𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

      — Что ты имеешь ввиду? — поинтересовалась бандитка исключительно из вежливости. Догадалась.       «То самое уважаемое лицо в округе… Так вот ты, Мастер стального сердца собственной персоной».       — Не изображайте из себя невинных козочек, — уже с заметной агрессией вымолвил тот. Шагнув вперёд по коридору, он опустил взгляд на хозяйку дома. Улыбнувшись с неким оскалом, Ёрун спросил: — Кто, как не он, мог бы ещё ворваться в мою мастерскую и украсть украшение?       — Про какое украшение идёт речь? — мгновенно спросила Аяра. Дама со светлыми волосами позволяла себе молчание, но этот вопрос достал её из оцепенения мысли.       «Твою ж мать… — Рейчелл положила ладонь на свои губы, прикрывая их. Взгляд сохранил внешнее спокойствие, но за ним таилась возрастающая тревожность. Девушка продолжала смотреть на здоровяка, а сама думала о другом. — Что теперь будет с планом Роберта? Если Ёрун обо всём догадался, мне несдобровать. С эмоциями Аяры я ещё, может, и разберусь, но с «благодетелем»… Нельзя допустить такого исхода, где из-за кузнеца меня выгонят на улицу».       — Увесистое ожерелье из золота, с яркими голубыми камнями. Это семейная реликвия, которая не так давно досталась моей жене от бабушки, и я крайне огорчён, что она пропала. Мы не успели перенести его домой, потому хранили в мастерской, в надежде на его сохранность. Моя оплошность, согласен, но именно Микаэль узнал об украшении, ведь в последнем конфликте я имел дурость болтнуть лишнего. Результат на лицо: ожерелья нет. Именно он обладал этой информацией, и именно у него были все поводы пробраться внутрь мастерской и украсть. Я ни за что не поверю, что он не связан с этим.       Глаза Аяры сверкнули. Только Ёрун сейчас видел, как девушка перед ним боролась с собственной эмоцией, и он уже думал о том, что вызвало такую реакцию. Видел, как поджалась её челюсть, но решил не давить на это. Пока что.       Очевидно, что хозяйка знала об ожерелье. Только недавно украшение побывало на её шее, подарило улыбку... А сейчас оказывается, что оно и не её вовсе. Украденное, нечестно полученное. Поправив правой рукой чёлку, она отвела взгляд и принялась думать о том, как оправдать мужа-негодника перед врагом.       — Опять же, я не стану ни с кем церемонится, если доведу его причастность, — говорил он с угрозой. Из его речи лился гнев, но он не сочетался со спокойствием на лице кузнеца. — А я доведу, поверьте мне. Если у вас есть что про него сказать — буду рад выслушать. Это очень поможет мне в выяснении правды, и избавит каждого от траты драгоценного времени.       — Я была бы рада помочь, но приехала к своей сестре в гости… Ни о чём подобном мне неизвестно, — лгала Хиллсон и хотела замолкнуть. Холодный тёмный взгляд собеседника не сулил чего-то доброго, и был направлен чётко на бандитку. Пришлось отвечать дальше. — Надеюсь, вы сможете отыскать всю правду.       — Отыщу, — коротко вымолвил тот. Решительно, уверенно. — Все нужные мне ответы я услышал, благодарю за сотрудничество. Видимо, мы ещё встретимся с вами.       Ёрун не попрощался и молча вышел на улицу. К его широкой спине были прикованы два взгляда: один напуганный, а второй — мрачный.       Как только дверь громко хлопнула, Аяра перевела взор на гостью, стоявшую всё время за спиной.       — Значит, помогала выбирать? Долго думали между украшениями, наверное, оценивали, что подойдёт к моим глазам… — выпалила Велери подозрительно спокойным тоном. Сузившиеся веки и холод в голосе отражали её тихий гнев.       