𝔹𝕝𝕒𝕔𝕜 𝕖𝕒𝕘𝕝𝕖

      От сознания остались лишь отголоски. Всё меркло по сравнению с остротой собственной ненависти. Не было ни одной мысли, кроме как отвращение к себе, к своему телу, к своему нутру. Её выборы принесли слишком много страданий для того, чтобы можно было назвать себя человеком. Девушке требовалась помощь, но никто не подаст руку убийце.       Изнеможённая, измучанная, грязная и уставшая... У неё больше не было сил на слёзы. Воспоминания затерялись за криками от страха, за мерзкими прикосновениями и упивающимися улыбками. Всё было чуждым. Всё было далёким. Руки были далеко. Она была далеко.       Тёмная комната без окон. Голые стены и скрипучий пол были единственным, что окружали Рей, кроме редких гостей. Ей совершенно не давали еды, изредка бросали в девушку воду и смеялись, глядя на иссохшую девушку. Никому не было жаль её. Бандитку связали плотными верёвками, чтобы не выбралась, и оставили гнить, пока не придёт письмо-ответ от Биклонои.       Изредка девушка могла слышать диалоги за дверью. Слова не имели значимости для неё, но Рейчелл старалась уцепить в них нить связи с миром. Хоть какая-то надежда на то, что жизнь где-то рядом, а не покинула девушку.       Сто девяносто три тысячи благодетель заплатил семейству Велери за игру. Они были вынуждены всё это время прятать у себя преступницу и притворяться, что ничего не знают. Микаэль с гордостью принял деньги, в то время как Аяра покидала дом в Глентейле с гнетущей пустотой внутри. Груз предательства она будет тянуть до конца своих дней.       Роберт не позволил Аяре попрощаться с преступницей, ссылаясь на отсутствие острой необхдимости на её визит. А девушка очень хотела проститься, увидеть её в последний раз. Велери ехала домой разбитая. Глядела в окно и пыталась зацепиться за совесть. Задушить её, приглушить... Только вот в совести ли дело? Аяра знала, что ей было стыдно за своё предательство, какой бы светлой эта миссия не казалась изначально. Она не просто предала того, кого полюбила, она предала настоящую себя.       Для Рейчелл же дни тянулись медленно и мучительно. Эта пытка оказалась самой худшей из тех, которые ей приходилось когда-либо проходить. Ужас одиночества проходил через каждый вздох, каждый глоток слюны, каждую слезу, упавшую на бетонный пол. Ужас одиночества пришёл к ней с голосом, который становился всё громче с каждым днём. Он шептал жутким, хриплым голосом, в котором чувствовалась мощь, ранее неизвестная. Убивай... Убивай во благо. Тебе нужно убивать. Убивать. Убивать. Убивать. Уничтожать. У-нич-то-жа-ать. Грязь таится в тебе. Грязь прячется на тебе. Грязь и есть ты.       Скорчившись от боли и хоть как-то прикрывая голову, она сдавливала череп. Шёпот перерос в громкий крик. Он заполонил разум, не позволял иным мыслям возникнуть в тантрах. Он желал взять верх, как бы тело не противилось иному.       Мучительность обитания в жуткой комнате дополнял именно голос. Одиночество постепенно превратилось в мечту.       Тот самый день часто проигрывался у неё в голове. Голос гласил о том, что она во всём виновата, что не нашла подсказки и дыры в их плане, что сама вогнала себя в эту ловушку. Фигура Роберта обрела рога над головой, горящие от гордыни глаза и значительно выросла в росте. Девушка забыла о том, как он выглядел. Она сходила с ума, и путь этот был отнюдь не тернистым, а очень даже быстрым. Разум был на очень шаткой грани.       Прошло ещё четыре дня. Язык совсем высох от того, как сильно не хватало воды. В теле чувствовалась жуткая слабость, усталость, хотелось попросту помыться. Глаза не хотелось открывать. Всё было тёмным, ужасным, здесь пряталось одновременно всё и ничего.       Ей начало казаться, что в комнате был кто-то ещё. Её перестали посещать, игрушка перестала быть интересной для слуг Роберта. Запах от бандитки вызывал у них отвращение и желание скорчить нос. Сжимая глаза до боли, Рейчелл пыталась хоть как-то отвлечься, но навязчивые мысли не перестали покидать её. Слеза покатилась тот же час. Тело покинуло сознание.       