𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

Ни один смертный не способен хранить секрет. Если молчат его губы, говорят кончики пальцев; предательство сочится из него сквозь каждую пору.

      Рейчелл неуверенно постучала, прежде чем войти. Нервов ей добавляло осознание, что завтра всё закончится. Закончится криком, кровью… Хиллсон не знала, какую беду приведёт в дом Велери, но заведомо желала проститься.       Негромкое «Входи», и девушка оказалась за порогом спальни семейства.       Аяра сидела на кровати и читала. Не соизволила поднять взгляд на пришедшую, прятала его за бумажными страницами. Ей было стыдно.       — Что-то не так? — мигом поинтересовалась Рей, и прошла вперёд.       Остановилась возле кровати, и спросила, можно ли сесть. Получив положительный ответ, оказалась рядом с хозяйкой.       — А что может быть так? — спросила она, наконец отрывая взор от книги. Её щёки окрасились в розовый, когда Аяра заметила, что та пришла к ней в одной ночнушке.       — Если ты по поводу… По поводу гостиной, я не хотела тебя ни к чему принудить. Это чистая случайность. Я чуть не совершила ошибку.       — Ты совершила её тогда, когда решила зайти сюда. Что тебе нужно? — заметно нервничала Велери, отводя глаза. Ничего не могла поделать с длинным языком, который выдавал всё с потрохами.       — Аяра… Я хочу быть честной, и прошу этого от тебя в ответ. Я ведь вижу, что ты борешься с собой. Скажи мне, что тебя гложет, пожалуйста, — говорила она ласково.       Хиллсон желала просто поболтать. Ей уже не нужно было притворяться, чтобы что-то узнать, не было смысла играть приветливую или заботливую... При Аяре подобные принципы стирались. Та была слишком доброй к ней, и не заслуживала в ответ остроты. Рей готова была довериться Велери, перед тем как покинуть территорию этой страны, но ждала нужного момента.       — Ты ведь не поймёшь, — уклончиво говорила та. Не хотела делиться, но знала, что рано или поздно всё станет известно. Если не уже…       — Пока не скажешь — да. Какой смысл в том, чтобы боятся говорить о том, что я вижу. Аяра…       Бандитка вновь приблизилась к ней. В голубых очах отражалось много эмоций, но Рейчелл зацепилась за страх. Думала, что он связан с ней, потому решила взять всё в свои руки. Или сейчас, или никогда…       — Обними меня.       Глаза Велери округлились. Она не сдвинулась ни на сантиметр, замирая от неуверенности и страха. Сейчас был идеальный момент, чтобы рассказать правду о чувствах, но Аяра попросту боялась.       — Хорошо… Это сделаю я.       Бандитка не солгала. Её руки сомкнулись на спине Велери, и легонько поглаживали её. Рейчелл чувствовала грудью, как усиленно стучало сердце Аяры, как переживала. Хозяйка не знала, куда деть свои ладони…       Спустя несколько секунд, Аяра позволила себе нежность. Девушки сидели в обнимку, пока их мысли, казалось, кричали так громко, что было слышно на улице. Велери положила свою голову на плечо, чтобы спрятать глаза. Надеялась, что предательски возникшая слеза не упадёт вниз по щеке. Она испытывала глубокое чувство стыда.       — Тебе не стоит меня опасаться. Ты можешь мне верить, — успокаивала её Рейчелл, когда увидела, как напряжены мышцы собеседницы.       Отстранившись от Аяры, Хиллсон взглянула ей в очи. Видела в голубых глазах скорбь, печаль, но никак не радость. Казалось бы, сейчас идеальный момент, чтобы дать волю эмоциям, но Велери молчала. Её нервозность начинала передаваться Рейчелл.       — Я что-то сделала не так? Ты не готова?..       — Я… Прости меня. Просто прости меня…       — За что? — спросила бандитка, и заметила, что Велери приближается к ней. Сидела на коленях, а корпус, словно магнитом, оказался вблизи.       Ладонь появилась на её щеке. Аяра смотрела на неё с такой глубокой печалью, с такой виной… Большой палец, находившийся возле уха, мягко опустился, а лицо напротив озарила неуверенная улыбка.       — Я многое прячу, но не хочу, чтобы ты стала моей новой тайной.       — Не делай того, о чём будешь жалеть, — предупредила Рейчелл, хотя сама накрыла ладонью руку девушки со светлыми волосами.       — Я уже… — и после этого её глаза закрылись, а губы оказались на губах Шерил.       