𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

      Рейчелл подумала, что ей показалось. Тот Микаэль, с которым она знакома, не мог сказать подобного. Он выглядел слишком светлым для подобного. Естественно, она насторожилась и потеряла мнимую дружелюбность.       — Повтори, — более серьёзно сказала она, резко поднимаясь с кровати.       Шустро прошлась вдоль комнаты ближе к мужчине, закрыла за ним дверь, и ещё раз вымолвила:       — Повтори, что ты сейчас сказал.       — Нужно сделать всё, чтобы мой конкурент ушёл с рынка.       — Что ты подразумеваешь под такими громкими словами? Причём тут я? — скептическим тоном спрашивала разбойница, недóбро сузив глаза. — Каждый день своим гостям такое предлагаешь?       — Ты продемонстрировала силу, и мне кажется, что это мне может пригодится.       «С каких пор наш добрячок Мика решил показать свою тёмную душеньку? Жалости добиться хочет, или решил, что с ходу может просить меня о подобном?», — Рейчелл не верила своим догадкам, потому продолжала отрицать возможность такого сюжета.       — Пригодиться в чём? Чёрт возьми, мне не нравится, куда идёт этот диалог. К чему тут я?       — У тебя нет выбора. Чтобы жить у меня в доме, придётся доказать то, что сделать с моим жилищем и с нами ты ничего не собираешься.       «Вот же мразь... Ублюдок драный. Про выбор говоришь... Он есть всегда — например сейчас я сдерживаюсь в том, чтобы не угреть тебя так же, как ты тогда перед Аярой меня. Что ещё такого ты выдашь, Велери, перед тем, как я вотрусь вам в доверие?».       — Так вот, — совершенно непринуждённо продолжил тот, будто не предлагал незнакомке пойти на преступление. Он не знал об этой главе в судьбе гостьи, мог лишь догадываться, но стоял на своём. — Я хочу, чтобы ты вынесла из его мастерской некоторые вещи ночью.       — Твою ж мать... То есть ты сейчас предлагаешь мне совершить ограбление просто потому, что принял меня как гостью?! — сорвалась она, отчего не смогла сдержать более громкий тон. Микаэль довольно быстро положил грубую ладонь ей на губы, и глазами указал заткнуться. Обнажив зубы, девушка впилась в его ладонь и, воспользовавшись секундами замешательства, освободилась от подобного захвата. — Ты хоть понимаешь, что и кому ты это говоришь? Вообще нет страха по поводу того, что я обращусь в правоохранительные органы, что сдам тебя?       — Куда ты денешься? Преимущество на моей стороне. К тому же, на тебя никто и не подумает.       — Не подумают на человека, который буквально пару дней живёт у тебя и имеет прямую связь с тобой? Интересный вывод, жаль, что тупой.       «Тратит моё время, болван. С другой стороны, это станет хорошим шагом на встречу к моей цели. Жаль, что о таких интересных аспектах его личности я узнаю лишь сейчас, а не когда соглашалась на сделку с Робертом».       — Там не так всё трудно, как ты думаешь. К тому же, я просто хочу забрать то, что изначально принадлежит мне, — оправдывался Велери, отводя взгляд.       — Так говорят все, кто просто завидует успешным. Ты считаешь, что это твоё, или это действительно твоё?       — Так значит, заинтересовало? — с ухмылкой вымолвил он, но настороженность в глазах не пропала. Дополнил более строгим тоном: — Моё это.       — Микаэль, то, что ты просишь сделать, называется преступлением. Совершать его исключительно по твоей прихоти — себе дороже. Подвергать себя опасности ради чего? Твоего материального блага? Каким боком тут уход конкурента тогда?       — Просто нужно это сделать.       — Но почему именно я? — без наигранного испуга спрашивала собеседница. Точно поняла, что её маска дала слабину.       Рейчелл ведь ранее не давала повода думать о том, что как-то связана с криминалом. Как ей казалось, она отлично вжилась в роль мирной жительницы. Девушка ловко уходила от вопросов, связанных с родом деятельности, направляла в более выгодное русло, но старалась не отвечать прямо. В мгновение перед тем, как услышала ответ Микаэля, бандитка и вспомнила о недавней стычке на улице. Именно там, у дверей в дом Велери, она и потеряла бдительность. Осознание пришло, но оставило после себя неприятный ветерок.       — Потому что на тебя не подумают, — спокойно ответил тот, поднимая плечи вверх-вниз.       — Ага, потому что все в первую очередь будут предполагать, что сделал это именно ты. Очень разумно, браво, ничего не скажешь. Ещё предложения?       — Да послушай же ты, — начал он вновь терять контроль, после чего сложил пальцы в кулак. — Он забрал в своё время то, что принадлежало мне, и сказал всем в округе, чтобы меня не пускали к нему в мастерскую. Что я вор, а не он, и что я грозился его убить, хотя это было сказано на эмоциях.       — Очень на вас похоже, Микаэль, — с издёвкой вымолвила она, положив пальцы себе на грудь в изящном жесте.       — Ты начинаешь меня раздражать, — обозначил Велери серьёзным тоном. — Из-за него я лишился крайне важного мне ожерелья. Я хотел его подарить Аяре, ведь не так давно мы с ней очень громко скандалили, но этот ублюдок… Он прямо мне сказал, что украл, чем вызвал тот гнев. Когда я об этом доложил, мне не поверили. Сказали, что я клевету нагоняю на такое уважаемое лицо в округе. Потому я хочу, чтобы ты забрала не только украшение, а и его инструменты. Чтобы он почувствовал на своей шкуре то состояние, которое подарил тогда мне.       — А ты мстителен, — холодно подытожила она, сделав глубокий вдох. — Микаэль, так он с рынка не уйдёт. Если ты говоришь о том, что он уважаемый в округе, значит проблем с достатком он не имеет. Подумай ещё раз, готов ли ты идти на такой риск, и только потом я сама поразмышляю, стоит ли мне ввязываться в вашу игру.       — Ты не имеешь иного варианта. Либо делаешь, либо оказываешься на улице. Такие мои условия.       «Чертила».       Замешательство в её глазах обрадовало Велери, и он не смел задерживаться в гостевой комнате. Предчувствовал свой успех.       «Теперь я точно не поверю в то, что Аяра просила его поговорить со мной. Лживый ублюдок, который благодаря шантажа хочет достигнуть цели. Интересная концепция, только ему она точно не подвластна. Чувствует преимущество, унижая меня таким образом, власть… Я с особым удовольствием буду смотреть на твой гнев, когда ты узнаешь, из-за чего я тут на самом деле. После случая на кухне, при Аяре, ты остался жив исключительно потому, что мне не хотелось портить ей утро, но не думаю, что в следующий раз я сдержусь, ублюдок. Наверняка я соглашусь на такую авантюру, только постараюсь повернуть выгоду в свою сторону, а не твою».       Девушка не хотела спать. Ей предстояло многое взвесить перед следующим диалогом как с Микаэлем, так и с Робертом. Оба начали проявлять свои тёмные стороны, демонстрировать власть, играть на авторитаризме. Возомнили себя вершниками судьбы Рейчелл, хотя все эти затеи делала бандитка исключительно из скуки и интереса, как далеко она позволит этому зайти.       Со временем, она оказалась на кухне. Холодные порывы ветра, исходящие из открытого окна, периодически просачивались во внутреннее помещение, вместе с лунным мраком. Хиллсон хотела выпить воды, потому довольно быстро оказалась у столешницы. Выпила содержимое стакана также скоро.       На выходе из кухни, в дверной раме, сидела Эвномия. Она недовольно виляла хвостом из стороны в сторону, и с враждой наблюдала за вновь прибывшей гостьей. Четырёхлапая недоверчиво относилась к её нахождению здесь, но никак не могла повлиять на иной исход.       Долго наблюдать за животным разбойница не стала, просто обошла и направилась в свою комнату. С каждой ступенькой бандитка осознавала свою усталость всё сильнее, и, стоя у дверей, она прочувствовала, как потяжелели веки. Оказавшись в объятиях постели, Рейчелл довольно быстро погрузилась в сон.       Снилось яркое воспоминание из Биклонои. Это был прекрасный вечер. Солнце только собиралось за горизонт, небо окрасилось розово-фиолетовой палитрой, а на поляне, где сидели двое, не было ни одной посторонней души.       Сквозь пальцы бандитки просачивались непослушные травинки. Свежий воздух у реки заставлял чувствовать себя отменно, придавал сил. Здесь хотелось именно жить, а не выживать, и тут было слишком прекрасно, чтобы думать о плохом. В единстве с природой, со своей спутницей, Хиллсон смотрела на водную гладь, наблюдала за небольшой солнечной тропинкой. Через мгновение, она обернулась в её сторону.       Рыжие волосы аккуратно лежали на изящной спине. Девушка с такой же романтикой наблюдала за сегодняшним закатом, наслаждалась всеми красками пурпурного неба. Мечтала о своём.       Мира смогла сбежать раньше, чем солнце дало волю мраку, потому незамедлительно связалась с Мэй. Сказала о том, что хотела бы встретиться, а бандитка с радостью приняла предложение о встрече, и поведела о планах. Так они и оказались здесь.       — Слушай, а ведь сегодня первый наш совместный вечер, — с наивностью говорила Мира, и ласково провела рукой вдоль земли, по травинкам. — Только посмотри какое небо красивое. Оно будто знало о наших планах…       — И не поспоришь, — спокойно отвечала разбойница, немного привстав с клетчатого пледа. Приобняла спутницу сзади, зарылась в рыжие волосы своей головой, и продолжила более тихим голосом: — Не буду загадывать наперёд, но ночь обещает быть не менее красочной…       Это событие проигрывалось в сознании девушки. Повторилось так, будто всё это произошло вновь, наяву, с соответствующими ощущениями и эмоциями. Бандитка участвовала в иллюзии с улыбкой, но в какой-то момент начала замечать всё больше странностей. Ночь не шла на смену дня, хотя прошло достаточно для того времени, а облака перестали двигаться. Будто на этой поляне существовали лишь Мира и Рейчелл.       