Сенситометрия

      После душа Даня почувствовал себя ещё лучше, хоть странная мелкая дрожь из тела никуда и не делась.       Остановившись на пороге кухни, он обхватил себя поперёк живота и прислонился плечом к дверному косяку. Дизайн и планировка просторной кухни сразу покорили его — было чисто, эргономично и стильно — но фокусом его внимания стал её хозяин. Стучавший ножом по разделочной доске Марк стоял спиной ко входу и не видел его, и Даня воспользовался возможностью полюбоваться: скользнул взглядом по сильной шее, задержался на красивом развороте плеч, спустился по спине к прогибу поясницы, на пару мгновений завис на крепкой заднице и двинулся обратно вверх.       Марк отложил нож и, повернувшись, потянулся к столу, видимо, чтобы взять одиноко стоявшую на нём чашку, но, заметив Даню, замер. В следующую секунду они, будто примагнитившись, синхронно шагнули друг к другу навстречу.       — Как ты? — Марк притянул его за поясницу и, положив ладонь на шею, ласково погладил большим пальцем по щеке.       — Странно, — пожал плечами Даня.       — Странно хорошо или странно плохо?       — Скорее хорошо, — ответил он, прислушиваясь к вибрации в своём теле.       — Хорошо, — повторил Марк и мягко поцеловал в губы. — Я тут попытался что-то вроде сэндвичей сделать…       Лисицын вытянул шею и из-за его плеча оценил процесс на рабочей поверхности столешницы.       — Можно? — спросил он, кивнув подбородком в сторону продуктов. Поймав удивлённый кивок, высвободился из объятий и шагнул к разделочной доске. — Эм. Есть сметана или майонез?       — Должны быть, надо посмотреть. — Марк шагнул к холодильнику.       Даня тут же сунул туда свой нос и бегло осмотрел, что ещё может быть использовано. Он не пытался покрасоваться перед Марком, даже и в мыслях не было, просто хотел воспользоваться возможностью приготовить для него еду. Ознакомившись со скудным ассортиментом, Лисицын начал доставать продукты: понюхал открытую баночку со сметаной, одобрительно кивнул и переставил её на столешницу, нашёл майонез, по пути сцапал пару зубчиков чеснока, помидорину и особо нежно улыбнулся баночке маринованных огурцов. Наклонился к отделу для овощей и, издав победный клич, выудил оттуда пучок укропа.       — Что у нас с хлебом? — спросил он у Марка, с удивлённым видом застывшего у открытого холодильника.       — Эм… — тот захлопнул дверцу, обошёл Даню по дуге и потянулся к хлебнице, — есть «бородинский» и вот те булочки, что на столешнице, — сказал он, доставая пакет с чёрным кирпичиком ароматного хлеба.       — «Бородинский» — то, что надо! — Лисицын взял из его рук хлеб, переложил к остальным продуктам и, уперев руки в бока, скомандовал: — Мне нужна ёмкость, тёрка, большое блюдо, соль, перец, оливковое масло, если есть, и хороший нож!       Обернулся и встретился с полным восхищения взглядом Марка, который только кивнул в ответ, достал всё, что он просил, и встал сбоку, чтобы не мешать.       С привычным медитативным спокойствием выверенными движениями Даня стал смешивать продукты в неглубокой мисочке, добавил в крошку нарезанную зелень, мелко натёртые маринованные огурцы и чеснок и в конце — немного соли и перца. Отрезал от хлеба шесть ломтиков, подогрел их в тостере и разложил на разделочной доске. Смазал каждый кусочек тонким слоем получившейся пасты, положил сверху ранее нарезанный Марком сыр, добавил помидоры и равномерно разделил остатки пасты по всем хлебцам. Взял большой нож, разрезал каждый из них дважды по диагонали так, что получилось много маленьких треугольников, и стал перекладывать их на блюдо.       Закончив, Даня придирчиво оглядел композицию и с победным видом повернулся к Марку. Его взгляд, эта смесь удивления с восхищением, опять смутили. Лисицын опустил глаза и поправил один из хлебцев, потом осторожно взял его двумя пальцами и нерешительно приблизил к лицу Марка.       — Открой рот, — мягко попросил он.       Тот послушно открыл рот и, откусывая, задел Данины пальцы губами. При этом так пристально смотрел в глаза, что в паху у Дани потяжелело. Никогда не думал, что кормить кого-то с рук — так возбуждающе. Когда Марк одобрительно замычал, Даня скромно улыбнулся и, переставив блюдо с хлебцами на стол, поспешил отвернуться. Не то чтобы он хотел спрятать от Марка свою реакцию, вовсе нет, но не мог же он оставить после себя бардак! И Даня стал прибираться: убрал оставшиеся продукты обратно в холодильник, сложил грязную посуду в раковину, выбросил мусор и протёр столешницу. К тому моменту, как он, сполоснув руки, сбрызнул излишки влаги с пальцев и промокнул их о джинсы, к нему вернулось спокойствие. А потом он повернулся к Марку и сразу угодил в его объятия.       — Откуда ты такой взялся? — прошептал Марк, разглядывая его с неприкрытым обожанием.       — М-м-м. — Чтобы скрыть свое смущение, Даня потянулся кончиками пальцев к его подбородку, пробуя на ощупь жёсткую щетину. Невесомо провёл по линии челюсти, поднялся к скулам и, придерживая за щёки, потянулся и потёрся носом о подбородок, шумно втягивая сводящую с ума смесь запахов его кожи и чуть выветрившегося парфюма. — Давно хотел это сделать, — прошептал он отстраняясь.       — Надо побриться, у тебя раздражение уже началось. — Марк ласково провёл тыльной стороной пальцев по его порозовевшей щеке.       — Не надо. Мне нравится. — Даня ещё раз мазнул носом по его подбородку, смелея в своей внезапно проснувшейся нежности.       — Ты… невероятный, ты это знаешь? Как… Как тебя раньше никто не увёл?       «Да кому я нужен?» — хотел возразить Даня, но под пристальным и каким-то оголённым взглядом Марка сдержался.       — Давай есть? — прошептал он и шагнул к столу.       Марк наконец-то убрал грязную чашку и достал две чистые.       — Я чай заварил. Зелёный, — сказал он. — Ты будешь?       Зелёный чай Лисицын не очень любил, но капризничать не хотел, поэтому согласился.       — У тебя отличная кухня, — сказал он, когда Марк разлил по чашкам чай. — Очень… продуманная. Наверное, готовить на такой — одно удовольствие.       — Да у меня с готовкой как-то скромно, — признался Марк, устраиваясь рядом и беря с блюда треугольник с сыром. Откусив, он снова одобрительно замычал. — А вот ты, кажется, профи!       Даня пожал плечами.       — У нас в семье все мужчины готовят, так что меня с детства приучали чистить картошку и правильно держать нож.       — Здо́рово. А я только самое основное могу, и то по настроению.       — Ты один живёшь? — Дане хотелось узнать о Марке как можно больше.       — Отец останавливается тут, когда приезжает в Москву по делам, а так — да, один.       — А мама? Ой! — Вспомнив, что нужно позвонить родителям, Даня резко поднялся и спросил: — Можно я воспользуюсь телефоном?       С мамой он говорил, отойдя к окну. Сообщил ей, что остаётся с ночёвкой у друга, выслушал короткую лекцию об осторожности и, отключившись, свободной рукой прикрыл глаза.       — Всё в порядке? — спросил Марк, который слышал только Данину часть разговора.       Лисицын убрал ладонь от лица, отложил телефон на подоконник и вернулся за стол.       — Кажется, она решила, что я с девушкой, — смущённо улыбнувшись, ответил он.       — Родители не знают, что ты — гей?       — М-м-м… нет. Я, в общем-то, и сам только недавно это понял.       Некоторое время они молча ели. Даня опустил взгляд в чашку с нетронутым чаем и поводил пальцем по ободку. Встрепенувшись, он поднял глаза и снова задохнулся от направленного на него оголённого взгляда.       — Не смотри на меня так, — вспыхнул он и ладонью мягко отвернул голову Марка.       Тот перехватил его запястье и, потянув на себя, поцеловал в татуировку.       — Больно было? — спросил он, уложив его руку на стол рисунком кверху и нежно водя пальцами по контуру.       — Пиздец как. Ой, прости. — Устыдившись, что выругался, Даня тут же прикрыл рот ладонью.       Марк улыбнулся и поцеловал его в плечо. Эти знаки внимания так грели.       — А рисунок сам придумал?       И Даня, загадочно улыбаясь, поведал мистическую историю с гаданием на кофейной гуще.       Они посидели ещё немного, пока Даня не начал зевать. Марк предложил ложиться спать, и он согласно кивнул. По дороге в спальню Лисицын зашёл в ванную, а выйдя, увидел приглушённый свет в одной из комнат и осторожно, словно ступая на чужую территорию, шагнул внутрь. С интересом стал осматриваться: довольно большая комната с тёмно-коричневыми обоями в какой-то мелкий рисунок, светлая мебель, незаправленная широкая кровать с однотонным тёмно-голубым бельём, полка с книгами — Даня провёл пальцем по корешкам, несколько фотографий Марка, булавками прикреплённые к обоям.       — Тебе что-то нужно перед сном? — привлёк к себе внимание Марк, положив руку ему на поясницу. — Ну, пижаму там, или ещё что…       — Эм… нет.       — Хорошо, ты ложись, я быстро в душ схожу и приду, ладно? — Поцеловав его в висок, он вышел из комнаты.       Даня снял выданные Марком домашние штаны, подумал, оставлять ли футболку, снял её тоже и в одних трусах залез на кровать, с протяжным вздохом вытягиваясь на мягком матрасе. Потянулся к ночнику и выключил свет. В незнакомых местах он засыпал сложно, поэтому немного покрутился на кровати в поисках удобной позы. В итоге улёгся на живот, подсунув руки под подушку, и жадно втянул носом — пахло Марком. Этот за́пах становился его фетишем. Закрыв глаза, он почти сразу начал засыпать. Где-то краем сознания почувствовал, как матрас с другой стороны просел, а к боку тут же прижалось горячее тело. После лёгкого поцелуя в плечо и тихого «спокойной ночи, солнце» он окончательно провалился в сон.

