Поцелуй со вкусом звёзд

«Давай печь печенье вместе?»

˚✧₊⁎⁎⁺˳✧༚

— А помнишь, — начал Минхо, копошась в волосах Джисона, будто ища там маленьких светлячков, которые делали его блонд еще светлее, — тогда, четыре года назад, когда я увидел тебя на той площадке, ты был в красных конверсах? Хан повернул голову к нему и удивленно ответил:  — Помню. А с чего ты вдруг спросил? Там же темно было, как ты их вообще заметил? — он продолжал греться в объятиях его Солнца и тихо мурлыкать, прокручивая их знакомство в мыслях.  — Нашу встречу, мне кажется, невозможно забыть, — Минхо улыбнулся так ярко, что глаза заболели. — Ты был весь такой сломанный и тревожный, я просто не мог пройти мимо. А кеды яркие, будто на них вылили неоновую алую краску. Поэтому и заметил их сразу.  — Ну…Ты почти прав, — ответил Сонни, поглаживая Ли по руке, которая покоилась у него на талии. — Только не краска, а кровь.  — Серьезно? — Минхо забеспокоился: он не ожидал услышать такого. И почему Джисон ему раньше об этом не рассказал? Хан мягко кивнул, моргнул, разлепляя сонные глазки и продолжил:  — В тот день я подрался, с моими «друзьями», — он сделал акцент на этом слове, — с носа текла кровь, вот и оказалась на кедах. Но я не думал, что она настолько яркая. Ли слушал внимательно рассказ парня, а затем крепко-крепко обнял и придвинул его бесконечно близко к себе, словно боясь потерять. Выслушав, он с очаровательным спокойствием, заговорил:  — Знаешь почему она была заметной? — вопрос был адресован маленьким пылинкам, витающем в воздухе их приятной атмосферы, — потому что ты Звёздочка, Джисон. Самая настоящая, самая привлекательная и самая яркая Звёздочка в этой Вселенной. Ты такой сияющий, а твоя кровь, тогда, искрилась миллиардами крохотных бриллиантов. Я просто не мог пройти мимо, ты слишком притягателен, Ханни, — Минхо продолжал перебирать прядки золотистых волос своего самого светлого человека в жизни и улыбаться клубнично-мятной кошачьей улыбкой.  Но светлячков на голове было, а были лишь теплые лучи утреннего солнца, которые проникали в их маленькую комнатушку, через не менее маленькое окошко, что было увешано гирляндой в форме звёзд, а на подоконнике стояли причудливые кактусы, книги об астрономии и небольшой телескоп. Любовь Джисона ко всему космическому невозможно было описать словами. Вселенная, со всеми ее планетами, звёздами, кометами и прочими обитателями, казалось, жила в нем. Эта любовь появилась в тринадцатилетнем возрасте, когда он сбегал от матери на крышу и впервые в жизни увидел падающую звезду. Ханни загадал желание: стать однажды небесным телом, которое будут все любить.  Вот только… Он и не думал, что его подростковая фраза, брошенная в космос из-за обиды и правда сбудется.

˚✧₊⁎⁎⁺˳✧༚

Запах мяты тянулся тонкой веревочкой, обвязывая кухонную утварь и проникал в слегка желтоватые, исписанные рифмующимися мыслями с различными маленькими рисуночками звёзд, планет и кошачьих мордашек, листочки в толстом блокноте Джисона, черного цвета с принтом созвездий на обложке. Под небольшим столом лежал большой пушистый коврик в форме цветка с пятью лепесточками, на котором отдыхал Суни – котик Минхо, и громко мурлыкал в такт нежным звукам гитары, кои растекались земляничным вареньем по кухне. Еще есть двое других котиков – Дуни и Дори, но сейчас эти непоседы бегали где-то в спальне, смахивая все на своем пути пышными хвостами.  Был майский воскресный день, а из кухонного окна квартиры на пятом этаже исходил удивительный аромат песочного печенья. Он ощущался на улице, даже сквозь закрытые окна. Казалось, весь дом и все жители в нем пропахли этими печеньками.  Джисон и Минхо сидели в этой самой кухне на пятом этаже, от которой так вкусно пахло и обсуждали что-то сказочное, не поддающееся словесному описанию. В воздухе вокруг них витало творчество: оно кружилось маленьким мотыльком над большими кружками с мятным чаем. Размахивая своими крылышками, Муза распыляла вдохновение блестящими пылинками, что оседали на стол, руки, карандаши и конфетницу. Парни вдыхали эти крупинки, и создавали невообразимо чудесное и такое звёздно-мечтательное.  — Эх, снова я не тот аккорд взял, — Минхо отложил зеленый медиатор в сторону, — ого ты уже так много написал? — спросил он и попытался заглянуть в самую волшебную вещь в мире — дневник Джисона со стихами. — Оп, а вам молодой человек, — Ханни быстро захлопнул блокнот, прямо перед носом у Ли, — пока что сюда нельзя.  Парень ласково улыбнулся, зевнул, потягиваясь, и подошел к духовке. — Почти готово! — радостно бросил он, — давай, убирай все со стола, сейчас будем завтракать. Мальчики жутко любили воскресенья. Потому что могли завтракать в обед. Потому что целый день были вместе. Потому что проводили их в своём маленьком мирке, наслаждаясь компанией  друг друга с душевными разговорами, гитарой, мягкими поцелуями (в щечки и носик), смехом, котами и кулинарией.  Минхо превратил свою квартиру в загадочный лесной домик из воспоминаний, при в ходе в который попадаешь в сказку: прихожая была обставлена десятком горшков с цветами, самых разных видов и форм; на стенах налеплено куча планет и звёздочек, которые делал Джисон; каждый уголок обвешан гирляндой с теплым желтым светом, поэтому они никогда не включали лампу. А еще, фото. Очень много маленьких и больших фотокарточек, находящихся абсолютно везде. Казалось, из них можно было бы проложить путь к Луне.  В сокровищнице (так Ханни прозвал кухню), они варили самые наивкуснейшие варева во всей вселенной. Все соседи сходили с ума от ароматов, исходящих с этой маленькой пекарни. Минхо увлекался этим еще с самого детства, он буквально прожить не мог и дня, если что-нибудь не приготовит.  По воскресеньям им не нужно было на пары и работу. В этот день совершенно никто не мешает, хотя бывает, иногда заглянет Сынмин — самый близкий друг парней, на чашечку белого чая с клубникой и творожным пирогом.  Все эти разбросанные фотокарточки дело удивительных рук Кима, которые профессионально владеют фотоаппаратом. Самые обычные, на первый взгляд вещи, в его снимках, выглядят как самые настоящие произведения искусства. Простые моменты вмиг превращались в самые волшебные и атмосферные, которые уже не кажутся обыкновенными. В его фотографиях живет Жизнь. Да, именно ЖИВЕТ Жизнь. Сынмин умеет передавать эмоции и чувства людей через объектив камеры. В его снимках чувствуется тепло и свет улыбок, запечатленных на них. 

