Глава 13: Больше не одинок
26 февраля 2023 г., 08:00
Аэропорт Флагстафф Пульям
31 марта 1988
16:40 по Гринвичу
Карманного размера аэропорт Флагстаффа обслуживала пара скромных авиакомпаний с короткими рейсами, которые чудом ещё не отменили. Джек въехал на парковку терминала; сеточное ограждение вокруг поля размером с игровую площадку с единственной взлётно-посадочной полосой растянулось и провисло. Джек раньше заметил, что Стид вёл себя немного странно, но теперь колени бухгалтера начали нервно подёргиваться. Он издал звук, похожий на нечто среднее между хныканьем и кашлем.
— Прошу прощения, — сказал Стид тихим голосом, — я не могу этого сделать. Я очень сильно боюсь летать.
Он бросил на Джека скорбный взгляд, виновато покраснев.
Джек серьёзно кивнул, казалось, размышляя о психологических нюансах, и посмотрел в окно на ряд одномоторных самолётов, выстроившихся у сеточного ограждения. Затем он оглянулся на Стида, который пожал плечами от глупой иронии всей ситуации, и одним плавным, чётким движением стукнул его по голове. Бухгалтер без сознания привалился к двери.
Легко и просто. Универсальное средство Калико Джека.
***
Скрестив ноги и сложив руки на груди, Эд Тич сидел на стуле с жёсткой спинкой в крошечной кабинке для допросов. Держа между губ тлеющую сигарету, он сощурил глаза, пока они не превратились в маленькие щёлочки. Единственное, что выдавало его далёкое от спокойного состояние, был большой палец, обводящий круги на верных «Таймекс». — Забудь о своём крайнем сроке, Эд, — прорычал Бадминтон. — Время вышло. Можешь поцеловать свои деньги на прощание. Позади начальника, как немой хор, стояли Дженкинс, Хорнберри и Веллингтон, прижавшись друг к другу в крошечной комнате так же тесно, как и в вертолёте. Они в точности повторяли торжествующую ухмылку босса. — Я знаю свои права, — сказал Эд, маскируя беспокойство чрезвычайно скучающим тоном. — Ты должен мне несколько телефонных звонков. Бадминтон наклонился и выплюнул ему в лицо. — Тебе, мудак, сейчас стоит беспокоиться о десяти годах, которые ты получишь за то, что выдавал себя за федерального агента. Брови Эда взлетели вверх от удивления. — Десять лет за то, что выдавал себя за агента, да? Почему тогда ты не в розыске? Бадминтон стиснул зубы. — Ты не знаешь, когда надо заткнуться, да? — Трое младших агентов беспокойно заёрзали, вспомнив вспышку агрессии Бадминтона во время разговора с Джеком Рэкхемом в Техасе. — Я знаю только одно, — сказал Эд сквозь пелену дыма. — По закону вы, ребята, должны мне телефонные звонки. И я ни хрена не скажу, пока не получу их. Найджел Бадминтон любил закон. Существовало несколько таких законов, ради которых он рискнул бы своей жизнью. И таких, ради которых он пожертвовал бы всеми тремя своими подчинёнными. Закон о телефонных звонках не входил в их число. Скорее напоминал коммунистический заговор, который однажды поставит под угрозу свободу всех американцев. Бадминтон повернулся к команде и злобно закатил глаза. — Дайте, блять, ему позвонить, — устало сказал он Хорнберри. Эд выплюнул окурок на пол и пошёл за агентом в приёмную, восторженно напевая себе под нос: — Позвони мне! Позвони мне по телефону. Звони мне, звони мне в любое, в любое время... Когда они повернули за угол, агент Хорнберри чирикнул: — О! Я обожаю Блонди. Бадминтон прищурился.***
