Синий и оранжевый

Осенью в мастерской становилось холодно, дверь распахивалась как в морозилку. Сергей собирался без устали трудиться над новой идеей — громоздкими фарфоровыми часами — а в итоге то и дело садился отогреваться чаем с тыквенным пирогом. Октябрь всё-таки, надо создать праздничное настроение. Хеллоуин Сергею с детства нравился, вот только праздновать не очень-то хотелось. Да и творить — тоже. В тот выходной, месяц назад, он, как и хотел, показал Эрику первый сезон «Футурамы». Но если Эрик смотрел скорее из вежливости и на пятой серии заснул, накачавшись фруктовым пивом, то на Сергея обрушилось вдохновение. Он наконец-то мог с кем-то поделиться эмоциями от просмотра, чувствами к любимым персонажам! А любовь сподвигала его творить. Бюст Эрика, например, Сергей собирался послать на ближайшую выставку. Название только не придумал. Тогда, на зелёном диване, под боком посапывающего Эрика, Сергею пришла идея сделать часы, обрамлённые скульптурной группой главных героев. В восемнадцатом веке, да и позже, это было популярно. Сергей не раз видел такие на блошином рынке в Питере — позолота, пышная роспись, мелкие детали. Китч, конечно, но какая красота! Эрику затея очень понравилась — она идеально отображала дух сериала. Но сколько бы Эрик не пинал Сергея приступить к часам, тот всё не решался. Прошел уже месяц, а задумка так и осталась в заготовке из глины. Пять фигур, сплетённые в круг причудливыми объятиями, подсмотренными на «Вратах Ада» Родена, идеально обрамляли выемку для часов — но ни у одной не было лица. Сергей ничего не мог с собой поделать. Он просто не умел, боялся изображать чужих персонажей. Не потому, что какой-то там Редпетас считал фанарты несерьёзными. Просто блок стоял, и всё. Иногда прорывало, но за попытки Сергею было стыдно. Хмурое вечернее небо за огромным окном стало странного коричневато-лилового цвета. Сергей зажёг свет, стараясь не смотреть на стоявшие посреди мастерской часы, и снял с самой верхней полки запылившуюся статуэтку. Это была принцесса из «Разочарования», полностью в стиле восемнадцатого века — высокая причёска, фижмы, игриво выглядывающая туфелька. Мультяшному лицу Сергей постарался придать человеческие черты — и про торчащие зубы не забыл. На первый взгляд, никакого подвоха, фарфоровый ширпотреб — если бы не пивная кружка в руке принцессы и её неуверенная пьяная поза. Статуэтка была хороша, но Сергей стеснялся её выставлять. Пусть и любимый, но это не его персонаж, а чужой. Такое искусством считать нельзя — лишь вторичной, жалкой поделкой. Даже если он сделает часы, то тоже задвинет на дальнюю полку. И навсегда разочаруется в себе как в скульпторе. Эрик, сейчас, должно быть, вовсю работал, охваченный вдохновением, но Сергей, поставив статуэтку на место и оперев телефон о часы, всё равно нажал на значок видеосвязи в дискорде. Больше поговорить было не с кем. Другие не поймут. — Привет, — почти сразу отозвался сонный голос, и Сергей расслабился, увидев любимое лицо с самого неудачного ракурса, неизбежного при видеозвонках. Эрик не работал — лежал, утонув головой в подушке. С экрана пахнуло домашним теплом. — И тебе вечер добрый. Разбудил? — Ага, — Эрик прикрыл рот ладонью и потряс головой, стряхивая остатки сна. — Я тут продолжил «Футураму» смотреть, и вырубился. Очень успокаивающее шоу. Сергей хихикнул, польщённый приятной неожиданностью: — И как тебе? — Скучно, если честно. — Эрик сморщил нос. — Не понимаю, в каком месте это комедия. Профессор вообще ведёт себя, как мой папа после инсульта, — процедил он и отвёл глаза. Словно жалел об этих словах. — Оу, — растерянно протянул Сергей, уже готовый