Взять бы Вас за вашу душу

2 глава

«Так что насчет завтрака?»

12 января

Месяц назад.

За окном был лёгкий мороз, но мягкий солнечный свет заливал гостиную, роняя лучи на персидский ковёр, подсвечивая теплым светом белые как слоновая кость клавиши фортепиано и придавая мягкости очертанию мебели и предметов. Глэдис и Дориан Грей скучали, сидя в креслах и предаваясь часам бессмысленной болтовни, которая представляла собой нескончаемый поток полемики, прерываемый иронией, юмором и ностальгией. Было раннее утро, около шести, когда в доме Дориана Грея раздался стук в дверь. – И кого чёрт притащил в такое утро? – со скучающим видом произнес владелец дома, глядя на девушку в соседнем кресле. – Вы не будете открывать? – поинтересовалась герцогиня, вопросительно наклонив голову. – Разумеется, буду. Хотя одного вашего присутствия мне хватило, чтобы забыться этой ночью и больше никогда ни с кем не разговаривать. Черт бы побрал мою гостеприимность, – он закатил глаза и собрался было встать с кресла, как вдруг Глэдис остановила его жестом. Он взглянул вопросительно. – Вдруг это лорд Генри? – сказала она с непроницаемым видом, и мистер Грей, на мгновение перенявший её настрой, вдруг рассмеялся. – Прошу вас, Глэдис. Всем известно, что лорд Генри в это время только ложится спать, – он поднялся с кресла и, накинув пиджак, поправил воротник. – Я не сомневаюсь в непредсказуемости лорда Генри, но я в жизни не поверю, что он настолько оригинален, чтобы заявиться ко мне в шесть утра. Глэдис закусила губу и скептически взглянула на Дориана Грея. Стук в дверь повторился, но хозяин дома не спешил её открывать. – И почему же вас так смущает то, что за дверью может оказаться лорд Генри? – поинтересовался он с искренним любопытством, хотя ответ был очевиден для него самого. Они с герцогиней прекрасно провели этот вечер, плавно перетекающий в ночь, которая в последствии стала и свежим утром. Между ними не было ничего, что могло порицать бы общество, но было что-то гораздо более интимное, нежели поцелуи и прикосновения: они говорили до утра, останавливаясь всего на несколько минут, чтобы вздохнуть или рассмеяться. Никогда Дориан Грей не чувствовал еще такую близость с человеком, никогда не находил такого собеседника в женщине: чуткого, остроумного, утончённого. Глэдис же всё не могла оторвать от него взгляд: больше всего вглядывалась она в плавный изгиб его губ, когда тот говорил, и в синеву его голубых глаз, когда молчал. Порой она замолкала лишь для того, чтобы слова не мешали смотреть, и закрывала глаза для того, чтобы они не мешали думать. Когда они играли на фортепиано в четыре руки, она представляла, как эти руки держат её шею, пальцы проводят линию от ключиц к груди, продолжая свои нежные прикосновения вниз по животу, спускаясь ниже и останавливаясь на бёдрах. Разгоняя одни мысли, другие уже шептали ей, как он склонится к её шее, и красивые губы будут оставлять на ней поцелуи и следы укусов. Она всё никак не могла отпустить мысль, что красивая белая рубашка лишняя на его великолепно сложенном стройном теле. Она жаждала провести языком по правильным линиям его живота, ограненными мышцами пресса, ключиц и шеи, оказаться в объятиях его рук, упасть ему на грудь, сидя на бёдрах. И чем больше она старалась не подавать виду, тем сложнее ей было изображать спокойствие и беспристрастность. Дориан Грей был не менее проницателен, нежели красив, и напряжение между их телами он чувствовал так же точно, как и Глэдис. И если его не утаить от мистера Грея, то для лорда Генри – известного мастера в человеческих сердцах и настроениях – будет совершенно легко прочесть Глэдис, как открытую книгу. К тому же ей хотелось, чтобы это затянувшееся туманное утро никогда не заканчивалось, и она не оставляла надежды, что за дверью окажешься лишь какой-нибудь почтальон. – Глэдис… – переспросил Дориан Грей, вырывая её из мыслей и повторяя вопрос. – Почему вас так смущает то, что за дверью может оказаться лорд Генри? – Разве это важно, если вы сами