Pop Up Pals

Флакон с воспоминанием: 28 мая Гарри устроился в большом синем кресле, в то время как Малфой уютно расположился на диване. В воспоминаниях был вечер пятницы, и, очевидно, это означало вино и еще один эпизод ужасной волшебной мыльной оперы. Гарри наблюдал, как Малфой осторожно откинул крышку своего наполненного стакана, чтобы ничего не пролить. На кофейном столике стояла тарелка с нарезанной сырой морковью и терракотовая миска с домашним хумусом. Аккуратно сорванные веточки петрушки были разложены на поверхности, создавая весьма приятный эффект. Гарри всегда старался съесть как можно больше, прежде чем погрузиться в воспоминания Малфоя, учитывая, сколько аппетитных блюд тот регулярно готовил. Он попытался вспомнить, что делал в этот самый момент всего несколько недель назад. Поскольку был вечер пятницы, Гарри предположил, что сидел в пабе вместе с обычной толпой. Невилл и Ханна прибывали из Хогвартса, Джинни возвращалась, чтобы провести выходные с семьей, и неизбежно опаздывала в паб со своим парнем Сэмюэлем. Рон и Гермиона, конечно, тоже были, а Молли как обычно нянчилась с Розой и Хьюго. Иногда появлялась Луна, если возвращалась из исследовательской поездки. Были и другие люди — друзья из школы или авроры, Терри, Симус, Дин, близкие каждого или с кем бы они ни встречались на тот момент. Когда им было за двадцать, кульминацией вечера становилось то, что они сильно напивались и иногда забредали в другой бар, но теперь, к счастью, это был более расслабленный темп. Гарри проверил часы Малфоя на каминной полке, было восемь вечера. К этому времени они уже должны были начать третий раунд в «Дырявом», заняв добрую часть задних столов у зачарованной доски для дартса и производя много шума. Это такой резкий контраст с тишиной маленькой квартирки Малфоя, где морковные палочки макали в хумус и не произносили ни слова. Гарри нахмурился, когда Малфой покатал в руке оранжевый шарик, ожидая, пока титры мыльной оперы на магическом экране не начнут прокручиваться и активировал заклинание. Гарри знал, что действие каждого Появляющегося Приятеля длилось всего час, поэтому Малфою приходилось тщательно выбирать время, если он хотел составить компанию на весь эпизод. На прошлой неделе он слишком рано наколдовал Магали, и когда закончилась серия, Малфой взволнованно повернулся на диване, но там никого не было. Когда лицо Малфоя изменилось, его улыбка превратилась в напряженное, сдержанное выражение, которое он носил большую часть своего дня в Министерстве, Гарри почувствовал, как его грудь неприятно сжалась.  — Итак, — Гарри прочистил горло, все еще прекрасно осознавая, что Малфой не мог слышать ни слова из того, что он говорил. — Как ты думаешь, та рыжая ведьма оставит ребенка, даже если он может быть проклят? Гарри было немного неловко признавать, что на самом деле он очень внимательно следил за сюжетной линией.  — Ничто так не помогает забыть о том, что у твоего отпрыска крылья летучей мыши и пристрастие к человеческой крови, как материнская любовь, — весело добавил Гарри, когда Малфой потянулся за очередной морковкой. Когда перед ними появилась заставка «Сиреневого заката», Малфой повернул колпачок оранжевого шарика и прошептал заклинание. — Mon dieu! — воскликнула Магали, появившись на диване с бокалом вина в руке. Другая ее рука была прижата к груди, а глаза прикованы к экрану. Гарри оглянулся, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Один из главных героев, Фрэнсис Физерхорн, по какой-то необъяснимой причине был уже топлесс и насквозь мокрый. Очевидно, на первой минуте эпизода ему удалось нырнуть с моста, чтобы спасти Мэдлин Мосспеббл из реки, которая, если честно, выглядела слишком большой и свирепой, чтобы существовать в тихом уголке Беркшира, где была снята серия.  — Как он потерял рубашку? — спросил немного подозрительно Малфой. Гарри не мог не согласиться, он был уверен, что, когда Фрэнсис Физерхорн нырнул, на нем было надето по меньшей мере три слоя одежды. — Дареному единорогу в зубы не смотрят, — рявкнула Магали, отбиваясь от Малфоя. На экране выглянуло солнце, и теперь Фезерхорн благополучно доставил плачущую девицу в бедственном положении на берег. Создавалось впечатление, что свет блестел на его коже кофейного цвета и довольно четко очерченных кубиках пресса, которые, наверно, для кадра намазали маслом. — Боже милостивый, — воскликнул Малфой, хотя это прозвучало немного пискляво. Когда Гарри оглянулся, он с удивлением увидел, что взгляд Малфоя был прикован к экрану, а сам он слегка покраснел. — Это то, что тебе нужно, — вздохнула Магали, поджимая под себя ноги в носках на диване. — Пресс? — Малфой повернулся к ней, выглядя смущенным. — Магали, я думал, мы договорились, что я мало что могу поделать со своим гибким телосложением, о чем свидетельствует печально известное фиаско с протеиновым коктейлем в прошлом году.  Гарри громко фыркнул, очень надеясь, что Малфой расскажет поподробнее. Он не мог представить Малфоя в этом его обтягивающем шелковом жилете, выпивающего пинту сыворотки со вкусом банана перед тем, как пойти в спортзал. — Нет, глупенький, — Магали закатила глаза, — я имею в виду, что тебе нужен мужчина с мускулами. — О, — Малфой фыркнул, но взял себя в руки и покачал головой. — Не начинай, Мэгс.  — Драко, mon petit chou-fleur, когда ты в последний раз ходил на свидание? — спросила Магали. Гарри поймал себя на том, что подался вперед, почти забыв про драму на экране. — Как давно у тебя был парень? —  продолжила Магали.  — Ты же знаешь, я никогда… — пробормотал Малфой, потянувшись за палочкой и взмахнув ею, произнеся что–то себе под нос, что Гарри не смог разобрать. Мгновение спустя Магали стала прозрачной и снова появилась в немного другой позе. — Уже началось! — воскликнула Магали, указывая на экран, где Фезерхорн, похоже, теперь, был вовлечен в какой-то кулачный бой со злым волшебником, размахивающим садовой мотыгой. — Драко, как ты мог позволить мне пропустить начало? — она мило надула губки, глядя на Малфоя, который, похоже, почувствовал облегчение и пожал плечами с печальной улыбкой. — Извини, Мэгс, ты не так уж много пропустила. Тристан Тэнглвуд только что рассказал Фрэнсису о проклятии. После встречи с «Появляющимися Приятелями» в воспоминаниях Малфоя, Гарри провел небольшое исследование физики чар. В то время как каждый «друг» был разработан таким образом, чтобы наилучшим способом отражать тип общения, который от них требовался, он иногда неизбежно реагировал на беспокойство, исходящее от ауры волшебника или ведьмы. В такие моменты можно было сбросить чары до того, как они начинали воплощать все внутренние тревоги. Гарри откинулся на спинку стула, наблюдая, как Малфой изящно слизывает хумус с морковной палочки, с наслаждением вгрызаясь в нее после.   Малфой, при всей его холодной заостренности, не был совсем непривлекательным. Его лицо все еще носило признаки аристократизма, хотя теперь и без неприятной усмешки. Волосы, хоть и тонкие и вьющиеся, были неземного цвета, который подходил его бледной коже. Несмотря на то, что Гарри и делал все возможное, чтобы быстро перематывать процесс переодевания, он не мог не оценить тонкую талию и длинные ноги Малфоя. Конечно, Малфой был не из тех красавцев, на которых можно было бы обратить внимание на улице, но все же в нем было что-то такое, что заставляло Гарри хотеть продолжать смотреть. Смущенный собственными мыслями, Гарри покачал головой. Он сходил с ума, проводя каждый день в этих воспоминаниях. Ему нужно было выбраться и вспомнить, каково это — жить своей собственной жизнью для разнообразия. — Хотя он довольно красив.  Гарри резко поднял взгляд туда, где говорил Малфой, осознав, что он все еще смотрит на экран, где Физерхорн забыл найти новую рубашку и теперь расхаживал взад и вперед по тому, что выглядело как больничная палата со стетоскопом на шее. У Гермионы случился бы припадок от того, как тут были представлены целители. Гарри прищурился, предположив, что Физерхорн был достаточно привлекателен, небрит, с гладкой темной кожей, пронзительными голубыми глазами и широким телосложением. И пусть он был не во вкусе Гарри и, откровенно говоря, он не мог понять, из-за чего весь сыр-бор. Может, Малфой выпил слишком много гоблинского вина?

