно точно попала в цель, хотя и не смертельно. — Ваше Высочество! На вас кровь! Вы ранены? К нему спешил человек, одетый в крестьянскую одежду. Ага, вот и подкрепление. Ну, Чайльд справился и так. — Всё в порядке, она не моя. На деревьях ещё два лучника, аккуратно. — Вас понял. Вы, вижу, прекрасно разобрались с ними и без нас. — Они меня заметили, пришлось вступить в бой. Тот, что ещё живой, вроде бы их главный. — Мы о нём позаботимся. Госпожа будет рада задать ему пару вопросов. — Ага. Где остальные? — Мы сняли с деревьев ещё пять человек. С ними разбираются. Так вот почему они были так в себе уверены. Тем временем кто-то неуклюже спрыгнул с дерева и бросился наутёк. Две фигуры в тёмной одежде замелькали среди изогнутых ветром деревьев. Чайльд бросился следом, закинув лук назад за спину: ему на самом деле почти не нужно оружие, пока рядом есть земля. Треск веток, тяжелые шаги, отпечатки окровавленных рук на древесных стволах. Никакой речи о скрытности: они просто напуганы. Плана у них нет, один точно ранен. Лес постепенно редел, перед Чайльдом распахнулась равнина и озеро, у которого он оставил коня. Черт, херово. Они могут уйти. Чайльд постарался бежать ещё быстрее. Оба лучника уже преодолели примерно половину пути до лошади. За ними тянулась дорожка из мятой и залитой красным травы. Он не успеет, он точно не успеет. Скопление гидро точно помешает использовать глаз бога. Как же он, нахрен, проштрафился! На ходу достать стрелу и прицелиться почти нереально. Что же, блин, делать?! Размокшая, чвокающая грязь под ногами замедляла движения. Сапоги вязли с каждым новым шагом. Ладно, всё равно стоит попытаться. — Что б ты сдох, безродный пёс! Мы проклинаем тебя! Мы и весь Ли Юэ! Прихрамывающий тип с жиденькими усёнками обернулся на него, пока второй поспешил отвязывать коня от коряги у воды. Чайльд взбешенно сверкнул глазами и вдруг понял, что нет никакой разницы, есть тут гидро или нет — он ощущал гео ровно так же хорошо, как и до того. Может, даже лучше. Усы попытался было повернуться к коню, но вязкая, разползающаяся жижа уже слишком плотно обхватила его щиколотки. Грязь растекалась, множилась и втягивала их неумолимо и стремительно. Оба они кричали и барахтались, но Чайльд уже понял, что победил. Присев на корточки, он с притворным сожалением посмотрел на торчащие из земли головы. Усы пялился на него в ужасе, второй сыпал какими-то угрозами на незнакомом диалекте. Стоит признать, что по этому Чайльд тоже соскучился. Он прекрасно ощущал то, как лёгкие мятежников безуспешно пытаются втянуть хоть немного воздуха. Но, увы, земля держит их слишком крепко. — Поговорим, господа? — Пошёл ты! Выпусти нас! — Неправильный ответ. Чайльд приказал земле давить сильнее. Лица обоих стремительно покраснели. Чайльд хищно улыбнулся.

***

Солнце уже перевалило за полдень, когда Чайльд переступил порог дворца. Отдав измученного коня конюшему, он, устало помахав рукой знакомым по тренировкам миллелитам, протащился вдоль анфилады красных колонн, направляясь в комнату. Вид у него, должно быть, был так себе, но Чайльд чувствовал себя живым, счастливым и почему-то на месте. Дома. Сжимая в руках огромную охапку полевых цветов, он прошёл через небольшую тисовую аллею, которая вела в императорское крыло. Хм, интересно, чем занят Моракс? Чайльд свернул на дорожку, которую бдительно охраняли два оскалившихся каменных дракона, потом спустился по лестнице, затем торопливо пролетел вдоль озера, несмотря на усталость, миновал просторный парк за какие-то минут семь и оказался у начала галереи, непосредственно принадлежащей Мораксу. Стражники смерили его немного обеспокоенными взглядами. — Всё в порядке, Ваше Высочество? — Скажите, Его Императорское Величество у себя? У меня довольно срочные новости. — Он должен быть в кабинете. Правда просил не беспокоить. Но он велел уведомить, если вы вернётесь. Я вас провожу. — Нет-нет, я сам. Не отвлекайтесь. Моракс ждёт его. Вот это да. В груди приятно потеплело. Чайльд немного пригладил волосы, но подозревал, что это вряд ли сильно исправило ситуацию. Он заночевал на соломе в одном из пустующих домов в той самой горной деревне. Спалось там как-то плохо, тревожно и тяжело, потому он выехал ещё до того, как поздний зимний рассвет раскрасил небо в блеклые желто-голубые оттенки. До того, вечером, он конечно пытался отстирать кровь с одежды, но без мыла вышло плоховато. Стоило бы конечно переодеться до визита, но Чайльд так хотел скорее доложить о результатах операции, что не мог терпеть. Остановившись у знакомой двери со вставками из кор ляписа, Чайльд выдохнул, собираясь с мыслями. До того, как он постучал, прозвучало громкое: «Чайльд, это вы? Входите». Едва дверь открылась, Чайльда обняли приятные, уже такие привычные запахи благовоний. Моракс отложил перо и смотрел на него с каким-то очень сложным выражением лица, но оно было скорее из положительного спектра эмоций. — Чайльд. Вы в порядке? У вас… Вы… — Я ужасно рад вас видеть, Ваше Величество! — А я не могу не радоваться тому, что вижу вас в целости и сохранности. Отрада для глаз. Губы сами собой растянулись в широченной улыбке. Чайльд, предварительно отряхнув сапоги у порога, решительно прошагал по широкому ковру в направлении стола императора. — Это вам. Свежайшие цветы из предгорий западного Ли Юэ. Это вот красные звёзды, камнеросты, кобыльи хвосты и… Э-э-э… Астры. Вы знали, что эти цветы цветут почти круглый год и выглядят потрясающе, несмотря на окружающие их суровые условия? — В таком случае, они очень похожи на вас. Моракс, наклонив голову набок, чуть заметно улыбнулся, забирая букет и элегантно перебирая цветы пальцами. Его слегка сощуренный взгляд ни на секунду не отрывался от Чайльда. Тот, к своему неудовольствию, понял, что краснеет. — Да в смысле?! Ну вот как вы умудряетесь перетянуть всё так, что я теряю преимущество! — А вы опять нападаете, когда смущаетесь. Чайльд издал притворно недовольный стон и плюхнулся в кресло напротив, тут же растёкшись по нему, как мятное желе по тарелке в летний день. — Я только что придумал все эти названия. Кроме астры. Но я на самом деле без понятия, как они выглядят. — В остальных вы были весьма изобретательны, а в одном случае даже недалеки от истины. «Красные звёзды» — это астильба, которая относится к семейству камнеломковых. Так что, если бы вы назвали камнеростами их, то почти попали бы в точку. — Я обожаю слушать всё, что вы говорите, даже если это про мелкие, никчемные цветы. — Тут я с вами не соглашусь. Астильбы широко используются в медицине. Вы сами их собрали? — Ага. Решил привезти вам сувенир, раз уж вы нечасто выбираетесь в те края. — Очень любезно с вашей стороны. Моракс поднялся с кресла и с заботой, показавшейся Чайльду излишней для притащенной непонятно откуда неопрятной метёлки, поместил букет в вазу, в которую с присущим ему изяществом налил воды из высокого графина. — Ещё я подстрелил кабана на пути назад. Вы же любите всё свежее и труднодоступное. — Хм. Чайльд кашлянул, понимая, что мог прозвучать двусмысленно. Моракс, впрочем, кажется, был занят