Пока девушка сходила с ума в своей тёмной камере, Кеннет читал письмо от королевы Биклонои. Та рассказала ему о том, как нужно доставить преступницу, чтобы не возникло проблем, и настоятельно порекомендовала отправиться через пограничный городок Зель-ле. Поблагодарила его за сотрудничество и сказала, что обязательно укажет об его вкладе на следующем саммите. Роберт не смог удержать злорадствующей улыбки.       Перед тем, как отправить бандитку в её родную страну, Кеннет отдал приказ отмыть Рейчелл. С момента поимки прошло более двух недель, и всё это время у девушки не было возможности элементарно умыться. Про душ или баню и вовсе никто не думал. Когда за ней пришло два крепких мужчины, Хиллсон сжалась и начала кричать, защищаться, чтобы её не трогали. Помимо того, что яркий свет чуть ли не ослепил, страх сковал лёгкие настолько сильно, что не давал ей нормально дышать.       Она яркой картинкой представляла, как они начинают снимать ремни, опускать свои штаны, сдирать с неё одежду... Стучащее сердце перебивало все звуки в комнате. Сейчас её опять будут насиловать.       Когда Рейчелл почувствовала на плечах большие сильные ладони, не осталось никаких сил на сопротивление. Вместо этого, она разрыдалась и начала кричать, чем вызвала у новеньких телохранителей ряд вопросов. Переглянувшись между собой, они аккуратно подняли её с двух сторон и понесли в баню.       Та поначалу брыкалась. Болезненно сжимала глаза от света в коридорах, била их скованными руками по плечам, но те совершенно непринуждённо несли её. С таким же спокойствием они развязали её и раздели. Глубокие фиолетовые полосы по всему телу, синяки и ссадины покрыли всю кожу бандитки. Девушка пыталась прикрыться хоть как-то, но те оказались людьми чести, не собирались в который раз воспользоваться слабостью преступницы.       Им пришлось отмывать каждый сантиметр её кожи до блеска. Натирали пену, смывали, позже занялись мытьём головы… Она закрыла глаза, как только осознала, что ей не желают зла, и попыталась расслабиться. Далось это поначалу с огромны трудом. Мужчинам не нужно быть магами, дабы понять, что в таком состоянии девушка им совершенно не уровень. У неё попросту не имелось сил на сопротивление, она смирилась с поражением полностью.       Вскоре процедура закончилась. Один из подопечных принёс новую одежду исключительно тёмных оттенков. Он вытер её полотенцем, а после с усилием ударил по голове, дабы та отключилась. Только в таком состоянии можно было её нормально одеть и снять наручи. Наряжали её на погибель.       Дорога займёт какое-то время, и, очевидно, за ней будут следить не одна пара глаз. У Хиллсон нет сценария, где сможет сбежать, потому Кеннету было важно доставить бандитку в презентабельном виде. О голодании, изнасилованиях и избиениях он предпочёл умолчать в письме королевы. Они сломали Рейчелл достаточно для того, чтобы она не предпринимала попыток побега.

***

      Ноги не слушали девушку. Перемещаться на них стало очень трудно, как только они вышли из повозки. Знакомый дворец величественно смотрел на свою пленницу, принимал её в этот раз с иными объятиями. Несколько стражников открыли врата, как только увидели долгожданную преступницу в сопровождении Роберта, Нины и нескольких крепких бандитов, под руководством Ёруна. Чужеземцы шли к королеве, дабы совершить последнюю сделку.       Кузнец с рыжими волосами держал в руках цепи, крепление которых находилось на шее Рейчелл, и дёргал каждый раз, как та становилась медленней или останавливалась. Ему доставляло удовольствие издевательство над Хиллсон, так он чувствовал ролную власть над некогда бесстрашной убийцей.       Гостей привели к тронному залу.       Ёрун открыл двери перед всеми, и каждый, кроме Рейчелл, подался вперёд.       — Чё стоим? — грозно спросил он, потянув бандитку на себя.       