Глава 3: Потрясённый
6 февраля 2023 г., 08:00
Нью-Йорк
28 марта 1988 года
14:08
Эд взревел от гнева, потянулся через пассажирское сиденье и схватил убегающего Боннета за ремень, едва удержав его от падения. В процессе машина ушла в дрейф всего на волосок — и они оказались на расстоянии отвратительных сантиметров от попадания под полуприцеп. Со всех сторон бушевали металлический рёв автомобильных клаксонов и визг шин. Раздался грохочущий басовый гудок грузовика, когда водитель свернул влево, тем самым отправив полдюжины автомобилей на обочину дороги. Все в радиусе двадцати метров на секунду затаили дыхание перед возможным столкновением, а затем внезапно все машины выровнялись, и время продолжило ход.
Но Эд не принимал свою удачу как должное. Держа одну руку на руле, глядя одним глазом на дорогу, он затолкал Боннета на пол перед его сиденье и, вытянувшись ещё дальше, закрыл дверь. Проезжавшие мимо него водители выкрикивали оскорбления, но он не обращал внимания ни на что за пределами машины, потянувшись свободной рукой к воротнику мужчины, чтобы встряхнуть его, как непослушную собаку.
— В твоих же интересах, нахуй, успокоиться, — заявил Эд с поразительным самоконтролем. — Тебе ясно, придурок?
— Я спокоен, — возразил дрожащий и сгорбившийся под приборной панелью Джентльмен-пират. — Я абсолютно спокоен.
— Ты абсолютно поехавший, — пробормотал Эд, пытаясь успокоить сердцебиение.
Они остановились перед аэропортом, и Эд ударил по тормозам так, что Боннет свернулся в клубок, как ёжик. Его сердце всё ещё находилось где-то в пятках после того трюка, и Эд не собирался рисковать потерять заключённого между пунктом проката и терминалом. Он метнулся к пассажирской стороне и встал у двери, пока бухгалтер поднимался с пола и осторожно ступал на тротуар.
Боннет продолжал пытаться извиниться за то, что подверг опасности жизнь Эда; он якобы не знал, что пришло ему в голову, и так далее. Стараясь не обращать внимания на его голос, Эд достал маленький ключ из внутреннего кармана куртки и перетасовал браслеты наручников, чтобы пристегнуть его запястье к своему.
— Мы с тобой на какое-то время станем неразлучными, приятель, — сказал Эд. — Но я не могу держать тебя в наручниках на коммерческом рейсе, и мне придётся сдать свой пистолет в багаж. — Он вытащил свою сумку с заднего сиденья.
— Мистер Бадминтон, боюсь, у нас тут проблема...
— Заткнись, — прорычал Эд, засовывая 45-й калибр в складки свитера, и продолжил тираду: — Так что я не смогу застрелить тебя, так? Но выкинь мне хоть ещё один фокус, и — послушай меня, приятель — я сломаю тебе шею. — Он подтолкнул Боннета к автоматическим дверям.
— Мистер Бадминтон, вы не понимаете. Я не могу летать.
— Ты не можешь что? — Повернувшись к нему, Эд встретился с совершенно новым серьёзным выражением на лице, но в то же время полными стыда глазами, как будто этот человек не мог вынести мысли, что постоянно причиняет беспокойства.
— Мне ужасно жаль, — заметил он, качая головой, — но я действительно не могу летать.
— Тебе придётся придумать что-нибудь получше, Боннет.
Бухгалтер устало пожал плечами.
— Мне не нужно ничего лучше этого, — сказал он, — потому что это правда.
В его голосе не было ни враждебности, ни намёка на попытку развязать спор. Зато присутствовала окончательность, как будто это его последнее слово.
— Я не могу летать на самолётах. Я страдаю аэрофобией.
— Не волнуйся, приятель, мы достанем тебе большую бутылку чего-нибудь крепкого.
— Мистер Бадминтон, это клинический случай. Никто не знает, на что я способен. Я также страдаю от акрофобии и клаустрофобии. Комбинация может быть смертельной.