~**~**~

Наши дни: 18 июня   — Но к тому времени, как я добралась до Степи, все рогатые нобоскианские гномы исчезли, — вздохнула Луна, извлекая бумажный зонтик из своего ярко-розового коктейля и заставляя его вращаться по кругу. — Наверно, мне следовало ожидать ранней миграции в этом году, учитывая рой каллипианских кобшаклов, которые пересекли Гималаи.  — Верно, — кивнул Рон, каждая унция замешательства ясно отразилась на его лице. Рон никогда не умел хорошо скрывать свои мысли, это была одна из причин, по которой Гарри обычно проводил допросы.  — Но ты сказала, что еда была хорошей? — отважился Гарри, не уверенный, как еще он мог продолжить разговор, имея очень слабое представление о том, что такое нобоскианский гном или каллипианский кобшакл.  — О, да! — оживилась Луна, случайно отправив свой зонтик в сторону уткнувшегося в пинту Невилла. — Паразитические черви, которые заражают корни клубней, и когда их варят… — Кто-нибудь хочет ещё по одной? — громко спросил Дин, вскакивая и хлопая Невилла по спине, в то время как тот печально смотрел на промокший зонтик в своем «Гиннессе».  — Мне только тыквенный сок, пожалуйста, — кивнул Гарри, ухмыляясь и закатывая глаза в ответ на уговоры своих друзей выбрать не детский напиток. Гарри знал, что на выбор было множество других безалкогольных напитков, но в тыквенном соке было что-то такое, что заставляло его чувствовать себя как дома. — Отстаньте от него, — усмехнулся Рон, — мы все еще находимся в середине расследования с Омутом памяти, и вы знаете, что нельзя пить в это время.  Рон был прав, было доказано, что любой оставшийся в организме алкоголь оказывает довольно неприятный эффект в сочетании с флаконами воспоминаний, и были случаи, когда волшебники и ведьмы тонули в Омуте в состоянии алкогольного опьянения.  — Разве ты не его партнер? — спросила Джинни, указывая на две бутылки Огдена перед Роном, приподняв бровь. — Что ж, — Рон поднял палец и ухмыльнулся сестре, — учитывая мое хрупкое телосложение, мы решили, что будет лучше, если Гарри погрузится в воспоминания, пока я буду заниматься отчетами.  — Хрупкое телосложение, бог ты мой, — фыркнула Джинни в свой сливочный напиток. — Я не согласна с новыми законами о памяти, — фыркнула Гермиона, когда все за столом застонали. — Миона, мы знаем, — взмолился Рон, отчаянно желая, чтобы вечер не превратился в очередную этическую дискуссию, которая могла закончиться тем, что он уснет на диване. Гермиона, к счастью, смягчилась, выразительно взглянув на Гарри, но разговор переключился на последний квиддичный матч. Гарри знал, что Рон сказал своей жене, чьё именно дело они расследуют. И да, час спустя, после того, как несколько человек ушли и в пабе стало тихо, Гермиона посмотрела на Гарри с вопросительным выражением лица. — Я согласен с тобой, Гермиона, — вздохнул Гарри. — Ты же знаешь, что согласен, но это может быть единственным способом снять с него подозрения, и он добровольно отдал воспоминания.  — Не то чтобы у него был выбор, — фыркнула Гермиона, ковыряя ранку на руке. На днях в больницу Святого Мунго попала жертва заразного жгучего проклятия, и Гермиона была одной из немногих целительниц, у которых хватило смелости дотронуться до пациента, чтобы спасти его. Рон с неистовой гордостью рассказал Гарри, что его жена скоро станет главным целителем, а Гарри ни секунды в этом не сомневался. Гермиона, однако, заявила, что ей, возможно, было бы интереснее сосредоточиться на исследованиях, поскольку она проводила много времени в магической лаборатории, работая над профилактикой и лечением редких магических заболеваний. — Какой он сейчас? — спросила Гермиона. Она выглядела немного взволнованной, как будто сердилась на себя за то, что была такой же любопытной, как и остальные. — Он, — начал Гарри и вздохнул, не совсем уверенный, как подвести итог тому, что он увидел за последнюю неделю. Малфой в чем-то был так до боли похож на мальчика, которого он знал в школе, и все же в чем-то был совсем другим человеком.  — Он любит готовить, — неуверенно заключил Гарри. Он подумал о танцующем по кухне с Лизетт, собирающем разные сушеные травы со стены и громко и фальшиво поющем слова какой-то известной французской баллады, Малфое. — Он может быть довольно забавным, — Гарри отметил, что время не притупило остроумие Малфоя, а скорее превратило его в чувство юмора, которое правда было очень забавным, хотя временами и самоуничижительным. — В готовке есть смысл, — кивнула Гермиона. — Да ну? — недоверчиво спросил Рон, вмешиваясь в их разговор. — Я думал, домашние эльфы заботились об этом.  — Ну, — Гермиона задумчиво пососала губу, — он всегда был хорош в зельеварении, и я полагаю, что у него больше нет домашнего эльфа после того, как большую часть имущества Малфоев конфисковали.  — Верно, — кивнул Гарри. Было довольно неловко видеть, как Малфой сидит за кухонным столом и усердно подсчитывает свой бюджет на месяц с помощью зачарованных счетов. Хоть Малфой и мог себе позволить достаточное количество ингредиентов для готовки и несколько косметических предметов роскоши, было также ясно, что он очень хорошо осознавал риск перерасхода. Гарри, забыв о заклинании быстрой перемотки, целый час терпеливо наблюдал, как Малфой зачаровал иглу и принялся зашивать прореху на жилете. Гарри также обнаружил, что разнообразные ингредиенты для зелий, которые покупал Малфой, предназначались для того, чтобы он мог самостоятельно готовить средства по уходу за кожей и волосами в домашних условиях. Хотя были доступны более удобные готовые варианты в бутылках, было ясно, что Малфой привык к определенному уровню качества, который он больше не мог себе позволить. Гарри вспомнил, что еще в школе Малфой регулярно получал посылки с лосьонами и кремами из Франции, Италии, Кореи и иногда Японии. Теперь единственной почтой, которую Малфой получал из-за границы, были, по-видимому, ежемесячные запасы «Появляющихся Приятелей» и письма от матери. — Я как-то раз видела его в министерстве, — сказала им Гермиона. — Думаю, около года назад. Я приносила Рону зелье от сенной лихорадки, когда вам двоим пришлось отправиться на задание в Нью-Форест. Он нес тяжелую стопку папок, и пара авроров прошла мимо него, не глядя, куда они идут, и ну… — Гермиона замолчала, сделав глоток своего напитка, прежде чем вздохнуть. — Я ждала, что он наорет на них, угрожая рассказать своему отцу или еще что-нибудь нелепое, и к тому времени, когда я поняла, что он не сделал ничего подобного, он уже поднял последнюю папку, а я просто стояла там и даже не помогла.  — Это не твоя вина, Миона, — Рон скривил лицо, — он был чертовски ужасен с тобой в школе.  — Да, — неуверенно согласилась Гермиона, — но прошло больше десяти лет, и я знаю, что я больше не тот человек, которым когда-то была.  — Они сделали это нарочно? — спросил Гарри. — Авроры, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Гермионы. — Просто, — Гарри прочистил горло, — я видел довольно много подобных ситуаций в воспоминаниях Малфоя, я думаю, он все еще переживает из-за своей роли в войне.  — О боже, — Гермиона нахмурилась, глядя на свой лимонад, — пора бы оставить это в прошлом.  — Только не говори мне, что тебе жаль этого мерзавца, — простонал Рон. — Ой! — оживилась Гермиона. — На самом деле для этого есть название. Вы знаете, что такое Стокгольмский синдром? Когда начинаешь сочувствовать своим похитителям. Ну, есть нечто подобное для людей, которые на долгое время погружаются в воспоминания и потом думают, что устанавливают связь с человеком, чьи воспоминания это, ох, как же оно называется? — она разочарованно щелкнула пальцами. — Нет у меня никакого синдрома, — раздраженно проворчал Гарри. — Я просто думаю, что он немного одинок, и да, ладно, я думаю, мне его немного жаль.  — Тебе должно быть очень одиноко, чтобы заказать зачарованных воображаемых друзей, — глаза Рона расширились. — То есть, это немного жутковато, да? — Разве? — спросила Гермиона так, как будто действительно хотела знать ответ. — О, мы говорим о наших воображаемых друзьях? — Луна прервала его с сияющей улыбкой. — У меня — рогатая рыба-жвачка по имени Этельред.  Гарри случайно сделал большой глоток тыквенного сока и провел следующие две минуты, подвергаясь агрессивным ударам по спине со стороны хрипящего Рона.

