Глава 3. Беда не приходит одна...
11 февраля 2023 г., 17:52
Следующие две недели прошли как в тумане. Я всё так же ходил в больницу к Чимину, но больше не мог позволить себе прикасаться к нему. Мы никогда не оставались в палате вдвоём.
Больше я не был любимым парнем для моего мальчика. Я был странноватым незнакомцем, смотрящим на него глазами побитого щенка и от этого напрягающим нервы. Я понимал, что моё присутствие в больнице не к месту, но ничего не мог с собой поделать.
В один из таких дней, возвращаясь от Чимина, я услышал звонок телефона. Достав гаджет из кармана, я увидел на дисплее незнакомый номер. Не хотелось поднимать трубку, тем более, я был уверен, что это очередной звонок от банка, с выгодным предложением по кредиту, или же кто-то очень желает впарить мне очередную «охрененно нужную в хозяйстве» вещь.
После второго звонка с того же номера, я насторожился. В груди вдруг кольнуло неприятным предчувствием.
— Алло? — всё же ответил я на звонок.
— Господин Мин? Мин Юнги? — голос был молодой и мужской.
— Да, это я. Что вы хотели?
— Меня зовут доктор Хан. Я звоню вам из университетской клиники «Кёнбук». Вчера поздно вечером нам привезли пациентку, Мин Минсу. Это ваша мать? — я похолодел от ужаса. Что случилось с мамой?
— Да, это моя мама. Что с ней?
— Вашу маму привезли вчера вечером. Ей стало плохо дома, муж вызвал скорую, и врачи забрали её в больницу. Мы провели исследования. У вашей матери рак головного мозга 4 стадии. К сожалению, уже ничего нельзя сделать. — опухоль злокачественная и неоперабельная. Мне очень жаль.
— Что с моим отцом? — спросил я у доктора.
— Сейчас он в палате с вашей мамой. Мы дали им успокоительного. Они решают, что будут делать дальше.
— Доктор Хан, как долго мама пробудет в больнице?
— Ближайшие несколько дней мы оставим её на стационарном лечении. Проведём некоторые анализы, назначим лечение, а дальше будем смотреть по её состоянию.
— Я приеду завтра. Пожалуйста, позаботьтесь о маме.
— Конечно, мистер Мин. Я буду ждать вас.
— Конечно. До свидания доктор Хан.
В этот момент меня покинули все силы. Я сел на ближайшую лавочку и попытался уместить в голове всё, что мне только что сказал доктор Хан.
***
Придя в часть, я сразу же направился в кабинет Намджуна. Он всё ещё был на рабочем месте, хоть наша смена и закончилась несколько часов назад. Ему предстояло заполнить ещё кучу отчетности, прежде чем он сможет покинуть свой кабинет. — Джун, не помешаю? — после короткого стука и ответного «Войдите», поинтересовался я. — Нет, Юнги, — всё еще не отрывая взгляд от бумаг, ответил мне друг. — Джун, мне нужно уволиться, — сказал я. Он оторвал, наконец, свой взгляд от документов и недоумённо посмотрел на меня. — Юнги? Что случилось? Ты какой-то бледный? — тревога прозвучала в голосе друга. — Мне позвонили из клиники «Кёнбук», что в Тэгу. Маму вчера госпитализировали. У неё рак, Джун. Опухоль неоперабельная. Они пока не знают, сколько у нее времени. Сегодня будут проводить тесты и брать анализы. Я должен ехать к ним. Боюсь, отец один не справится. Я им нужен сейчас. — Чёрт! — выругался Джун. — Сочувствую, Юнги! Если мы чем-то можем помочь, ты только скажи. — Я ещё сам толком ничего не знаю. Завтра собираюсь уехать к родителям, на месте уже и буду выяснять все подробности. — Тебе необязательно писать заявление на увольнение. В Тэгу в одной из частей начальствует мой университетский друг, я могу позвонить ему и договориться о быстром переводе. И даже не спорь, тебе нужно будет на что-то жить, да и счета от больницы будут приходить регулярно. — Спасибо, Джун! — я подошёл к его креслу и обнял поднявшегося друга. — Я не буду говорить, что всё будет хорошо. Но одно скажу — если тебе вдруг потребуется помощь, неважно какая, ты можешь рассчитывать на каждого из нас, — глядя мне в глаза, серьёзно проговорил Намджун. — Спасибо! Это очень важно для меня. — Иди домой, Юнги. Я