Первые разы МоШаней (MoShang First Times)

– Ты можешь идти. – ?! Что, вот так все и закончится?! Теперь, когда Шан Цинхуа услышал так много новой и критически важной для себя информации? Его просто выпроводят из покоев?! Ну уж нет! Он набрался смелости и мотнул головой из стороны в сторону. Мобэй-цзюнь вздернул бровь. – Ты отказываешься выполнять мой приказ? – Низко, тихо и как-то насмешливо спросил он. То ли удивляясь наглости человека – за чем бы последовало наказание, то ли расценивая это как милую блажь домашнего любимца – за чем бы следовало поощрение. Раньше Шан Цинхуа бы поверил в первое, сейчас же был склонен действовать согласно второй версии. Вино, надо сказать, немало этому способствовало. – Вы сами сказали, что дали мне свободу и власть, мой Король. – Обаятельно улыбнулся он. – Этот слу- этот человек лишь хочет быть ближе к своему Королю и не собирается оставлять его в плохом расположении духа. Бровь Мобэй-цзюня осталась недоуменно вздернутой, но уголок губ дернулся в подобии улыбки. Он откинулся на спинку кресла и посмотрел на Шан Цинхуа сверху вниз. Теперь в его глазах плясали искорки снежинок, освещенных золотом солнца. Что ж, ставка была верной, решил Шан Цинхуа. Осталось только понять, что теперь делать. Подобного опыта у Шан Цинхуа не было. То есть раньше, когда он жался к Мобэй-цзюню, он даже этого не осознавал. А как только до него дошло, какие чувства он испытывает к своему Королю, то он и вовсе отморозился, бессознательно сторонясь Мобэй-цзюня. Но теперь… Теперь ему дали разрешение. А как осознанно начать сближаться, Шан Цинхуа не представлял. Как вообще люди это делают? Пришлось представить, что бы он написал в такой ситуации для своего персонажа. Идею о соблазнении «главного героя» в лице Мобэй-цзюня пришлось сразу откинуть, а жаль. Ну не в таких они пока были отношениях. Можно, можно униженно подползти и обнять его ноги, как это он делал прежде, чтобы смягчить гнев своего Короля… Но теперь, это казалось как-то слишком стыдно-соблазнительным. От конкретно этого осознания Шан Цинхуа покраснел и едва удержался от того, чтобы себя зафейспалмить. Что же делать?! – Ммм? – Прогудел Мобэй-цзюнь, словно устав ждать его решения, и снова выдергивая в реальность. Что ж! Шан Цинхуа поднял на него глаза и встретился с его взглядом, силой воли заставляя себя смотреть в льдистую тьму дольше трех секунд. Кажется, в психологии это говорило о приглашении к близости. У гeeв, это, правда, вроде, намекало на приглашение к сексу… Черт! Нет, он же не гeй! Ну только если чуточку. Пять секунд. Тьма внутри льдисто-голубых глаз стала глубже. Шан Цинхуа никогда не видел у своего Короля ТАКОГО взгляда. Он даже стал… теплым? Он пронизывал душу, отдаваясь в теле приятной вибрацией и силой. Он заставлял колени дрожать, а губы сохнуть. Шан Цинхуа неосознанно облизнулся. Мобэй-цзюнь чуть подался вперед, не разрывая визуальный контакт. Теплые золотисто-ореховые глаза человека неотрывно смотрели на него. Он никогда раньше не позволял себе такого наглого, прямого и долгого взгляда, выбирая смотреть в пол или быстро отводить глаза. А жаль, Мобэю так нравился цвет его глаз, что так отличался от радужек ледяных и прочих демонов. Его глаза часто были красными от усталости. Они подергивались дымкой, когда человек уходил в себя, или начинали ярко блестеть, когда он видел Мобэй-цзюня, заходя в комнату. А потом. Потом он их прятал, утыкаясь в бумаги. Еще эти красные губы, которые он так опрометчиво облизал. Наверняка они сладкие от вина… Плоть Мобэй-цзюня неуверенно дернулась в штанах, так что ему пришлось чуть податься вперед, чтобы скрыть свое возбуждение. Но от этого стало только хуже. Раскрасневшееся лицо человека стало еще ближе. Десять секунд. Шан Цинхуа начал дрожать мелкой дрожью, ужасаясь своей наглости и возбуждаясь от того, каким томным стал взгляд Мобэй-цзюня. Томным?! ЧТО?! Томным, тяжелым и ожидающим. Ладно, просто представь, что ты домашний любимец, а не презренный слуга. Тебе дали свободу бегать, где хочешь и решать за твоего Короля, как ему будет лучше. Просто сделай это, как если бы тебе за это не прилетело по голове. – М-мой