Мимолётно глянув в сторону леса, преступница обнаружила два светящихся зелёных глаза. Два жутких, огромных, смотрящих сквозь душу глаза. Зрачок был словно кошачий. Утончённый, острый, угрожающий, он завораживал своей жутью. Спустя несколько секунд, это существо вылезло из тени. К нагим душам надвигалась неизвестность.       Данное нечто обладало жуткими длинными конечностями. Человеческого в нём не было, это напоминало скорее очень искалеченную огромную кошку со слишком сломанными лапами, светлой шерстью и большими острыми клыками. Выше Рейчелл в раза так два. Оно подходило и шептало пробирающим до дрожи голосом: «Ничто не есть безнаказанным. Ты не есть безнаказанной», с каждым разом увеличивая громкость и уменьшая расстояние между ними.       Мира впала в тихий ужас при виде сущности. В её глазах отражался большой страх перед неизвестным и он же перерос в панику. Это состояние настолько поглотило девушку, что та начала отдаляться от будто загипнотизированной разбойницы и бежать что есть мощи. Когда рыжеволосая особь невольно обернулась, этот неведомый зверь оказался у неё за спиной, схватил её в свои лапы и посмотрел в глаза. Оголенные ноги отдыхающей ранее дамы беспомощно пытались дотянуться к земле, но это не отпускало её, а только приближало к себе испуганное тельце.       Рейчелл чётко услышала: «Ничто не есть безнаказанным. Ты есть наказание», и тело её спутницы покрылось зелёным светом. Он крутился вокруг неё, превращал в нечто иное... Спустя несколько мгновений вместо хрупкой рыжеволосой дамы явилась уже более знакомая девушка. Высокая фигура с тёмным волосом и надменным голосом. Арни. Существо и королева переглянулись между собой, кивнули, и вместе напали на потерявшую контроль бандитку.       Довольно быстро проворливый зверь оказался возле Хиллсон. Своими мощными лапами он повалил её на спину и обездвижил. Клыки оказались в нескольких десятках сантиметров от головы. Животное тяжело дышало и нависло всем своим телом на плечи, дабы пленница не смогла сбежать, и смотрело своими мрачными глазами сквозь её тёмную душу.       В этих зелёных очах Рейчелл увидела все свои злодеяния, совершённые в безрассудстве. Ужасные ограбления, в конце которых всегда проливалась кровь, не менее добрые расправы, разбои... Отвернуться от жуткой картины своего прошлого Хиллсон не могла. Не так страшен грех, пока не оказывается частью тебя, когда не захватывает в свои беспросветные объятия.       Королева, стоявшая не так далеко, с особым презрением наблюдала за расправой над своим главным врагом. Резкая, холодная, властная, она предстала в новом облике — в облике правды. Она, в унисон с новым шерстяным союзником, повторяла одно и тоже:       — Ничто не есть безнаказанным.       НЕТ!       Существо ещё сильнее наклонилось к телу разбойницы. С обнажёнными клыками, оно наблюдало за жертвой, ожидало нужного мгновения, чтобы напасть. Убить, расправится, восстановить справедливость. Вернуть чашу времени на своё место. Жуткое животное не давало и двинуться лишний раз, когтями впивалось в плечи и дышало прямо в лицо.       Хиллсон сквозь оковы сна почувствовала, словно на неё кто-то в действительности дышал.       — Ты не есть безнаказанной.       Сон прервался тем, что существо, по команде королевы, разодрала лапой лицо бандитки. И в этот момент серые глаза резко распахнулись. Сердцебиение, вместе с её дыханием, значительно участилось, в теле появилась небольшая дрожь, а в голове прокрутился сюжет только что закончившегося кошмара.       Проморгавшись, Рейчелл обнаружила стоявшую всё это время Эвномию на её груди. Она лапами упиралась в корпус спящей и смотрела куда-то в лицо, но, казалось, что своим взглядом она забиралась в самую душу. Кошка, заметив пробуждение гостьи, яростно зашипела, ударила бандитку лапой по щеке, немного поцарапав, и умчалась прочь, будто не была здесь всю ночь.       Шерстяное существо чувствовало тяжесть разбойной души. Видело сквозь пелену лжи каждый штамп, что был нанесён её жертвами, наблюдало за давлением совести на искусственную оболочку обмана, и этот мрак давил на саму Эвномию. Ей приходилось быть простым наблюдателем. Óру лишили былой власти, и теперь она вынуждена скитаться.       