выбором места для вазы и то ли не обратил внимания, то ли искусно притворялся. — А знаете кого ещё я подстрелил? — Я весь внимание, дорогой мой. — Одного из заговорщиков, разумеется. — Ваши навыки в стрельбе стремительно улучшаются. Так вам удалось что-то узнать? Чайльд порылся во внутреннем кармане, затем выудил немного мятый, но аккуратно сложенный листок, мелко исписанный карандашом с двух сторон, и протянул Мораксу. Кивнув, император развернул записку и пробежался по ней взглядом. Между его бровей залегла небольшая морщинка по мере того, как глаза продвигались дальше по тексту. Чайльд очень надеялся, что не ляпнул что-нибудь вроде ледяных жирных яиц. Замечаний об этом, к счастью, не последовало. — Люди, оказывается, говорят охотнее, если предварительно лишить их возможности вдохнуть. Правда, я не смог понять, кто такой Тамаринд. Они, похоже, сами толком не в курсе. Но он передаёт им распоряжения через связного, который, скорее всего, его слуга. Они узнают друг друга по подвескам с кор ляписом, так что можно попробовать перехватить посланника. Сегодня вечером он будет ждать отчёт в назначенном месте. Остальное я оставил на господ из разведки. Хотите, я сам узнаю, кто этот Тамаринд такой? — Нет. Вам нужно отдохнуть. Я поручу это дело госпоже Е Лань. Хоть этот Тамаринд уже наверняка в курсе, что вы живы, но, полагаю, в этом нет ничего страшного. Она разберётся. — Дело ваше. Тогда ей понадобится подвеска. Её тоже прихватил. — Вы целиком и полностью оправдываете свой титул Предвестника Её Величества, Чайльд. Замечательно. Чайльд самодовольно улыбнулся, на самом деле скрывая накатывающее смущение. К сожалению, похвалы от этого человека влияют на него слишком сильно. Он отвёл глаза под предлогом поиска побрякушки в карманах. — Возможно, вы захотите заняться подобными поручениями и в будущем? Мне кажется, время вне дворца сказалось на вас наилучшим образом. — Честно говоря, я не думал, что вы окажете мне такое доверие. — Отчего бы и нет? С моей стороны было бы неразумно не позволять человеку столь незаурядных способностей проявить себя. — Я приложу все силы, чтобы оправдать ваше доверие. — Благодарю. С нетерпением жду ваших дальнейших успехов. Выложив подвеску на стол, Чайльд с благоговением проследил, как Моракс обмакнул кончик пера в чернила и быстро что-то подписал поверх его карандашных заметок. Затем он сложил из бумажки нечто схожее с воздушным змеем или даже птичкой. Записка тут же встрепенулась и стремительно исчезла куда-то в ворохе золотистых искр. Чайльд воспользовался моментом, чтобы насладиться длинными ресницами, тонко очерченными по контуру этой дьявольской красной подводкой. Выбившаяся из-за уха прядь скользнула на лоб, добавляя лёгкой неидеальности к образу императора и тем самым делая его, по авторитетному мнению Чайльда, как ценителя, только привлекательнее. Он сам не заметил, как потянулся вперёд. Золотые глаза поднялись на него в некотором удивлении, но ничего, что указывало бы на то, что их хозяин против, в них углядеть не удалось. Так что, сам ошалев от собственной наглости, Чайльд заправил прядку назад и, как он надеялся, очаровательно улыбнулся. Попытка — не пытка. — Знаете, я ведь хорошо постарался, не так ли? — Это несомненно так, но к чему вы клоните, Чайльд? — Как насчёт небольшой награды за труды? Моракс улыбнулся, но оттенок этой улыбки дешифровать не удалось. Ну, что ж, он хотя бы не в ярости. — И чего же вам бы хотелось в качестве награды? — В прошлый ужин вы слишком неожиданно меня покинули. Разве столь уважаемые люди оставляют дела недоделанными? — Вот оно что. Но, боюсь, что через двадцать минут я должен принимать у себя госпожу Нин Гуан. Могу только пообещать вам, что непременно доведу всё до конца во время нашего следующего ужина. В животе приятно потянуло. Одно только это простое обещание ворвалось в фантазию, открыв дверь с ноги и разбрасываясь самыми многообещающими образами. Он готов учинить с Мораксом примерно всё мыслимое и немыслимое, даже если там будет фигурировать жуи. Нет, ну, может, всё кроме жуи, ладно. — Меня это устроит, но я бы хотел аванс. — Вы со мной торгуетесь? Моракс усмехнулся и откинулся назад на спинку резного кресла. Глаза императора оценивающе проскользнули по нему с нескрываемым интересом. Чёрт, надо было сначала всё же помыться. У чистых людей больше шансов на секс. — Пребывание в городе, живущем коммерцией, даже из меня сделало человека, ищущего выгодную сделку. — В таком случае, у меня также есть условие. — Да в смысле? Я же пострадавшая сторона! — Ввиду обстоятельств непреодолимой силы, мой дорогой. — Ну что за дела?! — А вы как думали? Я как-никак бог контрактов. — Хорошо-хорошо, что за условие? — На наш следующий ужин вы наденете ваш свадебный наряд. Чайльд на секунду опешил, в замешательстве смотря на императора, который, кажется, наслаждался каждой секундой происходящей между ними беседы. Наверно флиртовать сделкой с богом контрактов — не самая лучшая идея, но зато он точно заинтересован. Зачем ему этот свадебный наряд вообще? Все варианты, пришедшие на ум, были какие-то странные и, что еще хуже, смущающие. — Вы вообще видели, сколько людей его на меня надевали? — Меня устроит только нижний наряд. Его вы сможете надеть самостоятельно. — Почему вообще именно он? — Вам было очень к лицу, а я всё равно собираюсь заняться тем, чем должен был ещё в ночь после нашей свадьбы. Я уверен, мне доставит особенное удовольствие освобождать вас от этой одежды прежде чем я «доделаю дела», как вы предпочли это назвать. Чайльд открыл рот, чтобы что-то сказать, но, не найдя ничего подходящего, закрыл снова. К щекам прилила краска, он понял, что сползает с кресла окончательно. Моракс пронаблюдал за ним, тонко улыбаясь. — Так мы договорились? — Не думал, что у вас такие пристрастия, но да. — Я люблю всё свежее и труднодоступное. Вы сами это сказали. Чайльд издал задушенный гортанный звук и спрятал лицо в сгибе локтя. Он же сейчас просто дразнит! И прекрасно понимает, какой эффект оказывает. Чайльд зол, Чайльд вне себя от счастья. — Также я ценитель редких сокровищ, и считаю, что они непременно должны быть соответствующим образом обрамлены. Поэтому, Чайльд, я бы предпочёл видеть вас в нарядах, которые подчеркнут ваши достоинства наилучшим образом. Даже если я и сниму их с вас спустя совсем короткое время. Идите сюда. Чайльда бросило в жар. «Сокровище»? Он? Может, Чайльд на самом деле всё ещё в бреду, и потому ему видится что-то настолько фантастическое? В любом случае он немного неловко вернулся сначала назад в кресло, затем поднялся, нерешительно обошёл стол и остановился перед императором, не совсем понимая, что ему делать дальше. — Кто бы мог подумать, что вы можете быть таким покладистым. — Ой, отстаньте. — Мне казалось, вы жаждете противоположного. — Надеюсь, вы не тянете время до прихода Воли Небес, иначе я буду очень недоволен. Моракс поднялся с места и оглядел его снова: пристальный взгляд с головы до пят. Не успел Чайльд провести мысленные параллели между собой и овощами на рынке, как император притянул его к себе