созвонюсь с Хонджуном и перезвоню тебе. — И да, Джун, не говорите Чимину, что мы были вместе, и уж тем более о том, что я хотел сделать ему предложение. Ни к чему ему это сейчас. Пусть беспокоится о своем здоровье. И нашим тоже всем передай, — мне было очень трудно произносить эти слова, но так было нужно. Сейчас Чимин должен сосредоточиться на своём здоровье. Это была моя последняя просьба на сегодня. В моей голове всё ещё была полнейшая пустота. Я до сих пор до конца не осознал происходящее. Но это не отменяло того факта, что мне надо собрать свои вещи и найти, кому сдать квартиру на время моего отсутствия. Навряд ли Чимин захочет вернуться туда. Хотя ведь эта квартира и Чимина тоже.***
До конца дня я собирал все необходимые мне вещи. То, что оказалось не нужно, я сложил в коробки и убрал в кладовую, чтобы оно не мешало будущему жильцу этой. Я очень надеялся, что Чимми после больницы вернётся сюда, не хотелось бы, чтобы тут жил кто-то посторонний. Ночью я спал очень плохо: мне снились всякие кошмары. Я не запомнил сами сны, но проснулся утром разбитый и расстроенный. Собирался на автомате, почистил зубы, умылся, выпил чашку кофе, выкурил сигарету. Да, я снова закурил после нескольких лет воздержания. Просто по пути домой вчера зашёл в первый попавшийся магазин и купил пачку наугад. Сигареты нисколько не успокаивали и не облегчали состояние, но они давали те самые минуты передышки, в которые ни о чём не думалось. Билет на поезд я купил ещё вчера. Он отправляется через три часа, и у меня ещё достаточно времени, чтобы доделать мелкие дела по квартире и вызвать такси. Полчаса до вокзала, три часа на поезде — и я снова буду в родном городе, из которого уехал несколько лет назад в поисках «лучшей жизни». Нашёл я её далеко не сразу. Пришлось перебрать кучу рабочих мест, но всё было не тем, чего я хотел. Я отучился на пожарного сразу после школы. Мама с отцом предлагали устроиться на работу в Тэгу, но я ведь уже был «взрослым». Считал, что в большом городе у меня будет больше возможностей и большая зарплата. Разочарование моё было размером с Вселенную. Во-первых, найти подходящее жильё, размерами превышающее кладовку и по приемлемой цене, оказалось достаточно трудно: цены в столице были пропорциональны зарплатам. Но так как у меня были некоторые сбережения, накопленные во время учёбы, то я всё-таки нашёл для себя более-менее приемлемый вариант, расположенный практически на самом краю Сеула. Во-вторых, работа. Во многих частях одним из требований при устройстве на работу был опыт не менее хотя бы двух лет. Вот тогда я впервые отругал себя за то, что не послушал родителей. Что был упёртым бараном, идущим напролом к своей мечте. Когда же мне удалось устроиться в одну из частей, я сначала очень обрадовался, но вскоре понял, что слишком рано. Первые дни меня не напрягало то, что новенького не подпускают практически ни к чему. Оно и понятно, пока ты разберёшься, что и как устроено, какой порядок в новой части, пройдёт какое-то время. Но когда по прошествии пары месяцев в отношении меня ничего не изменилось, я насторожился. Подойдя к начальнику и поинтересовавшись, в чём причина, я получил очень исчерпывающий ответ: — Просто не мешайся под ногами. У нас давно всё распределено и установлено. Тебя и взяли только потому, что у нас был не укомплектован штат, а начальство мне с этим всю плешь проело. Поэтому сиди и не отсвечивай. Меня такой расклад совершенно не устроил. Не для того я устраивался в часть, чтобы сидеть и протирать штаны, поэтому я принялся искать другое место. Во второй части мне тоже не повезло — коллектив меня не принял. От слова совсем. Я до сих пор задаюсь вопросом, что же такого произошло? Почему ко мне относились с агрессией? Как-будто я был преступником, совершившим ужаснейшее, а их заставили со мной работать. Там я тоже не продержался долго. Ведь в работе пожарных отношения в