обсудить любимых персонажей, и почесал затылок. Новые факты об Эрике он узнавал в самые неподходящие моменты. — Ты не говорил… — Зато это говорит о наблюдательности автора! — неуклюже выкрутился Эрик. — Визуал и дизайны персонажей очень классные, мне нравится. Я даже кое-что поскетчил, — прибавил он, заговорщически двинув бровями. — Слушай, я сам только с третьего сезона втянулся, — усмехнулся Сергей. На душе мигом посветлело. Совсем не думал, что Эрик настолько проникнется его интересами! — Кстати, я слышал, Дисней скоро выпускает лайв-экшен ремейк полнометражки из пятого сезона. Задницей чувствую, будет полная шняга, но схожу. Может, и ты со мной? — Я на втором сезоне сейча-а-ас! — залился Эрик шутливым рыданием, запрокинув голову. — Серии по двадцать пять минут — это жестоко! — Ну уж извини, что подсадил, — улыбка сама, без спроса, расплылась в бороде. — Рад, что тебе хотя бы спать под «Футураму» приятно. — Я всё равно думал прилечь, хотел ночью подольше поработать. А ты чего звонил? — Так, — пожал плечами Сергей и отвёл взгляд от часов. — Соскучился. — М-м. Теперь Сергею не хотелось говорить о настоящей причине — он снова залюбовался. Жаль, видеосвязь не передавала всех деталей! Хотя и этот нелепый ракурс со вторым подбородком крупным планом казался ему очень милым. Эрик тоже молчал — но с ним и молчать было приятно, хоть он и не умел общаться взглядами и перемигиваниями. Часы смотрели немым укором, но когда Сергей уже собирался пожаловаться на творческий кризис, Эрик приподнялся на локте, чуть не уронив телефон, и спросил: — Слушай, а как ты отмечаешь Хеллоуин? Сергей при всём желании не нашёл бы логики в этом переходе, но послушно ответил: — В коммуне обычно. Мы там наряжаемся, режем тыкву, в настолки играем. А чего? Хочешь со мной? — Да вот как раз думаю, — Эрик заворочался, устраиваясь поудобнее. Камера снова затряслась, показав клетчатое одеяло и прислонённого к подушке плюша непонятной формы. — Мама спрашивает, когда отведёшь на богемную тусовку. А то я как Сёра, — усмехнулся он, — тот тоже жил с мамой и отказывался тусить на Монмартре с Тулуз-Лотреком. — Ну так Сёра и писал каждую картину по году. Пока все эти точки расставишь, когда тусить? И отсутствие богемной жизни не помешало ему стать великим художником! Сергей уже хотел рассмеяться — надо же, большой мальчик, а слушает маму — но Эрик заметил расползающуюся по его лицу улыбку и нахмурился: — Да и мне хочется чего-то нового, раз ты появился. А то обычно покупаю килограмм конфет и съедаю за одну ночь. Если приезжает Кьяра, тащит в кино на ужасы. Но сейчас у неё в Эл Эй друзей куча, ей со мной скучно. — У вас вроде большая разница в возрасте, да? — протянул Сергей с осторожным сочувствием. — Восемь лет, — вздохнул Эрик, — я для неё теперь старый. — В коммуне все более-менее твои ровесники, так что приходи, если хочешь, — осторожно забросил удочку Сергей. После того откровенного разговора за борщом он побаивался выдвигать инициативу — не хотел, чтобы Эрику снова стало плохо. Поход в коммуну мог выбросить его из зоны комфорта, как кукушонок — неоперившегося брата из гнезда. С другой стороны, если Эрику захочется, почему нет? Они просто уйдут пораньше, не дожидаясь трэша. Эрик молчал — обдумывал предложение, наверное — и Сергей продолжил: — Я ещё Редпетаса пригласил, ты будешь не один иностранец. Про Мэл он умолчал и скрестил пальцы, надеясь, что неприятное «существо» не придёт. — Подумаю, — Эрик дёрнул плечами. — Ты про них много рассказывал, я был бы не против познакомиться. И с тобой встретиться заодно, — подмигнул он. — Тогда пиши, как надумаешь. С меня килограмм конфет. Мармелад