Девушка в паническом состоянии глядела на потолок. Сознание который раз подсказывало ей, что жизнь её предрешена, что счастье ждёт только в иллюзиях и воспоминаниях, которые ранее она не ценила. Это убивало сильнее, чем пуля в сердце либо клинок в желудке. Это было больно, это было до жути обидно, и совершенно никак не справедливо.       Хотелось пустить слезу. Рейчелл старалась забыть о ней, и как бы не пыталась отмести навязчивые мысли, всё равно в эмоциональные моменты она возвращалась. Всё гласила о честности, о том, что Рейчелл может верить ей, что примет любой... Обе всегда знали, что их союз обречён на смерть. Знали, но слишком быстро привязались для того, чтобы было так легко отпустить. Единственная нить, что соединяла их души, испарилась тот же час, как на казни было вымолвлено то самое имя — Мира.       Бандитка сама от себя не ожидала подобного. Позволила себе чью-то компанию на более-менее регулярной основе, хотя каждый раз ругала за подобную слабость, привыкла к человеку настолько, что даже при жуткой правде не смогла отпустить. Создала в голове эмоциональную привязанность, а теперь вынуждена страдать.       Надеялась, что быстро позабудется ей та добрая мордашка, что это всё была просто забава, растянувшаяся по обоюдному согласию на немного большее время, но каждая попытка была напрасна. Хиллсон не знала, что ей делать.       Было бы куда проще, если тогда, на той самой мельнице, пули прошли сквозь её тело, а не воздух. Это та ложь, в которую Рей так старательно хотела верить. Хиллсон старалась возненавидеть её, но ненавидела в итоге себя.       Та самая обворожительная дама, что своими уловками готова затащить любого в постель. Та, что характером и сладкими речами заманивает в омут своей души, захватывает их сердце и разум, потом искусно используя в своих целях, стала обманута собственным телом, собственной душой. Почему же все, кто был до неё, не были так важны, как та, кого она вынуждена ненавидеть? Почему именно правосудие стало им преградой? Обе были счастливы, сами того не осознавая, а сейчас рыдают по обе стороны, стараясь заставить возненавидеть друг друга вновь.

*****

      Деревня погрузилась во влияние ночи. В домах давно потух весь свет. Все жители, до этого успешно отработавшие на полях, давно улеглись и наблюдали различные сны. Казалось, ни одной души не было возможно встретить вдоль тёмных улиц, но небольшая толпа, всё же, отказалась сегодня от отдыха. У них была миссия, со своей целью и грядущими последствиями, и желали осуществить её именно в тот час.       Будь их воля иной, они, как обыкновенные граждане, не выходили бы за пределы дома, но кто сказал, что их сердца окутаны не тьмой?       — Лана, как основной наблюдатель за его хижиной, ты уверена, что он не покидал территорию дома сегодня? — поинтересовался высокий и крепкий парень с отросшими волосами.       Лидер группировки верил в успех, но мимолётно засомневался. Жаждущий мести нрав вырывался наружу активней, чем его холодный разум, потому парень боялся пойти на поводу гнева. План обсудили давно, воплощали на протяжении долгих недель, и вот, оказавшись в той самой деревушке у границы, они, наконец, приступили к главной затее сегодняшнего дня.       — Зашёл утром, и с того момента и свет не включал, да и шторы внутри не двигались.       — Прячется, крысёныш. Ну ничего, на кусок сыра выманить не так трудно. Дрейк, твой выход.       Учёный банды Чёрных орлов, предварительно выпив зелье с маскировкой, переоделся в ободранные и грязные вещи, растёр себе на волосах земли и направился к домам. Создал из себя иллюзию бездомного. Сегодня его роль в этом театре была именно такой, но игра должна получиться весьма правдоподобной.       Начал ходить и донимать мирных. В первом доме ему не открыли, во втором закрыли дверь, как только увидели грязного человека, в третьем глянули в окно и зашли назад в комнату. Оказавшись возле дома Оливера, Дрейк стал настойчивей звать на помощь.       Как и ожидалось, реакции не возникло, скорее всего тот спал. Притворившись уставшим от скитаний, учёный лёг у двери деревянного дома на найденную картонку, так и прождав Шмидта до утра.       Пока Дрейк бродил улицами, Грит, вместе со своими друзьями Вердом и Шевой, расставляли специальные барьеры вокруг нужного им дома. Улов не должен был соскочить с их крючка, потому идеальная для того приманка уже была в необходимом месте. Как бы лжеинформатор не желал избежать данной участи, Харим не позволит этому случиться ни при каких обстоятельствах.       — Ты ещё кто такой? — послышалось со стороны того самого дома, и амбал в сладком предвкушении застыл вне зоны их видимости.       