𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

      Мира замолкла. Она никогда не видела Мэй в таком отчаянии, в таких горьких слезах. Собственное понимание ценностей вмиг подверглось сомнению. Было трудно и неприятно осознавать, что её спутница пережила настолько страшное отношение к себе... Будучи всю жизнь в роскоши, она никогда не думала о том, как же там, по ту сторону дворца... А всё далеко не так радужно.       Мотивы тем воровствам, убийствам, другим злодеяниям, о которых было упоминание ранее, заиграли куда более тусклыми красками. Их теперь можно объяснить. Жизнь в ужасе всегда оставляла на людях свой штамп, и именно на Мэй он отразился сильнее. Та не смогла противиться этому злому нутру, и принялась рушить чужие судьбы.       Несмотря на сочувствие, которое испытывала сейчас Мира к преступнице напротив, она не разделяла её идей. Рыжеволосая с тоской смотрела на Мэй. Видела, как тяжело собеседнице говорить правду, как печальны её слова, но это не повод согласиться со зверствами. Мира мыслила более здраво сейчас. Опыт — не повод совершать любые преступления по отношению таких же несчастных людей, и Мэй не имела на то никакого морального права.       — Мне жаль, — всё, что смогла из себя выдавить Мира.       Слова были излишни. Это не та ситуация, которая прошла для Рейчелл бесследно. Ей было невыносимо больно проживать это вновь. Хотелось крушить, ломать, убивать... Так, как это делали с ней. Хиллсон руководили эмоции, и именно они позволили Мире заглянуть за мрачный занавес разбойной души.       Дабы хоть как-то оказать поддержку, Мира опустила свои руки. Знала, что стоит уже идти, что их диалог должен закончится так, но сделала шаг вперёд. Она не могла не подойти. Посчитала, что объятия помогут им двоим, потому направилась к бандитке.       — Что ты делаешь? Зачем подходишь? — положив палец на курок, спрашивала Рейчелл. Левой рукой она стёрла мокрый след на щеке, а в правой держала оружие. — Клянусь, я выстрелю, если подойдёшь хоть на шаг ближе.       — Не сделаешь, — отрезала она, не останавливаясь. По-доброму, нежно.       — Поверь, я не похожа на шутницу, — направила прямо в лоб девушки огнестрельное оружие, желая покончить с ней прямо сейчас.       Чёртова привязанность. Логан был прав. Что тогда, далёкими годами ранее, что сейчас, когда возник буквально на мгновение в мыслях. Как бы ей, возможно, не хотелось заканчивать всё так, Хиллсон обязана это сделать, и сделать срочно, а не раскисать в переживаниях и нерешительности, чем занята в данный момент.       — Видишь, — сказала Мира, будучи практически вплотную к дулу пистолета.       Их вновь разделял один шаг. Рыжеволосая перестала бояться разбойницу, смотрела на неё с глубоким сочувствием. Арни было больно видеть слёзы спутницы. Она хотела забрать их все себе, показать, что рядом, но... Их разделял шаг.       То, что Рейчелл не стреляет, следствие лишь её внутренней борьбы. Время тишины не давало гарантий, что пуле не суждено вылететь. Девушка в тёмном была импульсивна, напугана... Не могла сосредоточится на необходимом. Человек напротив — приближённый к королеве, но также — приближённый к её сердцу. К её холодной и чёрствой мышце у груди, и именно сейчас Рейчелл пришлось понять, что она подвела всех своими чувствами.       Их дистанция уменьшилась вновь. Мира протянула руки в стороны и захотела обнять свою спутницу, выразить своё сочувствие, позволить проявить нежность в последний раз. Отношение к друг другу испорчено. Хиллсон не сможет общаться с ней, не после данной беседы, а Мира так и не признается, кто она на самом деле. Их расстояние значительно увеличиться после этой встречи, и не факт, что когда-то укоротится в ближайших жизнях.       Рейчелл расценила действия девушки как нападение. Что та хочет воспользоваться минутной слабостью и обезоружить таким образом, поэтому правый указательный палец сделал несколькоо порывистых и уверенных движений, дав свободу пороху и собственной ненависти. Звуки выстрелов раскинулись на всю деревню.       В мгновение ока, в небе растворился клубок дыма. Мира телепортировалась благодаря камню. Исчезла также мгновенно, как и появилась в жизни бандитки. Небольшое серое облачко, что перемешалось с порохом, было единственным, что осталось от рыжеволосой спутницы, воровки преступного сердца.       