— Да, хорошо, когда доберёмся до Лос-Анджелеса, ты можешь рассказать об этом тюремному психиатру. — И с этими словами он сильно толкнул Боннета в спину, отправив его в полёт через автоматические двери.
Они остановились у длинного ряда синих телефонов-автоматов. Свободной рукой он похлопал себя по карманам в поисках мелочи, но ничего на нашёл. Тогда Боннет достал из кармана пальто старомодный пластиковый держатель для монет и предложил Эду, приглашая взять всё, что ему нужно.
Эд набрал номер в Лос-Анджелесе и подождал, пока серия звуковых сигналов и щелчков не прервалась знакомым голосом.
— Это Эд, — коротко рявкнул он.
Голос Иззи прозвучал в трубке с колючей фальшивой искренностью.
— Привет, босс.
— Я его поймал, — прямо сказал Эд.
— Кого поймал?
— Боннета. Он стоит прямо здесь. — Эд взглянул на человека, стоявшего рядом и одарившего его небольшой, гордой улыбкой, как будто они с Эдом каким-то образом сделали это вместе. — Хочешь поздороваться, Иззи? — Эд дёрнул бухгалтера за скованную наручниками руку и сунул трубку ему в лицо. — Поздоровайся со своим поручителем, Израэлем Хэндсом. Лучший в своём деле.
— Здравствуйте, мистер Хэндс, — послушно сказал Боннет. Казалось, он просто не мог не быть исключительно вежливым со всеми.
Эд вернул телефон себе. Иззи услышал достаточно, чтобы понять, что Эд не несёт чушь.
— Вот так, — тихо прошипел он. — Джентльмен-пират во плоти. Думаю, я, может, попрошу его проверить мои подоходные налоги по дороге.
— Где вы сейчас находитесь? — спросил Иззи.
Вопрос взбесил Эда. Какая, чёрт возьми, разница, где они были? Последнее, что он собирался сделать, это рассказать о хитростях собственного ремесла: о том, как он попал из пункта А в пункт Б.
— Я нашёл его в Нью-Йорке, — ответил он, как полагается, неопредёленно. — Мы в аэропорту Кеннеди.
Иззи издал такой искренний звук волнения и облегчения, что Эду пришлось в смущении отдёрнуть телефон от уха.
— Мы летим «Американ Эйрлайнс», рейс 97, — продолжил он, стремясь завершить разговор. — Мы будем там в восемь по твоему времени.
— Ты всё ещё в ударе, босс. — В голосе Иззи звучало благоговение. — Я никогда в тебе не сомневался.
***
Импозантный мужчина в строгом чёрно-белом костюме в тонкую полоску повесил трубку красного телефона рядом с главной кассой в казино «Старлайт». Он угрожающе зашагал по ковру с розовыми завитками мимо длинного ряда тренькающих игровых автоматов, мимо красных бархатных штор в залах для баккары, мимо ряда столов для блэкджека по пять долларов. Подойдя к столу для игры в кости, он пригладил свои длинные чёрные волосы. Всё, что можно было увидеть со спины, это длинную шею и блеск бордового атласного костюма Испанки Джеки. Но все в радиусе десяти метров могли услышать её громкие ликующие ругательства над общим шумом, запугивающие игральные кости в свою пользу. И это, вероятно, работало. Чаще всего кости так же дрожали перед Испанкой Джеки, как и все остальные. Громкую и обаятельную Испанку Джеки выдавали только её пустые блестящие, как серебряные доллары, глаза: инстинкт убийцы таился в каждом её жесте, как у тигра, готового к прыжку. Большинство ставок Джеки были очень рискованными, и всё же она продолжала выигрывать. Она швырнула кости на стол, вытягиваясь как можно дальше за борт игрового поля. Ни единого шанса! Джеки издала хриплый смех удовольствия. Наконец Айвен поймал взгляд мафиози и осторожно подошёл к ней. Джеки выпрямилась и наклонилась, прислушиваясь. Он пробормотал: — Только что звонил Джеральдо. Твои друзья вылетают в Лос-Анджелес сегодня вечером. По лицу Джеки расплылась широкая ухмылка. Она кивнула крупье, давая понять, что на сегодня хватит. Крупный мужчина в слишком узком спортивном пиджаке начал собирать выигрыш Джеки, а сама женщина поправила рукава с бриллиантовыми запонками — бриллианты были размером с камни в почках — и отошла от игрового стола. Как обычно, Испанка Джеки была на высоте.***