Король, – голос оказался хриплым и ломким, Шан Цинхуа откашлялся, разорвав зрительный контакт. «Небожители, что же я делаю?!», – внутри он дергал себя за волосы, орал и бегал по комнате. – Ммм? – Мобэй-цзюнь наклонился еще ближе и его губы снова подернулись неясной улыбкой. – Этот–, позвольте, ай, к черту! – Шан Цинхуа сам от себя этого не ожидал, но выругался, махнул рукой и перелез через стол, сметая пованивающее мясо на пол. Брови Мобэй-цзюня взлетели вверх, когда человек, спотыкаясь о чаши и тарелки, лез к нему через стол, а после вообще оттолкнул мебель ногой и бухнулся у его ног, обнимая левую голень. – Я так скучал, мой Король! Этот през–, этот Цинхуа… Вас так долго не было! – Шан Цинхуа потерся носом о плотную, но приятную к телу, ткань штанов Мобэй-цзюня. Мобэй-цзюнь сначала не знал, что делать. К такому быстрому повороту событий он был не очень готов и первой реакцией было оттолкнуть человека и дать пинка для увеличения дальности полета, но он справился с инстинктами и неуверенно поднял руку, нежно пробегаясь ею по волосам человека. Как его учил консорт Шэнь. Шан Цинхуа вздрогнул от осторожного поглаживания, повращал глазами, ожидая следующего за этой лаской удара, но ничего не произошло. Так что он расценил это как поощрение и только крепче обнял ногу своего Короля, позволяя себе вольность телесного прикосновения. Чего он не ожидал, так это того, что аккуратное и даже нежное движение снова повторится. А потом снова. И снова… Мобэй-цзюнь, что, гладит его по голове?! От этого осознания Шан Цинхуа вздернул подбородок и уставился на добродушное (!) лицо своего Короля. Их взгляды снова встретились и Шан Цинхуа вновь решил не отводить глаз. Рука Мобэй-цзюня поднялась для очередного поглаживания, но на этот раз Шан Цинхуа поймал ее щекой и чуть вжался, позволяя лицу ощутить жесткую мозолистую силу рук своего Короля. Глаза Мобэй-цзюня чуть расширились от удивления, но он не убрал руку. – Мне говорили, людям нравится, когда их гладят. – Тихо пророкотал Мобэй-цзюнь. – Это так, Цинхуа? – Так, – выдохнул Шан Цинхуа, потираясь лицом о ладонь Мобэй-цзюня. – Цинхуа нравится, когда его гладят? – Нравится, мой Король. – Он не удержался и пробежался языком по идеальным длинным сильным пальцам этого идеального огромного сильного мужчины. Они оба застыли. Мобэй-цзюнь было решил отдернуть руку, но его ладонь поймал на удивление обнаглевший Шан Цинхуа, и снова прижал ее к своей щеке. – Не убирайте, пожалуйста. Я больше не буду так делать, если моему Королю это не приятно. Лицо Мобэй-цзюня чуть посинело, а температура в комнате стала на пару градусов холоднее. Раньше бы Шан Цинхуа воспринял это за признак гнева и приближающихся тумаков. Но… Сегодня все было как-то не так. И если уж разрывать шаблон, то делать это превосходно. Не так ли? Мобэй-цзюнь был шокирован этой неожиданной лаской со стороны человека. Это вообще нормально? Так делают в мире людей? Ну… животные вроде делают. Он вспомнил, как кошки, собаки и мелкие демоны вылизывают друг друга, выражая свое расположение. Гхм… значит делают. Приятно ли ему это? Ну… не то чтобы не приятно. Он просто не понял. – Повтори, – прозвучал от чего-то тихий голос Мобэй-цзюня. Шан Цинхуа уставился на него в изумлении, но его глаза тут же обрели хитрое выражение. Он осторожно провел носом по ладони Мобэй-цзюня и абсолютно бесстыже обхватил губами его указательный и средний пальцы, пробегаясь между ними языком. Кажется, нечто подобное он видел в книгах по соблазнению или в порнухе… Не прошли даром годы дрочки в одиночестве. Глаза Мобэй-цзюня расширились, когда его пальцы обхватил горячий рот его человека. Это было очень непривычное и слишком… бесстыдное ощущение. Язык прошелся между пальцев и губы Шан Цинхуа сомкнулись, посасывая их, продолжая при этом ласкать языком. Осторожно, избегая острых когтей. Мобэй-цзюнь застыл, его член отчаянно натянул штаны. Он готов был к такой своей реакции на Шан Цинхуа. Она происходила с ним уже неоднократно, но он всегда умел ее скрыть. Теперь же… Теперь же человек сидел между его ног, в отчаянной близости к промежности. Так! Надо просто сделать так, чтобы он не