От двери до двери (Cash on Delivery)

       Лас-Вегас, Невада 31 марта 1988 19:45 по североамериканскому времени              Телохранитель помог Испанке Джеки надеть шиншилловую шубу винного цвета, пока босс разговаривала с парой головорезов, стоящих рядом с Хименесом.       — Мне нужны десять наших лучших людей, — рявкнула она, — и на этот раз я не хочу никаких ошибок. Как только я заберу дискеты, я хочу, чтобы Тич и Боннет получили по пуле меж глаз, чёрт возьми.       Джим мерили короткими быстрыми шагами тесный угол гостиной.       — Я не думаю, что тебе следует это делать, Джеки, — сказали они, решительно качая головой.       — О, ты так не думаешь? — с сарказмом парировала Испанка Джеки. — И что ты предлагаешь мне сделать вместо этого?       Джим ответили в лучшем образе судебного адвоката:       — Отправь Джеральдо с деньгами, — сказали они. — Дай этому парню всё, что он, чёрт возьми, хочет. — Они взмахнули рукой в сторону окна, на огни Вегаса, как будто весь город можно было заложить для откупа. — Но не делай этого.       Испанка Джеки подошла к большому зеркалу в позолоченной мраморной оправе, вытянула шею вперёд и поправила узел галстука.       — Эд не возьмёт у меня денег, — сказала она, коротко и низко рассмеявшись. — Он знает, что я появлюсь через час. По его мнению, это честная сделка. Он получает то, что хочет, я получаю то, что хочу. — Испанка Джеки пригладила волосы, покрытые лаком, и направилась к двери. — Этот ублюдок уже прогорел и стал предсказуемым.       — Послушай, Джеки, — возразили Джим, — как твой адвокат, я не могу не предупредить тебя...       — Остынь, Джим, — прорычала крупная женщина, — или я верну тебе твой кинжал — между рёбер. — Она ворвалась в лифт с мягкой обивкой в сопровождении трёх головорезов, как королева, которая собирается нанести вежливый визит.       Через полминуты они оказались в недрах гаража казино «Старлайт», двигаясь с убийственной точностью к серебристому лимузину Испанки Джеки. Служащий парковки, открывший заднюю дверцу, был одет в обычный алый жилет с полыми золотыми пуговицами, из-за чего Испанка Джеки ещё больше напоминала марионеточного монарха. Головорезы пропустили её вперёд и последовали за ней, как группа полузащитников.       Когда лимузин укатил, парковщик неторопливо вернулся в свою кабинку, сунул руку за деревянную панель с ключами и вытащил рацию, а затем нажал кнопку вызова.       — Они направляются в вашу сторону, — стальным голосом сообщил он, из-за чего его форма показалась ещё более нелепой.       Лимузин выехал на полосу. Сразу же коричневый универсал и светло-голубой седан съехали с обочины и нырнули в поток за ним. На перекрёстке другая машина ФБР развернулась из ниоткуда и присоединилась к остальным. Через полкилометра за ним последовали ещё две машины. Федералы были похожи на выводок утят, который следовал за серебряным лебедем-лимузином.

***

      Когда «Гольфстрим» приблизился к огням Вегаса, Эд сделал самый глубокий вдох за последние годы. В его неровной карьере бывали моменты, когда его посещало предчувствие надвигающегося конца. Встреча с Испанкой Джеки и Стидом не стала исключением.       Несмотря на все задержания, которые он произвёл за время работы в Чикаго, на все разборки и перестрелки, он никогда раньше так не рисковал. Он не знал, что именно происходило между ним и Стидом Боннетом — Господи, когда он вообще знал? — но не мог игнорировать стук в груди, который приказывал: «Держи его рядом. Береги его. Сохрани ему жизнь».       Всё, что он мог сделать, это попытаться.       Дженкинс приклеил приёмник к его пояснице, затем обмотал провод вокруг талии и прикрепил микрофон к внутренней стороне рубашки.       Охотник за головами заправил рубашку обратно в штаны и сел, чтобы пристегнуть ремень безопасности. Бадминтон стоял через проход у груды электронного оборудования, такого же громоздкого и сбивающего с толку, как и приборная панель в кабине пилота. Он наклонился к микрофону и представился. Ответ пришёл внезапно, почти без помех:       — Айвен здесь. Испанка Джеки покинула казино и направляется на запад по Лас-Вегас-бульвару.       Бадминтон отключился без подтверждения и повернулся, чтобы занять своё место перед посадкой. Эд случайно встретился с ним взглядом и вздрогнул. Он посмотрел на младших агентов, которые сидели рядом с бортовой кухней и тупо смотрели вперёд, как марионетки.