Хиллсон ответила на поцелуй. Она не верила, что Аяра ей открылась. Целовала медленно, нежно, хотя давно мечтала приступить к более интимному. Позволяла ей вести, пока тело постепенно согревалось от мысли, что они перейдут грань. Та девушка была слишком кроткой в жизни, но оказалась очень ласковой в постели.       Они потеряли счёт времени. Всё происходило слишком быстро, слишком чувственно, чтобы заботиться о подобном. Обе переместили руки на талии друг друга, но не решались снимать одежду. Хотели насладиться новым воспоминанием.       В какой-то момент, Хиллсон почувствовала солёную влагу на своих губах. Сквозь поцелуй, Аяра начала плакать. Отстранившись от девушки, бандитка мигом поинтересовалась о причине слёз, о том, виноваты ли они в этом…       — Прости… — всё, что сказала она, не отодвигаясь. Причина была не в ней.       Вытерев опухшие от поцелуев губы, она взглянула на собеседницу по-новому. Более осознанно.       — Я не жалею об этом.       — Хотелось бы верить в это… — виноватым тоном сказала Рейчелл.       Велери совершенно точно была чем-то беспокойна. Она не хотела оставаться одна, при этом ничего не говорила, словно Шерил нет рядом. Словно она небольшая тень, наблюдавшая за внутренними переживаниями Аяры, словно она не могла коснуться её, обнять... Закрыв глаза ладонью, хозяйка шмыгнула, и решила признаться.       — Шерил… Я чувствую плохое.       — Что именно?.. — полушёпотом спросила Рейчелл, стараясь выцепить голубой взгляд из-под пальцев. — Тебе что-то угрожает?       — Ничего. Просто… Чувствую.       Хиллсон тяжело выдохнула. Их всё ещё ничего не разделяло, но эти сущие сантиметры были ничем, по сравнению с тем, через какую пропасть им придётся перейти вместе. Сейчас они, может, и пошли на поводу у чего-то скрытого ранее, но потом им придётся за это отвечать. Аяра сидела с поникшим видом, и Рейчелл стало совершенно ясно — причина в ней. Из-за неё сейчас хозяйка в чуть ли не отчаянии, она рыдала и не сдерживала ни одного гневного порыва. Будто бы металась.       «Я не могу признаться тебе ни в чём. Я совершила ошибку, я не должна была тебя совращать. Таким образом я лишь пытаюсь заглушить свою боль, свою пустоту в сердце, а никак не заполнить твою. Мне придётся завтра от вас уйти, в этот раз навсегда. Аяра… Ты не услышишь, естественно, но мне действительно жаль, что наша история закончиться не начавшись. Ты появилась не в то время, а я явилась тебе не в том облике».       Бандитка и сама поникла. Пока самые различные мысли переплетались одна за другой, её взгляд был направлен на постель. Казалось, он блуждал по каждой небольшой складочке, бегал за лунным лучом, передвигался к окну, но в итоге вернулся к ней. К девушке, сидевшей у стены, и рыдавшей.       Рейчелл хотела взять её за руку, хоть как-то согреть, но знала, что между ними было слишком много лжи для того, чтобы изображать подобную невинность. Хиллсон хотела бы многое исправить, или вовсе не оказаться здесь. Не видеть, через какой ад приходиться проходить Аяре. Для бандитки поцелуй это что-то обыденное, что-то неособенное, когда для Велери это прямое предательство мужа и выражение невысказанной мольбы, прощения.       — У нас точно всё хорошо? — напоследок поинтересовалась разбойница. Ей было важно уточнить это, перед тем как уйти.       — Очевидно, что нет. Если бы причиной тому был один Микаэль, ты бы удивилась.       — Ты… — фраза так и крутилась на языке Рейчелл. «Впервые целовалась с девушкой» так и не вырвалось. Ладонь Хиллсон осталась висеть в воздухе, но пальцы легко сжались в мягкий кулак. — переживаешь, что будет дальше?       — А что будет дальше? Мне не отмыться от этой грязи уже никак.       Казалось, что Аяра потеряла главную мысль. Рейчелл сначала не поняла её, но позже в серых глазах появилась осознанность. Понимание, что для Велери это точно ошибка, какие бы слова та не говорила в противес.       «Я обещала не делать никаких шагов вперёд. Порыв корпусом как таковым не считался… Мы обе этого хотели, и, очевидно, что той дико будет признавать, что я была ей желанна. Надеюсь, что своим уходом я сделаю ей только легче», — думалось Хиллсон, и девушка не стала ничего говорить вслух. Каждое её слово выглядело бы не иначе как оправдание.       «Прости меня, Шерил».