***

      Не открывая глаз, Даня попытался поймать за хвост только что снившийся ему сон, в котором чьё-то горячее твёрдое тело прижималось к нему со спины и чьи-то руки, обнимая, нежно гладили по груди и животу. Он приоткрыл глаза и понял, что это не сон. Марк, действительно обнимая его со спины, нежно нацеловывал ему плечи и шею и водил носом по затылку.       — М-м-м, — словно сонный медведь проревел Даня, снова закрывая глаза, — который час? — Голос со сна звучал хрипло.       — Около семи, — ответил Марк, не переставая целовать его.       — Ох, мне надо собираться, — Лисицын перевернулся на спину и закинул руки над головой. Как же не хотелось выныривать из этой неги.       — Может, не пойдёшь сегодня? — Марк переключился на его лицо и шею.       — Не могу, у меня на первых парах лаба по сенситометрии.       — Сенситометрии? — переспросил Марк. — Какое слово красивое, от ‘sense’? — Он прошёлся языком по ключицам и слегка прикусил. — Измерение чувственности? — Лизнул правый сосок и тут же подул на него.       — Чувствительности, — поправил Даня, выгибаясь от ощущений. — Это фотографический термин.       — И что он означает? — Марк сдвинулся ниже, подбираясь к заинтересованно ждущему стояку. Приспустив трусы, он принялся вылизывать тазовые косточки, иногда задевая изнывающую плоть подбородком.       — Измерение технических характеристик фотоплёнки, — простонал Даня.       Он уже дрожал в предвкушении. Приоткрыв один глаз, посмотрел вниз как раз в тот момент, когда Марк, высунув язык, широко прошёлся от основания члена до самой головки.       — Каких? — спросил он, на секунду отстранившись и тут же плотно обхватив его губами.       «Да он издевается!» — подумал Даня, следя, как он медленно опустился почти до основания.       — Све… свето… сви… стви-и-и-ительности, — прохрипел он, откинувшись на подушку и хватая ртом воздух.       — М-м-м, — заинтересованно промычал Марк и, выпустив изо рта член, спросил: — Каких ещё?       — Ещё контрастности, — выдохнул Даня, когда язык прошёлся по мошонке.       — Продолжай. — Теперь он дразнил языком головку члена, играя с уздечкой.       — Пло-о-отности вуа-а-али, — проскулил Даня: будучи уже на грани, он чувствовал, что вот-вот кончит.       — М-м-м, отличная такая плотность, — констатировал Марк, словно взвешивая в руке его член. — Ещё? — Снова насадился на него ртом и ритмично задвигал вверх-вниз головой.       — Зерно-о-о-о-ох, — сладко простонал Лисицын, кончая.       Через несколько мгновений, отдышавшись, он распахнул глаза и увидел перед лицом нависающего над ним Марка. Тот сыто облизывался.       «Он, что, мою сперму проглотил?» — подумал Даня, но пугаться не стал, потому что вид у Марка был очень довольный.       — Поможешь мне? — попросил тот и потёрся стояком о его бедро.       — Как?       — Сожми его, — прошептал Марк на ухо.        Даня протянул руку вниз, обхватил пальцами член Марка и несмело задвигал кулаком по всей длине.       — Быстрее, — выстонал тот, подаваясь навстречу его движениям.       Удерживая вес своего тела на локтях, он нависал, шумно сопя Дане в шею, и через несколько движений с протяжным стоном кончил на его живот.