На Клыка было страшно смотреть. Уже несколько дней он находился во власти настроения Иззи Хэндса. Даже сейчас, прижимая трубку к уху, он слушал в безумном нервном возбуждении, как Иззи орал на Эда из внутреннего офиса. — Тебе лучше, блять, быть где-то поблизости, босс, — прохрипел Иззи, — потому что у тебя всего шесть грёбаных часов! Голос Эда звучал невыносимо бесстрастно. — Нет, я не рядом, Из, — промурлыкал он. — Просто звоню, чтобы сообщить тебе, что ты покойник. Потому что ты снова натравил на меня Джека, лживый ты ублюдок. И Боннет у него. Вряд ли можно винить бедного Иззи Хэндса за срыв. Он всё поставил на Джентльмена-пирата. — Я должен был позволить банде Карролло убить тебя ещё в восемьдесят пятом, конченый ты придурок, — кричал он в трубку. — Этот парень был у тебя пять дней назад! Я надрывал задницу, чтобы удержать тебя наплаву, пока ты катался по грёбаной стране со своим чёртовым бойфрендом! Он расхаживал по кабинету, сотрясая перегородки, как землетрясение силой в семь с половиной баллов. — И о чём ты думал, когда сказал Калико Джеку, что получишь сотню, когда я предложил ему двадцать пять? Он просто позвонил мне и начал кричать и вопить. Мне просто чертовски интересно, почему никто не может доставить этого ублюдка сюда до полуночи? Теперь трясло весь офис, и Клык ощущал всю силу тирады Иззи в стерео. Ему пришлось очень внимательно прислушаться, чтобы услышать тихий и растерянный вопрос Эда, когда Иззи Хэндс наконец остановился, чтобы перевести дух: — Джек сказал, что не может доставить Стида в Лос-Анджелес? Когда ты с ним разговаривал? — Пять минут назад, — рявкнул Иззи. — Какое это имеет значение? Во Флагстаффе на лице Эда внезапно появилось выражение мрачного удивления. Он больше ничего не слышал из того, что сказал Иззи, потому что медленно опустил телефон на рычаг, пристально глядя через приёмную на настенные цифровые часы, которые показывали 17:03. Но Эд на самом деле смотрел не на время, как бы мало его ни оставалось. Он задумчиво смотрел вдаль; между бровями залегла небольшая складка. Хорнберри, стоявший неподалёку, терпеливо ждал, когда тот сделает свой второй звонок. Агенту было всё равно, сколько времени это займёт, поскольку он работал сверхурочно. Идея была рискованной, но Эд вытащил свой бумажник и достал визитную карточку, которую Джеральдо дал ему ещё в аэропорту Кеннеди. Цифры на обороте выцвели и потускнели от сплава по реке, но всё ещё были читаемы. Он набрал номер с горькой полуулыбкой. Мужской голос ответил: — Да? — Да, — тихо и медленно повторил Эд, а затем сделал свой голос настолько безэмоциональным, насколько мог. — Джеральдо там? — Кто это? — скользим голосом уточнили на другом конце линии. Эд затаил дыхание, и шансы выросли до десяти миллионов к одному. — Джек Рэкхем, — ответил он, сделав акцент на имени, что придало ему тонкий, писклявый оттенок, и Эд сразу почувствовал, что парень на другом конце линии расслабился. — Конечно, Джек, подожди. Я соединю вас. Худшие опасения подтвердились, и Эда захлестнули ярость и страх. Джек договорился с людьми Испанки Джеки. Блять. Именно тогда Эд пожалел, что не уделил больше внимания чёртовым дыхательным упражнениям Стида. Он должен был сохранять спокойствие, чтобы план, который начал формироваться в голове, сработал. В трубке послышались щелчок и небольшой каскад звуковых сигналов. В Вегасе в гостиничном номере на нижнем этаже с обклеенными позолоченными обоями стенами и зеркальным потолком Джеральдо, озадаченно нахмурившись, читал комиксы. Когда зазвонил телефон, он мгновенно ответил. — Рэкхэм? — Нет, это Эд, — объявил сквозь помехи злорадный голос — Итак, Джек Рэкхем теперь работает на Испанку Джеки. Как мило все устроились, да? Джеральдо не выдал ни намёка на удивление или беспокойство. — На что ты жалуешься? — поинтересовался он. — Мы сначала обратились к тебе. Хочешь договориться? Слишком поздно, придурок. — Нет, Джеральдо, слишком поздно для тебя, — возразил Эд с впечатляющей бравадой, учитывая, что он находился под стражей в офисе ФБР в пятистах километрах от него. — Я зашёл так далеко не для того, чтобы отказаться от своих ста тысяч. Я хочу вернуть Боннета, и я хочу получить его сегодня вечером. — О, да? И зачем ты мне это говоришь? — Зачем я тебе это говорю, Джеральдо? За тем, что у меня есть кое-что из его вещей, вот зачем. — Эд тихо хихикнул в телефон, выдержав