С трясущимися руками, она стояла и не могла найти себе места. Только спустя несколько секунд она осознала, что наговорила и успела сделать за короткую встречу. Хиллсон попятилась назад и спустилась спиной вдоль перилл на пол, закрывая ладонями заплаканное лицо. Мира смогла вывести стальную даму на слёзы. С этого момента особь с рыжими волосами стала обыкновенной незнакомкой, знающей о ней всё. Человеком, что по пятам будет преследовать мысли.       С её очей градом лились слёзы. Лились непроизвольно, неконтролируемо... Даже тьма не могла растворить ту обиду, глубоко сидевшую ранее. Рейчелл слишком долго не давала волю собственным чувствам, и ей очень болезненно пришло осознание, что она в который раз облажалась. Позволила себе слишком много.       Небо помрачнело с момента прихода на мельницу. Множество звёзд, словно бездумно разбросанных космосом, не были способны привести рассудок бандитки в норму. Запах пороха висел в воздухе. Он душил, не позволял спокойно дышать, а шелест листьев лишь расшативал и без того хрупкое состояние Рей.       Как она снова позволила себе спать с тем, кто был всё это время при чёртовой королевской семье? Почему изначально не поверила в те опасения, возникшие ещё при первой встрече? Подумала, что лишь накручивает, что такого быть не может... Почему восприняла чрезмерную манерность за элементарную вежливость, а не за знак, что нужно бежать?       Состояние души бандитки было сравнимо с только что упавшим кувшином. В том же векторе летели её мысли, шаткая душа, и они разбивались в мелкие осколки от осознания собственной слабости, душили уверенность. Разрушали тот стальной образ, который она себе построила, и заставляли поверить в недостойность быть человеком. Унижали, показывали, что разбойница никогда не будет иметь адекватное уважение, не испытает что-то схожее на любовь... Это была ожидаемая реальность для человека, избравшего судьбу бандита, и истина её так же проста, как лист обыкновенной бумаги: никто в здравом рассудке не станет близко подходить к преступнику.       Долго насладиться необходимым одиночеством, увы, ей не дали. Мирные, спустя некоторое количество времени, подняли галдёж у входа в мельницу. С балкона практически незаметно, как всё больше народа во мгле ночной стало сходиться к зданию, от которой слышали ранее четыре последовательных выстрела.       — Там кто-то наверху, — донёсся крик снизу, и разбойница, стараясь убрать следы слабости, осознала, что самое время сматываться отсюда как можно скорее.       Проморгавшись несколько раз, Хиллсон достала из сумки камень телепортации, после чего без особых размышлений разрушила его, возвращаясь на территорию, где временно обитала. Ей явно стоит развеяться сегодня ночью. Только так она сможет отвлечься от навязчивой идеи бросить дело ради обнаружения той девушки и последующей за этим расправой.

***

      В темницу спустилась ночь. Запах древней сырости, вперемешку с лёгким шлейфом пота, исходящего от одежды заключённой, не давал забыть, где сейчас находится преступница. Оказавшись в цепях, которые громким звоном заставляли голову раскалываться куда сильнее, Рейчелл размышляла о том, как сразу не догадалась про отсутствие магии в стенах дворца, как допустила всё это вновь.       Дела минувших дней сбивали с толку, вели не в том векторе, да только собственная драма не должна была стать причиной падения, позора... Помимо этого, бандитка переживала из-за недавней казни предателя, потому что после той громкой и красочной смерти его тело должно было изучать дно озера, а не ходить во дворце и дышать. Очередное мимолётное доверие к людям, к себе, закончилось поражением. Который раз она просит себя отпускать это чувство, эту человеческую слабость, но её добрая натура просачивалась, старалась иногда брать верх над злобой. Безумие отзывалось в её двуличии.       Всматриваясь в дверь темницы, Рейчелл хотелось истерически смеятся. Разум покидал её в одиночестве, в нём она сходила с ума, думала о том, не проще ли было бы сдохнуть, чем постоянно чувствовать это опустошение, злобу. Желание мести. Все, кто должен был помочь, бросили её, предали, а кто, казалось бы, должен был убыть, часами ранее расхаживал в платье и пытался попросту поговорить. Ирония. Жалкая ирония.       