˚✧₊⁎⁎⁺˳✧༚

— Минхо-о-о, — ласково протянул Джисон, выключая духовку, — приготовь пожалуйста блюдо для печень. Сегодня кстати, можешь выбрать на свой вкус, — добавил он, сахарно улыбнувшись. Лино не видел улыбку мальчика, так как тот стоял к нему спиной, но прекрасно понимал его интонацию, и вставая из-за стола, задорно ответил:  — Слушаюсь и повинуюсь, Лесной страж. Он легко отвесил поклон, закружился в танце с лучами и пылинками, подплыл к подвесному шкафчику, выудив из него фееричное блюдце в форме озера с волнистыми краями. Эта волшебная посуда была раскрашена в зелёно-голубой цвет воды, на которой размеренно плавают кувшинки. Несколько глиняных лягушат сидели в них, мило раскрыв глазки и ротики.   Ханни вернулся к столу с горячей выпечкой, и взяв сахарную пудру, заговорил:  — Я так и знал, что ты возьмешь это блюдо. Он осторожно клал туда печенье, чтобы не рассыпалось, расплываясь в бархатной улыбке. — Как так? Я что, такой предсказуемый? — Минхо демонстративно надул пухлые губки, продолжая перекладывать съедобные звёздочки. Джисона умиляло такое поведение парня.  — Нет, просто кое-кто мне говорил, что эта посуда самая любимая вещь в доме, — сказал тот, обняв Ли сзади, после чего опустил голову на родное плечо. —Конечно любимая, — буркнул юноша. — После тебя, конечно. — Ну спасибо, теперь я вещь, — Хан отстранился от него, бросив смертоносный взгляд. Схватив пачку пудры, он сердито начал открывать ее. — Сонни, ты не… Кашель прервал Минхо. Джисон кашлял. Снова. Очень громко и очень болезненно. Но опять придумает глупое оправдание, по типу: «Ой, прости, сахарная пудра в горло попала». Ли не глупый. Он прекрасно видел, что парень чем-то болен. Хан с каждым днем терял вес, жаловался на высокую температуру и боль в груди, объясняя это тем, что сильно устал. Кстати… Устал. Мальчик стал быстро утомляться, даже от самой простой работы, не говоря уже о занятиях в университете. И этот душераздирающий кашель. Люди, от простого «подавился» до изнеможения не кашляют. Минхо не хочет давить на него с разговорами об этом. Ханни всегда делится всем, что с происходит с его состоянием. Но, если, он ему еще не рассказал, значит рано. Старший покупал всевозможные витамины, заставлял Звёздочку правильно питаться, даже покупал дорогие антибиотики, которые потом находил где-нибудь в шкафу или под кроватью, запечатанными.  Ему так больно смотреть на угасающего мальчишку, который живет в сердце, прямо в аорте, заставляя кровь циркулировать по телу. Ли жил для Джисона, нет, он ЖИЛ Джисоном. Так не хочется увидеть сгоревший метеорит, оставивший после себя лишь яркий след, как напоминание о том, что когда-то существовал. 

˚✧₊⁎⁎⁺˳✧༚

Сидя на приятных паласах, разложенных у кровати, два космических мальчика игрались с котами и обсуждали что-то неземное, очень интересующее Луну, которая нежно заглядывала к ним, через открытое окошко. Тихая музыка на фоне, гирлянды в форме звёзд, книги, разложенные красивыми стопками на полу, запах клубники и мяты в воздухе создавали упоительную атмосферу. Джисон лежал на коленях у Минхо и говорил что-то о планетах. — Как ты думаешь, что будет если на Землю упадет Сириус*, например? — тихим голосом спросил Лино. — Мы умрем, Хо. Она больше Солнца в два раза, о чем ты, — он образно обрисовал в воздухе размеры. — Или тут был скрытый подтекст от вас, мистер Загадка? — Ханни сощурил глазки и посмотрел на парня снизу, пытаясь найти ответ в его зрачках. — Конечно был, дурачок, — он усмехнулся, потрепал волосы блондина, продолжил: — Сириус — это ты. Земля — Я. Ты так близко, но так далеко. А светишься ярче Солнца. Что будет, если не сдержишься, и однажды врежешься в меня, ослепляя своими яркими лучами любви? — Ли улыбался, и ждал от него ответа. Он так сильно любил Джисона. — Минхо, я все равно умру. У меня последняя стадия туберкулёза.