Как бы за уверенностью хозяйка не прятала слёзы, эмоция виднелась в поджатых губах. Ей было обидно. В светлых очах прослеживалась мольба, унижение, печаль… Описание Ёруна восхитительно совпало с внешним видом украшения от супруга, что значило одно — ложь. Перед собой Аяра видела лгунью.       Микаэль который раз всё испортил. Велери начало казаться, что её мужчина, наконец-то, пошёл на поводу своей любви, щедрости, принял к сведению все претензии и решил измениться. Брехня, в которую поверил сам, и которой кормил Аяру. Истина оказалась очень проста: доброте никогда не суждено основаться в его чёрством сердце, потому пала эта иллюзия под аккомпанемент печальной скрипки.       — Аяра, я…       — Что, Шерил, поучаствовала в каком-то сговоре? — спросила она также резко. — Мне кажется, лучше будет обсудить всем вместе эту встречу.       Хозяйка не стала дожидаться ответа. Удалилась в свою спальню.       Аярой руководили эмоции. Девушка знала, что под их влиянием она сможет болтнуть лишнего, потому приняла решение уйти. Стоило прожить этот гнев. Уже потом станет размышлять о том, не могло ли это оказаться обыкновенным совпадением, точно ли замешан в этом её муж... Сейчас же она, сидя на кровати, глядела на рамку с их совместной фотографией.       — Пообещай мне, что знаешь, во что ввязался, — произнесла она вслух, и легла на спину, пока сердце обняла вина и тоска.       Бандитка опустилась на ступени. Смотрела туда, где ранее стояла хозяйка дома, и думала о случившемся.       «Попытки объясниться явно всё усугубили и подтвердили её опаски. И это очень плохо для меня, чёрт возьми».       На душе от чего-то было тоскливо. Сейчас это было более правильным, чем равнодушная реакция.       Никогда поимка на воровстве не отзывалась в Рейчелл каким-то сочувствием, стыдом… Что уж говорить, ей это было только в смех. «Доказательство собственного величия», говорила она. Мнила это титулом, причиной для какой-то гордости, но никак не сведением, что где-то она облажалась.       Нигнат менял её, и она отказывалась в это верить. Прошедшие два месяца не несли за собой огромных кровопролитий, ограблений, вандализма — безумец стих в неродной среде. За несколько месяцев, проведённых в новом государстве, в этой семье, привычные понятия криминала и злодеяний начали искажаться. Внутренний голос никак это не комментировал.       Воровство стало чем-то запретным, убийства подавно, а разбой устраивать было попросту бессмысленно. Тут нет такого же розыска, как в Биклоное, но само положение и ситуация не позволяли громко облажаться. А ведь раньше для Хиллсон всё это было чем-то простым.       Обыденность, которая разбавлялась кровью и забавой, сменилась спокойной скукой, потерей практических навыков.       Девушка думала о своём и крутила тёмный клинок в руках. Этот раритетное орудие было одним из немногих предметов, который помогал оставаться в тонусе. В чужой стране, с чужими законами, она вынуждена играть чужую роль. Роль того, кто не способен на убийство. Ирония в том, что у Рейчелл даже в словах была острота.       Сейчас же, когда она пальцем провела вдоль металлического лезвия, причиной её мыслей стал возможный конфликт. Его не избежать, не в такой ситуации, потому нужно было придумать версию, благодаря которой она выйдет сухой из этого болота. В худшем случае, Хиллсон расправиться с Микаэлем, и это закончится, очевидно, изгнанием из дома, что, в свою очередь, сулит провалом в миссии шпионажа.       