О каком здравии могла быть речь, если дело изначально ожидала погибель? В тот день, когда состоялась встреча с информатором, малейшая оплошность в виде человеческого фактора и убила самоуверенность. Невозмутимая, непобедимая и опасная, она оказалась поверженной, оскорблённой и униженной. Что Шмидт сделал полезного? Предал? Подорвал репутацию? Сдал властям? Нет, он собственноручно вырыл себе могилу.       Оливер мог бы жить без опаски за жизнь, наслаждаться мгновениями радости и своим материальным состоянием, но решил, что перейти дорогу действительно опасному человеку лучше. Сообщил о скором рейде на дворец своим коллегам, и они спланировали всё, вплоть до людей, которые станут жертвами... Ничего не скажешь, герой во плоти. Кассандры позиционировали его как человека принципиального, работающего на клиента безоговорочно, как о том, которому неинтересны никакие подробности, кроме количества полученных денег... Быть может, так оно и было, но никак не в случае сделки с Хиллсон, ведь та позарилась на целостность государства, что давало хлеб.       Голод дал преступнице о себе знать в не самый подходящий момент. Девушка, спустя много попыток найти хоть какое-то подобие удобного положения тела, не смогла сдержать короткий выдох. Трудно отыскать комфорт тогда, когда твои руки прикованы тяжёлыми цепями к стене, когда они висели над головой и дрожали от недостатка поступаемой крови. Хотелось спать, перейти в следующие сутки, но спазмы в районе желудка только усилились, а боль в напряжённых мышцах возростала. Ей было дико от того, как отчаяние сломило физически крепкое тело.       Мысли по поводу грядущего дня были разные. Было дико вновь слышать о своей казни, и было тошно думать о том, что её орлы так и не пришли за ней. Приняла решение разобраться со всеми проблемами по мере их поступления, но Хиллсон всё навязчивей себя убеждала в том, что она не умрёт так глупо.       Естественно, она уже принимает последствия своих ошибок, и осознаёт, что в здании, где невозможно активировать хрону из-за разных барьеров, совершить побег нельзя. По крайней мере, есть условия, которые подтолкнут к выходу из этого пекла, стоит их только дождаться.       В голове вспышками пролетели обрывки последнего разговора с Норой. С тоской вспомнилось обещание, что Рейчелл вернётся целой и невредимой, что причин для беспокойства точно нет... Будто знала, что тому не суждено, но верила в обратное. Остальным тогда глава банды сказала, что долго времени ограбление не займёт, а Харим всё говорил, что план поползёт по швам. Рвался помочь в деле, но Хиллсон в ответ на переживания просто нагло смеялась. Именно мысли о бандитах вызвали мимолётный гнев.       Подопечные так громко говорили о преданности, а в итоге... Оказались по ту сторону свободы, когда их лидер в темнице. Чёртовы предатели. Не знала, что случилось на самом деле, но злилась на них.       — Ребята, уходите, — послышался голос разбойницы из неожиданно вспыхнувшего камня связи.       В группе поддержки воцарилось напряжённое молчание. Бандиты переглянулись, вернули взор на камень в руках Верда, и думали о том, что это значит. Данный тембр принадлежавл исключительно Рейчелл. Они сочли этот голос за её, только им известно, что Хиллсон никогда не отступает просто так.       — Но ты же… — хотел ответить Верд спустя несколько секунд, предварительно подняв руку вверх и заставив всех заткнуться.       — Уходите. Я потом объясню всё, — перебила девушка, и все заметили, в какой несвойственной для себя манере она произнесла свои слова.       — Услышал, передаю остальным. До встречи.       — Да, до скорой, — вымолвила особь, что всё это время притворялась Рейчелл, и камень подопечного погас.       Орлы, само собой, принялись как можно скорее покидать территорию дворца. Приказы их лидера не обсуждаются, не подвергаются сомнениям, потому камень телепортации один за другим разрушался в руках подопечных.       Для вернувшихся была дикость, когда спустя один час, два, они не наблюдали Рейчелл. Слишком долго не выходит на связь, но все боялись взять камень связи и спросить напрямую. Пока многие покорно ждали главу, Харим заметно нервничал с каждым пройденным часом всё сильнее и сильнее.       — Ребята, ребята, срочно все сюда! — крикнул задержавшийся на рынке Шева, указывая на газету, которую унёс с деревни. — У нас огромные проблемы.       Нескрываемый ужас в его глазах заставил всех помрачнеть. Как только он развернул газету в сторону заинтересованных взглядов, каждый тихо выругался, а потом поднялись недовольные возгласы.

Рейчелл Хиллсон поймана!