***

      Серебристый лимузин выехал из-за поворота, подъехал к обочине и остановился перед зданием терминала прибытия аэропорта Маккаран. Из салона вышли трое телохранителей и столпились в ожидании у двери.       Чёрный «Крайслер» припарковался в зоне погрузки поперёк разделительной полосы, но полиция аэропорта не имела привычки выписывать штрафы высококлассным машинам, не в городе, где все белые воротнички в первую очередь работали на мафию. Увидев, что головорезы высыпаются из лимузина, Джеральдо вышел из «Крайслера», волоча за собой бедного бухгалтера.       Стида Боннета захлестнул первобытный страх. Его лицо было бледным и липким, как у медузы, нос и кончики пальцев похолодели и онемели. И всё же опустошающая, как электрический разряд, передозировка адреналина, которую он испытал после того, как Калико Джек бросил его в «Золотом мальчике», сделала его странно отстранённым. Пока Джеральдо вёл его по разделительной полосе, он рассматривал головорезов и пытался вспомнить их имена. Некоторых он встречал раньше, когда работал на их подставную компанию — целую жизнь назад. Один из них однажды принёс ему чай в номер Испанки Джеки и попытался поговорить об игре «Медведей». Он решил, что при данных обстоятельствах приветствие будет неуместным.       Затем он внезапно оказался лицом к лицу с Испанкой Джеки, которая вышла из серебристого лимузина. Джентльмен-пират и Королева наконец встретились. Хотя бухгалтер несколько раз бывал в её номере, просматривая бухгалтерские книги вместе с Хименесом, ему никогда не доводилось сталкиваться с ней самой.       Конечно, он видел её фотографию; она, должно быть, попадала в газеты раз сто. Но живой образ оказался куда более смертоносным и неотвратимым; неудивительно, что страх казался таким всепоглощающим.       — Итак, мы наконец встретились, — сказала Испанка Джеки, кивая с опасной улыбкой. — Я удостоилась великой чести. — Она оглядела своих людей и развела руками с чрезмерной театральностью. Головорезы рассмеялись. — Робин Гуд, который грабит бандитов, — продолжила Испанка Джеки, смакуя каламбур, — забирает у отбросов общества и отдаёт бедным и угнетённым.       Джеральдо нервно огляделся, как будто его радар засёк слишком большое скопление машин без номеров, курсирующих туда-сюда вокруг аэропорта.       — Послушай, нам лучше сделать всё быстро, — сказал он, и Испанка Джеки бросила на него свирепый взгляд за то, что он посмел прервать речь Королевы. Джеральдо избегал зрительного контакта, быстро объяснив: — Мне пришлось пристрелить Джека Рэкхема на парковке.       Стид ахнул, с лица сошла вся краска, но Испанку Джеки, казалось, совершенно не интересовала ещё одна смерть. Она обратилась к бухгалтеру:       — Почему бы тебе не рассказать Джеки всё об этих дискетах, которые собирается принести Тич?       На мгновение Стид едва мог осознать её слова, настолько они не укладывались в голове. Затем напряжение сменилось диким порывом надежды. С Эдом всё было в порядке. У Эда был план.       Эд шёл за ним.       Не выдавая своего удивления, он посмотрел Испанке Джеки прямо в глаза и заговорил с надменным хладнокровием, достойным джентльмена.       — Мне было интересно, когда ты узнаешь о них.