Боннет сильно запнулся у порога первого класса 747-го, но Эд решительно подталкивал его сзади и заставил сделать шаг вперёд. Стюард вежливо указал им на пару роскошных кресел, и Эд, крепко схватив бухгалтера за руку, усадил его со стороны окна, а затем счастливо растянулся на просторном сиденье, заложив руки за голову. — Я мог бы привыкнуть к этому, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, и благосклонно улыбнулся другим пассажирам первого класса. — Полагаю, такой богатый парень, как ты, привык путешествовать с шиком, да? — Он подтолкнул Боннета в плечо, но тот не ответил. Подошла стюардесса со стопкой меню. — Добрый вечер, господа, — сказала она, застенчиво наклонив голову. — И вам доброго вечера, дорогая леди, — с преувеличенной любезностью ответил Эд, производя наилучшее впечатление настоящего джентльмена. — Не хотите ли чего-нибудь выпить перед взлётом? — Мы хотели бы ваше лучшее шампанское, — попросил Эд, очаровательно улыбнувшись. Когда она перешла к следующему ряду, Эд повернулся к Джентльмену-пирату и впервые увидел вблизи его бледность и бегающие глаза. Дела у Стида Боннета шли совсем плохо. — Я собираюсь съесть лобстера, — сказал Эд, пытаясь сохранить непринуждённую атмосферу. — Как насчёт вас, мистер Боннет? Ты производишь впечатление человека, которому нравится стейк. — Я не голоден, — ответил Боннет несколько сдавленным голосом. — Ну, тогда почему бы тебе всё равно не взять стейк. Можем даже поделиться. — Он весело рассмеялся и снова толкнул своего заключённого в плечо, решив, что чем меньше шума он поднимет из-за его аэрофобии, тем лучше. У него не было сомнений, что всё это блеф. Тем не менее, лицо Боннета заливал пот, как будто его заперли в горячей коробке — симптом, который трудно симулировать. Когда самолёт пришёл в движение и начал набирать скорость, Эд ободряюще похлопал бухгалтера по руке. — Наслаждайся полётом, приятель, — сказал он. — Эй, слушай, если тебе нужно с кем-то поговорить, давай. Пообщайся с остальными пассажирами, я не против. Здесь, в первом классе, есть пара интересных людей. Потрясающее общество. Твоё общество, мистер Боннет. — Эд ухмыльнулся. — Они, наверняка, тоже все растратчики. Боннет начал раскачиваться взад и вперёд и растирать ладони о бёдра, как будто пытался стереть с них какое-то ужасное пятно. — Я не могу, — сказал он пепельным голосом, медленно качая головой. Не успел Эд сжать руку другого мужчины, как тот сбросил ремень безопасности и прыгнул в проход, прямо перед испуганной стюардессой. Его умоляющие руки вцепились в лацканы её пиджака. — Я не могу это сделать! Она попыталась разрядить обстановку улыбкой, сказав нараспев: — Сэр, вам придётся сесть. Мы выруливаем. Эд почувствовал, как двигатели заработали громче, и встал, чтобы разобраться с разворачивающейся сценой, которая с каждой секундой притягивала всё больше напряжённых взглядов. Улыбка стюардессы померкла, когда Эд взял бухгалтера за руку. — Расслабьтесь, мэм, — твёрдо сказал Эд, меняя подход. — Этот человек — мой заключённый. Я доставляю его обратно в Лос-Анджелес. Он просто немного эмоционален, вот