паузу для нужного эффекта. — Включая кучу дискет, — продолжил он наконец, чётко выговаривая каждое слово, — с информацией о бизнесе Испанки Джеки и операциях по отмыванию денег. И, если я не верну его в течение следующих двух часов, я передам всё это федералам. Лицо Джеральдо начало подёргиваться. — Я вышибу тебе мозги, Тич. — О, правда, Джеральдо? И как ты собираешься сделать это из тюрьмы? — Джеральдо не ответил. Он ждал условий, кусая ноготь большого пальца. — Скажи Испанке Джеки, что я хочу встретиться с ней и с Джентльменом-пиратом наедине. Через три часа, в главном терминале аэропорта Маккаран. Вот там мы и произведём обмен. Если я увижу хоть одного головореза в радиусе километра от этого аэропорта, сделка отменяется, и я иду к федералам. Джеральдо уже обгрыз два ногтя под корень, но в голосе звучала всё та же старая дерзкая насмешка. — Я не собираюсь ей ничего говорить, Эд. Пошёл ты. — Хорошо, Джеральдо. После того, как её арестуют, я обязательно скажу ей, что ты всё знал. — Джеральдо с трудом сглотнул. Усмешка исчезла. — Через три часа. Главный терминал, аэропорт Маккаран. Ты понял, придурок? Хорошего дня. Повесив трубку, Эд за секунду переключился в режим боевой готовности. Времени на беспокойство не было: его ждали важные дела. Пока он перебирал в уме стратегию, его взгляд рассеянно упал на Хорнберри. Агент поёжился и уставился в пол, жалея, что с ним нет двух коллег. Он боялся, что заключённый спросит его о чём-то, на что у него не было полномочий отвечать. — Скажи Бадминтону, что я хочу заключить сделку, — заявил Эд, прислонившись к стене у телефона. — Инспектор! — заорал Хорнберри в комнату для допросов, как будто Эд обижал его. Сразу же появился блондин с Веллингтоном и Дженкинсом на хвосте. Хорнберри отошёл с другими младшими агентами, чтобы шеф мог побыть наедине с охотником за головами. Встав лицом к лицу, Бадминтон и Эд сравнялись в росте. — Что бы ты сделал, если бы я достал тебе Испанку Джеки? — спросил охотник. Бадминтон перенёс весь свой вес на одну ногу и скрестил руки на груди. — Как бы ты её «достал»? — Для начала — уличив в заговоре с целью уничтожения правительственных улик. Бадминтон заметно напрягся. — И каких же? Эд покачал головой, как бы говоря, что разговор идёт не в том направлении. — Если мы это делаем, ты отдашь мне Боннета. Бадминтон потерял дар речи, осознав, что Эд говорит серьёзно. Его авторитетная поза сдулась. — И я полагаю, ты хочешь, чтобы с тебя сняли все обвинения? — Какие обвинения? — Глаза Эда блеснули. — Я действовал по приказу и под наблюдением ФБР всю неделю. Не так ли? В голове Бадминтона начали вращаться шестерёнки. Эд знал, что взывать к его чувству порядочности или справедливости было бессмысленно, поэтому нацелился на его эго. Жажда агента получить большой приз пересилила всё остальное. Для Найджела Бадминтона Испанка Джеки была заветной ступенькой к повышению. Если её схватят исключительно благодаря его гениальности? Он безусловно заслуживал поощрения. Когда Бадминтон снова заговорил, его голос сочился голодом: — Конечно. Конечно, так и было. Тебе предоставят полный иммунитет за выдачу себя за федерального агента, угон автомобиля, любое мелкое воровство, которому вы, возможно, предавались... — И угон самолёта — гипотетически. Бадминтон выгнул бровь. — Гипотетически? Забыто. Но что касается Боннета? Его имя и лицо светились в новостях несколько недель. Ты, может, и угроза для общества, Тич, но Боннет облапошил нескольких очень богатых людей. Даже ФБР не сможет прикрыть его. Он не сказал ничего такого, чего Эд и сам уже не понял. — Я возьму Боннета на себя: сдам его в полицию в Лос-Анджелесе. Возьму то, что мне причитается. И тогда... — Эд мысленно вознёс молитву каждому святому, которого знал, о прощении, — он попадёт прямо в программу защиты свидетелей. Никаких показаний, никакого суда — ничего публичного. Просто исчезнет. Как будто его никогда и не существовало. В конце концов, это был лучший исход, на который Эд мог надеяться. Стид жив и здоров, где-то в новом месте. Притворяется кем-то менее интересным. Эд снова останется один, но, по крайней мере, будет знать, что Стид в безопасности. Агент ФБР явно обдумывал его предложение. — Как я уже сказал, какие у нас есть улики против Джеки? — Найджел, друг мой, — сказал Эд, приклеив на лицо улыбку, — я расскажу тебе по дороге, потому что мы должны быть в Вегасе через два часа.***
