𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

***

      Рейчелл долго думала перед тем, как стучать в дверь. Всё не решалась. Тревожить покой человека, которого не так давно огорчил, — ужас, который подвластен только сильным духом людям. Чувство вины не позволило прийти сразу: прошло трое суток с момента их скандала.       Стоя у цели, захотелось развернуться. Уйти в свою комнату, не показываться или вовсе спрятаться, но это усугубило бы ещё больше. Так или иначе, у них не было права на молчание после случившегося. Второй раз отступать нельзя.       Аяра ходила все те дни мрачнее тьмы. Это было чуждо такой светлой девушке, которая всегда радовалась мелочам. Она всегда искала красоту там, где её быть не могло, но сейчас видела лишь печаль. Грусть, окутавшая хозяйку, не сходила даже с истечением нескольких суток.       Казалось, что они только шагнули вперёд друг к другу, к взаимопониманию, а теперь вынуждены идти назад. Между ними не было моста, по которым шагали бы души, но оба сердца отчего-то сжимались при мимолётных взглядах. Изредка в их диалогах проскальзывали неловкости, колкости, только казалось это чем-то уместным, нужным...       Хиллсон знала точно — это чёртов самообман. Она ничего не чувствовала к Аяре, кроме уважения, что таким образом пытается заглушить настоящие… Рейчелл очень не хотелось усложнять себе быт в доме Велери, но что-то внутри подначивало к сладкому греху каждый раз, когда они оказывались наедине.       Аяра была красива не только внешне. Её личность казалась куда более глубокой, чем та позволяла показывать. Скрывала за собой множество тайн, идей, но старалась держаться при этом ровно, как бы больно изредка не было. Она хрупка, женственна, добра... Совершенная противоположность бандитке.       За дверью послышались шорохи. Было ясно, что в такое время Аяра не могла спать, но от этого спокойней не становилось.       Пока бандитка разбиралась со своими опасками, хозяйка очень вовремя решила перебрать свой гардероб. Она легонько гладила пальцами свои блузы, рубашки, платья, а в голове её обитало разное.       Рейчелл, сделав тихий вздох, стукнула один раз по двери. Как оказалось, было и не заперто: та немного отодвинулась от удара.       Разбойница медленно толкнула дверь от себя. Просторная комната со светлыми стенами и кроватью посередине открылась взору Хиллсон. На прикроватной тумбочке горела свеча, дававшая древесный запах помещению.       Девушка не знала, чего ей ждать от хозяйки дома: восторга, страха, презрения, ненависти… Всё чуждо для Аяры, но в их ситуации иная эмоция не имела места. Так или иначе, пройдясь глазами по помещению, она, наконец, увидела и саму Велери.       Та стояла в просто сногсшибательном платье красного цвета. Оно идеально ложилось вокруг её стройных бёдер, выделяло талию, подчёркивало грудь… Куча завязок по бокам, глубокий вырез декольте… Казалось, сам дьявол в лучшем его обличии снизошёл со своего замка в эту скромную комнатушку. Искушал, но не позволял касаться.       Шок в её глазах и тихое «Вау» выдали восторг бандитки, который она и не думала скрывать. Хиллсон стояла с открытым ртом какое-то время, молча смотрела. Не могла попросту оторвать взгляд от того, как же красива была Аяра… Но пришлось. Дверь сама себя не прикроет.       — Это ты, — пусто вымолвила хозяйка, взглянув на пришедшую. — Чего тебе?       — Мне хотелось бы нечто прояснить.       — Кажется, я достаточно услышала тогда.       — Глупо смотреть в тоннель только с одной стороны. Ты не тот человек, который так поверхностно оценивает ситуации, и за время, сколько мы знакомы, ты не раз это подтверждала, — со скепсисом говорила Рей. Пройдя вперёд, оказалась посреди спальни и уверенно добавила: — Нам достаточно просто поговорить, а не избегать встреч и боятся.       — Как я могу не боятся того, кто способен на воровство? Как я могу доверять человеку, в котором вижу угрозу? — с недоверием спрашивала Аяра, но взгляд её упорно избегал серых глаз. — Как мне верить тебе, Шерил?       Рейчелл просто отвернулась.       Было неприятно. Она понимала, что не могла вечно держать нутро взаперти, что не способна жить без насилия, что причиняла окружающим только боль, добавляла проблем… Не могла ломать себя тогда, когда это было необходимо. Молчала.       Их дружба построена на масках, но маски имеют противное свойство слетать, когда это было совершенно не к месту. Обнажать настоящие взгляды на жизнь.       — Так ничего и не скажешь в оправдание? — без доли надежды слетело с уст напротив.       — Есть ли в этом смысл? Я не слепа и вижу твой страх.       — Я чувствовала от тебя какой-то подвох, но… Не хотела думать, что состоит он именно в грабежах.       