Любовь в Ламбе

      Вода смывает все, что только можно смыть. Усталость, пот, воспоминания о том, как больше месяца пасли банду уродов, которые давали возможность подросткам «заработать почти легально». «Почти легально» - это не наркотики, не закладки. Но с криминалом эта деятельность все равно была связана. Мальчишки тринадцати лет откручивали запчасти с машин, а те, кто постарше, разбирали угнанные авто. Вот такой «бизнес» в стиле девяностых. Пойманные подростки цепко держались за своих работодателей, да и знали они совсем мало. Так что пришлось буквально землю рыть, ища хоть какие-то зацепки. Опрашивать пострадавших – тех, чьи машины не прятали в гаражах, а просто стояли во дворах. Опрашивать свидетелей – а кого найдешь ночью? Да и те, кто видел что-то, предпочитают стать слепыми и глухими.       Как ни странно, на верную тропинку вывело дело их архива, тридцатилетней давности. Была такая же «организация» в лихих девяностых, но на фоне заказных убийств и взрывов машин, на фоне всеобщего рэкета она казалась невинным правонарушением. Никого не нашли, да и особо не искали. Дело списали в архив и забыли. А Дима – нашел, долго пытался разобраться, и стал просто ради интереса сравнивать его и нынешнее. Как две одинаковые картинки, где предлагают найти отличия. Только тут надо было искать, наоборот, одинаковое. И нашел много общего. Так что благодаря его усердию, логическим умозаключениям и упертости, дело было закрыто. Ночью брали с поличным. Вопреки ожиданиям, стрельбы не было. Бандиты сдались сами, а в подземном гараже, больше похожем на бункер, нашли уйму запчастей от угнанных машин. Можно будет сравнить номера, и даже восстановить спиленные. Сейчас есть такая возможность, спасибо веку компьютерных технологий. Так что, работы предстоит немало. Но это – потом. А сейчас – домой, домой… Прокопенко дал два выходных.       Трясясь в холодном раннем автобусе, Дима ежился от холода, усталости и мечтал об одном. Согреться и выспаться. Даже еда отодвинулась на второй план. Кир встретил его в прихожей. Сонный, лохматый, теплый, в огромной футболке с пьяным Санта-Клаусом. Обнял, смешно дыша в ухо. - Кирь, дай помыться, - вяло отбивался Дима, - я ж там по пыли лазал. И среди мазута. - Идем вместе. Душевая кабинка наполнилась паром. Кирилл ласково намыливал спину и плечи, мягко массирую их. Горячие струи действовали расслабляющее, кажется, озноб начал отступать. Кир вылил на ладони еще гель, пахнущий земляникой. Гречкин не любил обычные «мужские» ароматы, предпочитая шоколад или ягоды. И стал мыть Диме грудь и живот. Плавными, нарочито старательными движениями, всегда заставлявшими Диму улыбаться и почему-то про себя сравнивать Кирилла с девочкой, купающей любимую куклу. Впрочем, девочка едва ли стала бы так старательно намыливать самые нежные местечки, скользя губкой ниже и ниже, вдоль дорожки светлых волосков на животе. - М-м-м, а мой отважный полицейский всё еще в боевой готовности? - мурлыкнул Кирилл и Дима с легким удивлением понял, что так и есть - несмотря на усталость, тело явно реагировало на чувствительные прикосновения. - Кирюш, я... - Всё нормально, Дим. Ты дома. Расслабься. А остальное - моё дело. Дима хотел переспросить, но струйки горячей воды, смывавшие душистую пену, были слишком приятными. Дима невольно отвлекся - и пропустил момент, когда Кирилл опустился на колени и его рот вобрал полувозбужденный член, мгновенно затвердевший до немыслимого предела. - М-м-м, - протянул Кирилл явно довольно. Звук отдался вибрацией, приятной до такой степени, что дрогнули коленки. Ладони Кирилла протестующе-ласково сомкнулись на бедрах, да Дима и сам усилием воли удержал себя - распластаться сейчас в душевой было совсем ни к чему. Главным образом, потому что это означало - прервать Кирилла. А он...       Тут связные мысли заканчивались. Потому что горячий и умелый рот Кирилла уничтожал их разом. Ловил на горячий дразнящий язык, обвивающий член, размазывал по всей длине мокрым жаром, зажимал втянувшимися щеками, позволял почти совсем выскользнуть - и тут же снова погрузиться на всю длину, проникая в горло. Дима едва видел, что происходит, сквозь пелену горячей воды, еле осознавал, что делает, судорожно сжимая пальцами его мокрые волосы. Он и не пытался направлять, но чувствовать руками мерно ходящий затылок было особым удовольствием. Горячая волна катилась по телу, струи душа скатывались по голове, по груди, по плечами, превращаясь ниже в жгучее удовольствие. Кирилл насаживался на него ртом, словно решив высосать из его тела всё напряжение, всю усталость. И это у него получалось - было так горячо и легко, что, кажется, не перебирай Дима в пальцах волосы Кирилла, просто взлетел бы от переполнявшей его легкости и удовольствия, которое становилось всё сильнее и сильнее, и... Он ощутил, как горячо пульсирует его член на гибком и ласковом языке. Стон, громче прочих, рвался из горла, но не опередил влажный звук вперемешку с прерывистым шепотом: - Давай, мой сладкий, ну же... Горячие губы, мутные от удовольствия глаза - всё это мелькнуло как в тумане, заставляя выплеснуться до капли, глядя на то, как Кирилл довольно, почти пьяно улыбается, пока струи воды смывают белые потеки с его лица. И уже потом, засыпая, прижав к себе довольного Кирилла, Дима подумал, что раньше даже не думал заняться с любимым таким… времяпровождением. Кир, он брезгливый до жути, и даже от шавермы отказывается, мол, непонятно, какими руками ее готовили. Но мысли путались, и вскоре Дима уже сладко спал.