сказали, что это невозможно? – парировала она. Дориан Грей одобрительно кивнул, и, оправляя немного мятую одежду, направился к двери. Глэдис утомлённо откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула. *** Стук в дверь повторился с удвоенной силой. Раздраженный такой настойчивостью, Дориан нервно сжал губы, нехотя ускорил шаг и в минуту стоял у двери, проворачивая ключ и отворяя её. За дверью стоял, непринужденно улыбаясь, лорд Генри. Улыбка не сходила с его лица, пока Дориан стоял, совершенно обескураженно вперив взгляд в гостя. Он и сам хотел было улыбнуться, но этот жест ему как будто бы запрещала совесть. – Я смотрю, вы уже при параде, Дориан, – игриво произнёс лорд Генри, окидывая взглядом хозяина дома. – А я смотрю, вы сегодня проснулись пораньше, – ответил он тем же жестом. – Или вы еще не ложились? – Какого плохого вы обо мне мнения, раз решили, что я недавно проснулся, – лорд Генри усмехнулся. – Я весь вечер и всю ночь провёл в клубе за фишками. Я ждал вас там же, но так и не дождался, как видите. – Я решил остаться дома. Мы с мисс Глэдис развлекались разговорами, – произнёс Дориан Грей слегка смущённо, стараясь придать твёрдость голосу. Он понимал, что ему не удастся скрыть факт присутствия в доме герцогини, по крайней мере перед таким проницательным человеком, как лорд Генри, так что решил выложить всю правду разом, чтобы своей скрытностью не вызвать еще больше неловких расспросов. – Что вы! Так герцогиня у вас? – Да, – нехотя ответил Дориан. – Мы как раз собирались завтракать. Желаете присоединиться? – Разумеется, желаю, с такой-то чудной компанией, – оживлённо воскликнул лорд Генри вопреки всем надеждам Дориана Грея. Точнее, он был бы очень доволен позавтракать с лордом Генри, если бы не присутствие в доме герцогини. Общение тет-а-тет он любил гораздо больше. – Идёмте? Дориан Грей неловко кивнул, лорд Генри вошёл в дом, и, оставив пальто в прихожей, мужчины прошли гостиную. Увидев лорда Генри, герцогиня встрепенулась и быстрым движением оправила платье на кресле. Лорда Генри такой жест позабавил, но виду он старался не подавать. – Гарри, – воскликнула она встревоженным голосом, – приятно удивлена вас здесь увидеть. – Не сомневаюсь, – он издевательски улыбнулся и сел в кресло возле Глэдис, которое прежде занимал Дориан Грей. – Я тоже удивлен видеть вас здесь. Но по крайней мере я теперь знаю причину, почему Дориан не присоединился ко мне в клубе. Глэдис и Дориан Грей были порядком смущены, как дети, которых застали врасплох за какой-нибудь шалостью. Дориан Грей смотрел то на гостя, то на герцогиню, когда та вперила свой взгляд в лицо Дориана, и в её изумленных глазах застыл молчаливый вопрос. Лорд Генри оказался доволен впечатлением, которое произвёл. – Так что насчёт завтрака? – он закинул ногу на ногу и скучающе потёр пальцем подбородок. – Я сейчас же уведомлю слуг, – бросил Дориан Грей и метнулся на второй этаж, оставляя Глэдис и лорда Генри наедине. Они с минуту смотрели друг на друга. Лорд Генри в своей манере делал вид, что скучал (да ему и впрямь было скучно, когда он разыгрывал сцены без присутствия Дориана Грея), а герцогиня делала вид, что оказалась в этом доме под предлогом скуки. Они были похожи между собой, но между тем походили на удава и кролика. Лорд Генри имел над ней неоспоримую власть: в ней он видел лишь замужнюю женщину, бесповоротно влюблённую в эгоиста, не способного любить в ответ, как бы прискорбно это ни звучало. И, осознавая всю тяжесть своего положения, Глэдис решилась первой сказать слово. – Вы ведь знали, что я здесь, верно? – холодно спросила она. – А вы ведь знали, что я приду сюда? – он наклонил голову и поднял брови. – Разумеется я знал, моя милая. Для Дориана существуют лишь два человека, способные удержать его от планов: и первый из них сидит перед вами. – А второй? – спросила герцогиня. – А второй сидит передо мной, – он наклонил торс вперед и уперся локтями в колени. – Я не удивлен видеть вас здесь, но я удивлен, что Дориан остался здесь