Ошейник с шипами внутри больно вплися в шею Хиллсон. Девушка не смогла сдержать равновесия от силы его перемещения, потому упала на колени, руками останавливая падение. Кузнец посмеялся с этого и очередной раз приблизил пленницу к себе. Взгляд поднимать категорически не хотелось.       — Довольно, — спокойно произнесла Нина, глядя на кузнеца. — Поставь её на ноги.       Тот послушно кивнул и выполнил просьбу.       Королева возвышалась на своём троне. Серое платье с красными камнями и вырезами подчёркивали статус молодой госпожи, корона на голове величественно расположилась в тёмных собранных волосах. Стражники по обе стороны от трона держали оружие при себе, настороженно глядя на гостей.       — Как и обещал, доставил в целостности и сохранности, — произнёс Роберт с улыбкой, кивая головой на Рейчелл. Та медленно подняла голову и посмотрела на него с глубоким чувством ненависти, но промолчала.       Это было ошибкой. В поле зрения оказалась Арни, потому серый, испуганный жизнью взгляд быстро нашёл свою королеву. А она не обращала на пленницу никакого внимания. Оказывала полное безразличие. Холодная, как сталь, именно такую Арни увидела перед собой Рейчелл.       «Неужели тебе действительно так плевать, как показываешь? Не хочешь знать, что они со мной делали? Не хочешь?… И никогда видимо не хотела. Я помню её другой. Она помнит меня иной. Прошло слишком, слишком много времени, чтобы полагаться на прошлое».       Если ранее у Хиллсон и была хоть какая-то, самая малая доля уверенности, то она испарилась с приходом в тронный зал.       Ей казалось, что их встреча пройдёт совершенно иначе. Что не будет такой робости, что захочется диктовать условия, что будет битва в конце концов… Единственная битва, которая была здесь сейчас, это борьба с желанием привлечь внимание Арни к себе. Но та и не посмотрит.       Почему же? Почему спустя столько времени Рейчелл не плевать? Почему она жаждет ощутить на себе взгляд той, кого должна возненавидеть? Почему признание в том, что скучала, так больно отзывается в сердце? Почему она чувствует вину за то, что сбежала? Почему… Почему ей не плевать на неё так, как плевать королеве?       Опущенный на пол взгляд буравил красный ковёр. Стоять здесь было чем-то диким, ничтожным и постыдным. Презентация своей слабости перед той, кто видела всегда только силу, последнее, что хотелось сейчас делать Рейчелл, но выбора никто не оставил. Глентейл достаточно показал ей, что власти над своим телом Хиллсон больше не имеет, над судьбой тем более. Она сделала глубокий выдох, прежде чем ещё раз глянуть на Арни. В этот раз, она поймала её взгляд.       Сердце быстро застучало. Подозрительно быстро, чтобы быть нормальным явлением в стрессовой ситуации. В висках слышались эти удары, словно громкие бараны, а всё вокруг начало терять естественные краски. Глаза начали непроизвольно закрываться, а ноги подкашиваться. Тело в мгновение стало ватным.       — Что с тобой? — спросил Ёрун, но не успел задать вопрос, как пленница свалилась на пол.       Чужеземцы быстро склонились над ней и начали трясти плечи в попытке вернуть сознание, но Рейчелл не могла открыть глаза по своей воле. Голоса начали меркнуть, отдаляться от неё… Последнее, что она запомнила, это потерянные голубые глаза и беспокойство в них, спрятанное от всех остальных.       Она оказалась неясно где. Это не было сном, не было чем-то схожим на видение — ощущение реальности измерения чувствовалось каждой клеткой организма. Нечто заставило подчиниться своей воле, и она растворилась в этом.       Над ней стоял Логан. Рей не видела его, но чувствовала на себе презрительный взгляд. Тот наблюдал за своей дамой сердца издалека, не хотел тревожить лежавшую в койке бандитку. Он видел её слабость, но не позволял давить на это. Удивительно...       — Тебя никогда не интересовала твоя история жизни, рода… — говорил он. Хиллсон медленно открыла глаза. Его пустой взгляд задержался на её лице. — Это ведь рано или поздно погубит тебя.       