***

      Подопечные Ёруна прибыли утром. Бандиты за несколько минут схватили Аяру и Микаэля, скрутив им руки за спинами, и отвели в неизвестном направлении. Под их крики, Рейчелл и проснулась.       Девушка мгновенно подорвалась с кровати, быстро оделась, и вышла на шум. Спустившись на нижний этаж, она встретилась с предводителем преступников, который в своих руках крутил ожерелье.       — Ты до сих пор спишь, — насупив брови вымолвил здоровяк.       — Если бы спала, не вышла бы на звук, — непринуждённо произнесла Хиллсон, однако с её губ сорвался зевок.       — Я нашёл что искал, — констатировал он, после чего приблизился к Рей. — Как видишь, я оказался прав. Осталось только выудить у них, как долго они собирались бы мне лгать, и расправиться с ними.       Карие глаза внимательно изучали собеседницу. Он пытался узреть в лице хоть какой-то намёк на эмоцию, на страх, но встретился с безразличием. Его это выбесило, потому Ёрун направился в сторону выхода из пустого дома.       — За мной, — наказал он через плечо.       Девушка не смела сопротивляться. Она быстро поднялась за сумкой со своими вещами, и спустя несколько мгновений оказалась на улице.       Возле повозки, очень похожей на торговую, она заметила, что внутри сидели Велери. Со связанными руками и какими-то тряпками во рту. На глазах Аяры застыла пелена слёз, то ли от страха, то ли от чего-то другого, бандитка понять не могла. Наверняка хозяйка уже всё поняла, да и все эти люди не выглядели как те, кто ласково выволок бы супружескую пару из их дома. Увидев Шерил, Велери отвела взгляд, а пальцы на её руках еле сжались. Слеза молча упала, оставляя за собой много недосказанности.       — Шерил, присмотришь за ними? — обратился Ёрун, неожиданно возникший за её спиной.       Рейчелл не заметила, как тот подошёл к ней, потому дёрнулась от громкого голоса.       — Без проблем, — холодно ответила Хиллсон.       Мужчина со связанными руками смотрел на гостью исподлобья. Всё его тело кричало о недоверии, о невысказанном гневе, но он мог лишь злобно наблюдать за тем, как она невинно забирается к ним. Его зубы скрипели, а брови были насуплены. Казалось, он готов был взорваться. Ненависть сочилась с него.       Рейчелл, в свою очередь, старалась не обращать на них внимания. Перед ней сидели не те люди, о судьбе которой она должна была беспокоиться. Как бы добро они не приняли её у себя, Велери всё ещё были тёмными лошадками во всей этой истории с Робертом.       — До Глентейла нам ехать около нескольких суток, с такой скоростью, — обозначил Ёрун, который сидел возле своего водителя. Говорил он к Рейчелл, но это обращение рассчитывалось и на внимание пленников. Пускай бандит и не видел, но своими словами он смог заставить что Аяру, что Микаэля заметно занервничать. — Если кто-то захочет в туалет, говорите об этом. Не выходит говорить, так мычите, потому как заставлю убирать за собой, если кто-то обгадиться. Это ясно?       Рейчелл ответила, что всё понятно, а Аяра молча закивала головой.       — Следующее. Лишний раз вы ко мне не обращаетесь. Только по каким-то важным причинам или по тем, что я сказал. Если кто-то попробует сбежать или выпрыгнуть во время пути: я догоню и отрежу ноги, — продолжал он безэмоционально, серьёзно. Глядя на дорогу, он мрачно улыбался во все тридцать два. — Так или иначе, справедливость восторжествует, и я приложу для того все свои силы. Надеюсь, вы меня услышали, иначе я буду очень зол.       «Да понятно уже всё, заткнись, — мысленно раздражалась Хиллсон. Глядя на пленников напротив, ей стало противно. — Сижу рядом с вами... Нельзя было другого места найти что ли? Трое суток придётся потратить на то, чтобы просто куда-то добраться, прошлый век. Как только в Глентейле разберусь с этим дерьмом, сразу телепортируюсь назад в Хеллмор, а оттуда в Солестат. Может, задержусь ненамного в Биклоное, вдруг удастся встретиться со своими».       В планировании девушка и провела первые сутки этого тяжёлого пути. Мысли метались в совершенно разных направлениях, сталкивались друг с другом и разбивались, пока серый взгляд был направлен на окошко позади пленников.       В этот день у них было не много остановок. Пару раз останавливались по неизвестным для Рей причинам — Ёрун просто выходил из повозки куда-то. Девушка предполагала, что в туалет, потому как у него точно нет нужды озвучивать подобное для всех. Каждая из подобных пауз сопровождалась приходом его бандитов, которые следили, чтобы никто не выбрался и не сбежал, пока главарь отсутствовал.       Ночь стала первым испытанием для всех. Если Ёрун по какой-то неведомой для Хиллсон причине смог быстро уснуть сидя, то для Рейчелл и обоих Велери это стало крайне проблематичным. Разбойница с безразличием наблюдала за тем, как они пытаются примоститься рядом, как ищут, в каком положении будет удобно хотя бы немного лечь, а сама держалась из последних сил. Повозку слишком трясло, потому она даже не пробовала поникнуть в сон.       Второй день путешествия также не прошёл без трудностей. В одном из населённых пунктов повозку остановили, и Хиллсон с огромным усилием прижала пленников к полу. Коленом давила таким образом, чтобы их тел вообще не было видно, и сама спряталась. Аяра и Микаэль своими лицами проверяли пол на прочность. Рейчелл не услышала, что такого Ёрун сказал человеку в форме, чтобы тот не смотрел закрытую часть повозки, но офицер отпустил их и пожелал хорошей дороги. Ближе к вечеру бандитка чувствовала, что нуждается в сне. Кое-как устроившись на скамье и подложив сумку под голову, она отправилась в сновидение.       — Приехали, — послышался серьёзный голос Ёруна, и девушка открыла глаза.       Быстро схватив свою сумку, Хиллсон закинула её за спину, и принялась помогать рыжевласому бандиту поставить на ноги пленников.       Повозка остановилась в лесу, который разросся перед небольшой деревней. Водитель в костюме вышел вместе с Ёруном, и пошёл в сторону второго отряда бандитов. Они ехали во второй повозке, сопровождали основной состав.       — Элиот, Барак, сопроводите их, — наказал главарь, и блондин вместе со своим другом подошли к Аяре, Микаэлю и Рейчелл.       Эти двое подошли к Велери, и развязали им конечности. Теперь они могли нормально двигаться. Первое, что оба сделали, так это достали противные тряпки со своих ртов. Какое-то время они не могли нормально говорить, но позже Микаэль дал голос.       — Так вот какая у тебя благодарность за ночлег. С врагом моим спелась, — говорил с явной злобой, но действий не предпринимал. Взгляд бегал.       — Выяснять отношения вы будете тогда, когда я скажу, — обозначил Ёрун, услышав тон пленного. Развернувшись к нему, он процедил сквозь зубы: — На твоём месте я бы вообще молчал. Портишь только всё.       Тот не стал перечить бандиту. С недовольным видом закрыл свой поганый рот. Элиот, стоявший сзади, легонько пнул его в плечо, давая понять, что главному среди здешних бандитов такое поведение не нравится.       