***

      Эд бодро зашагал от стыковочных ворот к главному терминалу, огромные окна которого выходили на пустынную ночь. Изношенная одежда охотника за головами потеряла всякую форму — он ничем не отличался от любого другого потрёпанного оборванца с улицы. Его глаза сканировали переполненный терминал. Он с удовлетворением отметил, что не смог выделить ни одного агента, хотя знал, что их было несколько. Не обнаружив никаких признаков Испанки Джеки или Стида, он направился прямо в центр шумного открытого пространства и принялся ждать, как хорошая лёгкая добыча.       Трое головорезов Испанки Джеки вошли через автоматические двери главного входа, взглянули на Эда, а затем растворились в толпе. Охотник за головами притворился, что не заметил их, вытащил сигарету из-за уха и поджёг её подтекающей «Зиппо». Ещё полдюжины наёмников рассредоточились на верхнем уровне, занимая позиции, чтобы они могли убрать Эда и Стида сотней разных способов. Эд посмотрел на свои «Таймекс».       Затем он увидел в дверях Испанку Джеки и Джентльмена-пирата на полшага позади неё. Сердце Эда, казалось, пыталось вырваться из груди. Он дал себе три секунды, чтобы испытать трепет облегчения от того, что Стид жив, а затем закрыл эту часть своего сердца. Он глубоко затянулся сигаретой, когда две фигуры двинулись к нему.       На лице Испанки Джеки растянулась самодовольная улыбка, такая же пышная, как и её шиншилловая шуба. Когда они оказались лицом к лицу, она оглядела охотника с ног до головы.       — Сколько лет, сколько зим, мистер Тич, да?       — Они причинили тебе боль, Стид? — спросил Эд, игнорируя мафиози.       — Со мной всё в порядке, — ответил бухгалтер, его глаза наполнились слезами, когда их взгляды встретились. — Эд. Они убили Калико Джека.       Эд издал непроизвольный звук, как будто получил быстрый удар в живот.       Испанка Джеки презрительно фыркнула.       — Он же не был твоим приятелем?       Эд снова обратился к бухгалтеру, как будто Испанки Джеки там не было.       — Встань за мной, Стид. — Стид кивнул и быстро вышел из-за плеча Испанки Джеки. Никто не знал, то ли Стид взял Эда за руку, то ли Эд — Стида, но на мгновение они были связаны и знакомое соприкосновение заземлило их обоих.       После самой короткой секунды их руки расцепились, и Стид встал за спиной Эда, как секундант на дуэли, глядя на гангстера. Теперь ничего не стояло между Эдом и Испанкой Джеки.       Рассредоточенные по терминалу наёмники внимательно следили за встречей. Все знали предысторию охотника за головами и гангстера. Они собирались убедиться, что у истории будет счастливый конец.       Испанка Джеки долго изучала растрёпанный вид Эда, а затем рассмеялась с грубым презрением.       — Раньше ты так хорошо выглядел, друг, что случилось? Я всегда думала, что ты мог бы быть одним из мужей Джеки. Ты бы хорошо смотрелся на моей стороне. А теперь взгляни на себя. Весь грязный. Аж смотреть противно. — Эд воспринял оскорбления с холодным безразличием. Только Стид мог заметить лёгкую дрожь, пробежавшую по лопаткам охотника.       — Ты всегда был таким серьёзным ублюдком, мистер Тич? — После ещё одной минуты молчания Джеки размяла шею и сменила тему. — Хорошо, давай к делу. Ты принёс дискеты?       Эд положил руку на боковой карман кожаной куртки, и пятнадцать наёмников потянулись к наплечным кобурам. Эд вытащил из кармана четыре дискеты — пустые и любезно предоставленные ФБР — и протянул их мафиози. Испанка Джеки помедлила. Как будто для того, чтобы подразнить охотника за головами, она не сразу взяла подношение.       — Нет, я помню, — сказала высокая женщина с хищной улыбкой, — раньше ты был забавным. Я думаю, десять лет в канаве действительно меняют людей, да?       Эд оставался бесстрастным, протягивая дискеты, пока Испанка Джеки не поняла, что ничего не добьётся. Она взяла дискеты из рук Эда и сунула их в карман своей великолепной шубы.       Внезапно на лице Эда появилась улыбка, по яркости затмевающая Солнце.       — Знаешь, Джеки, — сказал он, — есть кое-что, что я хотел сказать тебе последние десять лет.       Испанка Джеки оживилась, подумав, что они, в конце концов, смогут обменяться несколькими оскорблениями.       — О, да? Что же?       — Ты арестована, — заявил Эд с непринуждённым спокойствием.       И затем воздух наполнился щелчками оружия, как будто какой-то огромный игровой автомат собирался выдать джекпот. Казалось, что половина бродивших по терминалу людей внезапно превратилась в машины для убийства, нацелив пистолеты в голову Испанки Джеки и каждого её головореза и наёмника, прежде чем они успели вытащить собственное оружие. Воцарилась гробовая тишина, поскольку все путешественники застыли на месте.       Испанка Джеки озадаченно оглянулась по сторонам. Вся её жизнь была выигрышной игрой, в которой оружие направляли на других людей.       — Что это, чёрт возьми, такое? — спросила она, искренне сбитая с толку.       Что-то в её словах показалось Эду забавным, глубоко забавным, просто космически забавным. Смех начал прорываться из самой глубокой части его существа.       — От сорока до пожизненного, — сказал он гангстеру, издавая смешок от облегчения, который заставил Стида тоже захихикать.       