коллективе играют очень большую роль. После этого случая была ещё пара частей, в которых я тоже не смог прижиться. Даже вспоминать не хочу. Это было слишком болезненно для юного меня. Таким образом, кое-как отработав в разных частях требуемых два года, я попал в часть к Намджуну. Первое время я был очень настороженным и замкнутым. Ожидая подвоха каждый день, я ни на минуту не мог позволить себе расслабиться. Но потихоньку лёд трогался. Увидев, с какой заботой омеги относятся ко всем своим сослуживцам, с каким рвением альфы помогают и защищают омег, я пришёл к выводу, что эта часть отличается от других, в которые я попадал ранее. После двух месяцев моей работы у Намджуна и довольно прохладного моего отношения с сослуживцами, Ким позвал меня в кабинет на разговор. Его немного тревожило моё настроение и общение с другими ребятами. Я не стал заморачиваться и рассказал ему мою историю двухгодовых скитаний по разным частям. Джун уверил меня, что в их коллективе всё намного проще и дружелюбнее. Что они почти как семья, которая всегда поможет и поддержит. И я поверил. После того разговора я начал оттаивать и потихоньку вливаться в коллектив. До сих пор я благодарю высшие силы за то, что послали меня в эту часть. Я приобрёл много хороших друзей, узнал, как это - отмечать праздники в большой и шумной компании. Ведь мы собирались не только на работе, но и вне её. В общем, своим нынешним местом я очень доволен, и как бы не хотелось мне остаться, но обстоятельства диктуют другой расклад.***
Поезд прибыл в Тэгу. Я вышел на перрон, не ожидая, что меня встретят. Я прекрасно знал, что отец пропадает в больнице, постоянно находясь рядом с мамой. Я его понимал. Вызвав такси, я назвал водителю адрес родительского дома. Он почти не изменился с тех пор, как я отсюда уехал. Мама и папа очень любят своё семейное гнёздышко. Забор свежевыкрашенный, газон свежескошенный, ещё не успел отрасти за эти пару дней. Клумбы цветут и радуют глаз. Мама очень любит тот маленький цветник, который разбила возле дома. Такое ощущение, что она сейчас выйдет из дома на крыльцо и, увидев меня возле калитки, позовёт скорее в дом. А папа появится из-за угла, за которым находится его любимый гараж, и пойдет мне навстречу, чтобы поприветствовать. Я открыл калитку и по дорожке пошёл к двери. Ключ у меня был. На этом тоже настояла мама, сказав, что когда-нибудь пригодится. Хотелось бы не при таких обстоятельствах. Зайдя в дом, я как-будто вернулся в детство. Внутри практически ничего не изменилось: всё тот же домик с большой, уютной гостиной, вместительной кухней, на которой мама очень любила проводить время, балуя нас с отцом разными вкусными блюдами. В глубину дома вёл небольшой коридор, который отделял гостевую часть от жилой. В том коридоре было три двери. Одна вела в комнату родителей, а вторая — в мою. Открыв дверь в мою детскую, я вздохнул полной грудью и немного расслабился. Я дома. Комната почти не изменилась, просто мама навела здесь небольшой порядок. Все мои плакаты так и висят на стенах. Книжная полка до сих пор немного провисает под тяжестью комиксов, а старенький компьютер подмигивает лампочкой на мониторе, как будто здороваясь со мной. Кинув сумку на кровать, я решил принять душ с дороги и чего-нибудь перекусить, а потом отправиться в больницу к родителям. Я не сказал им, что приеду, чтобы они не волновались лишний раз. Они бы точно принялись меня отговаривать и уверять всеми силами, что справятся сами. Но я бы так не смог. Как только я вышел из душа, то сразу услышал звонок мобильника. Посмотрев на дисплей, я увидел, что мне звонит Джун. — Привет, дружище! Как добрался? — услышал я в трубке, как только принял вызов. — Приехал около часа назад. Ещё в родительском доме. В планах перекусить чего-нибудь и двинуться в больницу. — Юн, я созвонился с Хонджуном. У них как раз один из пожарных недавно ушёл. Место всё ещё пустует, и