Аяра же, в отличие от супруга, вела себя тише травы ниже воды. Она изредка поглядывала на Шерил со скорбью, со своей печалью, всё пыталась противиться разуму. Если бы у них только был шанс поговорить до того, как произойдёт встреча с Данисом, Велери незамедлительно взяла бы под руку гостью и сбежала бы… Но не могла. Барак, стоявший между ними, контролировал каждый шаг.       Как только все приготовления были закончены, а бандиты облачены в хоть какую-то броню, на случай сопротивления, Ёрун дал команду передвигаться. Они направились к лесу, и шли самым скрытным путём, чтобы не привлечь раньше времени внимание жителей. Преступная группировка шла за своим лидером, в сторону отдалённого дома с коричневой крышей. Кто-то шёл и шептался между собой, кому-то было тяжело делать шаги, некто командировал этим парадом. Рейчелл же шла рядом с Ёруном.       — Ещё пара минут, и мы у цели, — начал диалог рыжеволосый мужчина. Он смотрел прямо, не разворачиваясь. Обращался к спутнице.       Хиллсон решила, что он просто констатировал факт, потому не сочла необходимым ему ответить. В скором времени, они приблизились.       — Я выламываю двери, и мы врываемся.       Бандит не стал продолжать разговор. Предвкушал, что сейчас будет за бойня, и эта мысль отразилась в его безумной улыбке. Провёл языком по зубам и повернулся к Шерил. Во взгляде таилось что-то злобное, что-то не от мира сего. Кузнец сделал тяжёлый выдох, и вмиг послышался удар. Дверная ручка с грохотом отлетела внутрь дома, а дверь с треском ударилась о стену.       Преступники одни за другим влетели в здание. На входе началась давка. Каждый бежал по разным комнатам, в поисках общего главного врага. Двери в комнаты слетали с петель, пыль поднялась по коридорам, всюду слышалась ругань. Кузнец вместе с Рейчелл наблюдал за этим со стороны, ехидство в его улыбке подчёркивало азарт этой вылазке.       Один из бандитов неподалёку махнул рукой, подзывая лидера.

…

      Он поволок меня за собой. Не спросив, хочу ли я встретиться с врагом, просто схватил за руку и потянул. Мне хотелось вырваться из его хвата, но Ёрун не позволял. Он преследовал цель так долго, потому хотел, чтобы все наблюдали его успех. То, ради чего всё затеялось.       Кузнец ударом ноги сломал дверь в оставшуюся комнату, куда звал подчинённый. Передо мной показался старый кабинет. Пахло затхлостью, чем-то заброшенным... Точно не тем, чем пользовались часто. В центре этой комнаты находился стол из тёмного дерева, а позади него стояло большое кресло. Оно было к нам спиной, но я чувствовала, что за ним находится человек. Скрудж, которого мы так долго искали.       Чёртов Скрудж, ради которого мне пришлось рисковать. Чёртов Скрудж, из-за которого я предала семейство Велери. Чёртов Скрудж, что стал причиной цепи на моей шее, имя которой Роберт. Я не видела его, но уже ненавидела. Он многое мне испортил, и я надеялась, что всё это того стоило.       Скрудж всё ещё не оборачивался на шум. Чёртов интригант. Мне хотелось задушить его, оставить увечий, передать привет от Роберта, но тот ничего не предпринимал. Глянув на своего внушительного союзника, кивнула в сторону Даниса. Мне хотелось покончить с этим. Ёрун так не думал.       «Жди», — кричали его глаза. Острые до ужаса очи. Они желали мести, желали справедливости. Испепеляли кресло напротив.       — Небось ему настолько не интересно, что до сих пор не поинтересовался тем, кто ворвался в дом. Скруджи, покажи своё лицо, — произнесла я с усладой. Эти слова словно мёд. Сладки страданиями, которые последуют далее. Я ждала расправы.       