Учёный, услышав знакомый голос, медленно открыл глаза и с мольбой взглянул на вышедшего. Изобразив изнеможение, он потянулся рукой к мужчине.       — Молю… Я шёл пешком сюда, у меня забрали всё пропитание, скот, семью… Помоги, друг…       Оливер с нескрываемым презрением оглядел оборванца с ног до головы, отметил про себя его непривлекательность, и чуть ли не сорвался на крик, когда обратился к нему вновь.       — Поди прочь, грязное отребье! Тебя мне только для полного счастья с утра не хватало. И нет, я не дам тебе ни денег, ни ночлега, ни еды, ни воды, — агрессивно перечислял он. Когда увидел, что мужчина ни на шаг не сдвинулся, вымолвил: — Проваливай отсюда, пока хуже для тебя не стало. Да я, таких как ты…       — Таких как я что? — с угрозой спросил тот, направив грозный взор на врага. Начал медленно подниматься на ноги.       — Да я-я, — Оливер заметил, как быстро в глазах собеседника вспыхнул гнев, и от испуга заикнулся.       — Так что же? Сдавал в тюрягу небось? — с издёвкой вымолвил Дрейк, наблюдая за дальнейшей реакцией.       Информатор потихоньку начал понимать, что не спроста этот человек оказался именно у его порога. Осознал, что их встреча начало чего-то куда более страшного.       — Ты… — он начал постепенно отходить назад, в сторону входа в свой дом. — Ты не бомж…       — А ты не информатор, — послышалось за его спиной низким голосом, и Оливер отпрыгнул от испуга. Обернулся и застыл в ужасе перед ним.       Довольно высокий и крупный по телосложению, грозной походкой он приблизился к своей жертве. В его руках было два острейших серпа, в глазах горела свирепость, и сейчас он походил на огромного хищника, где клыками выступало его жуткое орудие.       Орлы начали приближаться к тому, кто подставил их бывшего лидера. С тяжёлым сердцебиением, Шмидт достал камень с кармана. Хотел сбежать благодаря телепортации, однако ему это не удалось провернуть. Барьеры, сдерживающие любое проявление внешней магии, помогали лжецу столкнуться с последствиями своих опрометчивых действий.       Глупец... Он был наивен настолько, что не верил в исход, где разъярённые подчинённые придут за ним с желанием кровавой мести. Что уж говорить, болван не додумался сменить место жительства, хотя это первостепенное, что было бы необходимо провернуть в такой опасной ситуации. Он сам виновник того, что создал себе ловушку. Загнанный в угол, он наблюдал за тем, как круг из разбойников сужается, и Харим с Оливером оказались в его центре.       — Вы хотите битвы?! Да я сделал всё правильно! Таким, как вы, не место в честном государстве.       — Не тебе петь о честности, Шмидт, — с раздражением вымолвил лидер, поднимая серпы вверх. — Мы хотим не битвы, а правосудия.       — Да вы, вы… Сумасшедшие! Кровью вы не получите его, только ещё больший срок получите, — всё пререкался испуганный мужчина, оглядываясь по сторонам в надежде увидеть кого-либо. Пустота. — На моём месте так поступил бы каждый!       — В твоём положении было смело сдавать того, кто знает о твоём местожительстве. Ты думал, что мы просто забудем, как ты взял деньги за предательство? Что мы спустим подобное с рук, только потому что ты как-то связан со властью? — Харим продолжал давить на того, сомкнув лезвия у его шеи. — Ты так глуп, просто словами не передать. Знаешь, чем наша банда славится? Не только какими-то падениями или взлётами, разбоями или ограблениями, а нашей жуткой одержимостью мести. Ты должен был это знать, когда соглашался на сотрудничество, но в итоге это и станет причиной твоей смерти. Недостаточная осведомлённость, отсутствие необходимых знаний… Это так иронично, Шмидт, ты бы знал.       Оливер, замертво стоявший в ожидании гибели, трясся, словно замёрзший уличный щенок. Сердце билось, словно бешенное, пыталось выпрыгнуть из грудной клетки, пальцы сомкнуты в кулаки... Он старался хоть как-то унять дрожь. И где же та гордость? Тот смелый, напыщенный, своенравный тон... Где то превосходство, которое он демонстрировал в темнице, стоя возле заключённой Рейчелл?       — Ну что ты медлишь тогда?! — сорвался тот на отчаянный крик, принимая дальнейшее. — Тебе нравится смотреть на то, как я страдаю?! Да, вы все молодцы, очень верны своему убийце, но подумайте о последствиях того, что вы сейчас сделаете!       Не желая отвечать на его слова, Харим зарезал Шмидта.       Он яростно кромсал его тело, оставлял всё больше увечий и ссадин на его мёртвом теле. Глаза, уши, пальцы, он расчленял Оливера с особым удовольствием. Лидера банды всё-таки поглотила жажда жестокости, потому он одержимо размахивал своим оружием.       