и всё. Боннет разжал мёртвую хватку на пиджаке стюардессы, и она отступила на шаг назад, внезапно насторожившись по-новому. Он начал заламывать руки, широко открывая рот и делая большие судорожные глотки воздуха. — Мне очень жаль, просто у меня начинается приступ клаустрофобии, — лихорадочно поворачивая голову от одного закрытого люка к другому, сказал он, а затем тяжело сглотнул и уставился в глаза Эда; пульс в его висках бился, как крылья колибри. Он продолжал тараторить, пытаясь связать слова воедино: — Видите ли, меня преследует повторяющийся кошмар, когда я чувствую, что схожу с ума, как будто я теряю контроль... — Да. Да, но ты не сходишь с ума, потому что ты прав. — Эд схватил своего пленника за плечи. — Ты не контролируешь ситуацию. Я контролирую ситуацию. А теперь садись! Вместо этого глаза Джентльмена-пирата метнулись к стюардессе, которая пыталась пробраться к телефону внутренней связи. — Как долго длится этот полёт? — потребовал он. — Мы должны быть в Лос-Анджелесе чуть больше чем через пять часов, — сказала она с отработанной вежливостью. Джентльмен-пират прервал её пронзительным криком. — Должны! — Он зажал рот рукой, и слюна брызнула сквозь пальцы. — Должны быть в Лос-Анджелесе? Вы хотите сказать, что не уверены?! — Стюардесса попятилась к кабине пилотов с безупречной улыбкой. Ещё две стюардессы поспешили к ним с другого конца салона. С помощью грубой силы Эд толкнул его обратно на место, готовый выплюнуть ещё одну угрозу, но бухгалтер, который всего час назад выглядел таким спокойным, дрожал под его руками. — Пожалуйста. — Он посмотрел в глаза Эда и, чёрт возьми, чуть не разбил его сердце искренней мольбой. — Пожалуйста, я не могу. Эда охватило дурное предчувствие, когда он услышал заглушающиеся двигатели и резкий звук тормозов. Дверь кабины пилотов распахнулась, и появился капитан. Мужчина уверенно зашагал в сторону шума, ободряюще кивая нескольким пассажирам по пути. — Всё хорошо. Сохраняйте спокойствие. Эд всё ещё сидел на корточках, держа Джентльмена-пирата за шкирку, как собаку в ошейнике, но ему удалось вывернуться и показать значок, когда капитан одарил его сердитым взглядом. — Найджел Бадминтон, ФБР, — прорычал он своим лучшим голосом серьёзной шишки. Капитан выглядел крайне не впечатлённым. — Олувандэ Будхари, «Американ Эйрлайнс». Вы не можете взять заключённого в самолёт, если он не хочет лететь. Вы должны знать об этом. — Да-да, конечно, — примирительно ответил Эд с застенчивой, смущённой улыбкой. — Мне очень жаль, капитан... Будхари, да? — Эд мельком взглянул на бейдж с именем капитана и продолжил: — Я думал, он блефует. Моя вина. Челюсть капитана сжалась от разочарования, и даже он не решался гнуть свою линию сотрудника ФБР. Они всё ещё находились в самолёте, а значит — вне пределов юрисдикции бюро. — Послушайте, — сказал капитан Будхари, — наземный контроль высылает машину, чтобы забрать вас. Если бы я был авиакомпанией, я бы содрал с вас плату за каждый галлон топлива, который мы только что потратили впустую. Я предлагаю вам найти какой-нибудь другой транспорт.***