Именно название мотеля — «Золотой мальчик» — убедило Калико Джека Рэкхема остановиться и зарегистрироваться, потому что в остальном он выглядел как любое другое обесцвеченное грязное заведение на окраинах Вегаса. Джек был уверен, что название предвещало его светлое будущее, а без позитивного мышления успеха не добиться. Стопка книг по самопомощи, которые он просмотрел, наконец-то помогла. Он дёрнул скованное запястье Стида Боннета ближе к трубе под раковиной. Бухгалтер хмыкнул и прикусил нижнюю губу. С тех пор, как Джек схватил его во Флагстаффе, он изо всех сил пытался держать лицо, как поступил бы Эдвард, чтобы Джек не увидел произведённый им эффект. Охотник накинул другой наручник на полую металлическую трубу, вызвав тем самым резкий металлический лязг. — А теперь держи это! — приказал Джек, ударив бухгалтера по лицу сложенной газетой. Свободной рукой Стид попытался развернуть её первой полосой в направленный на него объектив камеры «Полароид». Охотник раздражённо вздохнул и расправил газету так, чтобы акцентировать внимание на заголовке. — Они должны увидеть сегодняшнюю дату, — объяснил он с демонстративным терпением. — Ага, порядок. Скажи «сыр». Джек делал снимки и раскладывал их на раковине для проявления. — Не делай этого, — просто сказал бухгалтер, без намека на нытьё или отчаяние. Шесть цветных фотографий человека, прикованного к водопроводу в ванной дешёвого мотеля, начали обрастать деталями. Джек удовлетворённо улыбнулся проделанной работе. Он сгрёб снимки и их сунул в карман, а затем подмигнул сгорбившемуся на коленях пленнику. — Ты должен мне сказать, — с ухмылкой произнёс охотник за головами, — Эдди всегда выставлял себя таким высокомерным и правильным, как будто его ничем нельзя подкупить. Итак, как же ты подступился к нему? — Его глаза скользнули по сгорбленным плечам Стида. — Одно дело, если бы он просто отпустил тебя. Но он заделался твоим телохранителем. Стид посмотрел на него, как он надеялся, бесстрастным взглядом, отказываясь отвечать. Джек продолжил, совершенно довольный монологом для пленённой аудитории. — Что же ты сделал? Предложил ему кучу денег, как только он вывезет тебя из страны? Шантажировал его или что-то в этом роде? Я знаю, что он не попал бы под каблук из-за красивого ротика — если только, дело обошлось не одним ротиком. Стид ощутил прилив защитного гнева. — Это не... Эд бы никогда... — пробормотал он, игнорируя тот факт, что Эдвард мог бы и сделал, в конце концов. — Да, я, блять, в курсе, что Эд никогда бы этого не сделал, ты вообще меня слушаешь? — Джек закатил глаза. — Поверь мне, я видел его маленькую добросовестную программу. Учитывая, какая палка у него в заднице, удивительно, что туда помещается ещё и член. Калико Джек ядовито рассмеялся, когда Стид бросился на него, тщетно пытаясь освободиться от наручников. Всего один шаг назад — и он оказался вне досягаемости. — О, чёрт! Он тебе по-настоящему нравится! — Джек прижал руки ко рту, как взбудораженная девочка-подросток. — А ты нравишься Эдди? О, нет, я разлучил пару молодожёнов? Стид сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить сердцебиение. — Послушай, — выдохнул он. — У меня есть деньги. — Круто, — с усмешкой ответил Джек. — Как только я передам тебя Испанке Джеки, у меня тоже будут деньги. Может