~**~**~

Флакон с воспоминанием: 31 мая   Гарри подкрался поближе к столу, чтобы попытаться мельком увидеть, что заставило Малфоя скривиться, как будто он съел лимон. Он осторожно перегнулся через костлявое плечо, рассеянно наблюдая, как длинные бледные пальцы сжимают темно-зеленое перо. — Гарри Поттер. Гарри вскрикнул от удивления, когда Малфой выплюнул его имя. Он развернулся, воспоминание Малфоя никак не могло ощутить его присутствие. Он оглянулся на человека, о котором шла речь, но Малфой, однако, все еще склонялся над бумагами, яростно строча и вообще не обращая на Гарри никакого внимания. — Только ты мог заставить звучать скучно драку с гигантским морским змеем, — со вздохом усмехнулся Малфой, качая головой и глядя на то, что, как теперь понял Гарри, было одним из его собственных отчетов о случаях. Гарри не смог удержаться от удивленного смешка. Он снова сделал несколько шагов вперед и присел на край стола Малфоя.  — Честно говоря, — ухмыльнулся он, — это был всего лишь детеныш морского змея, размером с односпальную кровать, и он не был таким уж агрессивным, я думаю, у него просто был конъюнктивит.  — Смешно, — пробормотал Малфой, прочитав очередной абзац и нацарапав знак вопроса рядом с неразборчивым почерком. Гарри снова рассмеялся, было ощущение, будто они вели беседу. — Я стараюсь, — пожал плечами Гарри. — Миона даже купила мне одно из тех специальных перьев, которые гарантируют улучшение почерка.  Малфой неодобрительно фыркнул, когда закончил с отчетом и аккуратно положил его в один из лотков для документов. — Это ты читаешь все мои отчеты? — спросил Гарри, приподнимая брови. — Если бы я знал, я бы попытался немного их скрасить.  Он оглядел тесное помещение без окон и задался вопросом, как бы он себя чувствовал, если бы единственными приключениями, которые у него были, были чьи-то плохо написанные рассказы. — Думаю, тебе бы понравилось быть разрушителем проклятий, — рассеянно пробормотал Гарри, наблюдая, как Драко массирует виски. Кожа другого мужчины была такой бледной, что казалась почти хрупкой, с видимыми на поверхности голубыми венами. Как будто он был сделан из тонкого костяного фарфора. Однажды тетя Петуния унаследовала набор чайных чашек с такими тонкими стенками, что даже драгоценному Дадли не разрешалось ими пользоваться. Вместо этого они пылились на полке шкафа. К тому времени, как Малфой вернулся домой, на улице было серо и шел дождь, в углублениях тротуара образовались грязные лужи, а на окнах квартиры — душный конденсат. — Знаешь, по чему я скучаю? — начал Малфой, когда Лизетт появилась на кухне, прислонившись к столешнице и внимательно слушая. — По каникулам, — заключил Малфой. — Марлен говорила о вилле, она со своим парнем-аврором забронировали ее в Тоскане.  Гарри хмыкнул, он заметил, что коллега Малфоя сегодня была особенно разговорчива со всеми и вся, явно пользуясь возможностью похвастаться своим забронированным отпуском. — Мерлин, я скучаю по каникулам, — пробормотал Малфой, высыпая содержимое кастрюли в сотейник с кипящей водой. — Когда я был моложе, мы никогда не пропускали лыжный сезон, обычно бронировали совместное шале в Куршевале с Гойлами, — Малфой издал лающий смешок. — Ты бы видела Гойла на лыжах, титьки Цирцеи, это было похоже на то, как будто кто-то привязал промасленные доски к плохо скоординированному троллю.  Гарри фыркнул, устраиваясь на одном из ближайших стульев. Обычно нельзя взаимодействовать с предметами в воспоминании, но более инновационные чары расширения, которые не позволяли растворяться в полу, разрешили более опытным аврорам садиться или прислоняться к удобным стенам. — Когда мне было четырнадцать, мы провели две недели в Японии, путешествуя по Кансаю, — продолжил Малфой, — но что было еще более захватывающим — круиз год спустя, на котором настояла мама, чтобы мы отправились вокруг мыса Горн. Аль… — Малфою, похоже, было трудно закончить предложение, его лицо исказилось от хихиканья: — Альбатрос нагадил отцу на голову! Гарри расхохотался, когда перед его глазами промелькнуло видение перепуганного Люциуса Малфоя с птичьими какашками, стекающими по его девственно-светлым локонам. — О-он хотел убить его для жаркóго, — продолжил Малфой, все еще истерически хихикая, — но капитан сказал, что это ужасная примета, и вместо этого дал отцу бутылку шампуня из морских водорослей.  — Хотел бы я посмотреть на его лицо, — ухмыльнулся Гарри, когда Малфой промокнул глаза лежащим рядом кухонным полотенцем. Малфой продолжал болтать с Лизетт о других каникулах, о захватывающих местах, которые он видел. Это наполовину заставило Гарри захотеть вернуться домой и начать планировать отпуск. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ездил куда-нибудь, даже Рон и Гермиона любили летом ненадолго съездить во Францию, а Роуз пару лет назад настояла, чтобы они посетили рождественские ярмарки в Зальцбурге. Гарри иногда присоединялся к ним, чтобы вздремнуть у бассейна, но он никогда не уходил далеко от виллы. Гарри нахмурился, когда понял, что перед ним был Малфой, отчаянно желающий посмотреть мир, но неспособный сделать это, в то время как Гарри с его огромным счетом в Гринготтсе едва брал выходной. На самом деле, Гарри в последний раз сопровождал Тедди на выездную игру Сканторпских Стрел. Гарри даже не был уверен, почему он не утруждал себя поездками куда бы то ни было, если только они были не по работе. Не то чтобы он был домоседом, он правда рассматривал площадь Гриммо только как место, где можно поесть, поспать и иногда привести людей на ночь. Это было еще одной вещью, из-за которой Гарри чувствовал себя слегка виноватым. Из воспоминаний Малфоя стало очевидно, что он явно скучал по жизни в волшебной обители, часто вспоминая о стенах поместья, пропитанных чарами за столетия использования и воздействия. Скромная квартира Малфоя была новой постройкой с небольшим количеством истории, которую Малфой, похоже, очень высоко ценил. Несмотря на конфискацию имущества семьи, Малфою, по-видимому, удалось сохранить несколько ценных семейных реликвий и антиквариата. Эти предметы он время от времени доставал, чтобы показать Филиппу или Лизетт, и взволнованно рассказывал им об их происхождении и заключенной в них магии. Гарри подумал обо всех артефактах на площади Гриммо, которые он бесцеремонно сложил на чердак и запечатал дверь.  Ему стало интересно, что сделал бы Малфой с домом Гарри? Узнал бы он, что означали все эти странные руны, выгравированные на дымоходе? Гермиона пробовала, но сказала, что не смогла найти достаточно релевантных исторических текстов. Стал бы Малфой возмущаться и протестовать, узнав, что Гарри сорвал практически древние сибирские шелковые занавески, потому что он не мог понять, как убрать с них пыль? Это немного раздражало Гарри, он упорно трудился ради своей жизни, потерял близких и пошел на ужасные жертвы, чтобы теперь иметь все эти вещи, которые, возможно, сидящий перед ним человек, мог бы оценить так, как не мог Гарри? — О, видела бы ты сегодня бригаду авроров! — объявил Малфой, выводя Гарри из задумчивости. — Носятся по коридорам, как мешки картошки с кофеином.  Гарри попытался вспомнить, что происходило в тот понедельник, но вспомнил, что это был день, когда они с Роном закрыли дело об убийстве Маршпиддла и арестовали главного подозреваемого, имея достаточно улик, чтобы заставить адвоката защиты пуститься наутек. После непрекращающейся болтовни Марлен Гарри, по общему признанию, быстро прокрутил большую часть воспоминаний Малфоя о рабочем дне и, очевидно, кое-что пропустил. Он почувствовал себя немного виноватым, в конце концов, он должен был старательно записывать каждое движение Малфоя. Однако стало совершенно очевидно, что Малфой не имел абсолютно никакого отношения к