Почему я вообще иду на поводу у мнимой судьбы? Почему не послала Роберта к чертям тогда, когда была возможность? Неужели так трудно было сказать, что личный комфорт мне дороже, как бы глубоко он не стал копать под меня? А сейчас что, взялась — ходи.       Я ведь трусиха. Забоялась, что он продолжит что-то искать, потому и согласилась, дура. Могла бы просто свалить и не клевать себе мозги тем, что вынуждена о ком-то узнать. Да, на какое-то время Роберт прикроет мою спину, а дальше что? Второй раз согласиться на его предложение, третий? С чего бы мне менять свою роль на второстепенную ради какого-то бородача?       Великая, грозная, обо мне кричали со всех углов. Боялись, что уж тут скрывать, хотя я не исключаю, что это было беспочвенно. Главная бандитка страны превратилась в мышку, которая позволяет с собой играть… Уроком будет. Ни один придурок в этом мире не будет больше указывать, что мне делать и как, а если и будет, то только из-за того, что я позволю этому случиться ради своей же выгоды.       Жизнь всегда ведь освещала мой путь кровью, а сейчас это разве что водица. Я буквально блуждаю, деградирую по-своему. Забуду скоро вообще, как убивать, с такими темпами… А может, оно мне и не надо?..       Ладно, себя мне что ли обманывать? Я вновь вернусь к разрухе, но она будет литься с моих рук иначе. Рейчелл Хиллсон не умрёт под именем какой-то Шерил, что бы не случилось, и какой бы Роберт не желал подчинить меня своей воле. Это всё опыт, который так или иначе формирует мою личность по-новому.       Рано или поздно мне надоест спокойная жизнь. Я не тот человек, который привык отсиживаться в ожидании спада напряжения, и только я разберусь с Робертом — мигом к прошлой деятельности вернусь. Мне хочется назад в Биклоною, к своим орлятам, но я знаю, что мне нельзя так рано возвращаться. То, что я могу уйти, не значит, что пока в этом есть надобность. Только желание узнать истину про отца Микаэля останавливает меня перед серьёзными решениями.       Было бы куда лучше исчезнуть из жизни Велери. И им меньше мороки, трат времени, ресурсов, и я буду больше развиваться да накапливать силы для мести. Но вам повезло, хотя скорее наоборот, я не отвяжусь от вас, пока Микаэль не расскажет о вашем секрете. Для них я всегда останусь наглой и упрямой дикаркой, и быть иного исхода не может. На их месте я бы давно послала такого человека, как я. Благодарности они не дождутся, ведь мы враги.       В какой-то момент, путешествие по тропе мыслей привело её к одной девушке. Их судьбы были не так долго связаны, но узы, возникшие при их контакте, всякий раз напоминали о своём существовании, когда Рейчелл чувствовала подход какой-либо эмоции. Сейчас она вспомнила об Арни, потому что была озлобленно озадачена.       Пальцы мгновенно стиснулись в кулак, но врезались о рукоять клинка. Этот импульс дал вспомнить о наличии оружия в руках. Пройдясь взглядом вдоль лезвия, Хиллсон невольно подумала о том, как могла бы его прижать к тонкой, нежной шее, надавить и сделать им глубокий надрез… Как наслаждалась бы предсмертной песнью, как упивалась бы её слезами… Уголок губ, поднявшийся в оскале, лишь отразил её жажду к этому безумному убийству. Нелюбовь к Адреван была сильней, чем чувства к её альтер-эго. Хиллсон не знала, не верила в то, что воплотит когда-то эту мечту.       На самом деле, девушке было трудно представить, при каких обстоятельствах жизнь вновь столкнёт королеву и преступницу лицом к лицу.       Чтобы это произошло, должно произойти что-то слишком неожиданное. Что-то такое, что выйдет за грани понимания бандитки, что-то непредсказуемое. Что-то слишком скрытное, что застанет врасплох. Так или иначе, этому не бывать.