за подбородок. Теперь, когда их не кутал каштановый полумрак обеденной комнаты, даже такой простой, неспешный поцелуй казался Чайльду слишком волнующим, немного слишком очевидным. Его нельзя было списать на вино, прилив адреналина или что угодно ещё. Руки Моракса уже проскользнули вниз по шее, затем прошлись по плечам и теперь устроились на талии, словно это было самое привычное для них место в это время дня. Поцелуи, однако, становились более настойчивыми и жадными: Чайльд понял, что всё больше отклоняется назад и теряет равновесие. Император опередил его попытку устроиться поудобнее, нетерпеливо выдохнув и неожиданно легко подхватив под ягодицы, усадил Чайльда на стол, предварительно наспех смахнув вбок всё мало-мальски мешающее. Это было почти как то, что Чайльд себе воображал, только реальность, в тысячу, нет, в миллион раз более возбуждающая. Каждое касание, каждый поцелуй, каждый выдох в шею жгли его сильнее, чем безжалостное местное солнце. И Чайльд так же плавился от жара, пока руки Моракса с ощутимым нетерпением расстёгивали пуговицы на его верхнем одеянии. — Подождите, Чайльд, вы же ранены. Моракс, нахмурившись, аккуратно обхватил его руку и приподнял за запястье. Он звучал тревожно. Чайльд ни от кого не слышал такого тона уже много, очень много лет. Почему-то принять заботу о себе ему всегда было сложнее всего. Только не это, просто давайте продолжим, ну же! — Пустяки, всего лишь царапина. Не первая и не последняя. Я в порядке, правда! — Она глубокая. Останется шрам. Повязка тоже выглядит совсем несвежей. — Я сохраню это как шрам, который я заработал, сражаясь за вас. Несмотря на то, что Чайльд вложил в свой тон всю возможную игривость, это не возымело должного эффекта: император покачал головой и снял наполовину распоротый мечом кожаный наруч, чтобы осмотреть рану. Невзирая на протесты, он со всей аккуратностью размотал бинты и принялся осматривать рану. — Края скверно выглядят и сукровицу нужно бы убрать. Погодите. Прежде, чем Чайльд успел ответить, Моракс провёл ладонью над порезом. Руку словно резко обожгло, но на месте раны постепенно ничего не осталось. Удивительно! — Спасибо. — Так-то лучше. Зная вас, я уверен, что вы получите ещё десяток новых шрамов, если пожелаете. Но ваши руки не должны подвести, когда вы снова решите взяться за оружие. На этот раз оставьте на память испорченный наруч. — Договорились! Но не отлынивайте от моего аванса, Ваше Императорское Величество. Моракс, улыбнувшись, оставил лёгкий поцелуй на его запястье, затем слегка надавил на грудь, заставляя откинуться на спину. Все мысли, которые до того роем метались по голове, в одно мгновение куда-то подевались. Он. Лежит. На столе. Это стол Моракса. Всё тело словно в огне. В штанах чёртов пожар. А теперь ещё пальцы. Не его. Пальцы Моракса. Чайльд сжал губы, стараясь сдержать жалкий стон, который был готов сорваться с губ, едва только он в полной мере осознал, что происходит. Он не решался посмотреть вперёд, будто это бы тотчас же разрушило происходящее, и бездумно пялился в деревянный потолок над собой, сосредоточившись на ощущении того, как штаны и бельё с него стягивают всё ниже и ниже по ногам. Чайльд быстро сглотнул и приглашающе раздвинул ноги. Слава богам, что эти лиюэшные шаровары довольно просторные. Возможно, промаринуй его Моракс чуть меньше, ему могло бы быть немного стыдно сейчас, но он бесконечно изнывал от желания всё время с прошлого ужина, и сейчас это лишало его последних остатков здравого смысла. — Какой чудесный вид. Широкая ладонь легла на его живот и проскользила ниже, остановившись у основания члена. Чайльд совершил ошибку и всё же посмотрел на императора. Он встретился со взглядом, который не ожидал увидеть — полным желания и даже чего-то совершенно дикого. Сначала это словно окатило его ледяной водой, но только для того, чтобы затем распалить ещё сильнее. Ощущение, сходное с предвкушением битвы, заставляло его дерзко улыбаться и часто дышать. Эта сторона Моракса — не та, приличная, безэмоциональная, «парадная», не та, что для других — будила в Чайльде что-то столь же дикое. А ещё самодовольное. Ведь он был тому причиной. Интересно, сможет ли он заставить императора отменить встречу? Он попытается. — Может, мы всё же не будем ждать ужина, Ваше Величество? — Чайльд. Вы, несомненно, соблазнительны, но вы приняли мои условия. Пока меня не устроит нечто несуразное и поспешное в перерыве между встречами. Я займусь вами со всей тщательностью: как бы того хотелось мне и как того заслуживаете вы. Примите свой аванс, будьте добры. Пальцы сползли ниже, плотно обхватив член. Чайльд заскулил, смутно воображая то, что подразумевалось под тщательностью, которую он заслуживает. От одного обещания он был готов кончить, но старался сдерживаться, чтобы насладиться ощущениями как можно дольше. Собрав выступившую на головке смазку большим пальцем, Моракс неспешными движениями, полностью игнорируя каждую отчаянную попытку Чайльда толкнуться навстречу бёдрами, распределил её по всей длине члена. Он ласкал его с жестокой неторопливостью, свободной рукой удерживая на месте. Это было охуенно, потрясающе, прекрасно. Этого было недостаточно. Очередной жалобный скулёж покинул его рот против его воли. — Слишком медленно! Нужно… Хах! Быстрее. Ну же! — Что-то вы раскомандовались, юноша. Вам разве не рассказывали, что нужно делать, когда вы в чём-то сильно нуждаетесь? — Хах? Затуманенный мозг Чайльда отказывался принимать и обрабатывать какую угодно информацию, если она не была напрямую связана с тем, чтобы помочь своему хозяину наконец-то получить желаемое. — Попросите. Краска прилила к щекам, даже несмотря на то, что Чайльд изрядно раскраснелся ещё до этого. Он фыркнул, отводя взгляд в сторону, и закусил нижнюю губу. Пальцы Моракса сильнее сжали основание члена, теперь, ко всему прочему, и вовсе не двигаясь. Сам Моракс смотрел на него насмешливо, но одновременно с этим как будто бы тепло. — Ладно-ладно! Пожалуйста. — Попробуйте ещё раз. — Да блять! Рука, которая всё это время держала его на месте, исчезла, но уже спустя секунду оказалась у его губ, чуть оттягивая нижнюю. — Откройте рот. Чайльд послушался, позволил этим длинным, изящным пальцам надавить на язык. Да тут и без объяснений было понятно, что от него требовалось. Чайльд приложил все возможные усилия, чтобы продемонстрировать, что мог бы получить император, если бы это были не пальцы. Уж что-что, а в этом он был хорош, и, судя по реакции Моракса, добился желаемого результата. Чайльд неотрывно смотрел в сияющие глаза императора, пока со всем старанием обводил языком фаланги, затем обхватывал губами, втягивая их по самые костяшки. — Достаточно. Вы, оказывается, талантливы во многих областях. Нарочно слишком громко причмокнув губами, пока отстранялся, Чайльд ехидно улыбнулся. — Особенно в области рта. Хоть Моракс на мгновение удивлённо приподнял брови, но явно не смутился. Хоть ожидаемо, но жаль. — Рассчитываю испытать ваши таланты тщательнее в следующий раз. Чайльд точно, абсолютно наверняка смог бы ответить что-то достойное, если