контрабандистам зелья Темного Кольца, а контрабандные измельченные ногти эльфов, которые он иногда заказывал, на самом деле были частью его продолжающихся экспериментов с сывороткой для удаления татуировок. Гарри был свидетелем последнего неудачного применения зелья, когда слезы разочарования Малфоя капали с его острого носа на размытую, но все такую же понятную форму Темной метки. — Они провели пресс-конференцию в атриуме! — воскликнул Малфой, беспорядочно размахивая лопаткой, как будто ему было очень весело. — Как будто остальным не хочется добраться до камина и вернуться домой в положенное время. И ты, конечно, знаешь, кто был в центре всего внимания.  — Поттер, — заключила Лизетт, когда Малфой развернулся с экстравагантной вспышкой, а лопатка, полная тушеного мяса, отлетела в другую сторону. — Поттер! — заявил Малфой. — Поттер и Уизли, они вообще что ли не умеют ошибаться? Ты бы видела их, всех таких окруженных обожающими фанатами и невероятно счастливыми фотографами.  Гарри подумал, что это немного несправедливо. Они с Роном очень усердно работали над тем, чтобы разобраться в деле Маршпиддла, и даже были заколдованы пожилым волшебником, который думал, что они пытаются лишить его премии за овощ. — Поттер только получил эту работу, знаешь, — продолжил Малфой, кастрюля радостно булькала у него за спиной. — Тебе не нужны ЖАБА, когда ты Спаситель. И о, Лиззи, ты бы видела его. Такой большой и небритый, с его… — Малфой потянулся за ближайшей бутылкой вина и сделал большой глоток, — его мускулами. Гарри несколько раз быстро моргнул и выпрямился. Малфой думал, что у него есть мускулы? То есть, конечно, Гарри сейчас очень гордился своим телосложением, и Хьюго с Розой думали, что забавно использовать бицепсы, как брусья в тренажерном зале, но тот факт, что Малфой, с которым он не разговаривал тринадцать лет, заметил, был довольно неожиданным, может, немного лестным? — Он все еще носит очки, — икнул Малфой, выливая щедрую порцию вина, которое он пил, в рагу. — Но теперь они в проволочной оправе и всегда сползают с его тупого носа.  Гарри прочистил горло, убеждая себя не бросаться немедленно к ближайшей отражающей поверхности, чтобы проверить предполагаемую тупость своего носа. — Плюс, — Малфой явно не закончил и, похоже, был в восторге, когда Лизетт послушно кивнула, — вообще-то, со всеми его деньгами Потти мог бы, по крайней мере, позволить себе униформу, которая ему подходит! Теперь Гарри чувствовал себя совершенно потерянным, его форма всегда была очень удобной, на самом деле он всего несколько месяцев назад купил новые брюки после того, как его предыдущая пара была порвана гнездящейся мантикорой. — Брюки! — воскликнул Малфой. — Я имею в виду, почему он носит такие узкие. Не то чтобы я жалуюсь, заметь — наверное, для всего мира будет лучше, если Поттер станет бесплодным, и нам не придется иметь дело с какими-нибудь сеющими повсюду хаос мини-шрамоголовиками.  — Черт возьми, — пробормотал Гарри, ерзая на стуле и инстинктивно наклоняясь, чтобы поправить ширинку брюк. — К тому же, — вздохнул Малфой, уныло глядя на свое рагу, — половина работников Министерства, наверное, взбунтовалась бы, если бы мы не получали ежедневную порцию толстой задницы Гарри Поттера.  Рот Гарри открылся прежде, чем таймер на его палочке сработал, сигнализируя об окончании рабочего дня. Он вытащил себя из воспоминаний, и облегчение захлестнуло его, когда он ухватился за край Омута памяти и повернулся к Рону. — Рон, у меня толстая задница? — настойчиво спросил Гарри, когда его друг уронил сахарное перо, которое он до этого грыз, и скорчил смешную гримасу. — Ну, — кашлянул Рон после нескольких мгновений напряженной паузы. — Я думаю, немножко мясистая? Но это же хорошо, да? Миона всегда жалуется, что мой зад немного похож на блин, видишь? Первое, что Гарри сделал, придя домой, — заказал новую пару форменных брюк.