Когда волна федералов обрушилась на разъярённую Испанку Джеки, Эд и Стид безудержно рассмеялись. Может быть, во всём виноваты недостаток сна или напряжение, но им пришлось прислониться друг к другу, чтобы не упасть. Они визжали от восторга, когда Испанку Джеки увели, а всех её прихвостней согнали к дверям.       Оба мужчины всё ещё тряслись от смеха, когда Эд притянул Стида к груди, обхватив руками синее пальто, и крепко обнял. Они были слишком взвинчены, чтобы заботиться о внешности. Стид уткнулся лицом в шею Эда, делая глубокие вздохи облегчения, пока они молча успокаивали друг друга.       «Я скучал по тебе» казалось слишком серьёзным заявлением после всего лишь двенадцати часов разлуки, но факт оставался фактом — Эд скучал по Стиду. Он скучал по нему больше, чем даже осознавал, пока они не воссоединились; так сильно, что даже эти слова казались неподходящими. Слова в целом не могли помочь Эду описать облегчение, которое он испытывал от того, что Стид снова был здесь с ним, но «я скучал по тебе» хотя бы были ближе всего к истине. Что ж. Лучше всего подошли бы другие слова, но Эд знал, что это была ложь. (Они едва знали друг друга. Они едва нравились друг другу. Так что эта часть не могла быть правдой... это просто адреналин, снова ударивший в голову). Он просто скучал по Стиду. Это было неоспоримой правдой.       Но всё же он не сказал этого вслух. Он не сказал Стиду, что скучал по нему, пока они цеплялись друг за друга и притворялись, что не замечают, как их смех перемежается со слезами.       Эд вытер смех с глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бадминтон уходит со своими заключёнными. Агент нырнул обратно, оставив Джеки в полуспособных руках Веллингтона, Хорнберри и Дженкинса.       Когда Бадминтон приблизился к двум мужчинам, они с трудом оторвались друг от друга, стоя на расстоянии кончиков пальцев. Назойливый агент ФБР окинул Эда оценивающим взглядом.       — Хороший улов сегодня, Тич. Испанка Джеки и Джентльмен-пират, плюс по крайней мере полдюжины её головорезов. Это будет хорошим дополнением в моём деле, не буду врать. Неплохо для третьесортного охотника за головами.       Он даже не взглянул на Стида Боннета, когда тот испустил дрожащий вздох удивления, а просто продолжил свою речь:       — Ты свободный человек, Тич. Бюро благодарит тебя за твою работу. — Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил конверт. — Твой крайний срок наступает в полночь сегодня вечером, верно?       Сжав челюсть, Эд быстро кивнул. Он стоял достаточно близко к Стиду, чтобы уловить, как напряглось тело другого человека.       Бадминтон передал ему конверт.       — Последний подарок от ФБР. Вылетает через сорок пять минут. Вы почти получили свои сто тысяч, мистер Тич. — И с этими словами агент развернулся на каблуках и отправился вслед за небольшой толпой полицейских и преступников, шаркающих у ворот аэропорта.       — Стид...       Стид крепко прижал руки к собственной груди и отпрянул.       — Не надо, Эд. Я не думаю, что хочу услышать речь прямо сейчас.       Эд как будто снова вернулся в тот момент на реке, когда он едва держался за ветку, а Стид был единственным, кто мог спасти его.       — Послушай, они поместят тебя в программу защиты свидетелей. Ничего плохого с тобой не случится, Стид, клянусь. Я заключил сделку.       — Ты заключил сделку, — повторил Стид без интонации.       — Чёрт возьми, Стид, да! Я заключил сделку, чтобы сохранить тебе жизнь. Я не собираюсь извиняться за это. — Ветка снова выскальзывала из рук Эда, палец за пальцем. — Пожалуйста, ты мне доверяешь?       — После всего, через что мы прошли? — Стид улыбнулся, совсем чуть-чуть, но улыбка не достигла глаз. — Чёрта с два.       Эд знал, что должен смеяться, но не мог заставить себя. Стид удивил его, сложив запястья вместе и протянув ему.       — Я не хочу надевать на тебя наручники, Стид.       — Я думаю, возможно, — начал Стид с дрожью в голосе, которая, чёрт возьми, чуть не разбила Эду сердце, — для меня так будет проще. Если ты наденешь на меня наручники.       Что ещё он мог сделать? Эд вытащил наручники из куртки и защёлкнул их на запястьях Стида — старое знакомое действие. Боль в животе Эда только усилилась. Но как бы ему ни хотелось, он не собирался извиняться. Не за то, что обеспечил безопасность Стида.       — Всё в порядке, — пробормотал он, не зная, говорит он это Стиду или самому себе. — С тобой всё будет в порядке.       Стид поморщился.       — Ты можешь просто... ничего не говорить? Очень тебя прошу?       Если бы Стид попросил его об этом днём ранее, Эд посмеялся бы над иронией. Но, учитывая все обстоятельства, ему оставалось только проглотить своё сожаление и подчиниться. Он мог сделать хотя бы это.       И он повёл Джентльмена-пирата прочь сквозь толпу людей, которые спешили по своим делам. Никто больше не предпринимал попыток спрятать наручники. Эд тащил его за цепочку, соединяющую два браслета, как тащат слона за хобот. И, казалось, они не даже не привлекали особого внимания. Возможно, драму с арестом Испанки Джеки и облавой на её приспешников им не переплюнуть: нужно придумать что-то получше наручников, чтобы удивить людей, которые привыкли к перестрелкам, задержаниям наркоманов и серийных убийц — обычному шоу для освещённого неоном Вегаса.