— Какого хрена ты лыбишься? — зарычал Эд, достаточно громко, чтобы перекрыть гулкое эхо системы громкой связи, объявляющей время отправления. Рядом с Эдом пружинистой походкой шёл сияющий Стид Боннет, разглядывая огромный собор Центрального вокзала. Физические симптомы паники исчезли, и он выглядел почти так же безупречно и впечатляюще, как и в их первую встречу. — Я люблю поезда, — ответил бухгалтер и удовлетворённо вздохнул. — Это, по-твоему, выездная экскурсия с классом? — спросил Эд, слегка скрипя зубами. Джентльмен-пират на ходу посмотрел на его лицо и нахмурился от беспокойства. — Ты всегда такой злой? — мягко поинтересовался он. — Нет, бóльшую часть времени я хуже, — отрезал Эд. — Я сейчас в одном из хороших настроений. Ты просто подожди, пока мы вместе не окажемся взаперти в этой маленькой комнатке. Я так тебя достану, что ты побежишь в тюремную камеру. — Неужели? Я думаю, у нас будет прекрасная поездка, — ответил Боннет, заставив Эда снова заскрежетать зубами. Как, чёрт возьми, этот парень мог быть таким оптимистичным? Когда двое мужчин подошли к своему вагону, Джентльмен-пират спросил: — Ты ещё укладываешься в срок, Найджел? — В его голосе звучали искренняя озабоченность и надежда на то, что всё получится. У Эда было чертовски много времени, чтобы разобраться с этим чудаком. — Да, в запасе останется ещё день, — ответил он, затем сухо добавил: — Так что, может быть, у нас будет время посмотреть бейсбольный матч по дороге в тюрьму. — Не могу сказать, что я большой любитель бейсбола. — Боннет либо совсем не уловил сарказма, либо предпочёл проигнорировать его. — Но опять же, я никогда не был на игре! Ты фанат? Охотник за головами моргнул. — Спорт как спорт. — Он затолкал Джентльмена-пирата в вагон, но не применяя грубую силу, а так, словно они были двумя детьми на игровой площадке. Светловолосый мужчина с незнакомым акцентом приветствовал их, когда они вошли, проверяя их имена в списке пассажиров. Эдвард Тич забронировал седьмое купе, Боннет был указан просто как «гость». Не сговариваясь, Эд и Стид двигались в тандеме по проходу, тщательно закрывая обзор проводника на наручники, которые их связывали. Внутри находились две двухъярусные кровати, из-за чего едва хватало места, чтобы развернуться. Боннет сел на нижнюю койку, и Эд снял наручник со своей руки. — Знаешь, — плавно начал Боннет, — для меня действительно очень много значит то, что ты не заставил меня лететь против моей воли. — Эд хмыкнул. — Я серьёзно. Ты хороший человек, Найджел. Внезапно то, что его назвали неправильным именем, стало невыносимым. — Эд. — Прошу прощения? — Бухгалтер моргнул, взмахивая светлыми ресницами. — Меня зовут Эд. На секунду на лице Стида Боннета промелькнуло выражение абсолютного спокойствия, как будто на него только что снизошло откровение, и быстро сменилось нахмуренным в замешательстве лбом. — Значит, Эд... это сокращение от Найджела? — Да. Да, типа того. — Что ж, тогда. — Глаза бухгалтера прищурились от улыбки. — Ты хороший человек, Эд. Это была глупая, импульсивная ошибка. Эд уже не мог вынести ужасной интимности своего настоящего имени в устах Стида Боннета. Повинуясь инстинкту, он рывком поставил заключённого на ноги, распахнул дверь в крошечную ванную и втолкнул мужчину внутрь. Он почувствовал, как у Боннета перехватило дыхание, и на полсекунды мысли Эда сменили направление. Он подумал о других туалетных кабинках, о других мужчинах, которые издавали такие же звуки из-за Эда, и ему стало интересно, посещал ли Боннет когда-нибудь те же туалеты в барах в Лос-Анджелесе. Вернувшись к реальности, Эд схватил наручник, который болтался на запястье бухгалтера, и пристегнул свободный браслет к закреплённому над унитазом поручню для инвалидов. Затем он захлопнул дверь ванной, вздохнув с облегчением из-за появления тонкой разделяющей перегородки, бросился на нижнюю койку и достал сигареты и зажигалку. Чёрт, неужели это будет долгое путешествие?