Нога Кая попала ему под руку, и подопечный с громким криком отпрянул назад, прикладывая ладони к будущему шраму. Орлы наблюдали за тем, как их свирепый и жестокий предводитель разбирался с тем, кто вновь посмел лишить Рейчелл былого величия. Все слушали, как среди тихой улицы лезвие касалось плоти предателя, глядели за тем, как внутренние органы мертвеца разлетались в разные стороны, как кровь всё уверенней окрашивала серпы.       Когда Харим наблюдал перед собой кровавую кашу с костями, затёкшую бордовой лужей, он произнёс холодным тоном:       — Я хочу, чтобы вся деревня видела это зрелище. Помогите мне донести останки до главной площади.       — Что?! Харим, ты спятил? — гневно спросила Лана, всё ещё пребывавшая в ужасе от того, каким перед ними сегодня открылся их соратник. — Мы уже покончили с ним! Нам нужно уходить, пока никто нас не заметил.       — Лана, — обратился он к ней. Он стоял с обезумевшим взглядом и всё ещё сжимал кровавое орудие, от которого изредка падали бордовые капли. С максимально холодным да серьёзным тоном, Харим вымолвил вновь: — Я обязан показать им силу нашего гнева и жестокости в случае неповинования. Это дело чести.       — Делай что хочешь, на такое дерьмо я не подписывалась, — отказала девушка и начала потихоньку отдаляться от обозлившегося лидера группировки. — Мне кажется, что его смерть и так лучшая из услуг, которую мы могли оказать деревне.       — Как хочешь, дело твоё, — спокойно ответил он, и перевёл взгляд на Грита. — Ты со мной, или отведёшь всех ранимых?       — Они справятся, — холодным тоном сказал Некраха, осмотрев других членов банды. — Я ведь прав?       Мрачное молчание сказало этим двоим многое. Не дожидаясь ничьей помощи они принялись слаживать картину человека прямо у столба в центре деревни. Их настоящие возможности были куда больше, чем эта расправа, но сила жестокости всегда меряется в народе демонстрацией, а не тихими убийствами. Именно поэтому они с Гритом выкладывали кости на земле, и нанизывали на них остатки мышц некогда живого Оливера.

*****

      — Доброе утро, — обратилась Аяра, когда зашла в комнату на втором этаже.       Не заметив гостьи в кровати, хозяйка насторожилась, и приняла решение осмотреть помещение. Нашла она Шерил на подоконнике, с застывшей грустью в очах наблюдавшую за светлым днём.       Рейчелл не соизволила обернуться на новый шум в комнате. Её мысли давно потеряли контроль с момента пробуждения. Она искала трактацию данному сну, всё пыталась отгадать тайну этих видений и воспоминаний, но всё больше углублялась в мрак своей личности.       — Всё хорошо, Шерил? — наконец подошла Велери ближе, привлекая внимание девушки к себе.       — А, это ты… Не заметила, прости.       — Выглядишь, откровенно говоря, не наилучшим образом, — начала Аяра издалека, и заметила, что собеседница повернула голову к ней. — Я вижу, тебя что-то печалит.       Неуверенная улыбка стала очень многозначущей в их диалоге. Рейчелл знала, что ей не стоит доверять Велери, что нужно оградить себя от её излишнего внимания, но боялась оказаться вновь один на один с мыслями.       Им никогда не стать теми друзьями, понимание которых вкладывала в это слово Аяра. Они не будут подругами, которые собираются раз в неделю и обсуждают новости, они не смогут говорить об истинных внутренних переживаниях. В этих взаимоотношениях нет надежды на доверие.       Шерил, она же Рейчелл Хиллсон в собственной плоти, не знала, кто стоит перед ней. Эта девушка с ангельской внешностью связана с Робертом, с «благодетелем», который построил свой образ разве что на шантаже. Как ей верить в чистоту её намерений, если, фактически, они всё ещё незнакомки?       — Сон снился из прошлого, — отчасти сказала правду разбойница, но умолчала о всех подробностях.       — Поняла… Ладно, оставлю тебя одну, вижу ведь, что так будет нужнее…       Она развернулась и хотела уйти, но бандитка не позволила тому случится. Хиллсон чуть ли не спрыгнула с подоконника и схватилась за плечи Аяры, с немым криком в очах глядя на её затылок. Туда, где в ином положении находились бы глаза.       Хиллсон уверена, со стороны Велери такое нелогичное действие выглядит очень странно. Что Шерил вся такая холодная, отталкивает от себя всех, кто пытается залезть глубже в её душу, и одновременно пытается найти в каждом поддержку. Что весь её лихой образ построен лишь на иллюзии враждебности, а на деле Шерил просто желала искреннего понимания.       Её трясло. Хозяйка дома не видела того, что воспроизводилось который час в сознании бандитки, но чувствовала животный страх.       