Я буду любить за нас двоих

      Чимин       Я не знаю, где я. Я не знаю, кто я. Кажется, что я просто сгусток боли, пытающийся найти облегчение в этой огромной Вселенной.       Я открываю глаза и не могу понять, где я нахожусь. Белые стены, белый потолок, да и в принципе всё вокруг белое. Я в Раю? Или это Ад? Ведь в раю не должно быть так больно. Да и вообще если я умер, значит я не должен чувствовать боль?       Но я чувствую. Каждой клеточкой своего тела, каждой косточкой. Такое ощущение, что даже волосы на голове и те болят. Пытаюсь повернуть голову в сторону и натыкаюсь на тело, сидящее на стуле возле моей кровати. Пока не понимаю, кто это, но сфокусировав взгляд, узнаю Хосока.       — Ммм… Проспишь всё на свете. Обычно на тебя это не похоже! — с улыбкой произношу я и наблюдаю преинтереснейшую картину: Хосок, подпрыгнув на стуле, начинает панически озираться по сторонам, пытаясь отыскать источник звука.       — Может хотя бы водички дашь? Такое ощущение, что я побывал в самом пекле ада.       — ЧИМИН! — я поморщился от громкости своего друга, но по нему было заметно, что он счастлив видеть меня в сознании. Что же произошло?       — Я это, я. Дай уже водички, — посмеиваясь, попросил я.       — Ты очнулся! Слава всем богам! — запричитал Хоби, подавая мне стакан с трубочки. Он помог мне приподняться на кровати и удобно опереться на изголовье. — Мы все очень переживали за тебя. Ну и напугал ты нас, дружище!       — Что произошло? Я ничего не помню, почему я в больнице?       — Э нет, дружок, сначала тебя осмотрит врач, а потом мы поговорим, — Хосок вышел из палаты за врачом, а я принялся вспоминать последние события. В голову, как назло, ничего путного не шло.       После того, как меня осмотрел врач и сказал, что в целом я в порядке и уже иду на поправку, я насел на Хосока, вытягивая из него подробности произошедшего.       — Мы выехали на очередной вызов. Ты, как всегда, полез почти в самую гущу. Это был деревянный дом, и перекрытия не выдержали и обрушились. Ты успел спасти ребёнка, но не успел выбраться оттуда сам. Пол провалился на этаж ниже, и ты вместе с ним. Тебе повезло, относительно. Но самое главное, что ты жив и в сознании.       — Мда, а с остальными всё в порядке. И сколько я уже здесь? — задал я интересующие меня вопросы.       — Ты месяц пролежал в коме. Мы очень переживали за тебя, а Юнги вообще не отходил от твоей кровати.       — Юнги? А кто это? — спросил я друга, перебирая в уме всех своих знакомых.       — А… Эээ… — Хосок посмотрел на меня удивлённо. — Юнги… это… Эээ…       — Хоби?.. — я всё ещё выжидающе смотрел на друга, не понимая, почему он не может ответить на такой простой вопрос.       От допроса Хосока спасла медсестра, когда зашла проверить моё состояние и выгнать надоедливого посетителя, который «мешает восстановлению пациента». Я глазами пообещал другу, что так просто от него не отстану. И провалился в исцеляющий сон.

***

      Проснулся я в пустой палате. Судя по сумеркам за окном, время приближалось к семи вечера. Я не был уверен, придёт ко мне сегодня кто-то из ребят или я так и усну один. Не прошло и десяти минут, как дверь в палату открылась и на пороге показался незнакомый мне парень.       — Привет, моё солнце! Как ты? Я очень переживал за тебя, надеялся каждый день на твоё выздоровление!       — Здравствуйте! — я смотрел растерянно на вошедшего в палату и не понимал, почему он так ко мне обращается. На ум пришло единственное объяснение… — А вы кто? Вы ошиблись палатой?       Так как я внимательно смотрел на своего вечернего гостя, то увидел, как после моего вопроса в его глазах разлилось море боли и неверия. Он стоял и смотрел на меня непонимающим взглядом. И почему-то именно в этот момент я почувствовал, что этот парень слишком сильно мне дорог, чтобы я мог вот так спокойно смотреть на его разбитое состояние.       Мне хотелось вскочить с постели, подбежать к нему и заключить в самые крепкие объятия. Заверить его, что всё будет хорошо, и расцеловать каждый сантиметр его лица. Но умом я понимал, что не знаю его. Да и общее моё состояние не давало возможности совершать подобные подвиги.       Тем временем мой гость как будто очнулся и попятился в сторону выхода, всё ещё глядя на меня глазами побитого щенка, которого неожиданно выбросили на улицу любимые хозяева. Я не понимал этих его эмоций, но какое-то подозрение закралось в мою голову.       Всё время до сна я пытался понять и вспомнить, где я мог видеть этого парня и почему в моей груди вдруг так сильно кольнуло при виде его расстроенного лица. Так ни к чему и не придя и ничего не вспомнив, я решил оставить этот вопрос до завтра. Пора спать.