бы пальцы императора в этот момент не коснулись его задницы. Влажные от его же собственной слюны, они обвели вокруг входа и толкнулись в него совсем немного, но этого оказалось достаточно, чтобы заставить содрогнуться всем телом и громко застонать. Сердце колотилось, как бешеное, дыхание сбилось, во рту пересохло. Да, Моракс явно не настоен трахать его сегодня, но возможность кончить на его пальцах — более чем прекрасная альтернатива. Конечно, если Его Императорское Величество соизволит разжать свою железную хватку вокруг его члена. Пока мозг пытался собрать из разрозненных слов разной степени возмущения осмысленную побуждающую к тому фразу, Моракс успел нарушить недолгую тишину первым: — Видели бы вы себя сейчас, Чайльд. Дивное зрелище. Столь же чарующее, как и ваши стоны. Но всё-таки постарайтесь быть тише. Мы ведь не хотим давать поводы для пересудов. Или хотим? Если бы член не был всё ещё болезненно сжат чёртовыми пальцами у основания, он бы точно позорно кончил только от звуков этого низкого голоса. Пальцы протолкнулись чуть дальше внутрь, и всё, что Чайльд мог делать — это раздвинуть ноги сильнее и стараться вести себя не слишком громко. С каждым новым неторопливым движением становилось всё более невыносимо: хотелось вывернуться и заставить этого засранца закончить издевательства и сделать, наконец, всё, как подобает. — М… Может вы уже отпустите мой член? Это... Вообще-то больно, и я хочу... Ах! Оба пальца были внутри, кажется, всего на фалангу и даже толком не касались тех мест, где, Чайльд знал, ему было бы особенно приятно, но он буквально плавился от этих медленных, растягивающих движений. Перед глазами плыло из-за выступивших слёз, он отчаянно хватал ртом воздух и до побелевших костяшек цеплялся за край стола. — Мы ведь только что обсуждали это, мой дорогой. Что вы должны сделать, когда в чём-то отчаянно нуждаетесь? — Аргх! Пожалуйста! — «Пожалуйста» что? — Я, я хочу кончить. Пожалуйста! Чёрт, я сейчас сдохну, если не кончу, прошу, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Вы преувеличиваете, Чайльд, но вы хорошо попросили. Блять. Блять. Бля-ять. Кошмарно! Чайльд выгнулся, безуспешно стараясь насадиться на пальцы сильнее. Он даже не пытался сдерживать голос: теперь, когда вторая рука Моракса неспешно скользила по его члену в такт движениям пальцев внутри, кажется, всё, что для него сейчас существовало и имело значение — это Моракс и его херовы неторопливые движения. Движения, которые были близко, так близко! Почти, ещё буквально чуть-чуть и… Невыносимо! Чайльд забился и с жалобным всхлипом кончил, пачкая собственный живот, полы нижней рубашки и ладонь императора. Тот наклонился над ним, оставив лёгкий поцелуй на губах. — Я исполнил свою часть уговора, Чайльд. Буду с нетерпением ждать исполнения вашей. — Я никогда не чувствовал себя таким неудовлетворённым после того, как кончил. Это секретная пыточная техника Цисин или что? — Просто вы достаточно нетерпеливы, мой дорогой. — Знаете, сколько я этого ждал? — Столько же, сколько и я, полагаю? — Но вы же даже не… — Я способен подождать ещё день или два. А теперь, боюсь, мы должны поторопиться. Чайльд немного неуклюже сполз со стола и столь же неуклюже принялся возвращать штаны на место. Он не удосужился избавиться от последствий их в высшей степени волнующей встречи: всё равно ему просто нужно добраться до комнаты. Моракс тем временем вытирал ладонь салфеткой, и хоть выглядел он, вроде бы, привычно спокойно, Чайльд заметил, как покраснели его щёки и тяжело вздымалась грудь. — Смею ли я предположить, что Его Императорское Величество возбуждён и не продолжил только из-за нехватки времени? Надеюсь, встреча с леди Нин Гуан будет недолгой. Хотите я останусь под столом на это время? — Надеюсь, эта бравада останется при вас, Чайльд, когда мы в следующий раз окажемся наедине. Я заметил, что вы имеете свойство блефовать время от времени. — Вы на что это намекаете?! В дверь постучали. Моракс вернулся назад в кресло, аккуратно пригладив волосы той рукой, что была почище. Взгляд у него был ужасно хитрый. — Войдите! А вы можете идти, Чайльд. Я дам знать, когда у меня будет время для оговорённой нами встречи. Пока отдыхайте. — Добрый день, Ваше Величество. Ваше Высочество, вы тоже тут, как я посмотрю. Нин Гуан вошла в кабинет, как обычно распространяя вокруг себя ауру властности, элегантности и несметного количества денег. Чайльд улыбнулся и слегка поклонился, как того требовал этикет. — Добрый день, госпожа Нин Гуан. Боюсь я вынужден вас оставить, но надеюсь, что все ваши предприятия как всегда успешны, а экономические предсказания точны. — Разумеется, благодарю вас. Кивнув на прощание, Чайльд направился к себе, спиной ощущая, что взгляд императора не покинул его ни на секунду, пока он не исчез за дверью окончательно. Насвистывая и закинув руки за голову он прошёл весь путь назад до своего флигеля. Нужно было срочно принять душ и упасть спать. Уфф, на душе будто разом распустилась тысяча цветов, на фоне зефирно-розового замка запели птицы и запорхали бабочки. Всё так хорошо складывается! Проходя мимо кабинета, Чайльд на всякий случай сунул нос внутрь, чтобы проверить как много писем скопилось за его отсутствие. На самом верху стопки он заметил бледно-голубое, сияющее инеем послание. Сердце пропустило удар. Едва Чайльд подошёл ближе, письмо приподнялось над столом само и резким всполохом метнулось к нему. Личное послание от Её Величества, может открыть только адресат. Конверт распался на мириады снежинок, оставив в руках гербовую бумагу с оттиском Заполярного. Мой дорогой Одиннадцатый! Поздравляю с успешным завершением моего личного поручения. Несмотря на исключительную сложность, ты преуспел и сделал это в кратчайшие сроки: как и ожидалось от человека, избранного Предвестником. Из твоего последнего письма следует, что глаз бога наконец-то работает, поэтому мы рассчитываем получить его как можно быстрее. Прошу тебя передать его через посланника, который будет ожидать тебя в эту пятницу в пять часов вечера в Банке Северного Королевства. Мы вернём артефакт, как только возникнет такая возможность, пока же наслаждайся заслуженным отдыхом. Благодарю тебя за верную службу. Её Величество Царица Зефирно-розовый замок распался в одно мгновение. Чайльд сел в кресло, бессмысленно глядя на ровные, идеально выведенные строчки, сложившиеся в его приговор. За окном мелкий снег, валивший из серых, тяжёлых туч порошил балкон и крыши домов. Нужно написать письмо домой, до того, как… Чайльд вздохнул и уткнулся лбом в стол. Ещё никогда он не жалел, что справился. Итак, у него осталось два дня до того, как он передаст глаз бога в руки посланника. Разумеется, он отдаст его. Что он больше всего мечтает успеть до того, как потеряет все свои воспоминания? Или что там вообще происходит? Ну вот и будет ясно. Окончательно растеряв последние остатки сил, Чайльд встал с кресла и на плохо гнущихся ногах отправился в спальню. Веки тяжелели, глаза щипало, к горлу подступил ком. Не найдя в себе силы даже раздеться, он упал на кровать и забылся сном.