с вами, пока я ждал его в клубе. – Гарри, неужто вы ревнуете? – спросила она с иронией, но губы лорда Генри на секунду дрогнули. – Вы оба ужасно мне дороги, и мне было бы слишком сложно понять, кого именно я ревную, – он отшутился и перевёл взгляд на рукав своей выглаженной рубашки. – Я рад, что вы с Дорианом нашли общий язык: он искушён вниманием и увлечь его крайне трудно. Однако же не обольщайтесь. Огонь внутри него гаснет столь же быстро, как и загорается. – К чему эти метафоры? Мы с Дорианом друзья и наша с ним дружба не несет никакой опасности, – бросила Глэдис пренебрежительно. – Я как-то сказал вам о том, что чары его сильны, – лорд Генри говорил ровным голосом и был совершенно спокоен. Глэдис смотрела на него с некоторым презрением, но чудным образом внимала всему, что он говорит. – Будьте аккуратнее, герцогиня; Дориан Грей опаснее, чем вы думаете. Глэдис хотела было что-то сказать, но вдруг в дверях появился Дориан Грей. Лорд Генри принял прежнее положение, откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу, и беспечно улыбнулся. – Завтрак будет готов к половине восьмого, а пока я хочу сорвать свежих цветов в оранжерее, чтобы поставить их на стол, – произнес хозяин дома мягким голосом, входя в гостиную. Предлоги покинуть лорда Генри он выкладывал один за другим. – Вы подождёте меня здесь? Лорд Генри утвердительно кивнул. Глэдис встала с кресла и подошла к Дориану. – Вы не против, если я помогу выбрать вам цветы? – она следила за реакцией лорда Генри, и заметила на его лице удивление. – Ваша оранжерея увлекает меня всякий раз, когда я к вам прихожу, и на этот раз я также не в силах отказаться. – Конечно, идёмте. Гарри, мы ненадолго, не скучайте, – он выполнил приглашающий жест рукой и они с герцогиней вышли из гостиной, оставляя лорда Генри наедине с собственными мыслями и неизвестного рода тревогой. В отношении Дориана лорд Генри никогда не испытывал ревности. Напротив, временные развлечения Дориана с дамами нередко его забавляли. Обыкновенно, проводя с ними недолгие, но достаточно страстные встречи, все новые знакомства Дориану быстро наскучивали: нет ничего более простого, нежели симпатичному молодому человеку удовлетворить физическое любопытство в отношении не менее симпатичной дамы. Подобного рода заинтересованность длиться не дольше, чем до первых признаков того, что леди начинает докучать. Лорду Генри было хорошо известно, что лишь одна вещь может бесконечно долго интересовать Дориана Грея – умение говорить, и говорить живо, волнуя умы, пробиваясь своими пламенными речами сквозь глыбы льда на пути к завоеванию холодных сердец. И до сих пор никому не удавалось затмить в этих качествах лорда Генри. Однако теперь прежняя уверенность в верности Дориана омрачалась присутствием в этой истории герцогини Монбаут, великолепие ума которой не было скрыто от лорда Генри, и не считаться с этим притягательным качеством было бы ошибкой. Дориан Грей относился к тем самодовольным джентельменам, которые в силу своей избалованности считали мозг самой редкой и привлекательной частью тела человека. Конечно, помимо этой составляющей Глэдис обладала еще и рядом других соблазняющих частей тела, однако лорд Генри был исполнен ревности только к её уму. Одна лишь мысль о том, что Дориан будет внимать к чужим речам также подобострастно, как и к речам лорда Генри, вызывала в нём такой дискомфорт, что минуты, проведенные в одиночестве в этой гостиной казались ему часами, а мягкое вельветовое кресло таким неудобным, твёрдым и согнутым, что сидеть на нём ровно было просто невозможным. И пускай лорд Генри сам был не лишён внешней привлекательности и считался симпатичным молодым человеком, он прекрасно понимал, что с точки зрения биологической природы человека он не мог быть столь соблазнительным для самого Дориана, какой могла быть для него герцогиня со своей внешней обаятельностью, лишь потому, что он был мужчиной. Казалось, впервые он мог позавидовать женщине, и этот этого факта ему сделалось ещё хуже.