Сколько бы времени не прошло, сколько слёз не пролито, сколько попыток не предпринималось для того, чтобы забыть, парень вернулся. Его облик был проводником в этом эфемерном мире, что своего рода стало очередным испытанием для Рей. Мужчина давно потерял свою значимость в её разуме, но отчего-то именно он оказался здесь.       Логан ходил из стороны в сторону размеренным шагом. Его зелёный плащ вздымался вверх с каждым его действием, шаги громкими ударами отражались в головной коробке бандитки, оглушая. Он продолжал свою речь.       Рейчелл глядела на него с привычной ненавистью. Гневный оскал застыл на её лице. Вот-вот и прыгнет, прокусит сонную артерию, или кинет клинок от злобы. Искренне желала ответить колкими словами, разрушить его уверенность в себе, но не могла. Как только напрягала мышцы лица, у неё сильно начинало болеть горло и скулы. Хотелось кричать, но возникало ощущение, что рта больше нет.       — Не думала о том, откуда у тебя хрона, зачем она тебе дана, почему?       Вопросы Логана были крайне неуместны. Хиллсон не могла понять, что происходит, и где она находится. Было очень много причин насторожиться, и подобное спокойствие собеседника — один из. Он интересовался тем, что не раз возникало в голове Рей.       Она никогда не выделяла должного времени на разгадку. Да, поначалу случайно могла оказаться не в том временном континууме, что потом пару дней не приходила в себя, после более-менее освоила, но что и как… Всегда отметала данные мысли, избавлялась от них, и только сейчас, видимо, ей дарован шанс разобраться со всем этим. В некоем пространстве, отделённом от реальности, где бандитку пытаются привести в чувства.       Логан зачесал свою светлую гриву назад, и протянул руку к разбойнице. Рей глядела на него враждебно, но не стала сопротивляться. Возможно, она получит ответ на какой-то вопрос сейчас.       — Я знаю, что у тебя ноль оснований верить мне, но позволь хотя бы последний раз оказаться полезным, быть рядом.       Она спокойно встала с койки, будто только что не была парализована чем-то тайным. Разминала каждую клеточку, каждую косточку, каждую мышцу своего организма. В районе лба почувствовалась жгучая боль, и Рей с ужасом обнаружила кровавые бинты вдоль головы. Логан на это ничего не сказал. Решил не раскрывать данную тайну. Он повёл её в неизвестном направлении.       Через практически час ходьбы, во время которой они оба не проронили и слова, бандитка с парнем оказались будто на возвышенности над столицей Биклонои.       — Тебя наверняка интересует вопрос происходящего… — Логан, прокашлявшись предварительно в кулак, начал говорить своим бархатным голосом. — Твоя душа сейчас поодаль с телом. Ты достаточно ослабла для того, чтобы оказаться на грани между жизнью и смертью, Рейчелл. Тому виной не только твои пытки в Глентейле, но и подступающий побочный эффект хроны. Твоё сердце почему-то выбрало именно меня в качестве путеводителя по этому миру, потому позволь мне познакомить тебя с тем, что откроет глаза на многое.       «Что?! — услышав от данной иллюзии слова, Хиллсон ужаснулась. Она подняла свои руки, покрутила ими, и вроде как чувствовала их, но ведь во сне так никогда не бывает… — Я ведь не могу умереть так глупо… Это всё не настоящее. Почему… Почему говоришь клятыми загадками, как и Логан?».       Хиллсон пришлось сделать много усилий для того, чтобы разрушить барьер, не дававший право голоса. Игнорировать такое она не могла. Ей неизвестно ещё, что данная сущность умеет читать мысли, но настрой дамы он разрушить не смел. Усмехнулся и ждал реакции.       — Почему? — задала пока самый логичный вопрос из всех, что крутился в голове.       — Я же говорю, твоё тело на грани.       Он растянул руки в стороны, якобы презентуя столицу под ними.       — Видишь её? Прямо сейчас ты окунёшься в прошлое, и увидишь историю своего дедушки. При нашей последней встрече с ним, он просил меня познакомить тебя с его судьбой, когда окажешься на такой же грани. Что ж…

...