***

      — Я дома, — объявил с порога Микаэль, когда пришёл с радостной улыбкой.       Его весёлость улетучилась быстро. В коридоре его, оказывается, ждали. Дама со светлыми волосами скрестила руки, и молча наблюдала, как супруг глядел на неё с непониманием.       — Что, даже не обнимешь?       — Жду на кухне, — прямо сказала Аяра, направляясь в сторону озвученного помещения.       «Странная сегодня она».       Мужчина помыл руки в ванной, поправил свои волосы, переоделся в домашнюю одежду, и прошёл к кухне. Сожительницы смотрели на пришедшего по-разному.       Его напряжение было видно по тому, что взгляд забегал по помещению кухни. Микаэль заметил в очах своей жены разочарование и обиду, а в серых — напряжение, вызов, потому всячески пытался ускользнуть от зорких глаз. Обе испепеляли взглядами, заставляли переживать, отчего ему было неуютно. Требовалось тому объяснения.       — У нас что, совместный ужин? — задал глупый вопрос Велери, пытаясь хоть как-то разбавить эту гнетущую обстановку.       Вместо слов, супруга указала ему головой в сторону плиты. Там была пустота. Хозяйка не стала сегодня готовить.       — Не понял… А где…       — Украли, представляешь? — с наигранной обидой сказала Аяра, слаживая руки перед собой.       Микаэль всё ещё не понимал, что за игру они устроили. Отсутствие ужина после тяжёлого рабочего дня очень огорчало, и злой взгляд мужчины чётко это отражал.       — У нас с тобой была договорённость, что ты приготовишь мне ужин, — начал он закипать, но старался говорить ровно. — Я голоден, и ты знаешь, что в таком состоянии я могу натворить.       — Ты и в обычном состоянии на такое способен, — вымолвила его жена с иронией. Перед ним сейчас стояла не кроткая девушка, покорно исполняющая каждую прихоть мужа, а женщина, которую обманул близкий ей человек.       — Ты пригласила меня сюда ради того, чтобы показать, что ты весь день лежала на диване и ничего не делала? — более громко позволил себе сказать мужчина, и его ладонь, лежавшая на поверхности стола, постепенно начала формировать кулак. — Не лучшее твоё решение.       — А ты, ничего сказать мне не хочешь? — поинтересовалась Аяра, повернувшись лицом к Рейчелл.       Девушка, сидевшая за столом, не желала первой поднимать эту тему. Хиллсон утомила эта подводка, ведь именно Велери была инициатором встречи. Он был неизбежен, но это не значило, что гостье необходимо говорить первой. Рейчелл смотрела на них с полуопущенными ресницами, но продолжала молчать.       Микаэль облажался. Хиллсон предупреждала о последствиях, говорила ему о личных страхах, но он, ссылаясь на какие-то свои убеждения, всё равно полез на рожон. Заставил гостью пойти на преступление, соврал жене, желая подняться в её глазах, а сам оказался жалким глупцом. Поджал хвост, словно провинившийся пёс, им и являясь. Сидя за столом, он не представлял, что его ждёт.       Гнев обиженной дамы можно сравнить с торнадо, который никто не властен подавить. Он нарастает, сносит всё на своём пути, и приносит только хаос, разрушения. Это та эмоция, которую контролировать она не способна, и Аяра, подавлявшая агрессию продолжительное время, обрушит этот смерч на двоих лжецов. Только объятия или утешения смогут его погасить. А Велери, с его импульсивностью, на такое не способен.       Между ними тремя возникла пропасть. Она была большой, глубокой, но над ней возвышался деревянный мостик, что по любому дуновению ветра извивался из стороны в сторону. Шагнуть же по этому шаткому мосту лжи никто не желал.       Рейчелл чувствовала, как молчание усугубляло их ситуацию. Не понимала, как объяснить Аяре наличие у себя таких навыков. Как оправдать то, что согласилась на кражу? Как защитить себя и не подставить Микаэля настолько, чтобы они не выгнали на все четыре стороны из дому? Отвлекалась от гнетущего негласия благодаря мыслях о своём сердцебиении.       Бандитке искренне обидно, что её правота обернулась против неё.       