любишь? Эрик кивнул и улыбнулся, отключаясь. А Сергей, боясь упустить распустившееся в груди тепло, придвинул часы поближе и выцарапал ногтем на лице одной из фигурок циклопический глаз. *** Стоя вечером под козырьком остановки метро, Сергей украдкой подтянул белые вязаные гольфы — подарок бабушки. Под плащ неприятно задувало, волосы на голых ляжках вставали дыбом, короткие подштанники плохо помогали. Со стороны вид у него был нелепый — в длинном плаще, уже прохладном для осени, кроссовках и гольфах. Однако гольфы были частью хеллоуинского костюма — белые сапоги своего размера Сергей не нашёл. И вообще собирал костюм по сусекам. Широкий красный свитер, спускавшийся до середины бёдер, в последний момент откопал в секонд-хэнде. Эрик про свой костюм не рассказывал, но Сергей догадывался — это будет что-то необычное. От гения другого ожидать нельзя. Рядом громко болтала группа подростков, одетых чертями — крылья, лапы и хвосты, всё как полагается. За десять лет Сергей выучил английский назубок, но подобные разговоры на улицах проходили мимо ушей. Так же, как и песни на английском. Он просто не понимал — выключался внутренний переводчик. Правда, у дымящих вейпами ребят язык был странный — понял Сергей, невольно прислушавшись. У них что, и в устной речи буквы платные? Девушка в костюме суккуба, судя по обручу с рожками и натянутому поверх свитера чёрному бикини, поймала его взгляд и широко улыбнулась. Сергей не стал отворачиваться. Привык, что прохожие постоянно его разглядывают. Но пожалел об этом, когда демоница, взмахнув накладными крыльями, подскочила с криком: — Сладость или гадость! Сергей прижал к груди пакет с мармеладками и выставил руку вперёд предупреждающим жестом. — Не-не-не, — поспешно пробормотал он, словно со стороны услышав внезапно прорвавшийся акцент. — Это чужое! Суккубу ответ не понравился. Она отвернулась к друзьям, явно задумывая гадость. Сергей уже забеспокоился о белизне своих гольф, но в этот момент на остановке появился Эрик. Сергей сначала принял его за широкую серую тень, промелькнувшую в темноте на краю зрения, как привидение. Такому привидению он несказанно обрадовался — и, не успев поздороваться, затащил Эрика в подошедший вагон. Подростки возмущённо заголосили, в окне на мгновение показались зверски раскрашенные рожи. Сергей не растерялся, показал им язык. Так с ними надо, с чертями! — Сладость или гадость, — объяснил Сергей со скептическим смешком, и протянул запыхавшемуся Эрику помятый бумажный пакет. — Держи. — Мармеладки?! — Эрик с радостным нетерпением засунул нос в подарок, но в следующий момент свернул пакет и спрятал на дно рюкзака. — А то не удержусь, всё сейчас съем. В сером пальто и неизменных тёмных очках — казалось бы, зачем осенью очки — он походил на спецагента. Сергей на мгновение пожалел, что не умеет видеть будущее — так бы надел брюки вместо гольф и тоже изображал шпиона. «В следующий раз придумаю парные костюмы», — для таких мыслей в мозгу следовало лепить яркие стикеры. Иначе к следующему году забудется. — Так в этом же и прикол Хеллоуина, разве нет? — удивился Сергей. Не только словам Эрика, но и тому, что его чёрные волосы были как-то по-новому, гладко уложены. Кажется, даже залиты гелем. Точно шпион, какой-нибудь агент 008. — Тем более, мы сегодня в гости едем, не хочу, чтобы ты волновался. — А я волнуюсь, — вздохнул Эрик и, сунув руку в рюкзак, нерешительно зашуршал пакетом. — Да, нехорошо заедать проблемы, но ты взял мои любимые… Полосатые! Он счастливо зажмурился, украдкой положив в рот мармеладку, и Сергей растаял. В вагоне ярко горел свет, отчего на мелькавшей за окнами улице казалось