быть, мы сможем потом устроить гонки на яхтах или типа того. Кстати, мне пора на важную встречу. Прощай, Кемо Сабе¹, — подмигнув, сказал он и направился к выходу. Стид не протестовал и не умолял, но вздрогнул, когда хлопнула входная дверь. Он сел на пол между раковиной и унитазом и, услышав, как Джек отъехал, попытался выровнять дыхание, но всё равно не мог перестать паниковать, как человек, который тонет в водовороте. Последние пять дней он пытался не думать о том, что произойдёт, если он попадёт в лапы Испанки Джеки. Как бы ни старался, сейчас он уже не мог выкинуть эти мысли из головы. Он думал о своей жизни — безопасной и полностью расписанной. Он подумал обо всех потраченных впустую годах, когда делал то, что от него ожидали. В конце концов, жизнь действительно несправедлива. Он прожил на своих собственных условиях только последние несколько лет. И всего несколько дней назад он обрёл... что ж. Теперь это больше не имело значения? Он никогда больше не увидит Эда. Всё кончено. Глаза наполнились слезами, он прислонился лбом к прохладной раковине, закрыв глаза и стал ждать, когда его схватят.***
¹ kemosabe — так обращается к рейнджеру Рейду индеец Тонто в знаменитой американской радиопостановке 1930-х «Одинокий рейнджер».***
Барабанные перепонки Эда чуть не лопнули в самолёте ФБР «Гольфстрим». Проносившись весь день по Флагстаффу, он начал чувствовать себя козопасом. Едва они поднялись в воздух, как Бадминтон и трое его помощников начали выпытывать у охотника за головами всё, что тот знал. Эду это понравилось, потому что они все испытывали одинаковое нетерпение. Что касается агентов ФБР, Эд видел, что, когда эти парни планировали реальную миссию — выход для их пристрастия к скрытности — они не были такими придурками. По крайней мере, три младших агента. Для Бадминтона это была часть натуры. Дженкинс, который записывал всё, что говорил охотник, обратился к начальнику за разъяснением. — Если она заберёт эти дискеты, сэр, даже если они пустые, это будет признанием вины, верно? Бадминтон перевёл дыхание, чтобы ответить, и Эд с удовольствием прервал его. — Если она просто ступит в аэропорт, это уже будет признанием вины. Преступлением против правосудия. — Бадминтон кивнул, когда Эд заговорил, как будто не воспринял перебивание как оскорбление. Несмотря на всю ненависть, которую он испытывал к охотнику за головами, сегодня работа стояла на первом месте. Если Бадминтон сможет повязать Испанку Джеки до утра, ему обеспечено место в одном ряду с самим Джей Эдгаром Гувером². — Если она появится с Боннетом, — продолжил Эд, — можно добавить похищение. Если она появится с вооружёнными охранниками, можно добавить заговор с целью совершения убийства, — довольно сияя, объяснял он. Перечисляя все возможные обвинения против Испанки Джеки, Эд чувствовал, как с груди понемногу исчезает тяжесть. Каждая клеточка его тела излучала целеустремлённость и энергию. — Теперь о месте встречи, — сказал он, поворачиваясь лицом к Бадминтону. — Найджел, поправь меня, если я ошибаюсь, но я думаю, ты мог бы повесить на неё рэкет. — Эд был в курсе всех новомодных штучек. — Со всем этим её можно упрятать на тысячу лет. Три младших агента были более чем немного ошеломлены ослепительной презентацией Эда. Бадминтон кивнул с самодовольной полуулыбкой, как будто сам не смог бы сказать лучше. Агент Дженкинс, не зная, кому целовать задницу в первую очередь, нетерпеливо наклонился вперёд к охотнику за головами. — Да, но думаете, она появится? — О, она появится, — уверенно ответил Эд, махнув пустой кофейной чашкой Веллингтону, который вскочил, чтобы принести кофейник. — Наденьте на него прослушку, — велел Бадминтон Хорнберри, и охотник за головами одобрительно кивнул. Внезапно Эду пришло в голову, что, возможно, они все просто потешались над ним, потому что думали, что он не доживёт до утра. Эд не планировал умирать, так что ставки четыре к одному совсем не утешали.***