Стало известно, что самая разыскиваемая преступница Рейчелл Хиллсон была поймана в стенах дворца самой королевы Арни Адреван ІІ. Королева возвращается досрочно. Подробности уточняются. По предварительным данным, казнь опасной заключённой состоится завтра утром. Следите за дальнейшими новостями.       — Смысла врываться во дворец нет, — первый подал голос бородач, стараясь успокоить сослуживцев. Помощнику главы банды необходимо соблюдать спокойствие в любом случае, не показывать своих опасений, чтобы те не упали духом, поэтому он продолжал громким и уверенным тоном: — Думаю, куда лучше завтра прийти на казнь. Зная Рейчелл, она явно устроит из этого шоу, и это нам сыграет на руку. Там и разберёмся, что это был пару часов назад за приказ, был ли он специально и так далее. Сейчас я предлагаю подготовить фирменные накидки, чтобы она узнала нас, и поговорить о том, как воплотить план в жизнь.       — Они по идее остались в хижине, — сказал Дрейк, почесав затылок. Свою-то он носил всегда, а вот забрать остальные забыл. — Сегодня ночью я отправлюсь за ними.       — Мы с вами будем стоять среди толпы, вероятно. И, Дрейк, пока ты тут, — обратился Харим к учёному. — вместе с Вердом займитесь зельями исцеления на завтра и камнями в лес.       — Будет готово, Харим.

***

      Хиллсон смогла кое-как уснуть в таком положении лишь под утро. Постоянно ворочилась, пыталась оттянуть руку ближе к себе, но каждая такая попытка отзывалась лишь болью. Несколько часов Рейчелл была в отключке, да только в рань один из стражей вломился в темницу и небрежно кинул кусок хлеба в сторону заключённой. Изнеможённая, она спала и далее бы, если этот болван делал бы всё тише, а не с грохотом бегущих слонов.       — Королева просила передать тебе, — уточнил тот, пока глава чёрных орлов пыталась понять, что происходит и где она находится.       — Передай ей, что трупы не едят, — ответила Рейчелл нагло, откидывая ногой принесённую пищу. Даже если она и приняла бы его, в руки он не попал бы. Гордость не позволила унизится.       — Жалеть будешь, — коротко вымолвил страж, покидая помещение с особо опасной заключённой.       Впрочем, как только он скрылся за дверью, девушка постаралась ногой достать до кусочка хлеба. Мнимая уверенность растворилась также скоро, как желудок подал очередной голодный спазм. Если бы та пару дней не глушила себя камнями насыщения, перенести это испытание было бы куда проще.       Радость улетучилась также скоро, как осознание беспокойства со стороны королевы. Рейчелл действительно озадачилась, когда сопоставила вчерашнюю угрозу и такой жест доброй воли. Не сходится это с властным характером Адреван, та никогда сочувствием не славилась.       «‎Казалось бы, возьми и перекуси, возобнови силы перед грядущим боем, но принимать еду от врага последнее, что стоило бы делать. Дурной голод, чуть не погубил в попытках добыть яд. Пускай валяется на полу, там ему и место».       Внутренним смехом сопроводилась и следующая мысль, о самом корне голода. Настолько уверенная в себе дама позволила себе ещё одну ошибку в подготовке к делу: отставить нормальное питание, а теперь вынуждена терпеть боли, подобные недельным изнеможениям. Сам факт подобного состояния, при наличии в кармане бездонной сумки с огромными суммами, вызывал глупую улыбку. Какая к чёрту радость могла бы быть, когда Рейчелл внутренне убивала себя сильнее, чем внешние обстоятельства?       Пока Рейчелл сидела и сходила с ума от давящей атмосферы, её, наконец, озарило. Громкий провал поможет также громко заработать репутацию вновь.       Кто-то за дверью проболтался о том, что казнь будет при людях, следовательно — на улице, и явно за территорией их дворца. Арни, может, и известно о хроне, так почему не дать ей лицезреть это наяву при её же народе? Почему Рейчелл должна отказать себе в возможности унизить заклятого врага на глазах у её подданых? Опять же, смерть Хиллсон не будет такой жалкой. Весь мир ловит преступницу, но не способен успеть за этой проворной особью, а тут какая-то королева, просто человек. Внутренний безумец улыбался при осознании возможности сорвать не первую казнь Хиллсон, и сделать это событие запоминающимся надолго.       