***

      Стоя в холле у большого ростового зеркала, Лисицын рассматривал своё отражение, а вернее — багровеющие на шее засосы. После душа и скорого завтрака Марк предложил подвезти его до колледжа, потому что утренний ликбез по сенситометрии отнял у них время и Даня едва успевал к первой паре.       В отражении появился Марк, и не успел Даня пожаловаться ему на отметины, как тот прижался со спины и с виноватым видом ткнулся в одну из них носом.       — Прости, увлёкся, — глухо пробормотал он, влажно дыша Дане в шею.       — Не представляю, как в таком виде в колледже покажусь, — озвучил свои сомнения Лисицын, укладывая поверх рук Марка свои.       Подняв голову, Марк встретился с ним взглядом через зеркальное отражение.       — Прости, — повторил он, хотя раскаяния в его плохо скрываемой улыбке было немного. — Я же говорил, что от тебя совершенно невозможно оторваться.       Вздохнув, Даня откинул голову ему на плечо, открывая засосы ещё больше.       — Может, у тебя какая-нибудь водолазка есть? — с надеждой спросил он, осторожно проводя по одной из отметин пальцами.       — М-м-м… — задумался Марк, — свитер есть, в котором я вчера был. Не очень свежий, но ворот у него большой. Принести?       Лисицын облегченно кивнул. Принесённый из гостиной свитер пришлось надеть на голое тело, он немного щекотал кожу и оказался великоват, зато знакомо пах Марком и высоким горлом прятал все отметины.       Чёрную одежду Даня практически не носил: его светлая кожа от неё казалась ещё бледнее, а веснушки, наоборот, — ярче. Но сейчас, когда он придирчиво рассматривал себя в зеркале, ему всё нравилось. А когда сильные руки скользнули на живот и к щеке прижался колючий подбородок, и вовсе залюбовался: красивый брутальный Марк, прижимающий к себе так крепко, словно Даня — самое ценное в его жизни, и он, пониже и поу́же в плечах, весь будто фарфоровый на фоне чёрного свитера, с горящими глазами и зацелованными губами.       — Я скоро весь твой гардероб перетаскаю, — внезапно очень серьёзно сказал Даня и напомнил: — Твоя рубашка до сих пор у меня.       — Разве я против? — Марк мазнул носом по щеке и шепнул прямо в ухо: — Мне нравится, когда ты в моей одежде.

***

      В машине Марк включил диск в магнитоле. На первой же песне губы Лисицына растянулись в улыбке.       «I'm taking a ride with my best friend       I hope he never lets me down again»       Даня спрятал улыбку в ворот свитера и, покачивая головой в такт музыке, отвернулся к окну.       «He knows where he's taking me       Taking me where I want to be»       Эти строчки Даня повторил про себя и, когда песня закончилась, спросил сосредоточенного на дороге Марка:       — Depeche Mode, значит?       — Ага, очень их люблю.       — У меня брат депешист, — ответил Даня. — Я, можно сказать, вырос на них.       — У тебя и брат есть? — спросил Марк. — Вас трое в семье?       — Угум.       — И ты — младший?       — Да, они намного старше, но мы всё равно близки.       — Здо́рово.       — А у тебя есть братья или сёстры?       — Нет, я один… Вернее, есть сводная сестра, дочь маминого мужа, но я с ней почти не знаком, они в Штатах сейчас.       — Твои родители развелись?       — Да, у них брак был вообще своеобразный, удивляюсь, как они дотерпели до моего совершеннолетия, чтобы развестись.       Даня не знал, что на это ответить. Его семья всегда была самой сильной опорой в его жизни, и если бы эта опора развалилась, он и сам бы, пожалуй, рухнул.       Они доехали до колледжа, не сказав больше ни слова. Марк остановил своего монстра у железных ворот, и Лисицын понял, что они таки опоздали, и пара уже началась, потому что во дворе не было ни одного студента. Он поёрзал на сиденье, покрутил головой по сторонам, потом повернулся к Марку и быстро чмокнул его в губы. Хотел было сразу выйти, но был пойман за затылок и вовлечён в жаркий глубокий поцелуй. Отстранился, когда перестало хватать воздуха, прошептал в губы «спасибо» и открыл дверцу машины.       — Постой. — Марк придержал его за рукав ветровки. — Ты сегодня работаешь?       — Да, с трёх до восьми.       — Я заскочу?       Даня кивнул и, забрав вещи, поспешил в здание. А когда открыл скрипучую дверь, наткнулся на две пары удивлённых глаз: Мика с Антоном с кривыми улыбками встречали его на пороге.