он с радостью тебя примет. Я договорился с ним, что ты завтра к нему придёшь. Твоё заявление уже у него. Не переживай, коллектив у них не хуже нашего, примут как родного. — Спасибо, Джун. Ты очень много сделал для меня. — Не за что, Юнги. Находись с родителями, сколько понадобится, а мы будем ждать твоего возвращения. — Джун, я хотел попросить тебя ещё об одном одолжении… — начал я неуверенно. — Сделаю всё, что смогу. — Мне нужно найти жильца в квартиру. Чего она будет простаивать пустая?.. — А как же Чимин? Это же и его квартира тоже. — Я не уверен, что Чим-Чим захочет туда вернуться. Для него эта квартира чужая теперь. Хотя я был бы очень рад, если бы именно он там жил. — Не гони коней, Юнги. Давай подождем, когда Чимина выпишут из больницы, а там видно будет. — Хорошо. Тогда забери ключи из почтового ящика. Пусть пока побудут у тебя. — Заберу. Мы поговорили ещё немного. За это время я узнал все новости нашей части, успел выпить кружку кофе и сжевать пару бутербродов. Пора ехать к родителям.***
Не люблю больницы — они навевают тоску и печаль. А ещё больше ненавижу онкологию. Здесь ощущаешь только безысходность и смирение. Почти 90% больных раком уже смирились со своей участью. Не многим молодым удаётся победить болезнь, что уж говорить о пожилых людях. Я подошёл к стойке старшей медсестры и, представившись, поинтересовался, в какой палате лежит мама. Я топтался у двери около пяти минут, собираясь духом, и натянув на лицо улыбку, без стука вошёл в палату. Папа сидел спиной к выходу, поэтому не увидел меня. А вот мама, как только поняла, кто вошёл, сразу же протянула ко мне руки и с ласковой улыбкой проговорила: — Как же я скучала по тебе, Мин-Мин, — этим лаковым прозвищем называла меня только она. Я почти расплакался, стоя на пороге, но взяв себя в руки, быстро подошёл к кровати и упал в такие родные и ласковые объятия. — Юнги? — с удивлением посмотрел на меня папа. — Ты почему здесь? — Вы же не думали, что я оставлю вас одних в такой трудный период. Каким бы я был сыном после этого? — Но, Мин-Мин, а как же твоя любимая работа, Чимини и твои друзья? — обеспокоенно спросила меня мама. — Мамуль, ты же помнишь, что Чим-Чим меня забыл? Зачем я ему теперь? У него впереди долгий период восстановления, а я буду только мешать. А с работой мне Джун помог, и я буду работать в местной пожарной части. — Но милый, ведь Чимин рано или поздно вспомнит всё. Я уверена, у вас всё будет хорошо, — мама очень любила Чимина и получала в ответ такую же любовь от него. — Вот поставим тебя на ноги и поедем все вместе в Сеул к Чимину. — Ох, сыночка, маловероятно, что мне смогут помочь, — она смотрела на меня грустными глазами, а я, в свою очередь, всеми силами сдерживал подступающие слёзы. — Мамуль, не говори так. Ты у меня очень сильная. Мы со всем справимся. Обязательно!***
Полгода мама держалась на таблетках и процедурах. Врачам удалось на некоторое время замедлить развитие болезни. Но всё было напрасно — спустя полгода мамы не стало. Это было огромнейшим ударом для нас с отцом. Он увядал на глазах. Они безумно любили друг друга и никогда не могли долго находиться порознь. Папа ушёл через пару месяцев. Вслед за мамой. А я остался один. На похороны родителей приехала вся моя команда. Все мои друзья поддерживали меня в этот сложный период. Я опять замкнулся в себе и не подпускал никого. Практически перестал общаться с людьми. На работе меня не трогали лишний раз. Наверное, пытались понять. Возвращаться в Сеул я не спешил, хоть друзья и пытались утянуть меня. Но мне нужно было закончить дела в Тэгу: разобрать родительские вещи, что-то забрать с собой, что-то раздать в благотворительные фонды, а что-то выкинуть. А ещё нужно было продать родительский дом. Хотя я ещё не был в этом полностью уверен. В итоге в Тэгу я прожил целый год. И вот наконец решил вернуться в Сеул. Ведь у меня осталось там незаконченное дело…