Когда к ней в следующий раз зашёл один из представителей королевской стражи, девушка не без труда встала на ноги и смотрела на него с обезумевшим взглядом. Её сдерживали только прикованные за спину руки. Будь её воля, кровь этого человека оказалась бы бордовым хаотичным рисунком на данных стенах. Желала испугать его, показать, что ей не страшен никто из здешних. В очередной раз безумие брало над ней верх.       Лидер Чёрных орлов признаёт, что подверглась слабости, что позволила себе слабое состояние, но, когда вспомнила, кто она чёрт возьми такая, то подняла уголок губ и смотрела с вызовом каждый раз, как только стопа пришедшего стражника ступала за порог. Проверяли наличие бандитки в темнице, а потом убегали со страхом в глазах, пугались агрессивного оскала и жуткого взгляда.       Бандитка всё ждала, когда сама королева снизойдёт с её комфортнейших покоев в эту сырую грязь и поведёт на площадку, где всё случится. Заключённая хочет лицезреть всю картину её лица, начиная от самоуверенного и наглого выражения от победы над заклятым врагом, заканчивая взглядом в озадаченные и испуганные глаза. Желала полакомиться страхом в полной мере, кем бы королева не была на самом деле.       — Неужели Ваше Величество всё ещё не устала отправлять ко мне своих пешек? — поинтересовалась она у очередного стража, когда тот собирался уходить.       — У нас есть приказ, мы его выполняем, — спокойно ответил он. В отличии от всех, он единственный, кто вступил в диалог.       — Будь добр, позови её сюда. Думаю у нас действительно есть о чём пообщаться, — предложила бандитка, вспомнив ту малую точку на бедре. Родинку, выдавшую всю правду.       — Оставлять наедине с отребьем последнее, что я буду просить у королевы, — съязвил мужчина, на что Рейчелл с улыбкой показала ему средний палец. — И этими руками ты потом обнимаешь мать?       От его поведения Хиллсон улыбнулась. Казалось бы, взрослый привилегированный человек, пускай и подлая дрянь со статусом королевского стража, а подколы такие, словно ему и восемнадцати нет.       — У меня нет тех, кого я считаю родителями, — вымолвила Рейчелл — Впрочем, иди к чёрту.       — Посылай не посылай, но можешь выговориться перед казнью. Вдруг по моим показаниям потом кто-то ещё и книгу о тебе напишет.       — Очень смешно, — сказала Хиллсон и изобразила обиду. Конечно, она быстро сменилась смехом. — можешь быть свободен, пока я не достала клинок и не кинула его в твоё гнилое сердце.       — Раскидывай угроз побольше, пока на то есть силы и жизнь, — непринуждённо ответил парень, после чего закрыл дверь на замок.       Ничего другого у Рей из развлечений не было. Приходилось тупо ждать и надеяться на то, что страж, несмотря на своё грубое поведение, всё же позовёт королеву. Она толком не знает, что скажет в оправдание, о причине встречи, но с женщинами ей всегда было комфортней вести беседы. Ладно, лгу, она знала истинные мотивы, но оставит это в тайне, пока не увидится с ней лично. Будь это тут, будь это во время казни, девушка обязательно оповестит некогда спутницу о том, что стоит аккуратней делить постель с кем-то.       Спустя часы никто так и не соизволил показаться в темнице. Голод перестал волновать девушку, и сама она перестала обращать всё внимание на спазмы. Усталость была, но бандитка из последних сил изображала перед королевскими стойкость. Нельзя падать лицом в грязь, даже если оказался по колени в болоте.       За дверью послышалось множество шагов. Спустя несколько мгновений, дверь в темницу с грохотом распахнулась, и за ней оказался Тин Фисли вместе со Шмидтом. Сзади них стояло несколько стражей в фиолетовых противных накидках, в ожидании дальнейшего приказа, а сам генерал и «‎информатор» с лучезарной улыбкой вошли внутрь.       — Ну что, Рейчелл, пошли? — непринуждённо спросил Оливер, будто предлагал посетить какой-то бар. — Точно, твои руки же скованы цепью, как я забыл…       — Иди-ка ты чёрту, Шмидт, — резко ответила девушка. Смотрела на них без намёков на милость и без дружелюбности. — И ты, и стражи, и каждый обитатель этих стен. Придворные крысы, пешки, чем вы лучше, воруя деньги из казны более лживым методом, к тому же под боком королевы?       — Что ты несёшь вообще? Совсем из ума выжила, воровка? — с не менее располагающим тоном отрезал Фисли, скрестив руки в недовольстве.       — Будто не очевидно, что вы все здесь воруете. Я это делаю, может, и нелегально, но вы вполне хорошо устроились — закон в судебной сфере про государственную неприкасаемость, что вы не можете быть посажены в случае их нарушения, весьма хороший, а главное надёжный, фундамент для кражи, не кажется, генерал? — наклонив голову говорила Хиллсон, удивляя пришедших знаниями конституции.       Тин, стоявший ранее спокойно, насторожился. Выравнял плечи, будто это сделает его хоть немного красивей, и хотел уже сказать что-то в знак защиты, но не успел.       — А ты не так глупа, как кажешься, — отметил Шмидт, направившись прямо к ней. Наклонил корпус, глядя в искрящиеся от гнева глаза, — Хотя, раз ты здесь…       — Если тебе так показалось, то советую протирать глаза. Мало ли вдруг, не заметишь, как в определённый момент я ускользну из ваших скользких от жира лап.       — Я в Бога больше верю, чем в твой побег.       — Смелое заявление, Оливер, — сказал Тин, ухмыляясь. — Ладно, хватит этот детский сад разводить, собирайся, Хиллсон. Стража, закрепите её в новые наручи.       Королевские, что всё это время стояли за дверью, забежали в темницу, по обе стороны от заключённой. Небрежно закрепили на левую руку ещё один атрибут, ограничивающий свободу действий, пока несколько мужчин держали её, не давая сопротивляться. Какой бы слабой она не казалась в таком состоянии, эта девушка способна самостоятельно перебить десятки вооружённых людей, и стоило не терять бдительность рядом с таким хитрым воином.       — Вам просто повезло, что держите меня и решили левую первой раскрепить, иначе клинком бы расписалась на ваших спинах, — отбивалась она всё ещё словами, подтверждая опаски стражников.       — Очень мило, — вымолвил где-то со стороны Шмидт, на что Рейчелл лишь тяжело выдохнула.       Её руки были довольно слабыми от усталости. Кровь со вчерашнего дня не поступала в должном количестве к конечностям, и после того, как стражам удалось закрепить меньшие наручи, лучше явно не стало.       Подняв бандитку на ноги, та чуть сознание не потеряла, благо её подхватил какой-то страж. После такого, пара королевских приблизились к ней и поддерживали за плечи по пути на казнь.       — Как мило, — саркастическим тоном вымолвила Хиллсон. В глубине души была действительно благодарна им, но никогда в этом не признается.       — Иди уже, — фыркнул Фисли, ударив кулаком по лопатке девушки.       Отвечать Рей не стала, а хотелось, потому пришлось заглушить внезапный импульс гнева. Послушно шла за Шмидтом, окружённая стражей, и старалась не выдавать своего волнения по поводу запланированного. Помимо этого, ей с трудом удавалость скрывать ненависть к идущим рядом людям, потому всякий раз, когда взгляд Тина метался в сторону заключённой, она смотрела вниз. Прятала периодически возникаемую улыбку.       Если бы не эти наручи, все бы валялись в кровавых лужах уже. Колония для неуправляемых и её обитатели научили обороняться девушку, потому никакой из этих стражей не сможет противостоять свирепой хищнице, даже если сильно захочет. Ненависть была тем мотором, который зажигал в ней пламя гнева каждый раз, как в поле зрения попадала эта чёртовая фиолетовая накидка.       Шли они какими-то коридорами в неизвестных направлениях. Бродили в каких-то тёмных узких помещениях, но в последний момент оказались у двери, ведущей на улицу. Именно это ей и было нужно для того, чтобы провернуть все свои затеи. На их сцене не хватит места для двоих, этот раунд заведомо за Рейчелл.       — Дамы вперёд, — саркастическим тоном вымолвил Тин, подбивая к выходу девушку.       Дверь распахнулась, и девушка прищурила мигом глаза от резкого удара дневного света: после чуть ли не суточного нахождения в тёмном помещении, довольно трудно адаптироваться к яркой улице. Глядя через несколько секунд на множество граждан, что вышли ради образно кровавого зрелища, Рей по-настоящему злобно улыбнулась. Настало время воплощать план «М» — Мэй.       На улице послышался гул. После того, как стражники вместе с заключённой направились к небольшому деревянному возвышению неподалёку от стен дворца, недовольство увеличивалось, и толпа кричала в ожидании казни. Бандитка начала идти медленней, показывая как бы протест, но сильный удар ногой по спине от генерала смог нормально так подтолкнуть.       — Доброго времени суток, дорогие граждане, — радостно начала королева. В отличие от заключённой в потрёпанной одежде, та неизменоо выглядела шикарно. Красным объёмным платьем подчеркнула свои намерения на этот выход. — Действительно доброго, ведь особь, которую вывели, вы знаете наверняка...       Указав своим жезлом, символизирующего её власть, на бандитку, в очередной раз толпа вскрикнула. Хиллсон знала, что её ненавидят, и смотрела на эту серую массу с собственным величием, с угрозой. Каждый из стоявших там не был лучше. Среди мирных ей невольно зацепилась небольшая кучка людей в чёрном. Это были её подчинённые, и среди них возвышался Харим, собственной персоной. Рейчелл несколько раз моргнула, давая им один из привычных знаков о согласии на воплощение их намерений, и прошла дальше. Знала ведь, пришли явно не поглазеть на «‎казнь».       — Пред вами — та самая Рейчелл Хиллсон, которая столько лет не давала покоя, как и вам, так и нам. Постоянные кражи, мелкие и крупные, потасовки, убийства, вандализм и прочее. Да что уж там, вы и без меня знаете, на что способна эта особь. Не без труда, она была поймана нашими бравыми стражами!       Королева ожидала увидеть в глазах преступницы что-то похожее на стыд, но видела лишь гордость. Противоречивая уверенная улыбка казалась ей не более, чем простой провокацией, потому она продолжала говорить с прямой осанкой и привычным ей величием. Для Рейчелл было абсолютно правильно очищать мир от мусора, в виде продажных людей и их лживых материальных ценностей.       Хиллсон было бы дивно не ощутить прилив сил. Вот он, родненький, распространялся вновь по телу, наделял невообразимым преимуществом и уносил собой все остатки тревоги да какой-то неуверенности. Сбегать сразу бандитке показалось слишком скучным, хотелось хоть как-то дополнить эту сцену экспрессией.       Поймала на себе взгляд Грита. Тот кивнул ей, показав над головой жестами, что они ждут её и приготовили всё необходимое для побега. На того, конечно, стоявшие сзади люди странно глядели, но разбойники начали продвигаться сквозь толпу назад, никак не объясняя окружающим такого рвения назад. Никто не сопротивлялся, молча пропускали неизвестных. Знали бы они только, кому помогают, глупцы…       — И сегодня я хотела бы прилюдно казнить Рейчелл Хиллсон, за все её злодеяния по отношению к моему народу, осудить за каждое из преступления и показать вам, что следует за убийствами и мнимой безнаказанностью, которую вообразила себе эта безумица.       — Это было очень трудно, наверное, да, Арни? — влезла в её речь сама бандитка, после чего стоявшая снизу толпа ахнула.       Да начнётся шоу.       Мирные, наблюдавшие за этим, высказали недовольство протяжным гулом, а подопечные обернулись, глядя на их лидера. Вот она — Рейчелл Хиллсон — непоколебимый вор, во всей красе показывающий свой протест, даже стоя на лезвии заточенного ножа.       — Я слова вам ещё не давала, — констатировала факт королева, игнорируя колкий вопрос преступницы.       — Будто я стала бы его просить, — вновь перебила Рейчелл, привлекая всё внимание толпы на себя, пока мысленно проговаривала необходимое заклинание для активации хроны.       Адреван значительно насторожилась, когда бандитка стала ей перечить, и тем же жезлом указала страже подойти преступнице и держать ту сильнее.       — Знаете, дорогие, узнав истинные мотивы моих преступлений, вы бы и сами поступали подобным образом. Пока эти богачи и аристократы воруют ваши же деньги под крылом у королевы, вы вынуждены, как и я в своё время, питаться лишь остатками того, что едят эти буржуа.       — К виселице её! — наказала королева, разозлившись нахальности бандитки, но та не перестала говорить, а только перешла на более громкий тон.       Стражники, которые вовсю пытались закрыть рот разбойницы, мигом отходили, когда та с закреплёнными наручами смогла дать должный отпор. Спустя столько часов, бандитка самодовольно упивалась своим величием над этими слабаками и властью. Не на того они напали, слишком слабо оценили способности Хиллсон.       — Даже сама Арни — обыкновенная марионетка её папаши. Думаете, она самостоятельно стала бы вводить такие законы, нападать на Плуо Плор ради каких-то там островов? Да всё, на что она способна, это ходить в люди с маскировкой, выдавая себя за другую, и спать со всеми подряд. Жалкая, но такая хитрая, утончённая... Добра вам, Мира, и всего хорошего в правлении толпой слепых придурков.       