***

      Эд и Стид были погружены в раздумья, когда 727-й приближался к Лос-Анджелесу. Стид посмотрел вниз на сеть огней, которая объединяла долины между горными хребтами. Бухгалтер чувствовал себя беспомощной, парализованной мухой, которую самолёт затягивает прямиком в паутину. Краем глаза он увидел, как охотник за головами проверил свои надёжные «Таймекс». Он был полон решимости на этот раз не начинать разговор первым.       И конечно же, заговорил Эд. Просто чтобы заполнить тишину.       — Если бы я не нашёл тебя... — Эд колебался. — Тогда в Нью-Йорке, если бы я не нашёл тебя, что бы ты сделал? Ты сидел на сумках. Куда ты собирался?       — Полинезия, — ответил Стид без паузы. Первое слово, которое он произнёс с тех пор, как оказался в наручниках, — и у Эда перехватило дыхание.       — У меня была небольшая собственность в Новой Зеландии. Прямо в заливе. — Он на мгновение остановился, как будто мысленный образ оказался настолько ярким и осязаемым, что можно было прикоснуться к нему, а потом задумчиво покачал головой. — Никто бы меня не побеспокоил. Я бы хорошо там жил.       — Просто читал бы свои книги и смотрел на океан, пока садится солнце?       — Каждый вечер, — серьёзно ответил Стид, затем откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, готовясь к посадке.       Эд смотрел в окно, не зная, то ли чувство тошноты было связано с изменением высоты или с болью, которая всегда сопровождала возвращение домой, в то место, где он был никем. Что он знал наверняка, так это то, что чувствовал себя ужасно.       Двадцать минут спустя Эд и Стид налегке спускались по эскалатору к главному выходу. Закованные в наручники руки бухгалтера безвольно висели перед ним. Трудно было сказать, кто выглядел более уставшим или кому предстоял более долгий путь. Даже «Гудвилл» не принял бы ничего из их одежды.       Они сошли с эскалатора и подошли к ряду телефонов-автоматов. Эд бесплодно похлопал себя по карманам, затем посмотрел на Стида, и тот кивнул. Охотник за головами запустил руку в карман своего пленника и достал знакомый пластиковый держатель для мелочи. Он извлёк последний четвертак из кучи монет, опустил его в приёмник и набрал номер Иззи. Едва прозвучал миллисекундный гудок, как поручитель поднял трубку.       — Да, Иззи Хэндс слушает, — пробубнил несчастный голос.       — Привет, Из.       — Где ты, чёрт возьми?       Эд ухмыльнулся в телефон.       — Я? Я, конечно же, в Лос-Анджелесе. Со Стидом. Хочешь поздороваться?       Джентльмен-пират безутешно смотрел на машины, проезжающие мимо аэропорта, понимая, что вскоре совершит свою последнюю поездку. Эд поднёс трубку к его уху, и он произнёс с автоматической вежливостью:       — Здравствуйте, мистер Хэндс.       Эд схватил телефон обратно и зарычал:       — А теперь попрощайся с ним, лживый ты кусок дерьма! Потому что я его отпускаю! — Он бросил трубку обратно на рычаг, хлопнул в ладоши и издал восторженный вопль. Стид, стоявший на шаг позади, выглядел слишком уставшим, чтобы следить за очередным изменением планов и очередной подставой.       Кому Эд собирался сдать его теперь?       Но охотник за головами вытащил ключ из кармана и просто снял наручники. Стид был настолько ошеломлён, что продолжал держать руки вместе, как будто считал заключение естественным состоянием. Эд похлопал его по плечу.       — Ты свободный человек, Боннет.       — Я этого не понимаю, — чертовски осторожно ответил бухгалтер.       Эд пожал плечами и сверкнул фирменной полуулыбкой.       — Я сделал то, что хотел, — сказал он. — Я доставил тебя в Лос-Анджелес к полуночи пятницы. — Он снова пожал плечами, как будто смутился простоты собственного плана.       Стид уставился на него, не отвечая. Он наконец отказался от попыток добиться освобождения. Наконец смирился со своей судьбой.       — Я не знаю, что сказать, — искренне произнёс он.       — Ничего не говори. — Охотник за головами провёл рукой по подбородку. — Просто убирайся отсюда, пока я не передумал.       «Всё тот же старый Эд», — подумал Стид, повторяя сказанные всего несколько дней назад слова Хины. Не дай бог, кто-нибудь узнает самую глубокую тайну охотника за головами: Эдвард Тич был хорошим, порядочным человеком. Конечно, Стид знал это с самого начала. Бухгалтер всегда оказывался прав в отношении людей. В конце концов, душевная открытость, витамины, гипнотерапия, глубокий массаж и каждая техника снятия стресса из книг окупились. Но он не стал пускаться в объяснения своих чудесных методов, а вместо этого сказал:       — Ты действительно отпускаешь меня?       Эд посмотрел на него невероятно мягким взглядом.       — Да. Отпускаю.       — Но деньги...       — К чёрту деньги. — Слова вырвались из уст Эда легко и искренне.       — Какую бы сделку ты ни заключил...       — Оно того не стоило.       — Не говори глупостей, я слышал Бадминтона. Твоё дело... Тебя тоже объявят в розыск, если ты сделаешь это.       — Стид. Честное слово. Ты думаешь, я не выберусь из небольшой передряги? Я выберусь. Я могу позаботиться о себе, хорошо?       Словно из шара вышел весь воздух, Стида покинула борьба. Он просто закусил губу и пожал плечами, как бы сообщая, что этот спор он проиграл.       — Так что теперь я просто... ухожу? — неуверенно спросил он.       Удивившись и немного обидевшись, Эд коротко рассмеялся и уставился в потолок, как будто мог найти там тайны вселенной.       — Да. Да, приятель. Теперь ты просто уходишь.       Наконец, больше нечего было сказать, кроме:       — Спасибо, Эдвард.       — Нет, Стид. Спасибо тебе. — Эд хотел заключить Стида в последние объятия, хотел почувствовать тепло его прижатой груди в последний раз. Но понимал, что всё испортит. Слишком много предательств омрачали эту дружескую близость. Вместо этого он пожал бухгалтеру руку — совершенно чуждый для них жест.       С внезапной, неожиданной ясностью Эд точно знал, что надо сделать. Он притянул Стида за руку и снова надел на него браслет.       Но не от наручников на этот раз. Одним движением Эд снял свои потрёпанные «Таймекс» и надел на запястье Стида, который наблюдал за его действиями в испуганном неверии.       — Чтобы заменить те, который я отдал, — прошептал Эд, глядя на их соединённые руки. Затем их глаза поднялись и встретились. — И, э-э-э, на память обо мне.       В горле Стида встал комок размером с абрикосовую косточку. Ему пришлось широко открыть глаза и немного откинуть голову назад, чтобы не дать слезам пролиться. Он посмотрел на часы и погладил безель кончиком пальца.       — Я буду дорожить ими, — с чувством пообещал он и снова прочистил горло, чтобы сказать: — Береги себя, Эд. Может быть, однажды мы... — Его голос затих, и он посмотрел вниз. Он знал, что этого никогда не произойдёт.       Как и Эд.       — Да, приятель, я найду тебя, — сказал Эд, желая, чтобы эта часть закончилась. Он ненавидел прощания, даже если они казались настоящими. Особенно, когда они были настоящими. — Просто держись подальше от неприятностей, хорошо?       Они были благодарны за повод посмеяться и опустить всё, что не могли сказать. Они снова пожали друг другу руки — долгое прикосновение, которого было далеко не достаточно, — а затем Стид плотно сжал губы, глубоко вздохнул и, развернувшись, пошёл прочь.       Он уходил.       С той минуты, как они встретились, Стид совал нос в его личные дела, подходил слишком близко, задавал слишком много вопросов. Он защищался, раздражал, вёл себя совершенно непредсказуемо и уже сотню раз испортил жизнь Эда. Независимо от того, какие неприятности ждали впереди, Эд знал, что будет проще и легче справиться с ними, не беспокоясь об урагане хаоса по имени Стид Боннет.       Эд почувствовал, как узел в животе немного затянулся, наблюдая, как Стид исчезает за дальним поворотом.       — Да. К чёрту всё это, — прошептал он и побежал за ним.       Он немного чувствовал себя кинозвездой, когда приближался к тому месту, где исчез Стид. Он повернул за угол, уже придумывая совершенно непринуждённую реплику, чтобы остановить бухгалтера, но не обнаружил ни следа его.       В пустынном коридоре аэропорта не было толпы, в которой Стид мог бы скрыться. Эд осмотрел местность, определяя возможные точки выхода. Автоматические двери, которые вели к стоянке такси, — нет: Стида всё ещё было бы видно через стекло, если бы тот вышел. Газетный киоск — нет: он был закрыт. Оставалась только одна дверь, которая не выглядела запертой. Эд улыбнулся. Сделав глубокий вдох, он вытер руки о штаны и последовал за Стидом в мужской туалет.       