Успех их риска заключался не в самом риске, а в том, насколько быстро им пришлось бы столкнуться с последствиями и столкнулись бы они. Несомненно, кража и стала этим риском, но Хиллсон дополнила его разрушением мебели, о котором Микаэль не просил... Рей ожидала, что не встретится с мастером стального сердца так скоро, потому и огорчена подобной стычке.       — Это я должен сейчас что-то говорить? По-моему, это вы сидите и хлопаете глазами, вместо того чтобы встать у плиты и приготовить что-то кормильцу.       — Кормилец великий, Ёрун к нам сегодня приходил, — с дерзостью вымолвила Рейчелл, и быстро встретила на своём лице недовольный взгляд Аяры.       «Явно хотела сама к этому подвести… Мы не должны вечно ждать чуда, пока ты оттягиваешь разговор. Так мы не придём к согласию, проблема общая ведь».       Хиллсон заметила, что взор Микаэля мгновенно заметался из стороны в сторону.       Он хотел бы поверить в то, что ослушался, но упоминание такого редкого заморского имени мигом заставило его лицо покраснеть. В испуганном взгляде прятался и стыд, и сожаление, но он быстро сменился маской злобы.       — И только поэтому вы решили устроить разговор? Ну пришёл и пришёл, что ему запрещено что ли ходить сюда?       — Мне просто повезло, что он никогда меня не видел… — сначала говорила спокойно, но эмоция быстро взяла верх над разумом. — Ты хоть представляешь, как трудно было играть дурочку?!       — Аяра, — обратился супруг.       — Замолкни, — крикнула хозяйка, и стукнула ладонью по столу. — Вместо того, чтобы купить своей женщине что-то дорогое, ты решил украсть это? Серьёзно, Мика?!       — Аяра, — более громко сказал мужчина, насупив брови.       — Я говорю замолчи! Только тогда, когда я думала, что у нас всё наладилось, оказывается, что ты решил у самого Ёруна украсть?! Вы оба, — обернулась она и к самой Рейчелл. — видеть вас не хочу. Он не сказал что-то такого, что не могло бы оказаться правдой, и его аргументы звучали крайне убедительно, но я хочу послушать вашу версию происходящего.       — Да ты выслушаешь меня, наконец-то?! — сорвался и Микаэль на крик. Он перестал себя сдерживать, и хотел достойно защитить свою честь. Вернее, её остатки, потому что… — Что бы он тебе не наплёл, этот гадёныш изначально украл мою вещь. Я действительно купил ожерелье тебе, потратил, если интересно, около тридцати тысяч сироф. Заказал его у мастера из другого города, и забрал, когда задержался месяц назад с работы. Продолжать?       — Продолжать.       По лицу Аяры было видно, что она не верит. Суженные веки и поджатый нос не отражали ничего, кроме презрения, но девушке было слишком забавно наблюдать за его попытками оправдаться.       — Ёрун — наглец, который захотел повторить подобный дизайн. Возомнил себя отменным ювелиром, и попросил у меня украшение. Я согласился, по дурости поделился с коллегой, доверил ему ценное. Прошла неделя, две, и когда я потребовал назад украшение, он в очень агрессивной форме отказал возвращать золото. Сказал, что оно теперь его, и показал на нём свою эмблему, выгравированную поверх печатки другого мастера. Как я мог бы доказать, что оно твоё, если этот гад всё продумал?!       — Это всё хорошо, но почему оно потрёпанным выглядит, если новое, как ты говоришь? — спросила супруга более спокойным тоном.       — Потому что он очень хорошо с ним поигрался, и ты знаешь, как он добивается своего, — холодным тоном вымолвил тот, и перевёл свой взгляд на Рейчелл. — Мне кажется, теперь твоя очередь говорить, воровка. Человек, который так мастерски совершил эту кражу, не хочешь поделиться грязными подробностями?       Микаэль решил снять с себя ответственность таким образом. Перевёл внимание со своей персоны на другую, и с колкой улыбкой наблюдал за замешательством в серых глазах. Не успел им насладиться, правда.       — Это я-то воровка? А может, мне стоит начать с твоих угроз в мой адрес, если я не достану чёртово ожерелье с его мастерской? — провоцировала бандитка, недовольно поднимая бровь.       