смотрел вниз. – Смотри на меня, Цинхуа. Человек кивнул, не выпуская пальцев изо рта, и продолжил их посасывать. Свободной рукой Мобэй-цзюнь скользнул ему в волосы, пробежался когтями по коже и чуть сжал на затылке. Животным нравилось, когда он так делал. Человек ведь тоже животное, ему тоже это должно понравиться. Ответом ему было довольное мычание Шан Цинхуа и, ох! Он прикусил его пальцы. Мобэй-цзюнь сильнее сжал его волосы, потягивая голову назад, заставляя встретиться с ним глазами. «Что. Я. Делаю-ю-ю?!» – Шан Цинхуа орал внутри, но его тело будто взбунтовалось и само делало пошлые грязные вещи. Которых он понабрался из разных источников и успешно использовал в своих новеллах. Шан Цинхуа чуть прикрыл глаза, не разрывая зрительного контакта и открыл рот, выпуская пальцы своего Короля на свободу. От них к его губам потянулась ниточка слюны. Шан Цинхуа облизнулся. – Моему Королю было приятно? – Томно прошептал Шан Цинхуа. Вместо ответа Мобэй-цзюнь схватил его той самой облобызованной рукой под подбородок и притянул к себе, одновременно нависая над ним. – А Цинхуа было приятно? Шан Цинхуа попытался улыбнуться и закивал. Мобэй-цзюнь сильнее впился в его волосы и болезненно потянул назад, фиксируя голову человека. И [Блять] открывая длинную шею с быстро бьющейся на ней сонной артерией. [Сука, как же возбуждает, держи себя в руках!] – А так Цинхуа приятно? – Выдохнул он в его губы. Кивнуть не получилось, поэтому Шан Цинхуа, полностью обалдевший от происходящего, прошептал: – Очень. Очень приятно, мой Король. – Губы Мобэй-цзюня тронула улыбка. Его человек – не какой-то там мягкий, разомлевший консорт Шэнь. Его человек получает удовольствие, когда ему делают больно. [Я так и знал!] Его человек идеально ему в этом подходит. Его человек сможет выдержать и получить удовольствие от его напора. [Блять, какие же узкие штаны!] Рука Шан Цинхуа тем временем скользнула выше и оперлась о бедро Мобэй-цзюня. [Вот сейчас было опасно!] Вторая рука легла на второе бедро. [Да что же ты делаешь?!] Человек чуть приподнялся и подался навстречу своему Королю. Его глаза, словно горячие каштаны. Зрачки расширены. Дыхание сбивается. Изо рта вырывается пар. [Черт увлекся, людям плохо, когда в помещении слишком холодно] Мобэй-цзюнь рефлекторно сжал пальцы, оставляя на подбородке Шан Цинхуа синяки и заставляя еще больше запрокинуть голову. – Ммм, – промычал заклинатель, наслаждаясь приятной тянущей болью. Как давно его не трогал его Король… В ответ он рефлекторно сжал свои ладони на его бедрах, заставляя того вздрогнуть от неожиданных ощущений. – А так моему Королю приятно, – выдохнул Шан Цинхуа, замечая, что пар с губ больше не срывается. Возможно ли, что Мобэй-цзюнь позаботился о нем и сделал помещение менее холодным… Раньше он так делал… Иногда… Или просто дарил ему новые меха… Но сейчас. Сейчас Шан Цинхуа было жарко. Член нестерпимо напрягался, оставляя следы на нижнем белье. Хорошо, что его верхние одежды скрывали его бесстыдство… Мобэй-цзюнь полностью улыбнулся, оголяя клыки и чуть запрокинул голову в легком смешке. От этого движения перед Шан Цинхуа предстала шикарная мускулистая, рельефная шея его Короля. Клик. У человека в голове слетел предохранитель. «Пренебречь, вальсируем, а с последствиями, если что, я разберусь!» – пронеслось в голове Шан Цинхуа, когда он впился губами в шею своего Короля. А потом зубами. – Ха! – Вырвалось из уст шокированного Мобэй-цзюня. [Как приятно!] По его шее скользнул горячий язык человека. А губы чуть присосались к коже, оставив на ней распускающийся синий цветок. Но тут Шан Цинхуа увидел, что сделал, застыл и в панике попробовал отстраниться от Мобэй-цзюня. Тот на автомате ухватил Шан Цинхуа за затылок, пытаясь удержать равновесие, и рука Шан Цинхуа соскользнула с бедер его Короля, мазнув по промежности и уперевшись в стул между его ног. Мужчина и демон застыли. Один синел, другой краснел. «У него стоит!» [Блять!] «У него стоит!!!» [Блять, блять, блять!] «У него стоит на меня!» – На этом внутренняя девочка Шан Цинхуа взмахнула короткой плиссированной юбочкой и убежала в закат, размахивая помпонами от счастья! [Дерьмо!]