***

      Даня маялся от безделья: клиентов было мало, а до конца рабочего дня оставалось ещё больше часа. Он в нетерпении ждал Марка, обещавшего зайти, вновь и вновь возвращаясь мыслями к событиям прошлого вечера. Подумать только, всего сутки прошли с тех пор, как Фукс приехал за ним на набережную и отвёз к себе…       Марк пришёл в студию около семи, зыркнул на скучающего на диванчике курьера, улыбнулся поднявшемуся ему навстречу Дане и решительно шагнул к нему в съёмочный закуток, задёргивая плотную штору и отрезая их от остального помещения. Обнял за торс нежно, но крепко, уткнувшись в ворот своего же свитера, и с облегчённым вздохом прошептал ему куда-то в шею:       — Соскучился по тебе, солнце.       И Даня поплыл. Скрестив руки за его головой, встал на носочки, чтобы прижаться максимально близко, и вдруг понял что в этих объятиях чувствует себя так, словно после долгого путешествия вернулся домой.       — Я тоже, — прошептал он в ответ.       — Поедем сегодня ко мне? — Марк отстранился и с надеждой заглянул в глаза, потеревшись носом о его нос.       — Ма-а-арк, — протянул Даня с сожалением, — я второй день дома не появляюсь, сегодня никак не получится.       Больше всего на свете ему хотелось вернуться в квартиру Фукса и по возможности вообще оттуда больше не вылезать, но мама уже два раза звонила, переживая, приедет ли он домой.       — А завтра? Сможешь отпроситься на все выходные? — Марк запустил свои горячие ладони ему под свитер и нежно погладил поясницу.       От тесного физического контакта Даня буквально плавился. Оказывается, он весь день этого ждал, ощущая во всём теле лёгкое покалывание. И когда это он, категорически не выносящий прикосновений чужих людей, успел стать таким жадным до тактильных ощущений? Лисицын обхватил лицо Марка ладонями, проводя кончиками пальцев по его заросшим щетиной щекам, и согласно кивнул:       — Думаю, да.       Марк облегчённо улыбнулся и чмокнул его в губы. Перейдя на интимный шёпот спросил:       — Как прошла лаба по сенситометрии? — И словив укоризненный взгляд, заливисто рассмеялся.       — Я две пары мучился, — Лисицын шлёпнул его по плечу. — У меня так стояло, что уже думал в туалет бежать дрочить. — Тут же смутился и, чувствуя, что начинает краснеть, спрятал лицо у Марка на шее.       — Жаль, меня рядом не было, — прохрипел тот на ухо, — я бы о тебе позаботился. — Марк чуть прикусил ещё не зажившую после прокола мочку, и Даня содрогнулся от волны побежавших по спине мурашек. Прижав его покрепче, Марк предложил: — Солнце, давай, я тебя до дома довезу? Я всё равно на машине сегодня, а у тебя рюкзак тяжелый.       И Даня согласился: провести хоть сколько-то времени вместе хотелось обоим.

***

      Машина въехала во двор, и Даня показал, у какого подъезда остановиться. Марк заглушил мотор и, повернувшись, накрыл его ладонь рукой и переплёл пальцы. Он потянулся с явным намерением поцеловать, но Лисицын отрицательно мотнул головой.       — Прости, я и так уже спалился сегодня.       Мика с Антоном всё утро стебались по поводу его феерического появления на охуенном внедорожнике во дворе колледжа и прошлись комментариями о подсмотренном поцелуе.       — Надеюсь, это не станет проблемой? — спросил Марк обеспокоенно.       — Да нет, вроде. — Лисицын дёрнул плечом. — Это мои друзья были. Увидели нас из курилки, ну и потом весь день подкалывали, где это тихоня Лисицын такого крутого парня отхватил.       — Тихоня? — Марк вздёрнул бровь. — Они явно кое-чего о тебе не знают.       Даня тут же вспыхнул. Да уж, от ласк Марка он становился весьма громким.       — Ну вот пусть и остаются в неведении, — опустив взгляд, буркнул он.       Марк быстро провёл указательным пальцем по спинке его носа.       — До завтра тогда? — сказал он, когда Лисицын поднял глаза.       Кивнув, Даня сжал его руку и, забрав свои вещи, вышел из машины.