      Давным-давно, около шестидесяти лет назад, твой родственник, по имени Джаспер, делал привычный обход в башне. Он служил там, где ты и представить не могла, на того, кого ты презираешь всей душой. Помимо меня.       Его броня звенела на всё помещение. Ещё тогда королевские стражи ходили в этих жестянках, будто они сильно спасут их от пули. Да, Рей, он был королевским стражником. Он никогда не рассказывал это тебе, потому как видел, как пылают твои глаза от гнева, когда называешь эту должность, но платили там слишком хорошо, чтобы отказываться. Понимаешь, заработок не всегда достаётся чужой кровью, достаточно пролить и свою.       В одном из коридоров, когда спустился, он услышал шум. На дворе давно бушевала тьма ночи. Все ведьмы, казалось, протягивали свои руки к этой красной, кровавой луне... Природа будто намекала на то, что надвигалось страшное, только вот никто не обратил на это внимание. Об этой битве не заговорят в простонародье, её хранят в себе все, кто застал, но Джаспер настоял на том, чтобы ты знала правду.       Перед его глазами тогда оказалась неизвестная тёмная сущность, со светящимися, словно маяки, глазами. Оно смотрело в его очи, ослепляя своим присутствием, нечеловеческим голосом начало говорить:       — Пора... Пора вершить правосудие.       — Кто ты? — ответил он тогда вопросом, наклонив голову ближе к этому.       Ох, тот страх, который испытал твой двадцатипятилетний дедушка, ты никогда не испытывала и близко. Его сердце чуть не выпрыгнуло в окно, ему было так беспокойно на душе... Сам он трусился, но, как королевский стражник, старался держаться ровно, стойко, ведь ему нельзя выдавать панику.       — Люди столько отрицают моё естество, считают каким-то сущим злом, а сами что? Знаешь, главная человеческая дурость в том, что они считают себя высшей расой, самыми умными существами на планете, отрицая то, что эту же планету разрушают с каждым днём всё сильнее.       — Зачем мне эта информация? Что тебе от меня нужно?!       — Ничего. Кроме тела, — последние слова он протянул, нет, прорычал, тем самым открывая силу своего могущества.       И тогда начался их бой. Естественно, у Джаспера шансов тогда практически не было, но с адреналином в крови он смог дать отпор хоть как-то, повредил ему левый глаз. То существо выло от боли, и довольно быстро Хронос, коим оказался этот демон, поглотил его душу.       Твой дедушка, когда пришёл в себя, почувствовал в себе такое могущество, что голову крутило ещё несколько дней. Он точно знал: что-то изменилось, и изменилось навсегда, но понять не мог. Когда Джаспер засыпал, эта сущность выбиралась наружу. Под утро он ничего не помнил из того, что происходило ночью, но Хронос таил постепенный хаос: однажды его безумие привело к тому, что посевы на всём материке остановились в росте, и ни одного зерна на протяжении нескольких лет никто не увидел. Тогда были страшные времена.       Вместо столицы, ранее находившейся во всей красе, под ними образовался мрачный город. На улице ни единой души, вдали горел склад с последними харчами, и голубь, что рискнул пролететь над голодающими землями, стал главной мишенью для исхудавшего парня с рогаткой. Казалось, жизнь в данном месте не просто пропала, а остановилась, с приходом владыки времени на Землю.       Очень много людей погибло от голода, Рейчелл. Им приходилось есть крыс, обгрызая то жёсткое мясо до костей, своих домашних питомцев, удаляли им кожу и ели, некоторые делили своих сыновей и дочурок на обед, когда физическая потребность в пище превышала моральные убеждения и барьеры. От голода ели своих детей, чтобы выжить. До сих пор неизвестно точное количество жертв, что Хронос принёс своими действиями, но тогдашние власти приняли решение, что молчать о таком лучше, чем оповестить о своей неготовности прокормить народ в экстренной ситуации.       Через время, твоя бабушка заметила аномальное поведение мужа. Видела, как он посреди ночи мог встать и уйти, никак не объясняя данное решение, и что глаза его странно сияли. Ей казалось, что он настолько обнаглел, что идёт к какой-то другой девушке посреди ночи, и она твёрдо заставила его сесть за стол и поговорить.       Джасперу пришлось уйти со службы на короля, когда он осознал, насколько разрушительна в нём энергия, и он всё думал, в какое русло перенаправить то зло, что таилось в его крови отныне. Не сказать, что он был первым и последним магом, что так или иначе имел контакт со временем, и до него было множество подобных людей, которые имели такую способность, но именно твой дедушка смог познать всё.       Рейчелл, или лучше сказать Габриэлла, ты — прямой потомок Хроноса, и то, что у тебя до сих пор нет фамильяра, привело тебя чуть ли не к смерти. Как видишь, ты ещё выгодна демону, или той его части, которая кроится в тебе.