Ёрун был на взводе. Единственное, что показалось странным, это то, что он не смог сдержать своей злобной, до дрожи омерзительной и уверенной улыбки. Наслаждался и выжидал. Хищник, поймавший добычу.       Через секунду, кресло скрипнуло. Мужчина напротив решил действовать первым.       «Ну же…», — пролетела мысль в мгновение. Пролетела, словно пуля, что вылетела из дула пистолета. Попала она метко, как только взгляд встретился с глазами Скруджа. Поразил. Сразил на повал. Ранил, но не успел убить.       За креслом, в омерзительно светлом костюме, сидел Роберт.       Сердце несколько раз пропустило стук. Страх заполонил всё. Реальность начала искажаться, терять своё естество, а я же сжалась. Это не та случайность, в которую я поверю. Это ловушка.       Я проморгалась, чтобы проверить, не кажется ли мне, но всё тщетно — он сидел и смотрел на меня с томным ожиданием. Возвышался. Роберт упивался моей паникой, глаза отражали оскал и победу. Организм кричал мне одно, и кричал без остановки: Бежать. Бежать. Бежать.       Мозг дал команду, и я мгновенно начала озвучивать в мыслях тантру и бежать. Но не успела. Ладонь кузнеца ударила меня по голове, и я сбилась с мысли, не сдерживая стон боли. Щека мгновенно порозовела, а Ёрун продолжил лишать меня возможности сбежать. На руках что-то громко щёлкнуло, а на голове оказался тяжёлый ботинок двухметрового амбала. Я вдыхала пыль, пока меня втаптывали в грязь.       Несколько раз дёрнулась, в попытках какого-либо сопротивления, но соотношение моей мощи с мощью кузнеца было катастрофически мелким. Это не тот человек, с которым я могла тягаться. Он лишал меня воли с злобным оскалом.       Я ждала от него нож в спину, но не от Аяры, Микаэля и Роберта. Она ведь сама говорила о дружбе, плакала, что... Мне пришлось подавить желание кричать от отчаяния, с трудом подавить падение слезы на левом глазу.       Всё это было обманом. Всё, из-за чего моё обитание в Кишуме хоть как-то объяснялось, не поддавалось никакой логике. Дом Скруджа никогда ему не принадлежал. Скруджа никогда не существовало.       — Роберт… Объяснись, — произнесла с очевидной враждой. Его безумный лик отразился в моей памяти навеки. Я запомнила каждую морщину, каждую родинку на лживом лице. Как только я найду выход, я убью его. Я вырежу ему глаза, сломаю ноги, вставлю иглу под ногти... Он не жилец.       — Пора вскрывать все карты, моя озорная путешественница, — говорил благодетель неестественно хитрым голосом. Тембр его голоса обрёл уверенность. Я же смотрела за предателем с презрением.       Он обещал мне прикрытие. Он… Хотел как лучше? Как лучше для кого? Для себя? Как не оправдай — это предательство чистой воды. Прикрытие не заключается в сковывании рук наручниками, блокирующими внутреннюю мощь, не заключается в договоре на стороне и в попытке заточить в тюрьму преступницу. Не заключается в лживой улыбке, когда на руках план по уничтожению.       — Неужели до последнего не понимала, что всё это устроенно только ради тебя?       «То ли всё? Аяра, Микаэль, Ёрун, другие твои помощники… Ну естественно, мы не могли оказаться по иной причине в этом доме. Потому-то вы и создали эту сказку… Для меня».       — Так вот кто такой Скрудж… — с иронией сказала Хиллсон. Она теряла своё лицо сейчас, но не могла позволить отчаянию захватить способность здраво мыслить. Найдёт любой способ сбежать. Найдёт... — Должна признать, браво. Упустила что-то, не просекла план… Отлично сработано, Роберт, вот только не жди от меня милости, когда я выжгу на твоём теле своё имя.       — Надо же, какие мы нежные…       Он встал с кресла и попросил Ёруна убрать ногу с головы бандитки. Тот послушно отошёл от Кеннета и надавил на спину. «Скрудж» захотел посмотреть в глаза Рейчелл, такой формат диалога ему нравился больше. Он искренне желал, чтобы она наблюдала за его величью. Чтобы видела, где её истинное положение. Молча вбивал ей идею собственной беспомощности.       — Ты не сможешь меня схватить.       — Я уже это сделал.       Пришлось признать это. Её поймали. Её лишили способности сбежать. Её оставили ни с чем, и никто не узнает о том, что в маленькой хижине сейчас происходит задержание мирового масштаба. Что специальная операция по поимке самого опасного преступника на континенте дошла до своего логического завершения, и что осталось всего-то вернуть её домой. Туда, где её ждали с другими наручниками.       — Наверняка Микаэль с Аярой сейчас смахнули пот со лба. Ты доставила им проблем, конечно.       — Ты сам попросил их предать.       — Тем не менее, я забыл предупредить, чем это закончится. Предателей предают, Рей-челл, и если ты до этой секунды сомневалась в моей благодетели, задумайся о причинах, по которых находишься здесь. Арни давно на саммите признала ошибку, что упустила тебя. Я не мог позволить прекрасной даме потерять лицо перед остальными представителями власти, потому мой подарок, я надеюсь, она оценит по полной программе.       Хотелось воткнуть себе стёкла в глаза и вырезать уши. Глаза сжались сами по себе, желая остановить поток ненависти к себе, но слезе суждено было упасть. Эмоция, которая выдала хрупкое нутро. То, из-за чего все «бандиты» в предводительстве Роберта сейчас будут насмехаться. Будут, непременно. Облик кровожадности рушился с каждой секундой, какой он молчал.       — Наша девочка плачет, вы только посмотрите. Ты проиграла, так принимай это с достоинством.       Я смотрела на него с ненавистью. Желала убить, закопать, сжечь, заставить кричать от боли, содрогаться от мук. Слёзы катились уже бесконтрольно. Он не заслуживал жизни. Обманщик. Трус. Предатель. Подонок. Он умрёт в страданиях.       Ненавижу.       Ненавижу.       Ненавижу.       — Тебе ничего не поможет. Ты одна. Слезами не добьёшься сочувствия. Убийцы не обладают состраданием, потому и я не должен тебе сопереживать.       — Ты будешь гореть в аду, сучара, — говорила сквозь зубы. Ненавижу.        — Хорошей дороги, Рейчелл. Пакуйте её, — скомандовал он, и тогда начался настоящий ад.       С её телом обходились ужасно. Несколько твёрдых ударов кузнеца лишили её сознания. Мужчины позволяли себе лапать её, раздевать, насиловать, пока она рыдала и желала очиститься от грязи. Они издевались над ней, втаптывали остатки гордости и наполняли тело всё большей ненавистью к себе. Оно больше не принадлежало ей. Роберт разрешил им делать с ней что угодно, но ясно дал понять, что та нужна им живой. Предстояла передача преступницы в руки власти Биклонои.       Эта неделя прошла ужасно. Чувство слабости стало привычным, желание смерти возвышалось с каждым «посетителем». В таких условиях нельзя было назвать себя человеком. Какое к чёрту благо принёс Кеннет, если заключённая подвергалась ужасу каждый день? Благом нельзя назвать насилие. Но он был его вершником. Мужчина властвовал над судьбой Рейчелл, и считал, что это меньшее из наказаний, на которое заслуживала биклонойская убийца.       Хиллсон перестала верить в жизнь. Всё потеряло краски ещё в кабинете. Её ничего не вытащит из этого дна. Никто не узнает о том, что происходит в отдалённом заброшенном доме. Никто не придёт её спасать, даже если услышит. Она осталась одна.