Она не могла себе позволить принять оскорбления. Каким бы важным звеном он не был в цепи, что вела к старшему Велери, Микаэль не имел права общаться с Рей в таком ключе. За время, проведённое в Нигнате совершенно без связей, ей пришлось стать более терпеливой и дипломатичной, в достижении личных целей, но муж Аяры пока лучше всех обходил этот защитный барьер.       Тем не менее, своими речами Хиллсон добилась эмоции. Эго мужчины было задето. Реплика гостьи не смогла оставить его равнодушным. Вена на лбу вздулась, а губа раздражённо дёрнулась. Всем своим видом Велери показывал, что добрых слов сейчас не скажет.       — Да ты, ободранка уличная… Сделала это вообще без каких-либо трудностей! Мелкая дрянь, винишь меня в каком-то шантаже, хотя сама, небось, не в один дом влезала по ночам, — он указывал пальцем на бандитку и продолжал кричать. Мужчина обошёл стол и стал прямо перед гостьей. — Это, по-твоему, не кажется странным, да?! Я угрожал, желая получить своё, но делал это отнюдь не ради того, чтобы сейчас устроить разборки, кто прав, а кто нет. Если бы был уверен, что ты на такое не способна, я бы и не полез, — обозначил он более спокойно. Глянув на Рейчелл сверху вниз, его брови вновь нахмурились. — Шерил, ты хоть знаешь, что такое тридцать тысяч сироф для ювелирного украшения? Это очень много, для вещи, которую не так часто будут одевать. Как бы мы сейчас не ругались, у тебя была возможность отказаться. Ссылаясь на принципы и страхи, ты всё равно совершила преступление, хотя кричала о том, что я не добьюсь согласия. Не перекидывай всю вину на меня, основной исполнитель ты.       — Микаэль! — перебила его супруга, поскольку слушать этот бред уже не было сил. Пока он не наплёл куда больше лишнего, решила спросить на выдохе: — Что он говорил тебе, Шерил?       — Много чего. Тебе не будет приятно такое услышать из моих уст, — добавила бандитка, опираясь о спинку стула и отводя взгляд. Не упустила возможности бросить колкость, потому с иронией, словно выплёвывая, сказала: — Потому предоставлю возможность нашему достопочтенному Микаэлю оправдаться самолично.       В его карих глазах промелькнула секундная неуверенность. Скрыл он это грозным тоном:       — Главное то, что я добился соглашения.       — Соглашения на что? Вы оба, вы такие чокнутые, — вымолвила Аяра с заметной злобой, сжимая пальцы у переносицы. — Вы просто два придурка, которые совершенно не подумали про последствия. Соглашаясь ему помочь, на что ты рассчитывала? Ладно он бестолочь, решил тягаться с Ёруном, но ты, Шерил, совсем не глупая… Я так полагаю, он не додумался предупредить тебя о том, кто такой Ёрун, и какие последствия могут быть при обнаружении им подобного?       — Мне плевать, — честно ответила бандитка. Вечером она захочет отрезать себе язык за подобную смелость, но сейчас Рей говорила так, как считала нужным: — Первое, для меня Ёрун это никто. Второе, свою часть работы я так или иначе выполнила, а Микаэль изначально должен был знать, что разбираться с последствиями ему. Третье, это уже ваши проблемы, моё дело было грабануть.       — Наши дела?! Да ты… Кто ты, чёрт возьми, такая?! — сорвалась на крик хозяйка дома, и немного встала со стула. — Даже если у этого не хватило мозгов, ты не должна была идти на его поводу. Вы оба хоть понимаете, на какую опасность нас подвергли?!       — Аяра, спокойствие, — перебила Рейчелл громким тоном. Смотрела в её голубые глаза с угрозой, с требованием повиновения и с просьбой быть услышанной. — Он давил на меня. Мне пришлось согласится, и мы закроем эту тему раз и навсегда.       «Мне нельзя было так рано покидать ваш дом. В ином случае я не смогла бы доказать вам свою преданность».       — Не было такого! — крикнул мужчина, ударив ладонью по поверхности стола. Хотел привлечь внимание супруги на себя, но та не стала даже оборачиваться к лжецу. — Я хотел как лучше! Как лучше, слышишь меня?! Давайте мы не будем превращать это в ещё бóльшую драму!       Микаэль попросту не знал, куда себя деть. Он виноват перед обоими. Подвёл ожидания Аяры, подверг опасности гостью… Какой он после этого мужчина, если тех, кого он обязан оберегать, из-за его идей теперь под прицелом злейшего врага? Так или иначе, ему пришлось умолчать от Шерил о причинах, из-за которых между ним и Ёруном возникла общая ненависть.       — Я очень хочу верить в то, что вы говорите сейчас правду. Мне трудно переваривать это всё, зная, что вы изначально мне соврали. Хотели приукрасить, ещё и подали так красиво, ничего не скажешь. Мне стоило усилий держаться перед Ёруном ровно, когда он сказал обратное, — договорила она Микаэлю, а позже повернулась к гостье.       Лицо Аяры не выглядело радостным, ни одну минуту этого тяжёлого разговора. Отчего-то, под тусклым освещением на кухне, Рейчелл и вовсе казалось, что хозяйка готова разрыдаться.       — Может, вы и забрали своё, но вы сделали это не тем способом, который я смогу принять и понять. Зачем мне украшение, из-за которого вас, возможно, посадят?       — Почему вы этого кузнеца так боитесь? — задала ответный вопрос бандитка, потерев пальцы меж собой.       — Потому что он имеет достаточно связей для расправы, и имеет личные счёты с моим отцом, — коротко ответил Микаэль. Незначительно мелкая деталь, которая открыла глаза на многое.       «Наконец-то хоть что-то, — с каким-то облегчением подумала бандитка, но ни одна мышца на лице не дрогнула. — Мне стоит усилий вытягивать из вас информацию. Если только этот ваш Ёрун будет единственным ключом к разгадке — я им воспользуюсь».       — Поэтому ты думаешь, что он опасен для вас?       — Как ты думаешь, человек, нашедший сына своего врага, хоть секунду будет думать над милостью? — спросил Микаэль серьёзным тоном. — Именно поэтому я не хотел говорить тебе всю правду.       — Микаэль, так подставляться ради каких-то тридцати тысяч, когда на кону твоя жизнь — очень тупо. У него будут все доказательства против нас, и он будет копать дальше, — говорила Рейчелл более холодным тоном. Она имела дела с озлобленными недоброжелателями, потому труда объяснить Велери, насколько велика вероятность его расправы, не составило. — Где найдёт и тебя, и узнает, что да как ты связан с ограблением, выйдет на отца твоего. Не боишься, что слишком многое поставил под сомнения из-за жадности?       — Тебя не касаются мои решения и дела моего отца. Разберёмся.       — Я устала от вас, — с зевком вымолвила хозяйка. — Вы меня очень огорчили сегодня, поговорим уже завтра.       — Аяра…       — Я услышала от вас достаточно.       Велери встала со стула и ушла в сторону спальни. Разговор закончился не так красочно или злобно, как она думала, но такой исход событий совершенно точно не радовал. Микаэль пошёл на поводу обиды и импульсов, Шерил — на поводу неясно чего, но их обоюдный заговор привёл к опасности. Ёрун будет красться за ними до тех пор, пока не окажется совсем рядом и не сможет вонзить нож в шею.       — Пойду я спать, — обратилась Хиллсон к Микаэлю, глядя с неким безразличием на него. — Ты мог бы предупредить, что и кто этот ваш Ёрун, а не отмалчиваться и ждать, пока он лично не придёт и не захочет открутить наши бошки.       — Иди уже, — рявкнул он со злобой, и прикрыл свой лоб ладонью.       Девушке не хотелось размышлять о произошедшем. Ей достаточно было столкнуться с новым врагом, со злобой хозяйки, с глупым Микаэлем. Ступив за порог своей комнаты, Рейчелл разделась и легла в постель.       Ночь для бандитки прошла также неспокойно: она вновь просыпалась в темень, долго крутилась и не могла уснуть. Который раз от нервов Хиллсон теряла сон. Это заставляло её терять рассудок. Хотелось уничтожить вселенную за больную спину, головную боль, но всё, что она могла делать, это попросту лежать.       С сомкнутыми глазами, Рейчелл думала о том, как предстоит решить все задачи без особых потерь.       Роберт, Ёрун, Микаэль… Они будто возвышались над мелкой ловкой бандиткой. Окружили и наблюдали за ней с мрачными улыбками, с глазами полными гнева. В их обществе она чувствовала себя кроткой, беззащитной… Было страшно не за себя, а за то, какие последствия могут быть от обнаружения каждым правды.       