      Спектр эмоций у девушки менялся со скоростью света, с каждым новым дополнением Логана. Сначала она ожидала скучное наставление о том, что вот, твой дедушка такой молодец, а ты плохая, и всё в этом духе… Хиллсон, ранее стоявшая и слушавшая с интересом Логана, со временем насторожилась, а сейчас, когда ей открылась жуткая правда, не смогла сдержать переживаний. Её мир перевернулся в миг.       Ладони потянулись к голове, сжимая в районе висков, глаза увеличились в размере, а сердце будто остановилось, плавно растягивая тревожность по телу. Она не верила. Отказывалась слушать доказательство истины его слов. Хотелось закрыть уши и очутиться в постели, понять, что всё это — очень реалистичный сон, но нет. Это не сон — это путешествие по граничному с жизнью миру, до которого она довела себя сама.       Из детства Рейчелл мало что помнила, куда больше отразился на ней подростковый период, но она никогда не замечала за дедушкой подобных странностей. Хиллсон пришла к выводу, что тот просто научился мастерски управляться с хроной, ведь не было и единого намёка на паранормальное в их с бабушкой доме.       — И как… — всё никак не могла собраться мысли воедино. Добрый образ дедушки не вяжется с тем, о чём рассказал Логан. Она отрицает тот факт, что, благодаря телу Джаспера, их материк погряз в страшный голод. — Как он смог остановить Хроноса?       — Он рассказал бабушке страшную правду про его соседа по телу. За это решение Хронос около месяца мучал его очень реалистичными кошмарами, где его тело поедают опарыши, как разрывается плоть, и всё сопровождалось тематическими ощущениями. Демон не желал, чтобы о нём знали, и супруга Джаспера в итоге поступила решительно. Как бы это не звучало смешно, она на ночь его приковывала наручниками к кровати, нитками, ремнями, и пыталась сдержать всеми силами.       Несмотря на предупреждения Логана, она не смогла сдержать смешок. Естественно, это показалось ей забавным, ведь похоже больше на брачные игры, чем попытки противостоять Хроносу. Даже сейчас, в такой важный момент её жизни, она находит время для смеха…       — Физическое тело Джаспера, несмотря на мощь Хроноса, не справлялось с таким, пускай дедушке было крайне неудобно из-за этого спать. Это была мера безопасности, и так они около десяти лет жили, пока демон не решил самостоятельно уйти. Ты — его главный ключ к разрушениям. Именно поэтому у тебя так много времени для того, чтобы перемещаться вне его рамок. Именно поэтому твоя судьба сложилась трудно, чтобы ты озлобилась на мир и приносила тот хаос, что сеет Хронос. Именно поэтому мне пришлось… Предать тебя.       Рейчелл поджала к себе колени, и опустила на них потяжелевшую в разы голову. Она уж точно не ожидала сегодня услышать страшную правду о своём дедушке. Про хрону всегда думала, что ей попросту повезло иметь подобные силы, что это вовсе преимущество над простолюдинами, но то, что это — наказание…       Да, не секрет, она ненавидит людей в своей сущности. Они принесли ей много боли, ломали с каждым разом всё сильнее, показывали всегда только тёмные стороны. Всё оказалось куда проще. Трагедия её души в том, чтобы быть переносчиком чистого зла.       — В это трудно сразу вникнуть. Я понимаю твоё состояние сейчас, но попробуй сложить для себя собственную картину. Хочешь ли продолжать быть тем, кем являешься? Желаешь ли противостоять тому, кто в тебе живёт? Стоит ли поверить в человечество после всех зверств, и тому подобное. Да чёрт, тебе всё рассказывает иллюзия того, кого ненавидишь всем сердцем, как думаешь ради чего?       — Чтобы я отрицала… — дошла истина до Хиллсон, и она ещё сильнее обняла свои колени, стараясь хоть как-то справиться со стрессом и бороться со слезами.       Только эти объятия сейчас смогли хоть как-то держаться на плаву, только они придавали хоть какой-то уверенности в том, знает ли она себя… Или того, кто в ней сидит. Тот безумец, что бушевал в ней, это не была она. Это был он. Всё это время, голосом в голове был Хронос в своём естестве. Именно он контролировал каждый её шаг.       — Я даже не знаю, что сказать, — добавила бандитка, закрыв лицо ладонями. — Всё вывалилось сразу, и так много…       Та истина, которая открылась ей так поздно, напрочь стирала все устоявшиеся убеждения. Она ослепляла. Она заставляла задуматься о том, сколько Рейчелл ломала жизней, как ломали её, как много боли её действия принесли в массы.       Её жизнь в сию секунду разделилась на довольно трудный и важный моральный выбор.       Все считают и точно знают — она монстр. Безжалостный убийца, искусный вор, отменный лгун… Трудно назвать её человеком, после тех зверств, что сделала эта хищница. Имея это ввиду, есть ли хоть какой-то смысл ломать себя с самого сердца и пытаться получить искупление пропащей душе, либо доказать остальным их правоту, и поглотиться в полный мрак?       — Я знаю, что у тебя на уме, — вымолвила проекция Логана, поднимаясь на ноги. Отряхнув себя от пыли, он начал, — для таких важных решений стоит, как минимум, осознать, на что ты способна, а на что нет.       — В таком случае, может, поможешь, а не будешь затягивать интригу? Кто ты там: судьба, жизнь, смерть, бог?       — Этот выбор стоит за тобой. Только ряд различных событий сможет подбить тебя на условно правильные выводы. Я не могу сказать, что будет единственно верным конкретно для тебя, условной единицы человечества, но я знаю, какие исходы в обоих случаях, и оба неутешительны.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, Логан, — с невольной улыбкой добавила Хиллсон, пока в мыслях у неё творился настоящий хаос. Всё, на что способна её психика, это юмор. Защитная реакция, чтобы не сойти с ума.       Логан подал ей руку, дабы она поднялась. Он решил вновь показать столицу, расстелившуюся под ними. Город, с мрачного уголка, вернул свой прежний вид: люди мирно ходят вдоль улочек, коты прыгают по крышам, собаки стаями бегают по переулкам в поисках пищи... У кого-то жизнь продолжалась. Никто из тех продавцов на рынке, из купцов и кузнецов, не догадывался, что за ними сверху наблюдают двое. Тот, в кого верят, и та, кому искренне желают смерти.       — Помнишь, я говорил про побочный эффект? — он обернулся, увидел кивок девушки, и продолжил. — Всё это время, как ты используешь способность, у тебя не было какого-либо живого напоминания о том, сколько и как осталось энергии, какая мощь и тому подобное.       — Зачем мне эти крайности, если ты буквально рассказал мне главную причину, по которой стоит от хроны избавиться? — с недовольством спросила Рейчелл, окидывая загадочного собеседника гневным взглядом.       — Какое бы ты решение не приняла, эта сила уже останется с тобой навеки.       Каждый разрушенный камушек на домах людей, Рейчелл, каждая украденная монетка, каждое дело, убийство, сломанная судьба — это всё уже таиться на плечах твоей души. Твоя энергия питается хаосом, и то, сколько ты его принесла, наполнило её до необъятных размеров, и требует выплеска.       Тебе был необходим фамильяр не для того, чтобы показывать остальным магам силу, а для того, чтобы со временем не разорваться от мощи. Но уже слишком поздно.       — То есть, если я использую хрону, и чувствую, что её не хватает для нового использования, то что тогда? Где та мощь, о которой речь? — более непринуждённо вымолвила бандитка, постепенно принимая сказанное. — Рейчелл! Рейчелл, очнись!!       — Ты владеешь одинаковой способностью со всеми, кто познал время. Правила у всех одни, а вот условия — совсем иные.       «У меня пропадают все сомнения, что он — не Логан. Такой же придурок, говорящий загадками».       — Прямотой ответов не добьёшься, — с ухмылкой сказал он, прочитав мысли девушки.       — Так, остановились. Если моя «душа» сейчас находится здесь, то что с телом происходит? Когда я вернусь назад?       Бандитка бродила из стороны в сторону, наматывая круги во время мыслительных процессов. Не сказать, что она крайне рада узнать правду, но раз дедушка настоял на этом… Что это, если не преимущество над тем, кто не знает и доли того, что иллюзия ей поведала?       — А ты уверена, что вернёшься? — неживым тоном вымолвила иллюзия, скорчив максимально непринуждённую улыбку.       — Если каждые твои слова достоверны — этому точно быть. Я же ключ к разрушениям, все дела, — глянув в сторону, Хиллсон почувствовала неприятный запах и боль в плечах. — Дай угадаю, прямо сейчас меня пытаются спасти на Земле?       — Стоит задуматься о благодати, когда речь о человечестве, — увиливая от ответа, вымолвил он.       Улыбаясь, мужская фигура рассеялась в воздухе, оставляя за собой дымку. Девушка потянулась за иллюзией, пока она растворялась, и кричала, дабы Логан не покидал её, но от него успел и след простыть. Он дал время на размышления, как бы иронично это не звучало из уст самого Хроноса.       Послышались громкие шаги сзади. Медленно оборачиваясь, Рейчелл увидела перед собой фигуру Эвномии. Кошка огромных размеров подобралась так близко, что девушка вновь сжала глаза от яркости её глаз. Шерстяная оглянулась несколько раз, и опустила голову.       — Видишь… — протягивала она. Тихий голос казался шёпотом. — Пока его нет… Ты можешь всё исправить. Искупление… Ищи искупление души, и не смей умирать. Он воспользуется. Будет крах…       Слова давались ей трудно. Клыки периодически бились друг о друга, но сказать правду ей было жизненно необходимо. Хаос, который придёт, можно остановить.       — Заставь его уйти… Избавься сил… Иначе — смерть… Мы не союзники, но я не могу допустить падение всего живого… Он слишком зол на людей… Ты напитала его достаточно для возрождения, потому корми добром… Это яд для него.       Зелёные глаза приблизились ещё ближе.       — Останови его. Останови. Не умирай. Не дай убить.       — Как мне спасти их?.. Мне никто не поверит.       — Всё в твоих руках.