Тягостное молчание усугубляло. Подтверждало слова хозяйки. Та смотрела на неё с разочарованием. Аяре казалось, что она наконец-то нашла человека с душой, но эта душа оказалась не глубже грязной дождевой капли. Ещё сильнее разочаровывало то, что Шерил умело подкралась ближе, чем просто гостья. Смогла расшатать былую уверенность. Смогла открыть Велери в себе новые стороны.       Она скрывала ото всех, что её тревожат мысли о Шерил.       Было в ней что-то такое, что заставляло возвращаться к этой личности. Секрет — именно его всё стремилась разгадать. Было стыдно, было страшно, было неловко, но Аяре пришлось это принять.       Она пыталась поверить в мысль о том, что причиной такой привязки мог стать сам Микаэль. За всеми его заслугами Шерил стояла в тени, руководила. Именно благодаря её интересу их брак не разрушился, именно она помогла забрать то ожерелье, именно она сейчас спасает хозяйку от одиночества. Что именно его бездействия привели к холоду. Так может, это никакая не привязанность, а элементарная благодарность? Вероятно, но не тогда, когда возникает восхищение.       — У меня не самое простое детство, — начала издалека Рейчелл. Она перебирала пальцами, была скована. Неохотно открывалась, но чувствовала, что Аяре можно такое доверить. — Вернее, я была очень проблемным ребёнком. Именно я стала той причиной, из-за которой родители чуть не развелись, из-за кого они навеки обречены на несчастье.       Девушка, стоявшая напротив, молча стояла и кивала головой. Не смела перебивать исповедь.       — Есть ряд событий, который привёл меня к кражам. Они лепили из меня личность, но выбрали явно не наилучший для того материал. Клянусь, Аяра, я в здравом уме никогда не причиню тебе боль. Твой дом не пострадает, и, как и обещала, я буду охранять его ценой собственной жизни. Ты показала мне то, что светлые люди существуют, я не могу отплатить тебе тьмой.       Хозяйка прислонила кулак к груди и с очень печальным взглядом смотрела на бандитку. Ей очень странно было слушать подобную правду, но Велери попросту не хотела признавать, что ей приятно доверие. Тем не менее, она боялась, что это снова окажется игрой.       Хотелось приблизится ближе к этому пламени, но Аяра осознавала, что обожжётся. Любые их взаимодействия заканчиваются либо криком, либо недосказанностью.       — К тому же я… Я просто не знаю, куда двигаться дальше. Не один раз мне приходилось прощаться со стабильностью. Когда всё хорошо, и вмиг всё становится очень плохо. Когда-то этому вина была моя, когда-то чужая... Я попросту перестала ценить материальное. Для меня это нечто, что всегда можно потерять, оставить, продать. Я не прошу тебя отвечать, тем более поддерживать и сочувствовать, но хочу быть услышанной. То, что сказал Микаэль, — правда. Хоть в этот раз я не стану лгать. Только за этим действием были совершенно не те мотивы, которые он подал. Мне действительно хотелось увидеть твою улыбку тогда. Я знала, что рано или поздно он воспользуется положением, выдаст меня, но хоть какое-то время видеть твои сияющие глаза было приятно. Ты заслуживаешь на хорошее, но точно не мне его тебе дарить.       Этот разговор стал иным. Наконец-то занавес Шерил открылся. За ним скрывается не оболочка, а измученная личность, которая вынуждена бороться, чтобы жить. Какой бы не пыталась казаться собеседница, и какой бы даже не была, всё равно прослеживалось, что ей ой как непросто.       Жизнь — это симбиоз света и тьмы. Среди мрака всегда найдётся свет, как и среди света тьма. Ложь таит в себе обиду, боль, страх, в тот час доброта — корысть. Ничто сквозь призму такого опыта не проходит не сломленным.       Аяра не смогла сдержаться. Подошла к собеседнице и обняла её. Эта поддержка была сейчас так необходима Рей, хотя она это всячески старалась не показывать. Всегда стремилась к независимости, старалась расценивать людей как мусор, не привязываться, не проявлять больше эмоций, но не могла долго притворяться. В вечном холоде так или иначе организм будет требовать тепло.       Их сердца бились в унисон. Велери очень хотелось верить в честность сказанного, а Рейчелл искренне желала быть понятой. Не часто она обнажает душу перед кем-то, чтобы без дрожи в ногах потом стоять. Каждый раз трусит, словно лежит ночью голая на берегу реки.       Аяра опустила голову на плечо, а её руки на спине собеседницы начали легонько поглаживать, когда та заметила состояние Шерил.       — Я рада узнать о тебе немного больше, — честно вымолвила хозяйка.       Велери приблизилась к уху Хиллсон, и прошептала: «У тебя всегда есть возможность поговорить со мной. Я выслушаю».       С тяжёлым выдохом, Рейчелл спросила:       — Какой тебе прок возиться со мной и моими проблемами? — вновь возвела непроглядный купол девушка. Так же шустро закрылась, как и открылась. Вернулась привычная Рейчелл. Она вылезла из объятий Аяры и более трезво глянула на неё. Или нет… — Впрочем… Хотела бы сказать, что тебе очень к лицу красный. Заметила ещё сразу, но только сейчас появилась возможность об этом сказать.       — Друзья не те, кто улыбаются вместе, а кто проходит за руки сквозь бурю и пламя, Шерил, — нарочно проигнорировала комплимент. Велери видела, что собеседница пыталась уйти от темы, но вернула её вновь в больное русло. — Поэтому меня беспокоят твои проблемы. Ты. Твоя жизнь. Ты мне интересна как… Личность. Я не умею долго обижаться, и твои поступки стоят только за тобой, но я готова действительно выслушать и при необходимости помочь.       — У меня было мало людей, которых я могла бы назвать друзьями. Я не умею дружить, — обозначила Рей, соединив свои ладони. — К тому же… Буду честна, я не вижу нас подругами. Не из-за того, что ты плохая, а из-за того, что я ужасный человек.       — Тебе придётся доказать свою ужасность. Я терпелива.       — Терпеливость не проявляется в страдании.       — Шерил! Прекрати отталкивать людей, которые готовы помочь.       — Тебе придётся доказать свою способность к помощи, — повторила Хиллсон в манере Аяры. — Я терпелива.       Велери подошла к собеседнице и взяла её за плечи. Легонько потрясла и взглянула в серые глаза.       — Ты безнадёжна, — с тоской смотрела на Шерил, но не видела ничего, кроме пустоты. Сказала в шутку, но Рейчелл не оценила попытку сгладить углы. — Если это всё, зачем ты пришла…       — Выгоняешь?       — Ставлю личный комфорт выше. Я была занята, когда ты зашла.       — Ты можешь переодеваться при мне, меня таким не смутить, — непринуждённо вымолвила Хиллсон. В её фразе Аяра уловила двойной подтекст.       Хозяйка отвернулась в сторону гардероба, на самом деле скрывая собственное смущение. Если Шерил такое не удивляет, то Велери очень даже напрягает подобное. С азартом приняла провокацию.       Аяра принялась медленно развязывать ремешки у талии. Делала это с вызовом. Ниточки освобождались одна за другой, сначала с левой стороны, потом с правой... Хозяйка не видела глаз Шерил, но точно знала — та смотрит именно на неё.       Не прогадала. Бандитка уловила желание показать смелость, и с наслаждением наблюдала за подобным зрелищем. Чуть ли не приватный танец, только музыки не хватало.       Как только Велери разобралась с ремешками, она через верх сняла платье.       С поднятым уголком губ, Рейчелл довольно смотрела на прекрасную фигуру. Какие бы узы их не связывали, она не может без наслаждения глядеть на Аяру и её тело. Слишком любит женщин для того, чтобы брать во внимание социальные статусы. А такие прекрасные и подтянутые дамы привлекали её глаз ещё больше. Отвернулась она только ближе к третьему наряду.       Велери потеряла бывалый настрой и будто забыла о наличии ещё одного человека в комнате. К тому же, заигрывания изначально в план замужней девушки не входили. Да, пришлось признать, что мысли не самого правильного характера у хозяйки присутствовали, и ей изредка очень хотелось, чтобы Шерил проявила хоть какое-то внимание, но сама потом думала о том, как неправильны подобные идеи. Как неправильны её реакции, желания, посылы…       Впрочем, Хиллсон пересела с кресла на кровать, и с тоской смотрела на деревянный потолок.       Остаток вечера они могли бы провести в молчании, но откровение Рейчелл как-то повлияло на их дружбу. Обе не могли заткнуться, рассказывали друг другу всякие истории и новости. Среди готовки, отношениями в семье Велери и основ совместного быта, проскользнула и одна довольно мрачная. Заинтересовала Хиллсон больше всего.       — Недавно в газете статью видела, что в Хеллморе, в Биклоное, убили кого-то. Писали, что его органы повесили на центральный столб… Я как читала думала поседею, это же надо такое провернуть… Интересно просто, как нужно провиниться, чтобы настолько жестоко расправились…       — Понятия не имею, — с сарказмом вымолвила бандитка. Сразу поняла — дело рук её орлят, и точно про Шмидта заголовок. — Наверное, перешёл кому-то дорогу.       — Ну, в той Биклоное постоянно что-то такое происходит. То казни срывают, то грабежи громкие, то побеги бандитов. Дивно, как ещё страна не пала с таким уровнем криминала. Ощущение, что там все косят под королеву их.       — И не говори, отморозков там хватает, — уже с иронией сказала бандитка. Говорить про себя от третьего лица было забавно. — Про королеву их… Ну, я много слышала о ней от знакомых оттуда… Мнения очень отличаются. Были слухи, что власть всё ещё в руках отца, а сама Адреван ІІ просто как кукла. Кто-то говорил, что она справедлива и правильно всё делает… В общем, то дела их страны.       — И то правда. Наш король хотя бы воин не устраивает за территорию.       — Давай хотя бы сейчас не будем говорить о политике. Не думаю, что у нас ещё возникнет шанс просто болтать.