совсем темно, и высокие чёрные сапоги, туго облегавшие стройные голени Эрика, блестели под лампами. Что-то новенькое! Сергей привык видеть возлюбленного в оксфордах или кедах. Интересно, чей образ он прячет под пальто? Между разошедшимися полами выглядывал кусочек джинсов — синих. Любопытства это не умаляло — хороший костюм можно смастерить из простых материалов. Очки Эрика сползли на кончик носа, и пока он не надвинул их обратно, Сергей успел заметить накрашенные брови. Кончики были припудрены, чтобы казались тоньше, а начало густо подкрашено. В мягком лице появилось нечто демоническое. Эрику шло! Хотя к макияжу у мужчин Сергей до сих пор относился двояко, спасибо Паше. Хотя сам не поленился, трудился над причёской, пытаясь уложить непослушные вихры аккуратной волной и в кои-то веки открыть лоб. Для образа было бы хорошо ещё сбрить бороду, но на такое Сергей ни за что бы не решился. — У меня для тебя тоже кое-что есть, — перекринул рёв поезда Эрик и вытащил из рюкзака небольшую коробку. Красивую, как из книжного магазина. Такие стоят немало, Сергей ещё по Питеру запомнил. Можно было бы обойтись обёрточной бумагой, к чему такие роскоши… Сергей не удержался, открыл. И обомлел, увидев подарки. Да, они требовали куда более прочной упаковки, чем бумага… — Вау, — знакомые лица в непривычно реалистичном стиле глянули на него с пачки пёстрых набросков. Дурачок Фрай с рыжим чубчиком, красавица Лила, томно прищурившая единственный глаз, прикрытый фиолетовой чёлкой, роботы, разноцветные инопланетяне… На рисунках были и «летающие головы», и фигуры в полный рост на белом фоне, и маленькие сценки. От бумаги до сих пор попахивало спиртом — маркеры, значит. Так вот что Эрик тогда поскетчил — догадался Сергей, не в силах перестать перелистывать рисунки. Выходит, он не спал под сериал, а внимательно смотрел — столь человечными получились мультяшные персонажи. Сергей даже не представлял, что их можно нарисовать вот так, как живых — и нисколько не пугающих, в отличие от попыток нейросетей. Гениальность для этого не требовалась, всего лишь немного фантазии, но Сергей радовался, как ребёнок. Для того, чтобы подробно выразить весь восторг, было слишком шумно — пришлось дождаться, когда поезд остановится. Увы, Сергей не успел найти слов и вместо благодарности выдал удивлённое: — Ты же говорил, что тебе не понравилось! — Но я видел, как нравится тебе, — Эрик нисколько не обиделся, наоборот, мягко улыбнулся. Поезд тронулся с места, и Эрик, сделав вид, будто его подтолкнула инерция, прижался к Сергею. Тому хватило мгновения, чтобы щекой ощутить осторожное прикосновение чужих губ и вспыхнуть до корней волос. — Там ещё кое-что есть, — прибавил Эрик, отстраняясь. Лицо у него было довольное-довольное. Наверное, радовался, что на них никто не обратил внимания. Сергей боязливо оглянулся, прикрыв рисунками красное лицо. Но все были заняты телефонами или нарядами. Не одни они ехали праздновать — в вагоне толклись черти, принцессы и персонажи всевозможных историй. Три толстые женщины лет пятидесяти, явно подруги, оделись как шпионки из «Тоталли Спайс». — Нет, потом открою, — удержался Сергей и сложил рисунки в коробку, стараясь не задеть лежавшее на дне что-то объёмное, непонятной формы. — Хорошего понемножку. *** Было часов шесть, когда они вышли на безлюдной остановке в бедном районе на окраине. Но даже здесь, в переплетениях плохо освещённых улиц, чувствовалось тёплое дыхание праздника. Эрик испуганно жался к Сергею, стоило выскочить из подворотни какому-нибудь чёрту. В пакете имелись мармеладки в виде черепов — город готовился к Хеллоуину очень усердно — но делиться Эрик не