***

Чайльд бешено рубил клинками тренировочный манекен. Тот с грустным треском ронял щепки, пока зазубренные лезвия вновь и вновь вгрызались в него с отчаянным остервенением. Миллелиты, которые обычно предлагали спарринг, трусливо просачивались через ворота главного корпуса, растворяясь в каплях вялого, затяжного дождя. На земле валялось и потихоньку расплывалось чернильными пятнами письмо. Доброе утро, Чайльд! Спешу сообщить, что запланированный ужин состоится в эту субботу в шесть тридцать вечера. Я зайду за вами сам, поскольку место будет отличаться от обычного. Надеюсь, вы помните о нашей договорённости? Передайте, пожалуйста, ответ с посыльным. Жду встречи. Моракс Клинок застрял в манекене и ни в какую не хотел вытаскиваться наружу. Недовольно ругнувшись под нос, Чайльд от души пнул несчастную деревяшку, которая, будто только того и ждала, тут же плюхнулась в грязь, утаскивая за собой застрявший в ней меч. Письмо Чайльд получил ещё вчера, но так и не нашёл в себе силы порвать его. В отличие от той коробки конфет, которую он, казалось, купил в городе как подарок для императора уже вечность назад, письмо у него рука так и не поднялась выбросить. Отказ он оформил, как ему показалось, довольно вежливо и верибельно. Конечно, не с первого и не со второго раза, но в итоге сочинив что-то, что более-менее его устроило, Чайльд посвятил оставшееся своё время тренировкам. В конце концов, ничто так не радует его так, как битва. Обычно. Письмо выпало из нагрудного кармана ужасно не вовремя. Теперь он даже не сможет перечитать его на ночь. Злясь на себя, Чайльд коротал время, стирая тренировочный манекен в труху, пока он не упал и не покрылся ровно таким же слоем грязи, каким был покрыт и сам Чайльд. Он решил избегать Моракса до пятницы и потому отвечал односложно на пришедшие следом записки с вопросами не случилось ли у него чего. Что-то внутри говорило, что император может умудриться как-то повлиять на решение, которое несло в себе многое. Слишком многое, чтобы позволить себя переубедить. Приказы Царицы непреложны, и завтра вечером он сделает то, что ему велено. Чайльд осознал, что уже несколько минут стоит и пялится на несчастный обрушенный манекен, не делая ровным счётом ничего. Это вообще-то должна была быть ободряющая тренировка. Утром он выбрался в город, чтобы посмотреть на море немного, но в итоге умудрился привлечь к себе слишком много внимания, чтобы получить удовольствие от созерцания накатывающих на камни волн. Из-за операции по поимке чёртовых драконьих когтей, или как там их, Чайльда попросили пока не покидать город. Иначе бы он, конечно, отправился, например, в Каменный лес Гуюнь или забрался бы куда-нибудь на гору Тяньхэн. Даже лучше туда. Там потрясающий вид на гавань. Сумерки незаметно окутывали дворец, погружая всё вокруг в приятный полумрак. Наконец, вытащив клинок из манекена, Чайльд отправился прямиком к себе во флигель. Настроения говорить с миллелитами не было, а форму он потом вернёт. Утром, наверное. Включив свет в комнате, Чайльд с тоской посмотрел на нетронутый томик «Суженого». Он так ждал продолжения, но, к сожалению, эта часть предпоследняя. Зачем, если он всё равно не узнает, чем закончится история? Душ не принёс особенного облегчения. Сосущее, опустошающее ощущение внутри не уходило ни днём, ни ночью, и усиливалось с каждой минутой, неумолимо приближавшей его к пяти часам вечера пятницы. Спустя какое-то время, которое он просто провёл сидя на кровати и бездумно разглядывая узоры на её резном изголовье, служанка принесла ужин и новую записку. Чайльд даже не стал её разворачивать. — Прошу, скажите Его Величеству, что я уснул. Хорошо? Я всё равно устал… И не слишком голоден. Кивнув, девушка неслышно испарилась за дверью. Возможно, стоит как-то объясниться с ним. Может, написать письмо и ему? Пухлый конверт для семьи уже запечатан и будет отдан завтра вместе с глазом бога. Наверняка можно написать что-то и Мораксу. В конце концов, пусть это нелепо и глупо, и пусть на бумаге, хочется выразить всё то, что происходит внутри. Дотащившись до кабинета, Чайльд зажёг настольную лампу и достал перо. За окном уже непроглядная темень. Кажется, уже около десяти? Как быстро пролетело время, а он же ничего толком не делал. Чайльд вывел в верху листа довольно корявое «Ваше Величество» и в ступоре уставился в пространство перед собой. Вот бы тот раздражающий бард тут был. Он бы помог выразить. В груди болезненно сжалось, Чайльд отложил перо и взлохматил волосы пятернёй. Это ведь даже не он сам! Не Моракс, а просто глупый листок! Что может быть проще, чем написать три коротких слова?! Чайльд даже хорошо знал, как они пишутся на местном, в конце концов, парочки повсюду оставляют свидетельства своих чувств во всех возможных формах: вырезают на стволах деревьев, выцарапывают на колоннах торгового квартала и камнях в порту, пишут на досках с объявлениями и даже листьях лотосов в общественных садах. Так легко и просто, но Чайльду даже сложно сказать это вслух самому себе. Назвать это чувство своим именем. — Я… Я вас ужасно люблю. Чайльд громко вздохнул и снова провел ладонью сквозь и без того непокорные вихры. — И я вас ужасно подвёл. Вот и как мне это вообще написать? Громкий стук в дверь заставил его подскочить в кресле. Он настолько погрузился в мысли, что не услышал, как кто-то подошёл ко входу в кабинет. Чайльд замер, вслушиваясь в звуки по ту сторону двери. Кто-то из слуг? — Я не голоден. — Чайльд? Всё внутри опустилось и нервно заметалось внизу живота, как напуганное дикое животное. В голову пришла мысль сбежать через балкон, но это какая-то глупость. Просто абсурд. Что же делать? Уже не сделать вид, что спишь. Почему, почему он решил появиться именно сейчас? — Чайльд, я могу войти? — Я… Я немного… Что вы хотели? — Разумеется, поговорить с вами. Я войду? О нет! Ладно, нужно просто соврать, не договаривая правды, вот и всё. Чайльд наспех прикрыл так и не доведённое до конца «Я вас» другими листами и критически оглядел кабинет. Вроде бы ничего подозрительного. — Конечно, входите. Резкие тени от света настольной лампы почему-то придали выражению лица Моракса какое-то гротескно-искажённое выражение. Как у древних деревянных идолов, что доживали свой век на опушке у Морепеска, над которыми Чайльд с братьями потешались в детстве. Многослойные одежды прошуршали по тёмному деревянному полу, пока император неспешно прошёл к столу и, дождавшись подтверждающего кивка, сел напротив. — Уже так поздно, Ваше Величество. Надеюсь, ничего катастрофического не стряслось? — Я пока не уверен. Видите ли, мой супруг неожиданно стал избегать меня. Кажется, он не хочет быть со мной откровенным по какой-то причине. Так что же стряслось? — Это… Это не так. Я просто... Просто правда сильно устал, как я и написал в письме. — Вы талантливы во многом, но лжете вы не слишком хорошо, Чайльд. — Послушайте, вам лучше уйти. Честно говоря, я не могу и не хочу ничего рассказывать. Я не в духе и не хочу грубить. — Тем не менее, я вынужден настаивать. — Боги, я ведь попросил просто оставить меня в покое! Просто, не знаю, уйдите уже! Вы же вечно так сильно заняты, что вдруг произошло? — У меня есть предложение. Чайльд избегал смотреть в эти слишком обеспокоенные глаза, которые со всем вниманием искали в нём хоть какой-то намёк или подсказку, несмотря на резкие ответы. Предложение? Что бы это ни было, лучше не соглашаться и просто уйти спать, но… — Что за предложение? — Мы поговорим в моей обители. Без посторонних глаз и ушей. Не как император Ли Юэ и Одиннадцатый Предвестник Её Величества Лорд Чайльд Тарталья. Я ручаюсь, что не воспользуюсь полученной от вас информацией, чтобы помешать тому, что вам необходимо исполнить, но, если в моих силах как-то облегчить вашу ношу, я постараюсь сделать это для вас. — Я не знаю, звучит как-то не очень. Как не слишком выгодные условия для вас, нет? — Ну