Аяра попросту не знала того, какой ужас приходится сейчас проживать Рейчелл. Как перед серыми глазами всплывает каждое её кровавое воспоминание, и жертвы жестокости встают в обликах смерти, с зелёными очами глядят сквозь душу. Как решётки самообмана пытаются противостоять совести и правосудию, как невольно приходится мириться с осознанием собственной опасности. Она сходит с ума, но пытается улыбаться.       — Шерил… — подала голос испуганная Велери, не оборачиваясь. — Не держи всё в себе.       — Я… Это далеко не то, чем я могу делится, — дрожащий голос выдавал все эмоции, которые нужно было скрывать.       Ранее у Рейчелл бывали подобные выпады. Их она называет приступами совести, и ей приходилось не один раз, и даже не десяток, прятаться в такие моменты от членов банды. Это та слабость, от которой она заставляла избавляться, но сама страдала. Совесть, её остатки, которые почему-то обострялись в этом доме.       — Я не настаиваю на том, что это необходимо, но это тебе точно поможет. Ты боишься.       — Почему тебе не всё равно на меня?.. — поинтересовалась бандитка с лёгким недоумением, наконец позволив себе отпустить бедную девушку.       Ответа от Аяры она не дождалась. Подойдя к двери, супруга Велери обернулась, позволив серым очам глянуть в голубые, и обе увидели неизвестное беспокойство. Их гложили разные мысли, но так или иначе они были связаны друг с другом. Рейчелл искренне не понимала, чем интересна той душа гостьи, а вторая хотела осознать, что такого в Шерил, что заставляло невольно думать о ней.       Встретились они вновь на кухне, по истечению некоторого количества времени. Хиллсон было необходимо поесть, а Аяре — приготовить ужин к приходу мужа. Девушки не разговаривали, но у обоих осталось странное ощущение после диалога наверху.       Во время того, как Рей завтракала, девушка с короткой тёмной причёской увидела, как из её кармана просачивается довольно странное, но такое знакомое свечение. Сквозь внимание Велери это не ускользнуло, но хозяйка сделала вид, что не заметила беспокойства гостьи.       Хиллсон мигом подорвалась и убежала в другую комнату.       — Кого я слышу... — первое, что вымолвила бандитка, расплывшись в улыбке при увиденном номере контакта. Закрыла двери в гостиную, и позволила себе нагло разлечься на диване.       — Привет, Рей, — обратился давний друг к ней родным именем. Почти два месяца преступницы не слышала его голоса. Успела очень сильно соскучится.       — Будь тише, я не одна, — обозначила собеседница, закрыв глаза. Улыбалась, но знала, что долгого диалога не получится в таких условиях. — Так, давай сразу к делу. Сам знаешь, камень слаб при такой большой дистанции и долго не протянет.       Девушка прислонила артефакт к уху и сложила руки так, что весь шум, исходящий из него, был услышан исключительно Рейчелл.       — Хорошо. Мы разобрались с Оливером, как ты и просила, — гордовито сказал Харим. За его голосом послышался заливистый смех Дрейка и голос Грита. — Сейчас празднуем успешную вылазку.       — Не ожидала, что с этой задачей вы так быстро разберётесь... Молодцы. Вы хоть там не ссоритесь все?       — Бывают некие разногласия, но они быстро решаются, — ответил новый лидер её банды.       Он продолжил что-то говорить, но скрежет чётко дал понять, что если диалог продлится, то камень попросту разрушится. Ей пришлось молча оборвать связь, и, когда девушка поднималась, то с некой грустью взглянула на небольшую домашнюю библиотеку семейства Велери.       На неё смотрела сидящая на шкафчике Эвномия. Бандитке показалось, что её глаза слегка светятся в той тусклости, которые давали отсутствие освещения и полузакрытые шторы. Кошка довольно гневно махала хвостом, а по истечению диалога между двумя лидерами Чёрных орлов и вовсе спрыгнула да умчала к двери.       «И что с тобой только не так, мелкое существо...».       Открыв дверь, кошка мигом выскочила, а сама Рейчелл вернулась в кухню к хозяйке.       — Прошу прощения, случилась некая неотложность…       — Да-да, я всё понимаю, — как-то холодно ответила Аяра, но продолжила стоять у плиты.       Делать было нечего, и у них завязался какой-то странный диалог про кошек — Хиллсон решила выведать про этот шерстяной ком нечто большее.       — Слушай, а откуда у вас вообще взялась Эвномия? — спросила бандитка.       — Ох, да Мика как-то подобрал её у мастерской, с тех пор и увязалась за ним. Поначалу, он не хотел даже слышать о возможности приютить её, а потом и сам принёс домой кошечку. Имя пришло в голову ему как-то сразу — вот глянул, и сразу будто возникло, а я против не была, необычная ведь кличка для питомицы. Иногда мне кажется, что сами небеса её прислали нам за все заслуги.       — Наверное, так и есть, — мечтательно вымолвила девушка с короткими волосами. — Вы люди хорошие, я это чувствую.       «По сравнению со мной любой будет хорошим», — промелькнуло в её голове, но говорить этого, конечно, не стала.       Аяра улыбнулась, но улыбка показалась Хиллсон горькой. Бандитка и правда ничего не знала про них, но мимолётное откровение в мимике она уловила очень легко. Для Рей всё ещё было загадкой, какие тайны скрывает семейство Велери, и по какой причине у Роберта возникла необходимость узнать местонахождение отца Микаэля. Почему же она так грустно улыбнулась...       Разговор мигом ушёл в другое русло. Аяра то ли намеренно, то ли случайно начала тему готовки, рассказывала про любимые блюда, про те, которые давались ей с трудом, про продукты... Бандитка поддержала диалог, изредка говорила про свои предпочтения, но никак не могла выкинуть из головы ту самую грустную улыбку. Велери не та, кто стала бы в такую позитивную эмоцию вкладывать печаль просто так. А это значило, что Роберту точно было куда копать.       Целые сутки с бандиткой происходят дивные вещи. Очень странная утренняя стычка с Аярой, первая весточка из Биклонои, ряд неоднозначных интересных диалогов... Слишком много событий за такое малое количество часов, и Хиллсон это заставляло серьёзно задуматься. Особенный отпечаток оставила после себя ночь и присущий ей сон.       Впрочем, следующие сутки прошли намного спокойней: девушки занимались задачами по дому, периодически разбавляя их разговорами о разном, и даже Эвномия не докучала своим агрессивным поведением. Единственное, что испортило такой прекрасный день, это появление Микаэля после рабочей смены в комнате гостьи, когда его супруга пошла спать.       — Ответ, — с ходу начал он, пока бандитка толком не разобрала, что тот сказал.       — По поводу?...       — Не притворяйся глупой, мы оба знаем, зачем я здесь.       — Точно… — с тоской вымолвила девушка, вставая с кресла. Тяжело выдохнув, она вымолвила: — Я сделаю это, но в случае краха выдам в первую очередь тебя. Подставлять свою шкуру за бесценок я не собираюсь.       Велери вроде бы и был рад позитивному ответу, но нервозность и страх у него не ушли. Казалось бы, ему оставалось только ликовать от того, что гостья согласилась на его грязный план, но неизвестность успеха и последующие за провалом последствия могли кардинально изменить привычный лад жизни. Всё выстроенное за столько лет могло легко треснуть по швам, в случае обнаружения девушки.       — То есть, ты сомневаешься в своих способностях?       — С чего ты вообще взял, что они у меня есть? — тихо выругалась на него собеседница и сделала шаг вперёд. Ударив его указательным пальцем в грудь, она процедила: — Не возомни себя вершником моей судьбы, обычно это имеет последствия.       Тот ничего не ответил на её провокацию: продолжил о своём.       — Выдвигаешься сегодня.       — Ты спятил?! — опять разозлилась Рейчелл, но вскрикнула немного громче, чем рассчитывала. — Я не готова ещё.       — Так приготовься, — непринуждённо ответил Микаэль, пожав плечами.       Холодный взгляд бандитки стал отличным показателем её мнимого гнева. Девушка рассчитывала сегодня хорошо отоспаться, и только завтра приступать к составлению хоть какого-то плана. Она не имела даже представления о том, как выглядело место будущего преступления, не то чтобы идей, как всё воплотить грамотно. Было слишком много аспектов, на которые стоило обратить внимание, но из-за нетерпеливости Велери бандитке придётся поставить всё на кон. Глупость этого мужчины была известна давно, но доказывал он её с каждым разом всё громче.       — Он должен был уже уйти, — продолжал тот ровным тоном. — Не видел света от его окон, когда выходил.       — Опиши здание хотя бы, герой.       — Ты узнаешь его сразу. Оно находится на входе в рынок, серое такое. На улице ещё несколько наковален под синим навесом. На стене возле входа деревянная табличка, с выжженым названием: «Мастерская Стального Сердца». В самом здании находится два помещения: мастерская и, собственно, его кабинет. Насколько я знаю, в мастерской он не хранил бы такие вещи, потому придётся порыться в его личной комнате. Там я не бывал, но уверен, на видном месте точно такое не прячут. Вероятно, с его богатствами там может оказаться и вовсе сейф.       — И как я должна взломать мать его сейф, если не имею на то должных знаний? — поинтересовалась Хиллсон со скепсисом, наклонив немного голову вбок. Более тихим, но не менее злым тоном, спросила следующее: — Мне до утра выискивать комбинацию, или двое суток, пока не найдут?       — По пути разберёшься, — спокойно ответил мужчина. Микаэль почесал затылок и взглянул влево, думая о своём. — Главное — принести мне ожерелье любой ценой и создай там небольшой бардак.