² Джон Эдгар Гу́вер — американский государственный деятель, занимавший пост директора Федерального бюро расследований на протяжении почти полувека, с 1924 года до своей смерти в 1972 году.***
Калико Джек заехал на парковку супермаркета в головокружительном настроении. Он увидел, что Джеральдо ждал в чётко указанном месте — у ряда торговых автоматов — и ритмично стучал по автомату с газировкой, который съел его четвертак. Только когда Джек подъехал и увидел гангстера вблизи, он вспомнил их ужасную стычку в Амарилло. Джек остановился рядом с «Крайслером», а Джеральдо обошёл машину и облокотился на открытое окно водителя. Прежде чем он успел заговорить, Джек одновременно начал тявкать и улыбаться; слова безостановочным потоком полились из-под натянутой маски фальшивого добродушия. — Эй, Джеральдо, я очень сожалею о том, что произошло в Техасе. Ты можешь представить моё крайнее смущение, когда я узнал, кто ты. — Он заискивающе рассмеялся, желая оставить прошлое в прошлом. — И я же даже не хотел тебя ударить. Это была просто инстинктивная реакция, понимаешь? Типа в состоянии аффекта. — Лицо Джеральдо совершенно ничего не выражало. Джек пустил в ход льстивую улыбку. — Вы, ребята, знаете, что я бы не устроил такое дерьмо специально. — Где бухгалтер? — прямо спросил Джеральдо, запустив руку в пиджак и посмотрев на заднее сиденье, а затем на парковку. Внезапно ситуация начала осложняться. — Где мои деньги? — возразил Джек, пытаясь казаться учтивым и расслабленным. Но во рту было очень сухо, а в ушах стучал пульс. — В машине. Где он, чёрт возьми, Рэкхем? — Ну, в планах произошли небольшие изменения, — ответил Джек, крепко держась обеими руками за руль, чтобы они не двигались. — Теперь я хочу два миллиона. Видишь ли, я читал газеты, — сказал он, начиная расслабляться. Очень скоро люди перестанут помыкать Джеком Рэкхемом. — Этот парень спёр у вас пятнадцать миллионов. Так что я думаю, что у вас найдутся ещё два, если вы хотите его получить. — Он укоризненно погрозил Джеральдо пальцем. — Не надо держать меня за дурака, Джеральдо. Ноздри мужчины раздулись, а глаза заблестели. — Откуда я знаю, что он у тебя? — Он едва сдерживал ярость. С широкой ухмылкой Джек гордо вытащил из кармана рубашки стопку полароидных снимков и передал их ему, а затем сплёл пальцы вместе, ощутив прилив энергии. Джеральдо мрачно просмотрел фотографии, внимательно изучая каждую. — Дай мне миллион сейчас, — проинструктировал Джек. — Потом я позвоню тебе через двадцать минут. Расскажу, где оставить второй. Как только я узнаю, что деньги на месте, я скажу, где бухгалтер. Джеральдо продолжал изучать фотографии. Переплетённые в замок пальцы Джека начали немного потеть, но в основном из-за предвкушения. Он всё просчитал. Ошибки быть не могло. Тем не менее, он хотел, чтобы Джеральдо что-нибудь сказал. — Всё просто, да? — спросил охотник за головами, пытаясь любой ценой сохранять спокойствие. — Порядок, Джеральдо? Лицо Джека внезапно исказилось от замешательства, когда гангстер вытащил пистолет и направил прямо на него. Здесь, должно быть, была какая-то ошибка. — О, да ладно! — раздражённо воскликнул он, в тот момент, когда осознал. — Хорошая попытка, мудак, — сказал Джеральдо и открыл огонь. Три пули попали в лицо и шею охотника за головами, отбросив его назад на сиденье. Из исходящего дымом чёрного круга в центре лба Калико Джека сочилась кровь. Переплетённые пальцы дёрнулись в предсмертной судороге. — Какой идиот, — сказал себе Джеральдо, рассматривая полароидные снимки. Даже такой головорез, как он, сразу заметил полотенца, которые висели над головой Джентльмена-пирата. На каждом зелёными буквами было написано «Золотой мальчик». Гангстер тихо рассмеялся. Он точно знал, где найти Золотого мальчика.