*****

      Комнату поразил мощнейший серебристый свет. Все мигом отбежали от бандитки, тело которой дёргалось в неестественных конвульсиях. В глазах каждого застыл животный страх перед неизвестным, и было совершенно неясно, что несёт за собой это.       Никто не подходил и не прикасался к телу преступницы, всех настигла жуть данного зрелища. Ни один из присутствующих никогда не думал, что столкнётся с извержением такой мощи. Рейчелл таила в себе намного больше сил, чем показывала в преступлениях. Это станет причиной её падения. Так считал каждый.       Переживания было трудно сдерживать. Арни нельзя было показывать, что она волнуется за пленницу, что эта девушка имеет для неё большую значимость, нежели ключ к славе. Для чужеземцев королева была женщиной со стальным сердцем, и только Хиллсон в облике Мэй видела её хрупкой.       Как только она увидела, как тот двухметровый амбал обращается с бандиткой, Адреван поняла, что её сломали. Та никогда не позволила бы иметь власть над собой, а тем более покорно принимать это, без упрёков и колкостей. Что же с тобой сделали…       Вскоре, Роберт переглянулся со своими союзниками, откланялся и ушёл в гостевые покои. Ёрун прикрепил цепи к одной из колонн, и также удалился за двери. Вскоре, королева, вместе с двумя стражниками, оказалась один на один с бандиткой.       Приступ продолжался ещё несколько часов. Всё это время королева молча наблюдала, с нечитаемыми для стражников эмоциями в глазах. Пыталась быть рядом, но знала, что очень неправильно будет показать беспокойство. Это оказалось труднее.       Арни наконец заметила, что свет из глаз Реёчелл постепенно угасал, и девушка упала на спину, раскидывая руки по бокам от своего корпуса.       — Рейчелл! — не выдержала она. Стражники молча переглянулись между собой, и стали свидетелями чего-то дикого.       Девушка подбежала и села на колени перед преступницей, взяла её ладонь в руки. Арни скучала, хоть и знала, что это не взаимно.       Она знала, что должна отойти, должна извиниться перед своими подчинёнными, но сидела и еле сдерживала слезу, глядя на исхудавшее лицо и иссохшие мышцы. Взгляд невольно задерживался на каждой морщинке, каждому шраму... Адреван с болью осознала, что готова была сделать всё, чтобы Рейчелл попросту очнулась, и ненавидела себя за всё это.       — Рейчелл, очнись!! — вскрикнула Адреван, легко ударяя её по грудной клетке. Никакой реакции не последовало. Она сделала это ещё раз, и ещё...       — Не умирай… — прошептала она с горечью, чтобы никто не услышал. — Не смей…       «Я не могу допустить твой смерти, но и не дам тебе жить. Мне тоже тяжело, и вершить твою судьбу пытка, которую я вынуждена пройти. Я хочу попрощаться. Не умирай до этого времени», — сжимая ладонь сильнее, королева подняла голову вверх. Зажмурив глаза, она осознала, что простила её за ложь.       Не смей! Не смей меня оставлять до момента, как мы сможем поговорить, Рейчелл. Я не переживу этого ещё раз.