вот, вы-то ничего не потеряете. В худшем случае, просто сможете выговориться. Как там Сян Лин говорила? Решение может быть простым, просто ты не допускаешь, что оно сработает? Чайльд с сомнением покосился на Моракса, но затем медленно кивнул. — Хорошо, давайте поговорим. Моракс кивнул и в тот же миг всё снова начало смазываться и закручиваться, перетекать в новые формы, создавая уже знакомый фантастический облачный пейзаж с водопадами, парящими каменными платформами, золотым садом и странным вечно закатным солнцем. Чайльд тяжело плюхнулся в то же кресло, в котором сидел в прошлый раз, и устало потёр переносицу. Император опустился на сиденье рядом с привычной грациозностью и уверенностью. На столике между ними сам собой появился небольшой дымящийся чайничек и пара чашек. Почему-то это казалось наиболее странным во всём происходящем. Словно они тут собрались ради того, чтобы обсудить последние новости в области культуры. — Послушайте, Ваше Величество, я не знаю, зачем я вообще тут, я… — Мы ведь договорились? Чжун Ли. — Простите? — Вы можете называть меня Чжун Ли. Я использую это имя в быту с теми, кто мне близок. Чайльд оторопело смотрел на императора, который довольно расслабленно попивал чай из своей пиалы, наблюдая за плывущими вокруг облаками. — Ладно? Хорошо? Я чувствую себя очень странно! — Попробуйте. Так гораздо удобнее, чем каждый раз произносить мой титул. — А «Моракс»? Это разве не ваше имя? — Моё, как и многие другие. Но в дружеских беседах я предпочитаю «Чжун Ли». Таракань какая-то! Какая ещё, к чертям, дружеская беседа?! Чайльд, скрестив руки на груди, пялился на Моракса, ожидая, что наконец из-за деревьев выскочит группировка Цисин в полном составе и заорёт «Ха-ха! Розыгрыш!» или что-то сходное по своей абсурдности. Но этого, разумеется, не произошло. — Ладно, допустим. Тогда вы, наверно, можете называть меня Аякс. — Значит, Аякс. Моракс, повторив ответ, словно бы попробовал это имя на вкус и тепло улыбнулся. Аргх, почему он такой невыносимый?! — Так что вас гнетёт? — Могу я спросить прямо? — Прошу вас. — Вы ведь прекрасно знаете, что моё задание — вынюхать побольше про глаза бога. Вы знаете, что я шпион, и знаете это давно. Почему вы были так милы со мной всё это время? — Много причин. Одна из них кроется как раз в вашем глазе бога. Другая — в том, что вы прекрасный воин и я не хотел избавляться от вас, не попробовав узнать, насколько вы готовы к сотрудничеству. — Но вы же мне ничего не предлагали! — Вы предложили мне сами. И, надо сказать, прекрасно справились с поставленной задачей. Информация о группировке, что вы добыли, нам очень помогла. — Так вы ко мне подлизывались?! — Нисколько. Мне очень приятно просто проводить с вами время, Аякс. Вы оказали мне услугу, которую, я верю, предложили потому, что вам так же приятно проводить время со мной, как мне с вами. Чайльд недовольно насупился, но потянулся за своей пиалой чая. Ощущался напиток вполне реальным. Ох уж эти божественные фокусы. — Мне сказали отдать глаз бога. И я отдам его. Завтра. — А вы, выходит, уже выяснили всё, что вам было необходимо? Моракс не выглядел ни удивлённым, ни разочарованным, скорее задумчивым. Он неспешно отпил чай и пристально посмотрел прямо ему в глаза. Чайльд почти сразу отвёл взгляд на клубящиеся у края платформы облака. — Нет, конечно. — Действительно хотите отдать его? Вы же прекрасно знаете, что последствия этого решения непредсказуемы. Потеря глаза бога влияет на людей по-разному, но прежними они не остаются никогда. — Чёрт, ну конечно я не хочу его отдавать! Он наконец-то полностью меня слушается, и это ощущается просто обалденно. Да и, раз уж я говорю только от своего имени, я не хочу вас подводить. Вы мне… Приятны. Но есть вещи, которые я… Всё очень, очень сложно. Моракс почему-то улыбнулся. Чайльд очень старался быть настороже. Эта ситуация странная, Моракс ведёт себя подозрительно, но вычислить его мотивы совершенно не получается. Это нервирует! — Так в чём конкретно заключается сложность? — Если бы был какой-то другой путь... Но я знаю, что это невозможно. Пытаться соблюсти интересы Снежной и Ли Юэ — это буквально стремление усидеть на двух стульях, о чём и речи быть не может. Я не могу подвести Её Величество. Этого не произойдёт. — Что если такой путь есть? — Ну, разве что вы найдёте какой-нибудь ещё работающий глаз бога, чтобы отдать его Царице до пяти вечера завтрашнего дня. — Глаз бога работает, только если он имеет владельца, как вы знаете. Но Царице он ни к чему, и она не сумеет им воспользоваться. Глаза бога служат только людям, которые всем сердцем преданы Ли Юэ и настроены нести благо его жителям. По тем же принципам владельцы и избираются. — Ну вот видите... Подождите, что? Но мой глаз бога ведь и так работает! Улыбка Моракса стала шире; он приподнял брови, преспокойно отпивая ароматный чай из пиалы. Незаходящее закатное солнце красило его в умиротворённые розоватые оттенки, ещё сильнее подчёркивая красную подводку. — Ну слушайте, это срань какая-то. Что-то не сходится. Я ведь могу его использовать. — Что же тут не сходится, дорогой мой? Механизм артефакта не ошибается. — Да конечно! Почему вы вообще говорите так уверенно? — Очевидно потому, что я сам установил такие правила. — Так и знал, что это вы их создали! — Нет, Аякс, я их не создавал. Изобретение сложных устройств никогда не было моей сильной стороной. Обычно я мог лишь высказывать идеи и пожелания, а затем наблюдать за тем, как умелые руки мастера воплощают в жизнь нечто неповторимо сложное. — Кто же тогда это создал? Моракс со вздохом отставил пиалу в сторону, погрузившись в размышления. Молчание затягивалось. Кажется, это по какой-то причине тяжелая для него тема. Наконец, когда ожидание показалось ему совсем уж долгим, Чайльд решил напомнить о себе. — Ваше В... Чжун Ли? — Прошу прощения, я имею свойство иногда предаваться воспоминаниям о былом. Возможно, вы помните наш разговор после свадьбы? Я рассказывал вам историю традиции прощания с прошлым. — Да, помню. Про вашу первую невесту. — Да-да. Я упоминал, что потерял себя от ярости, когда дорогой мне человек был убит. Именно она и создала эти артефакты. Глаза бога — один из величайших её шедевров, пусть и немного не доведённый до конца. Гуй Чжун всегда верила в людей и восхищалась ими. Я согласился с ней далеко не сразу — к сожалению, лишь много после её смерти. Тут мне нечем гордиться, но, надеюсь, она была бы счастлива, зная, что я наконец решился опробовать её творение. Гуй Чжун. Знакомое имя. Где-то оно уже встречалось. Где же? Где? — Опробовать? — Глаза бога были созданы очень давно, но без моей силы это просто бессмысленная подвеска. Гуй Чжун замыслила их как способ позволить достойным людям помогать мне вести Ли Юэ к процветанию. Они должны были стать своеобразными передатчиками моей силы избранным. Мы долго обсуждали то, по каким принципам они будут работать, но, к сожалению, из-за начавшегося военного конфликта всё застопорилось. Она продолжала работать и совершенствовала их устройство, но я был слишком занят сражениями, чтобы видеться с ней и обсуждать продвижение проекта. В конечном счёте, я её потерял. Как и ключ к тому, как эти артефакты работают. — Вы хотите сказать, что и сами не знаете, как они устроены? — Нет. Только очень приблизительно. Гуй Чжун была гениальной изобретательницей. Принципы действия многих оставшихся после неё устройств так и остаются неразгаданными. Но я, с помощью её не менее талантливой коллеги, смог понять как глаза бога должны работать и отчасти влиять на них. К сожалению, Гуй Чжун не успела — а я впоследствии не смог — изменить условия расторжения контракта с владельцем глаза бога. Поэтому я не могу ручаться за последствия после вашего отказа от него. В те времена, когда мы с Гуй Чжун это обсуждали, я был более категоричен. К сожалению, результаты моей бескомпромиссности ранее преследуют меня и