Стид склонился над раковиной, тщательно оттирая руки, но резко выпрямился, когда увидел Эда. Глаза расширились, и лицо озарила яркая улыбка. Эда словно обдало светом и потоком свежего воздуха.       — Эд! — воскликнул Стид.       Охотник за головами остановился и потёр затылок.       — Знаешь, я тут подумал, и ты был прав раньше.       Стид навострил уши от любопытства.       — Я был?       Рот Эда скривился.       — Да, приятель. Даже если бы я получил эти деньги... Я не знаю, как управлять рестораном. Это была бы катастрофа.       — Я никогда не говорил, что это будет катастрофа, я просто сказал, что тебе нужен бухгалтер, — поправил Стид.       — Да, может быть, так и есть, — немедленно согласился Эд.       Прежде чем Стид смог ответить, прежде чем он смог сделать какое-нибудь замечание или вставить шутку, что разрушило бы импульс объективно отличной фразы, Эд бросился вперёд и поцеловал его. Стид сразу же обнял его, несмотря на мыльные руки, и Эда, возможно, это и побеспокоило бы, если бы не поцелуй. Стид целовался по-настоящему агрессивно. Прежде чем Эд понял, что происходит, его загнали в кабинку и прижали к стене.       — Ты напористый, — пробормотал Эд в рот Стиду. Он мог бы привыкнуть к напористости, решил он. Напористость была милой.       Стид осыпал поцелуями его челюсть.       — Это реально, Эд, — сказал он. — Ты понимаешь это, да?       Разум Эда затуманился. Он в замешательстве оглядел пустую уборную, но единственной живой душой в поле зрения был взъерошенный бухгалтер, который смотрел на него так, словно он повесил луну на небо.       — Ты уже отпустил меня. Я не торгуюсь, — пояснил Стид, положив руки на грудь Эда, — это не компромисс. Это по-настоящему. Эта часть всегда была настоящей. — Он расплылся в улыбке. — Ты отпустил меня, Эд.       Самые важные решения в жизни Эда всегда принимались за долю секунды. Дайте ему слишком много времени, чтобы что-то обдумать, и он запутается в собственных мыслях. На этот раз он собирался довериться своей интуиции.       — Давай сбежим вместе.       Глаза Стида расширились, как будто он смотрел навстречу поезду.       — Что?       — Давайте сбежим. Вместе. Слушай. Я... — Эд обхватил запястья Стида, касаясь рукавов пальто, как будто они всё ещё были связаны вместе. — Я не хочу расставаться с тобой.       Стид уставился на него разинув рот, словно на этот раз ему нечего было сказать. Во второй раз за день молчание нарушил Эд.       — Послушай, Стид, несмотря на, ну, всё... эти несколько дней оказались самыми весёлыми за... — Эд задумался. — За последние годы.       — За всё время? — с ухмылкой добавил Стид.       — Пошёл ты, — нежно прошептал Эд. — Может быть, и да. Может, за всё время.       Голос Стида был тихим.       — Для меня тоже. Может, за всё время.       — Ну так что?       — Так что... да.       — Да? Да? — В любую секунду Эд мог взорваться от счастья.       На этот раз бухгалтер звучал уверенно.       — Да, блять.       Эд не мог не притянуть его ближе, как всегда, взволнованный произнесённым им ругательством. Позже они сосредоточатся на незначительных практических мелочах, вроде того факта, что у них было около сорока долларов на двоих или что, как только федералы поумнеют, помилование Эда вылетит в окно, и они оба снова пустятся в бега.       Стид на мгновение отодвинулся, отвлечённый видом старых «Таймекс» Эда на своём запястье.       — Мне нравятся часы, Эд. Очень. — Он снова поцеловал Эда, глубоко и медленно, и распахнул своё шерстяное пальто. — У меня тоже есть для тебя подарок. — Он начал расстёгивать рубашку, и брови Эда взлетели вверх.       — Стид, да ладно, ты уверен...       Вокруг глаз Стида появились морщинки от беззвучного смеха.       — Заткнись, Эд. Дай мне минутку.       Под рубашкой у него оказался широкий бежевый пояс, похожий на половинчатый корсет. Стид расстегнул его и снял, и Эд в замешательстве нахмурился. На животе остался след от молнии.       С блеском в глазах, который можно было описать только как озорной, бухгалтер передал пояс охотнику.       В одно мгновение на Эда обрушились несколько воспоминаний: Стид отказывается снимать пальто даже на солнце, Стид трогает живот после заплыва по реке, Стид с силой удерживает блуждающие руки Эда от своей талии во время поцелуев в товарном вагоне.       — А? — произнёс Эд с очевидным преуменьшением.       — Когда мы впервые... — Стид попытался подобрать подходящее слово. — Когда мы встретились, я собирал вещи, чтобы сбежать. Я думал, что ФБР приближаются. — Он рассмеялся над иронией. — Поэтому я взял немного денег на дорогу.       Эд уставился на молнию, которая проходила по всей длине пояса. Словно во сне — как будто он даже не осознавал, что стоит в туалете аэропорта, — Эд медленно расстегнул молнию на несколько сантиметров. У него перехватило дыхание от вида плотно упакованной валюты. Тысячедолларовые купюры. Господи, Эд видел тысячедолларовые купюры только в кино. Тут же в нос ударил густой и чернильный запах новых банкнот.       — Ты сукин сын, — заявил Эд с ошеломлённой улыбкой. — Ты сукин сын.       — Я же говорил тебе, что у меня есть деньги. — Стид выглядел слишком довольным собой.       — Я знал, что у тебя есть деньги, Стид. Я не знал, что у тебя были деньги.       — Я не пытаюсь откупиться, Эд, — быстро добавил бухгалтер, рассудительно погрозив пальцем, как будто давно разобрался в этической стороне дела. — Ты уже отпустил меня, помнишь? Это просто... немного денег на дорогу.       Эд долго смотрел на него, затем удивлённо покачал головой.       — Сколько здесь?       — В районе трёхсот тысяч.       — Это... это очень приятный район, — пробормотал охотник за головами, оглядываясь по сторонам, как будто кто-то мог заметить зелёную вспышку. Но они всё ещё были одни в мужском туалете аэропорта. Снова посмотрев на Стида, он почувствовал, как его переполняют возможности.       Бухгалтер вывел его из задумчивости.       — Так куда мы бежим, Эд? Новая Зеландия? Барбадос? Может быть, Китай?       — Отель? — хриплым голосом предложил Эд.       Стид так рьяно закивал, что, казалось, его голова сейчас отвалится.       — Отель. Безусловно, отель. Где-нибудь, где мы можем... Принять душ.       Смех пронзил Эда, как молния. Чёрт возьми, ему нужно было снова поцеловать этого мужчину — что он и сделал.       — Знаешь, я никогда не спрашивал, — сказал Стид, когда его руки пробежали по кожаной куртке, которая всё ещё выглядела достойно, несмотря на неделю издевательств. — Ты ездишь верхом?       В мозгу Эда произошло короткое замыкание от возникшего образа: Стид под ним и внутри него, и он скачет на нём изо всех сил, пока Стид не замолкает, чтобы выдохнуть его имя и...       — На железном коне, Эдвард, — пояснил он таким тоном, как будто точно знал, что делает. Эд прекрасно понимал, что его лицо сейчас чертовски красное, но едва ли беспокоился об этом. — С кожей и бородой я просто... предположил, что ты мог бы.       Эд сглотнул.       — Да. Я езжу. Теперь в отель, хорошо?       — Сначала в аптеку, — возразил Стид.       — Точно, отлично, да. Определённо. Сначала в аптеку, потом в ближайший отель. А потом?..       Глаза Стида встретились с его взглядом, давая обещание.       — А потом всё, что мы захотим.       — Чёрт.       Когда двое мужчин вышли из ванной, один из них взглянул на свои новые «Таймекс». Они показывали 23:29.       — Эти часы точные? — спросил он.       — Естественно, — фыркнул другой.       — Тридцать одна минута до полуночи, Эд, — с гордостью сообщил бухгалтер.       — Будь я проклят, — сказал Эд. — Мы бы уложились в наш срок.       В любом случае, когда Эд начал считать крайний срок «их»? Эд покачал головой и подошёл к ближайшему припаркованному у обочины такси, наклоняясь, чтобы посмотреть на водителя.       — Будет размен с тысячи? — беззаботно спросил Эд.       Таксист отмахнулся.       — Убирайся отсюда!       Стид тоже наклонился.       — Уверяю вас, он может заплатить! — сказал он чопорным голосом члена кантри-клуба.       — Убирайтесь к чёрту, бездельники! — выплюнул таксист и проехал полквартала вперёд, просто чтобы избавиться от них.       Поражённый, Эд посмотрел на Стида, затем на себя. Он забыл, как они выглядели в грязной одежде недельной давности. Он провёл рукой по волосам и окинул взглядом бетонные ворота терминала, не зная, что делать. По одной проблеме за раз. Аптека. Гостиница. Потом — всё, что они захотят.       — Похоже, мы идём пешком, — сказал Эд с улыбкой, и Стид улыбнулся в ответ.       Вместе они направились по тротуару на север, к сверкающему городу последних шансов и бесконечных возможностей.