Выделила ненастоящее имя особым тоном. Граждане и не поняли ничего, а вот Рей обернулась к королеве с безумной улыбкой, и та, наконец, осознала, где же видела бандитку... Твою мать...       Арни влюблена не то, чтобы в ту, в кого нельзя, а в того, кого ненавидит всем сердцем...       — Да начнётся веселье, — последнее, что вылетело из уст преступницы, пока Адреван стояла в немом шоке, стараясь хоть как-то прийти в себя после того, каким именем обратилась к ней Рейчелл.       Привычный для Арни мир только что с грохотом рухнул. Сжался до размера атома и подорвался, сметая тот настрой, с которым шла на казнь. Именно благодаря этому имени она осознала, кто прятался за Мэй... Надеялась узнать за ним любую другую девушку, но не преступницу, которая находилась в розыске уже добрых года четыре. Резкая правда ударила куда сильнее, чем ожидала, и на несколько секунд королева выпала из реальности, пытаясь унять все эмоции.       Разбойница, доставившая слишком много проблем стране, дабы оставаться живой. Девушка, показавшая королеве яркую жизнь за дворцом, согревшая в своё время теплом и обаянием. Совладать со своим шоком она не смогла, но удивилась ещё сильнее, когда обнаружила, что рядом с ней никого и нет.       Этой пары секунд хватило, чтобы та самая Рейчелл Хиллсон скрылась в толпе. Та, что стояла на табуретке, улыбаясь буквально смерти в лицо, просто бесследно исчезла. Со стороны граждан послышались очень недовольные выкрики, желания смерти и негодования по поводу того, что преступница просто пропала. Арни и её подчинённые с позором поняли, что Рейчелл удалось ускользнуть от них буквально сквозь сжатые пальцы, и их ярости не было предела.       Для всех прошло буквально ничего по времени, а вот бандитка прямо по головам граждан и с наручниками, в течении восьми минут, пробиралась к ожидавшим её орлам.       Пока бежала, истерически смеялась. Она знала, что этот побег перетечёт в громкий скандал, после чего королевская репутация ещё больше пошатнётся, особенно после сказа про марионетку, и такая малая месть стала началом её личной холодной войны. Это был не конец их истории, а лишь начало.       Хиллсон очень сильно перевыполнила изначальный план. Уж никак она не догадывалась, в какую сторону обернётся их игра с Арни, и что повлечёт за собой данная выходка, но мимолётная радость превышала все переживания. Победа.       Для банды Чёрных орлов это грандиозная победа, очень громкая новость во всех газетах государства и вновь слава, а для королевских приближённых максимальный крах, позор. С таким успехом бандитов, подобные фразы очень повлияют на репутацию власти, причём негативно, и это не могло не радовать. Прыгая по очередной голове какого-то конопатого парниши, Рейчелл почувствовала эйфорию.       Преступница уже представляла, как со всех углов будет обсуждаться статья, что королева Арни, дочь славного воина, прошлого короля Эдмунда — прошмандовка и лгунья, и размышляет о том, как будет просить добавить к этому заголовку «спавшая с опаснейшей преступницей государства». Им, Адреванам, такая репутация явно не нужна, а вот Хиллсон готова им обеспечить её, тем более, за заточение в темнице.       Оказавшись возле Грита и Норы, она щёлкнула пальцами, и вернулась в необходимый временной континуум.       Наказав в срочном порядке достать камни телепортации, очередной раз сбежала с места собственной казни со своими подопечными, всё ещё истерически смеясь и ослепляя всех вокруг.       — Мы ещё встретимся с тобой, Хиллсон, — послышался со стороны камня связи знакомый голос, что всё это время прикрывалась личностью Миры. — Я всегда буду особенно рада видеть твою погибель от собственных рук, и в следующий раз не позволю тебе не то, что права двигаться, я отниму у тебя право говорить и видеть.       Ох как был зол её тон.       — Не думаю, что такой исход возможен. Внимательней надо смотреть за преступниками и за собственным сердцем, Арни.       — Ненавижу. Ненавижу тебя, клятая Рейчелл, — с особым гневом говорила королева, а за ней слышался очень громкий шум недовольной толпы.       — И я вас, королева, всем своим холодным сердцем, и я.