собирался. — Хотел зайти за тыквой, — рассказал Сергей, уверенно провожая Эрика сквозь темноту. Редкие фонари светились оранжевым, словно вырезанные из главного праздничного символа. — Но её обещала принести Людмила, вроде про неё рассказывал. После того, как я ушёл из коммуны, за уют она отвечает. — А чего ушёл? — на белевшем в темноте лице Эрика распахнулся провал рта. Вот как надо краситься на праздник, чтобы случайного прохожего хватил кондратий… — Народ там специфический, — объяснил Сергей неохотно. — С пониженной социальной ответственностью, как говорил наш президент. На самом деле, на квартиру накопил и свалил. Они безобидные, ты им понравишься. — Посмотрим, — Эрик нервно прикусил губу. Обеспокоенное выражение не исчезло с его лица — кажется, не поверил. Сергей понимал. Все эти угрюмые серые кварталы уже не внушали доверия, тем более человеку, который всю жизнь провёл в роскоши. Что уж говорить о людях! Они порой и Сергея доводили. А он-то и в Питере подобного насмотрелся, не впервой ввязывался в подозрительные компании. Но Эрик — другое дело. Его предстояло вернуть маме в целости и сохранности. Желательно, чтобы сегодняшнее приключение потом не было использовано против Сергея. «Будь он младше, миссис Лавона наверняка бы не отпустила», — предположил в шутку Сергей. О том, как ведут себя дети в богатых семьях, у него были очень смутные понятия. Да и матери Эрика он до сих пор не доверял, хотя та через сына постоянно передавала приветы и интересовалась его делами. — Так, теперь главное не шутить про ту серию серию «Симпсонов», где все превратились в свои хеллоуинские костюмы, — пробормотал Сергей у подъезда, куда его привёл зов сердца, а не чувство навигации — так темно было вокруг. И крикнул по-русски в динамик: — Открывай, медведь пришёл! *** Паша, тоже встретивший их русской речью, был в костюме Джека Скеллингтона. Корпспэйнт оказался неожиданно ему к лицу, хоть Сергей и ожидал увидеть товарища с ног до головы расписанным под хохлому. Ну, на то Паша и бьюти-блогер, чтобы любая раскраска смотрелась на нём хорошо. — Добрый вечер, — пискнул Эрик, дождавшись, когда друзья поздороваются и обнимутся. С кухни пахло выпечкой, но въевшийся в стены отвратительный запах, будто тут кто-то умер, это не перебивало. Обстановка коммуны оставляла желать лучшего, и Сергей, будь чуть застенчивее, постеснялся бы приводить сюда американских гостей. А то те придумают стереотип похуже меховых шапок и балалаек. Коммунары же ничего на свете не стеснялись и заботились больше о содержании, чем о форме. — О, прошу прощения, — Эрика, притаившегося в тёмном углу прихожей, Паша заметил не сразу, но протянул костлявую ладонь и переметнулся на английский: — Зовите меня Пол. По-английски он говорил далеко не так уверенно, как Сергей, фраза прозвучала словно из учебника. Только самые близкие знали, что для видео Паша писал текст заранее и заучивал наизусть, чтобы не сесть в калошу перед местными зрителями. Эрик увернулся от прикосновения — достаточно ловко, чтобы не выглядеть невежливым. — Всё окей, Павел, я знаю, как вас зовут. Спрятав очки в карман пальто, Эрик старался улыбаться и выглядеть общительно-добродушным, но улыбка его была резиновой, а в голосе дрожал истерический смех. Сергей это увидел и поспешил обнять, делая вид, будто помогает снять пальто. — Хорошенький, одобряю, — с хитрой улыбкой шепнул Паша Сергею на ухо, и громче прибавил, — раздевайтесь и проходите, я побежал. Вон, там уже Ильич зовёт. Из гостиной и вправду доносилось недовольное гоготание. Гусь по кличке Ленин любил людные собрания. Провожая тонкий силуэт Паши, Сергей усмехнулся и стянул