поныне, и, надо сказать, проявляются самым неожиданным образом. С тяжёлым вздохом Моракс прикрыл глаза на мгновение, затем устремил взгляд на медленно стекающую с парящих платформ воду. В голове не укладывается! Стало почему-то вообще нихрена не понятнее! — Что натолкнуло вас на желание всё же дать глазам бога шанс, если не секрет? — Я собираюсь передать власть над Ли Юэ, Аякс. Я служу этой стране уже многие тысячелетия. И всё, что за годы её существования я понял, так это то, что люди действительно удивительные создания и во многих ситуациях справляются с напастями куда лучше, чем древние небожители, уверенные в своем исключительном праве вершить чужие судьбы. — Серьёзно? Вы уходите? Как скоро?! Вы же, ну, Моракс! Сложно даже вообразить. — Я пока не намерен отойти от дел полностью, скорее провести глобальную реформацию. Вы наверняка представляете, насколько Цисин могущественны. Они способны взять в руки гораздо больше власти, в этом я убеждён. Со своей стороны я предоставлю им часть своих сил, которыми они смогут распоряжаться на своё усмотрение. Не только они. Те, кого алгоритм сочтёт достойным. Но даже так, в любом случае, скоро многое изменится. — Всё равно не понимаю! Вы темните! Когда я получил свой глаз бога, я точно не делал ничего выдающегося для страны, я вообще спал! И, я уверяю, во сне я точно не любил Ли Юэ беззаветно, или что там нужно, чтобы быть избранным. Моракс устало вздохнул. Неспешно разлив остатки чая по чашкам, он отставил чайничек в сторону и сложил руки на коленях. Как обычно красивый и нерушимый. Почему он говорит ему это всё? Слишком ценная информация для шпиона другой страны. Неужели ему всё равно, что будет с Ли Юэ, передай он, Чайльд, хоть толику этих сведений Снежной? Очень опрометчиво. Надеется, что он всё забудет, как только отдаст глаз бога? Ничто не мешает записать всё до того. Значит, план в другом. — Что касается вас, Аякс... Вы правы. Вы не были избраны. Вы получили глаз бога просто потому, что я так захотел. — В смысле? Чайльд смотрел на императора во все глаза. В голове смешалось слишком много эмоций, все они давили на виски, сталкивались, искрили, поглощали и нейтрализовали друг друга, оставляя вместо себя, в конечном счёте, зияющую пустоту. — Стихию выбрал вам тоже я. Это был, скажем так, мой финальный эксперимент. — А я был кем-то вроде крысы? — Вы активно интересовались глазом бога и хотели его. Я предоставил вам возможность получить то, что вам было нужно. На своих условиях. — И что же это были, блять, за условия такие? Моракс смотрел в ответ спокойно, раздумывая над ответом. Как же ему на самом деле насрать. Сколько уже можно обманываться и видеть то, чего нет? Как же надоело быть пешкой во всех этих божественных делах! — Глаз бога работает только в руках тех, кто не желает навредить Ли Юэ. Это был простейший способ узнать ваши намерения. У вас, ожидаемо, ничего не вышло. А потом вы сами обратились ко мне с вопросом, почему он не работает. Я был зол и разочарован, хотя прекрасно знал, что так и произойдёт. — Так вы поэтому почти выкинули меня из кабинета в тот раз, перед Фонтейном? — Да. Тогда, признаю, я позволил эмоциям взять над собой верх. Я попытался держаться с вами более отстранённо позднее, в карете, но в итоге разговор между нами всё равно состоялся. К моему удивлению, он оказался менее разочаровывающим, чем я себе представлял. Выходит, всё это время Чайльд ходил перед императором с сияющим свидетельством того, что он замышляет что-то против Ли Юэ, прямо на поясе? Ну, это многое объясняет. Кроме того, что сейчас глаз бога слушается его идеально. Значит ли это, что теперь всё иначе, чем раньше? Значит ли это, что он желает Ли Юэ блага? Ну, разумеется, ему нравится тут. Нравятся люди, которых он встречает, нравится яркая и многогранная столица, нравится суета гавани, плеск волн, зимние бури и даже летнее иссушающее солнце, но это ведь совершенно не значит, что он готов предать Снежную! Абсолютно точно нет. — Я думаю, что технология этой Гуй Чжун не такая уж и совершенная. Я не планирую измену Снежной, пусть мне и нравится в Ли Юэ. — Да, но вы сами сказали, что, по возможности, хотели бы найти способ не вредить Ли Юэ при этом. В самом начале нашей беседы. И я ценю это, Аякс. Я имею представление, насколько вам важна ваша родина и насколько преданным человеком вы являетесь. Чайльд неожиданно почувствовал себя бесконечно несчастным. Это всё слишком невыносимо сложно, невыносимо зашло в тупик, невыносимо… Просто само по себе. Зачем он вообще согласился на этот разговор? Всё как будто бы не могло стать ещё более кошмарно гнетущим, но, ха-ха, снова нет, Аякс. Всегда может быть хуже. — Не знаю, что сказать. Перенесите меня назад. — Я полагаю, есть ещё вещи, которые должны быть сказаны. — Да ну? А, впрочем, да. Почему вы начали звать меня ужинать? Из-за того, что я смог воспользоваться глазом бога? Вы сразу оттаяли? Решили меня переманить? — Не буду лукавить. В том числе. Но это не главная причина. Боги, нет, не так. Я склонен считать, что это было скорее предлогом для меня самого. — Предлогом для того, чтобы что? — Да, всех богов ради, Аякс, ну как вы думаете? — Откуда мне знать?! Чтобы понаблюдать за тем, как продвигается ваш финальный эксперимент? Моракс громко выдохнул и резко пробежал глазами по всему, что было вокруг, словно бы в поисках хоть какой-то поддержки. Ещё одна эмоция, которая показалась впервые. Он явно раздражён и раздражён очень сильно. Но как будто бы, скорее, на себя? — Потому что, как я уже говорил ранее, мне доставляет удовольствие ваша компания. — Да-да, наверняка я просто единственный во всей этой замшелой стране, кто ещё не выслушал все эти ваши байки. — Вы невыносимы, я клянусь, это просто выше моих сил. — Так верните меня уже назад в мою сраную комнату! Оставьте силы для своих ненаглядных глаз бога. — Разумеется, потому что я люблю вас, Аякс. — Что?! — Почему вас вообще это удивляет?! — А почему не должно?! Какого хрена. Какого. Хрена. Возмущение Моракса было практически осязаемым. Сердито фыркнув, он заправил за ухо выбившуюся прядь. — Я приглашал вас на ужины, я проводил с вами всё доступное мне время, я интересовался вами, я позволил вам спать со мной в одной кровати, позволил продолжить тренировки, несмотря на неоднозначность этого решения, я заботился о вас, когда вы заболели, я приготовил для вас мой коронный суп, я подарил вам палочки! Я, в конце концов, прочёл этот ваш лёгкий роман! Это уже не говоря о том, что я целовал, ласкал и касался вас достаточно очевидно, для того, чтобы продемонстрировать намерения. Что тут может удивлять, лорд Тарталья?! — Не знаю, всё это можно делать и от скуки, или просто чтобы держать врага ближе! Откуда мне знать, что всё это не потому, что вы со всеми своими мужьями проходите одни и те же стадии?! Может, вы всегда ждёте, пока они без вас жить не смогут, а потом вьёте из них верёвки! — Так, значит, вы без меня жить не можете? — Я… Вы… Думаю, что ещё как могу, потому что вы меня ужасно бесите!!! — Это совершенно взаимно, но никак не отменяет того, что я сказал. Я люблю вас. Чайльд вскочил на ноги и принялся выхаживать туда-сюда, разгоняя клочки облаков в разные стороны. Размётанные куски тут же втягивались назад в общую массу, продолжая своё неспешное течение. Моракс сначала было поднялся со своего кресла, затем уселся обратно, наблюдая за хаотичными движениями и устало массируя пальцами висок. — Вы. Меня?! Вы же бог! Вам дохреналлион лет! Разве это не глупость какая-то? Зачем вы вообще мне это говорите? Чтобы что?! — Я бы бесконечно жалел, если бы не сказал вам этого до того, как вы отдадите свой глаз бога. — Теперь всё стало только сложнее! Я, нахрен, вообще не представляю, что с этим делать. — Чем же это делает всё сложнее? — Разве не очевидно?! — Если честно, то вообще нет. Чем эта информация помешает вам претворить в жизнь то, что вам приказано? — Я вам