***

      На следующий день ко мне в гости зашли все наши ребята, и среди них я заметил того самого парня, что ворвался ко мне в палату вчера вечером. Я до сих пор так и не узнал, кто он. Но сейчас было не время выяснять это вопрос.       Меня завалили фруктами и историями. Засыпали вопросами о моём самочувствии и пожеланиями скорейшего выздоровления. Как же мне было хорошо! Я снова почувствовал себя живым.       Друзья просидели у меня несколько часов. Столько историй я не слушал уже давно. Мне рассказали обо всём, что происходило в моё отсутствие. Мы выяснили, что забыл я примерно последний год. От этого мне стало страшно — потерять целый год жизни, в который могло произойти всё что угодно.       Меня познакомили с Юнги. Да-да, с тем самым вечно стоящим в сторонке пареньком. Собственно, благодаря ему мы и выяснили временные рамки моего провала в памяти. Он пришёл к нам в часть год назад, и то, что я не помню его, подтверждает примерный срок моей амнезии.       Вся наша бригада навещала меня довольно часто, кроме тех дней, когда они были на дежурстве. Помимо них, ко мне приходили родные и друзья. Так прошло несколько недель. Если честно, то мне уже надоело валяться в больнице, но врачи по-прежнему не отпускали меня домой, ведь я еще не восстановился до конца: несколько сложных переломов и моя непроходящая амнезия так и держали меня в плену.       Спустя какое-то время я заметил, что Юнги перестал приходить ко мне в больницу. Я спросил у ребят, что случилось. Намджун сказал, что он уехал к родителям, что-то там произошло. В сердце при этих словах снова кольнуло, захотелось быть рядом с ним и поддерживать. Но я и сам ещё нуждался в поддержке.

***

      Через пару месяцев после моего пробуждения, меня наконец-то отпустили домой. Так как я не знал, где жил последний год, я решил спросить об этом у моих друзей. Намджун объяснил мне, что я снимал квартиру вместе с Юнги, и так как он уехал по семейным делам, то я вполне себе спокойно могу вернуться в ту квартиру и жить там. Я решил, что это будет лучшим вариантом: вернуться в то место, где я жил последний год. Возможно, это поможет мне вернуть память.       Забирали меня из больницы всей бригадой. Это было очень шумно и невероятно весело. Мы решили всей компанией завалиться ко мне и отметить моё выздоровление. Тэхён и Джин закупили все необходимые продукты, а наши альфы закупились алкоголем. По приезде домой меня сразу же отправили в душ, да я и не сопротивлялся, очень уж хотелось смыть с себя запах больницы.       Вечер прошёл очень весело и продуктивно. Мы вспоминали истории из прошлого. Парни рассказали несколько историй, произошедших за последний год. Но как ни старался, я так и не смог припомнить даже немного.       Одна странность осталась для меня неразгаданной. При любом упоминании Юнги парни тут же уводили разговор в другое русло или вообще резко меняли тему. Меня это насторожило, но я решил оставить это на потом.       Общим решением было принято, что Тэхён вместе с малышом Минки некоторое время поживут вместе со мной. Я был только рад этому. Мне будет не так одиноко и муторно, да и помощь в первое время мне совсем не помешает. Гипс мне, конечно, сняли, но я пока ещё хожу с тросточкой.

***

      Прошло уже полгода с момента моего пробуждения. Я почти восстановился и принял для себя решение вернуться в свою прежнюю форму и снова работать со своей бригадой. У меня было много разговоров с моим лечащим врачом на эту тему. Он даёт очень хорошие прогнозы, говорит, что я снова смогу вернуться к своей любимой работе и команде. Но ближайшее время мне пока не стоит сильно нагружаться. Моё выздоровление зависит только от меня, и любое перенапряжение может откатить весь прогресс.       Я решил пока не говорить об этом ребятам. Скажу, когда буду уверен, что смогу вернуться. Тэхён пока тоже не знает о моих планах. Как оказалось, он та ещё наседка. Первые пару месяцев нашего совместного проживания он практически не отходил от меня ни на шаг. Спасал меня от гиперопеки друга малыш Минки, всё же он тоже требовал много внимания любимого папочки.       Моя память, к сожалению, так и не вернулась. На эту тему я с врачом разговаривал не раз. «Мозг — говорил он, — самая загадочная и малоизученная часть человека. Никто пока доподлинно не знает, как он работает и почему перестает работать. Чимин, возможно твоя потеря памяти — это временное явление, и она вернется, когда организм и твоя психика будут к этому готовы. Есть мнение, что наш мозг может блокировать некоторые наши воспоминания, те, которые негативным образом могут повлиять на восстановление и психическое состояние. Могло быть такое, что в момент трагедии ты был настолько напуган, что мозг просто заблокировал эти воспоминания».       Я склонен верить этой теории. Но что же такое случилось на этом пожаре, что мой мозг решил заблокировать целый год моей жизни? Этот вопрос не дает мне покоя. Испугался ли я за себя в тот момент, или был тот, за кого я мог испугаться намного больше? Что если у меня был парень или жених, который погиб при обрушении, а мне об этом не говорят, дабы не травмировать меня?       Куча различных вопросов и предположений терзают меня изо дня в день. Что самое странное, как только я начинаю выяснять какие-то подробности или события потерянного года и того пожара, мои сослуживцы очень часто переводят тему или успокаивают меня тем, что ничего страшного тогда не случилось, ведь я жив. Это очень настораживает.       Последний месяц эти вопросы и предположения изводят меня изо дня в день. Я плохо сплю, много и часто отключаюсь от этого мира, пытаясь самостоятельно разобраться во всем. Даже Тэхён уже стал беспокоиться о моём состоянии: постоянно интересуется, как я себя чувствую и не болит ли у меня что-то.       Я больше так не могу. Я должен узнать, что от меня скрывают мои друзья. Я должен выяснить, что произошло за тот год, который я забыл. Иначе меня можно смело отправлять в психушку.       И я точно знаю, кто мне всё расскажет…