кроссовки. Пока что всё напоминало начало «Войны и мира». В отсутствии хозяина дома Эрику сделалось полегче, напряжение исчезло с его лица. Пальто сбросил так, словно из футляра вылезал. Под пальто оказалась синяя водолазка с высоким воротником, довольно туго облегавшая округлый животик и заметную грудь. В обтягивающем Сергей его ещё не видел и жадно уставился. Чем-то этот сдержанный образ казался знакомым. Но чем… — Ты Кирк? — выпалил Эрик, стоило Сергею кинуть плащ на крючок и одернуть неприлично высоко задравшийся подол свитера. — Чего? — Из «Стартрека»! — уточнил Эрик тоном «ну как можно было не догадаться?!» Глаза у него загорелись — неужели увидел знакомого персонажа? Он вроде ничем, кроме рисования, не интересовался. Сергей, который ради этого костюма чуть яйца не отморозил, проворчал под нос «обижаешь». А потом вспомнил про недостающую деталь. Достал из плаща белые резиновые перчатки, натянул их до локтей, поправил широкий ремень и подбоченился. — А теперь? Эрик не заметил надежду в его глазах и потёр подбородок: — В «Стартреке» был ещё второй Кирк… Только в жёлтом свитере. Может, он? У Сергея не хватило терпения дальше отыгрывать образ — он всплеснул руками и воскликнул: — Зепп Бранниган! Ну как же?! Ты же до второго сезона досмотрел! Настала очередь Эрика в недоумении шевелить шестерёнками. — Ну помнишь, капитан, который подкатывал к Лиле? — Сергей не мог не подсказать, так напряжённо Эрик хмурился. — А-а! А почему с бородой? Сергей не успел ответить и спросить, в кого нарядился Эрик — в другом конце узенького обшарпанного коридорчика показалось круглое лицо Людмилы. — Ну долго вы там? — крикнула она по-русски, и бубенчики на её красно-чёрном шутовском колпаке недовольно звякнули. *** Провожая в гостиную пугливо жмущегося к его плечу Эрика, Сергей услышал с кухни резкий голос Элине — ещё одной обитательницы коммуны — которая жарко объясняла кому-то по-английски: — Я думаю, Мистеру Подхвосту следовало с самого начала встречаться с собакой! «О, вот и Феликс пожаловал», — усмехнулся про себя Сергей и с извиняющимся видом потянул Эрика на кухню. Тот неохотно потащился следом — явно хватило знакомства с Пашей, но раз его привели сюда общаться… Так и быть, можно сделать одолжение. — Нет, собака тут ни при чём, — прогудел в ответ солидный баритон Редпетаса. — Проблема Мистера Подхвоста в том, что он ведёт себя как двадцатилетний, пока его партнёрши растут и набираются опыта. О, Сергей, здоро́во, — прервался он и махнул рукой, словно приглашал, и уточнил, — Кирк? — Зепп Бранниган, — процедил Сергей, начиная терять терпение. Надо было нарядиться Мигелем из «Дороги на Эльдорадо», как в прошлый раз… Феликс, знавший о любви товарища к «Футураме», сухо кивнул, мгновенно потеряв всякий интерес к его костюму, и снова уставился на Элине. Впрочем, Сергей не был удивлён — Редпетас предпочитал девушек миниатюрных, темноволосых и обязательно в очках. Элине, родом из Казахстана, была как раз такая. Стулья на маленькой кухне были заняты, и Эрику с Сергеем пришлось стоять. Но если Сергей мог комфортно себя чувствовать в тесноте и обиде, то Эрик прижался к холодильнику, застенчиво улыбаясь. Решил, можно не представляться. Сергей вздохнул, понимая — придётся взять на себя все разговоры. — Какой же ты Бранниган, если рядом с тобой стоит Спок? — возмутилась Элине. Сергей догадался, что это ещё какой-то персонаж «Стартрека», и подтолкнул Эрика вперёд. — Живите долго и процветайте, земляне, — произнёс он дрожащим голосом, подняв руку с неловко растопыренными пальцами. Желанием знакомиться он явно не горел. — Точно Спок! — Феликс сдержанно улыбнулся, а сам принялся