Пальцы сжались в кулак непроизвольно. Как я могла допустить того, чтобы позволить каким-то мужчинам руководить моей судьбой? Зачем подписалась на эту сделку с Робертом, когда сразу было ясно, что никакого «добра» этот благодетель не несёт? Чёрт возьми, что мне теперь с этим сделать?       Мне было сейчас очень плохо. Давно не ощущала такого отвращения к себе… В кого я только превратилась: ищу оправдания своим действиям, стараюсь подняться в глазах других, иду на поводу чужих желаний… Как, как я пришла к этому? Почему должна плясать под чью-то дудку, когда в моих руках был ранее целый оркестр?       Скрутившись я не решу проблемы. Если этот Ёрун так опасен, как про него отзываются эти двое, то почему они сразу не уехали, пока была возможность? Чего ждут? Другой вопрос: что же такого сделал твой отец, Микаэль, раз ты вынужден опасаться кузнеца… Господи, как же вы мне все дороги.       Девушка поджала подушку к голове и попробовала хоть как-то абстрагироваться. С усилиями отбросив гнетущие мысли, ей удалось вновь погрузиться в сон.       Поспать ей удалось недолго: Велери собирался на работу на первом этаже. Она бы и далее спала, если бы тот не гремел посудой так громко, не включал бы свет в каждом помещении, куда ступала его нога, и если бы не ходил от ванной к кухне да что-то бормотал. Рейчелл очень хотелось сейчас оглушить кузнеца, чтобы лежал себе молча где-то и не мешал спать, помешала этому только утренняя усталость.       За этой мыслью последовала и следующая — разговор с Аярой не был закончен, и у них есть что обсудить наедине.       Хозяйка ушла вчера без настроения. Покинула помещение обеспокоенная, с расстроенным лицом и печальными глазами. Кидалась колкостями, хотя внутри было очень много неясных печалей, так или иначе связанных с этими двумя. Если с Микаэлем было всё ясно — был болваном, им и остался, то вот Шерил… Что же она забыла в душе, которая должна всеми способами отвергать возможность связи с гостьей?       Дальнейшие переживания Аяры для Рейчелл не были известны. Бандитка не знала, оправдывался ли Велери перед своей супругой, соизволил ли себе открыть занавес правды, был ли этот диалог вовсе… Зато Хиллсон точно знала, что именно за ней лежит ответственность сделать первый шаг к примирению. Нельзя быть в конфликте с тем, кого нужно разговорить и предать.

*****

      Дверь чуть не слетела с петель, когда мужчина со всей силы ударил в неё. Он повторил это несколько раз, пока та с грохотом не треснула под его натиском. Он небрежно собрал волосы в хвост и смахнул капельку пота со лба. Его аж в дрожь кинуло от того, как он был зол.       Тряхнув рукой со сбитыми костяшками, он снял с себя верх и пошёл к зеркалу. Если бы он хотел насладиться своим накачанным телом либо рассмотреть шрам у сердца, сделал бы это и без этой прелюдии, но за стекляшкой прятался некий предмет, который приходилось прятать от супруги и любопытного сына.       За окном садилось солнце. Оранжевые тучи рассыпались вдоль голубой глади, а само небо постепенно поглощало золото. Где-то там пролетело несколько птиц, пробежал поток ветра, колыша шторку у открытого окна, и туда был направлен карий взгляд.       Отодвинув зеркало, мужчина достал небольшую шкатулку. В ней не было украшений, в ней не таилось каких-то особых материальных ценностей, и для любого глупца, что посмел бы украсть небольшое хранилище, это не стало бы чем-то дорогим.       Перед тем, как взять его в руки, он вновь тщательно повертел камень с небольшими углублениями в ладони. Думал о том, стоит ли волновать его из-за подобной ерунды, мог бы и сам справится с настолько незначительной фигурой… Но хотел расправы. Настоящей расправы с тем, кто этого заслуживает.       Камень загорелся красным в тот же миг, как было проговорено нужные строки.       — Ёрун, друг мой, здравствуй, — послышался бархатный мужской голос. Он был в предвкушении.       — Кажется, наша птичка наконец-то попала в клетку. Микаэль решил всё ускорить.       — Отлично. Позаботься о них. Скажешь мне, когда разберёшься с каждым вопросом.