сейчас врежу. Вашей разлюбезной гео-стихией. Буду молотить по вашему ебучему щиту булыжниками, пока он наконец не сломается, а потом с превеликим удовольствием сломаю вам нос и наверняка на этом не закончу. — Это совершенно бесполезно, Аякс. Вам понадобится вечность, чтобы проломить мой щит. Но вы можете попробовать немного успокоиться и обсудить со мной иные варианты развития вашей ситуации, если конечно пожелаете. — Какие?! — Надеюсь, я достаточно вас заинтересовал, чтобы вы всё-таки оставили идею сломать мне нос и постарались успокоиться. Издав недовольный возглас, Чайльд шлёпнулся на спину прямо в облака. К его удивлению, камень под спиной ощущался как хороший матрас. Приподнявшись на локтях, он бросил на Моракса взгляд, полный возмущения. Тот ответил своим привычным спокойным. В этот раз было не очень ясно, насколько он напускной. — Вы закончили? — НЕТ! Плюхнувшись назад, Чайльд устремил взгляд вверх: хоть небо было ненастоящим, но всё равно очень даже умиротворяющим. Вздохнув, он прикрыл глаза, позволив ненастоящему ветру и ненастоящим облакам слегка развевать наползшую на глаза чёлку. Брызги из ненастоящих водопадов изредка попадали ему на щёки. Всё осязаемо и привычно настолько, что можно попробовать допустить возможность того, что всё это на самом деле чуточку всамделишное. Как и то, что сказал Моракс. — Как вообще так вышло? — Что именно? — Что вы… Что я вам понравился. — Вы, должно быть, знаете, что я не был близок со всеми своими супругами, кроме моей первой жены. — Да. Почему так? Как вы вообще перешли на мужчин? — Я не «переходил на мужчин», Аякс. Так просто удобнее. Со временем я пришёл к выводу, что проводить свадебные церемонии слишком часто довольно хлопотно, потому попросил выбирать людей помоложе. Также молодому человеку гораздо проще сменить жизненный уклад, чем пожилому. Мужчин я просил выбирать, поскольку я не против того, чтобы мои супруги строили отношения, но беременная не от меня жена — это уже перебор. Да и беременность отнимает много сил, а моему супругу необходимо регулярно посещать различные мероприятия и совершать поездки. Это вы и сами знаете. — А, ну, звучит логично. — Что касается вас, я не планировал сближаться и с вами, как обычно и делаю. Но потом на церемонии случилась эта ситуация с серьгой. Хорошо, что вы не припрятали ничего более за поясом. Наш разговор после свадьбы тронул меня, и я обнаружил за собой, что всё сильнее интересуюсь вами. Тогда я решил, что раз сам же нарушил свои принципы, то постараюсь установить с вами приятельские отношения, но не более того. Потом вы начали выведывать про глаза бога, и я вышел из себя больше, чем мог от себя ожидать. Обычно я не позволяю себе подобной резкости. Наш разговор на пути в Фонтейн напомнил мне, как вы ещё на самом деле юны, и я нашёл ваши суждения о браке очаровательными. В вас есть многое, о чём я давно позабыл и на что предпочитал не обращать внимание перед более важными, как мне казалось, вещами. — Ага, а дальше? Чайльд перевернулся на живот и подпёр щеки руками, глядя на императора. Того внимание со стороны собеседника словно бы подбодрило, и он продолжил. — Стоило мне только начать верить, что всё начало налаживаться, как вы и этот посол опозорили меня перед высшим светом Фонтейна. Я был вне себя от гнева. Я был так зол на вас, что позволил себе повысить голос и продемонстрировать это в танце. Потом из-за ваших ужимок перед королевой нас ещё и поселили в одной комнате. Уверен, она была в восторге. — Забавно, я был там, но с вашей стороны это будто другая история. Хотя вы, блин, всё интересно рассказываете. — Благодарю. В конечном счёте я осознал, что я в неописуемой ярости. Но я также не мог не признать, что вы будите во мне что-то, что казалось бы, уже давно умерло. Некий интерес и к собственной жизни. Не только к тому, что касается Ли Юэ. Пусть это разнообразие было не всегда приятным, но я словно очнулся ото сна. Когда я схватил вас тогда на балконе, я понял, насколько на самом деле вы мне небезразличны, и это словно бы в одночасье обрушилось на меня. До того я предпочитал не замечать насколько вы очаровательны, но там на балконе я внезапно понял, что передо мной человек, который вызывает во мне бурю самых разнообразных чувств. И этот человек практически раздет. — Значит, вы там пялились на мою задницу? — Вы сами ей ко мне повернулись, куда мне было смотреть? — Вопиющее неуважение, кто бы мог ожидать такого от столь вежливого и воспитанного господина? Увидев действительно обеспокоенное выражение на лице Моракса, Чайльд расхохотался и помахал рукой. — Не волнуйтесь, я на вашу пялился гораздо раньше. Просто загляденье. Эти драконьи когти не очень разбираются в национальных достояниях. Теперь уже Моракс выглядел возмущенным. — Я понял. Можете не продолжать. — Очень жаль, я бы продолжил, но хочу услышать, что же было дальше. — Потом вы завалились ко мне в кровать в одном белье. — Если бы вы тогда захотели меня трахнуть, я бы вам дал. Там была смазка на тумбочке. — Вы удивительно вульгарны, пока не доходит до дела. — Не дразните меня, Чжун Ли. Я вульгарен всегда. В ответ Чайльд получил такую тёплую улыбку, что пришлось срочно прятать лицо в плывущих мимо облаках. — А потом вы смогли использовать глаз бога в нашем спарринге. — Это было так круто, я бы повторил. — Думаю, что я тоже хотел бы снова с вами потренироваться. — Правда?! Нужно как-нибудь… Ах, да. — Мне перейти к предложению, или вы хотите узнать дальше? — Ночь длинная. Расскажите, что было дальше. — Я был поражён, Аякс. Вы подчинили себе гео. Как я думал, вы вообще не должны были распоряжаться им так свободно, но я своими глазами увидел, что вы в состоянии формировать предметы и не только. — Что это вообще значит? Как выбираются стихии? — Алгоритм определяет их самостоятельно в соответствии с личностью владельца. Хранительница Облаков обругала меня за то, что я нарушил всё в совершенном механизме Гуй Чжун, но ваш глаз бога действительно не совсем такой, как остальные. Я заставил его «выдать» вам гео. Эта стихия показалась мне максимально противоположной вам. — Что я мог бы получить вместо него? — Как думаете? — Не знаю, электро? Дендро? — Гидро. — Да, думаю, с гидро мне было бы гораздо проще. — Но вы всё равно смогли подчинить себе гео. Я восхищаюсь вашим упорством. Мне обрисовали то, с какой лёгкостью вы распоряжались им в бою против заговорщиков. Феноменально. Чайльд зарделся от похвалы и наконец встал, чтобы вернуться назад в кресло напротив императора. Тот широким движением руки сотворил на столе ещё один чайничек. Чайльд тут же притянул к себе чашку. — Думаю, потому ваши силы вышли из-под контроля во время лихорадки. Они не были предназначены вам, и, как только вы потеряли сознание, вырвались на свободу. — Вы сказали, что это из-за заплёваного ведра! — Боги, драгоценный мой, я просто хотел, чтобы вы его вымыли. — Я поражаюсь тому, какой вы на самом деле зловредный тип. Там, под этой вашей прекрасной оболочкой милостивого и мудрого императора. — Это вас расстраивает? — Наоборот. Мне нравится видеть стороны, недоступные остальным. Особенно, если они гадкие. — Так значит, это всё-таки взаимно? То, что я к вам испытываю. Ладно, ты никогда не был трусом, Аякс. — Уфф. Ну, разумеется, да. Я ужасно в вас влюблён. Я никогда не испытывал ничего подобного. Вы себя видели вообще? Кто бы в вас не влюбился? Вы же воплощённое совершенство. — Я очень счастлив слышать это, Аякс. Так теперь я могу приступить к моему предложению? Заранее оговорю, что оно потребует от вас посильного содействия. Моракс замолчал ненадолго, затем устремил на Чайльда пронизывающий взгляд. — А также я попрошу вас хорошо подумать и решить, с какой из стран вы бы хотели связать свою дальнейшую судьбу. В зависимости от этого развренётся вся наша дальнейшая стратегия. Я приму любой ваш выбор. Даже если он разобьёт мне сердце. Что ж, это будет непросто.