барабанить по столу пальцами, изнемогая от желания вернуться к разговору с Элине. «Что ещё за Спок?» — сделал мысленную пометку Сергей, а сам гордо представил возлюбленного: — Великий человек, гений. Но стесняется. Вот, привёл его общаться. Эрик подтвердил его слова ещё одной пластиковой улыбкой, мигом отбившей у Элине и Феликса желание с ним разговаривать. Потому что они отделались дежурным «чувствуй себя как дома» и снова воззрились на Сергея. Забытый Эрик снова отошёл к холодильнику. Кажется, с облегчением. Сергей с трудом проглотил обиду. Ему искренне хотелось, чтобы Эрик вступил в разговор, преодолел непонятную застенчивость, которая рядом с незнакомцами сковывала его по рукам и ногам — но не надеялся на это. Он просто не мог вообразить Эрика, болтающего с окружающими легко и свободно. Тогда это был бы не Эрик. Но если Сергей считал стесняшек забавными и по-своему милыми, то в коммуне их не любили. Он позволил Эрику спрятаться у себя за спиной и окинул друзей, которые каким-то чудом выбрали парные костюмы, удивлённым взглядом: — Как это вы так быстро спелись? Элине всегда наряжалась Дарьей из сериала девяностых (сколько бы Сергей не намекал, как ей пойдёт розовый костюм Эми Вонг из «Футурамы). Но сегодня на ней был защитного цвета пиджак и выцветшие голубые джинсы. На фоне желтовато-смуглой кожи короткий топик казался особенно белым. Феликс, высокий и смуглый, которого постоянно принимали за мексиканца, себе не изменял — в сером пиджаке, синем свитере «косами» и джинсах. Красные кеды выглядели неуместно ярким пятном. Маску коня он не надевал — лицо у Феликса и так было, что называется, лошадиное. Вытянутое, с длинным носом и массивным подбородком. Когда он улыбался, то походил на Осла из «Шрека». — Всё просто, — прищурила Элине тёмные щёлочки глаз. — «Конь БоДжек» помог мне не выйти в окно, когда я училась в магистратуре. Решила, так сказать, почтить сериал, — и игриво заправила за ухо блестящую чёрную чёлку. Из-за разреза глаз и застывших в вечной полуулыбке пухлых губ Элине принимали за китаянку, так что образ Дианы Нгуен ей шёл. Феликс презирал фанатское творчество, однако благодаря ему Сергей знал в лицо всех персонажей «Коня БоДжека». А Феликс знал всех из «Футурамы» — застал выход восьмого сезона в двадцатые годы, когда был подростком. — А ты сам знаешь, как я люблю этот сериал, — подхватил Феликс, стряхнув невидимые пылинки со свитера. — Конь БоДжек — моё состояние души! Сергей хмыкнул, подумав, что не хотел бы ассоциировать себя с напыщенным Зеппом Бранниганом, не понимающим слова «нет», и пристал к Элине: — А как же твоя любовь к Дарье? — Диана — это азиатская Дарья, — отрезала та. — Нет, это гораздо более глубокий персонаж! — встрял недовольный Феликс. — И я говорил тебе, что её зовут Дайен! Сергей усмехнулся, обернувшись к Эрику: — Надо оставить их одних. Эрик, пытавшийся слиться с холодильником, охотно кивнул. Но помахал новым знакомым на прощание. Не очень охотно и с облегчением. Побыть наедине хоть секунду им не дали — на пороге парни столкнулись с Джокером. Тем, что в красном костюме и жёлтой жилетке. — Люси говорила, здесь должен быть хлеб, — произнёс Джокер с необычной для него застенчивостью, под клоунским гримом проступил яркий румянец. — Какая ещё Люси? — Сергей почесал бороду, чувствуя, что уже видел это похожее на палку существо. — А, Людмила! Посмотри на столе. Джокер угукнул, проскользнув между ними на кухню, и Сергей вспомнил. Мэл. Выходит, она борзая только в вопросах гендера и самоопределения! В Твиттере её наверняка боятся как огня. Называть новую подругу Людмилы мужчиной Сергей даже мысленно отказывался наотрез.